Возможно, этот спор был не так уж и плох.

      Прошла неделя после этого весьма… занятного происшествия с поцелуем. За недельку всё, конечно, более-менее успокоилось, но иногда героям этого представления дарили едкие смешки и двусмысленные взгляды. Да что уж там, Наофуми и Мотоясу даже посмотреть друг на друга боялись, а если кто-то случайно поймал быстрый взгляд другого, тут же отворачивался. Не нужно быть всевидящим, чтобы знать о смущении, которое испытывали не самые стеснительные мужчины в этом мире. Реакция Рэна и Ицуки была даже неудивительной, хотя, если хорошенько подумать, они не совершили никакого преступления, просто открыли своему собрату глаза, вот и всё. Но от этого мало что изменилось, а Мотоясу всё равно игнорировал обоих, какими бы «благими» их намерения не казались. Наофуми старался вообще не выходить из своей комнаты, и, как он рассуждал: «Мой дом, моя крепость!». С этими словами он благополучно садился за письменный стол, перелистывая страницы книги по магии огня, ну так, ради интереса. Изредка приходила Рафталия с Фиро подмышкой, интересовалась состоянием хозяина, а при малейшем упоминании о Мотоясу нервно хрустела пальцами, тем самым автоматически завязывая тему. Но Наофуми не сдавался, и расспрашивал о Мотоясу уже у Фиро, и та, на удивление, очень спокойно и даже весело об этом говорила. Как бы ни старался Наофуми больше не думать о той ночи и тщетно убеждать себя в том, что во всём виноват алкоголь, он понимал — избегать засранца копья он долго не сможет. И старался выбрать наиболее подходящий день для встречи, желательно вечером, а ещё лучше ночью! Чтобы никто не увидел предательски пылающие щёки.       Ночь сменяла день, потом наоборот, Наофуми говорил себе, что вот сейчас он отправит Мотоясу записку, в которой попросит о встрече, а сам будет ждать. Но все эти попытки провалились с треском. «Это безнадёжно… Вернее, я безнадёжно влюблённый идиот, — сокрушался брюнет, — и как, спрашивается, как я мог полюбить этого самовлюблённого и заносчивого скота? Он ведь… он ведь… это уже не так важно».       Так щит тянул до последнего, и в итоге у него остался всего один день до отъезда, а когда все герои вновь встретятся — непонятно. Хотя, почему же? Они встретятся на волне, но согласитесь, это не лучшее место для выяснения личных отношений любовного характера. Поэтому психологическое равновесие и мнимое спокойствие Наофуми полностью полетело в тартарары. Ему нужно было развеяться и принять тот факт, что нормально поговорить они не смогут, поэтому Нао пошёл к холму, за которым скрывалось чудесное и красивое ночное место возле озера.        В голове была одна путаница. Связных предложений фактически не было, а мысли хаотично плутали. Сам того не заметив, он начал спускаться с холма. Но возле воды он заметил смутно знакомую фигуру. Мотоясу, это он, точно он, ошибки быть не может! Но тут тело сковал страх, ноги стали ватными и отказывались идти дальше. И как назло светловласый повернул свою голову с растрёпанными, распущенными волосами. — Чего ты там стоишь, как статуя? — усмехнулся Мотоясу.       Помолчав с минуту Наофуми, всё же подошёл к блондину. — Мне абсолютно всё равно на твои язвы. — А кто язвит-то? Я? Я лишь подозвал тебя, Фуми, — откликнулся Мотоясу.       Но в голосе парня звучало некоторое волнение.       «Помянул, что называется», — сказал про себя щит.       Присев на камне рядом, Наофуми свесил ноги в воду, и ему в голову пришли строки из старой книги, которую он читал ещё на Земле.       «Иди туда, где свет и тень сольются воедино,       Там ночь уже сменила день, но свет не прекратимый,       Светило встало в тот же час, где было солнце раньше,        И гладь воды сверкнула, власть!        Ночная власть, сильней нет силы!»       Мотоясу удивлённо обернулся и тут же продолжил стихотворение:       «Ведь ночь тебя оберегает и мягко манит за собой,        И то, что та в себе скрывает, хранит незримую любовь,        Любовь, которая пылает не обжигающим огнём,        И раны быстро заживают, после войны со злым врагом».       Повисла тишина. Удивлённые взгляды встретились. Молчание прервал Мотоясу: —Откуда? Откуда ты знаешь это стихотворение? —Эту книгу читала мне моя бабушка, когда я был совсем мальчишкой. Мне нравился этот стих, но я плохо понимал предпоследние строки. — Вот как...Но причём тут любовь, ведь ты считаешь меня высокомерным и...ужасным человеком. — Знаешь, доброту часто можно спутать с лицемерием... Да и вообще доброта бывает разная, у кого-то она открыта и проста, а у кого-то с шипами, но это не меняет сути, не меняет самого человека. Да, ты вёл себя как скот, но это...это не ты! Настоящий Мотоясу сидит передо мной, со сверкающими глазами и пушистыми распущенными волосами. Я не знал тебя раньше, но стал понимать тебя лучше сейчас. И я хочу, чтобы ты поверил мне.       По щеке Мотоясу потекла слеза и он, шмыгая носом, сказал: — Я...так давно....ждал этих слов... Спасибо тебе, Фуми.       Мотоясу крепко сжал в объятиях щита, но не учёл одного факта, и они оба повалились в воду. Вынырнув из-под воды, оба дружно засмеялись, втягивая друг друга в поцелуй. Очень мокрый поцелуй под луной. Ведь они наконец всё же решились победить свою скованность и открылись друг другу, что послужило началом новой нити судьбы.