Грех и искупление

      «Эта история будет длинная, но прошу, граф Махиру, выслушай её. Всё же ты имеешь полное право знать, — наконец решился начать рассказ Куро, — Всё началось ещё двадцать четыре года назад, когда мы с Хайдом, моим младшим братом, бесцельно гуляли по лесу. Тот лес был полон разбойников, так что люди редко забредали туда. Однако один идиот всё же нашёлся – Тору, твой отец. Тогда он был ещё безбашенным шестнадцатилетним ребёнком, что вечно совершал опрометчивые поступки в силу своего характера. Например, как в тот раз: он увидел, как у девочки убежала кошка, и погнался за ней, чтобы вернуть. В результате забежал глубоко в лес, был ограблен, а потом и вовсе заблудился. Но самое забавное было то, что он не переставал улыбаться. Тору вообще всегда улыбался, искренне и счастливо. Я не помню его лица без хотя бы самой маленькой доли радости. И не удивительно — он был оптимистом до мозга костей и вечно видел хорошее в плохом.       Вот и тогда Тору был счастлив просто оттого, что светит солнце, поют птички, да и штаны разбойники всё же оставили. «Как не быть счастливым, если жив?» — вечно повторял он, стоило нам начать удивляться его беззаботности. Это была одна из его любимых фраз. Но сейчас не об этом.       Сначала, когда мы увидели его, то решили напугать. Вернее, Хайд решил. Мне было особо всё равно, но старшим братьям иногда положено исполнять капризы младших, так что выбора у меня не было.       Как и всегда, я остался поодаль и окутал пространство вокруг пеплом, превратив день в ночь, пропахшую костром. Атмосфера всегда была на мне. И, если честно, справлялся я весьма неплохо. Из пепла я также выстраивал рельеф, делая окружение похожим на Ад. Это было не так сложно, учитывая, что я могу читать мысли людей и выуживать из них самое пугающее, чтобы после воплотить в жизнь.       Хайд же, любитель поактёрствовать, вышел жертве на встречу, злорадно усмехаясь. Я, как сейчас, помню его речь:       — Приветствую тебя, смертный! Неужто думал, что после разбойников с тобой уже точно ничего не случится? Ха! Глупец! Ты попал на мою территорию, территорию демона, и теперь будешь обречён на вечные страдания!       Конечно, Тору был в шоке и тут же отшатнулся.       — Д-демон?! Вот так я невезучий! — он вдруг скорчил нелепую улыбку, — А может, я могу как-то выплатить этот штраф за нарушение границ? Там… искупить вину? Мы всё же люди и можем договориться.       — Я не человек, глупец! Я демон!       — Но так тем более! Вы, высшее создание, должны быть благоразумны!       Тогда я лишь про себя усмехнулся: искать в моём брате благоразумность — истинная глупость.       — Ну раз так настаиваешь, искупи вину кровью. Умри в муках, проще говоря.       Глаза Хайда в такие моменты всегда горели недобрым, голодным по зрелищам, огнём. Вот-вот его взору предстанет вся человеческая подноготная, демон увидит, как искажается в ужасе лицо, как колени мараются в грязи и сбиваются о землю в кровь, а человечишка ползает на них и жалко просит пощады.       Вот только Тору — тот ещё обломщик. Вместо всего вышеперечисленного идиотизма он лишь тцыкнул и покачал головой, словно терпеливый учитель, что уже в десятый раз объясняет несмышлёному ученику, почему два плюс два — четыре.       — Нет-нет, так не пойдёт. Что Вам даст моя смерть? Как понимаю, душу простым убийством Вы не получите, а использовать тело как жертвоприношение и призывать самих себя несколько глупо. Может, если уж не можете отпустить меня с миром, заключим сделку? В обмен на мою душу, например, Вы дадите мне дожить оставшиеся годы жизни?       — Что за глупость! Смертный, ты!..       Но тут я не выдержал и рассмеялся, выходя из тени и тщетно пытаясь выглядеть более эпично. Однако это вызвало лишь смех Тору, а затем эта зараза — смех — сразила и Хайда. Мой мини Ад тут же разлетелся пеплом, исчезая в лучах закатного солнца, а мы, три идиота, просто сидели на земле и смеялись.       Так мы, собственно, и познакомились, а после и сдружились. Это был первый человек, принявший нас как равных себе, как друзей. Он не видел в нас угрозы или силу, для исполнения своих мечт. Тору… он, правда, потрясающ. У него ни разу не промелькивала и мысль о выгоде или какой-то корысти. «До жути наивный простак с, однако, сложным характером», — так однажды Хайд сказал про него и был совершенно прав. Тору стал для нас лучшим и единственным другом, мы видели в нём старшего брата или отца. Мы безмерно уважали его и любили обсудить всё и вся за чашечкой чая в его гостиной. Для нас это было самое счастливое время в жизни. Будучи демоном, я не смел и надеяться на нечто подобное.       Но, как и любой человек, он быстро взрослел. К девятнадцати годам у него уже появилась жена, а семейное дело перешло к нему. Свободного времени у него стало крайне мало, однако он не прекратил общение с нами, а в особенно занятые дни позволял прятаться в его тени. Находясь там, мы могли следить за ним и изредка перебрасываться фразами.       Наша жизнь по-прежнему была прекрасна. Её не омрачил даже момент, когда Тору чуть не убили из-за вражды между организациями. Это случилось в безлюдный вечер. Мы, как всегда, прятались в тени и, наконец улучив момент, беззаботно болтали. Благодаря нашей, демонической, способности управлять мыслями, это было несложно. И в самый разгар беседы на Тору накинулись с ножом. Мы среагировали тут же: выпрыгнули из тени, оказываясь за спиной нападавшего, и уже почти атаковали, но…       — Не смейте! — выкрикнул, будто сам не свой, Тору. И мы замерли. Ослушаться его мольбы было выше наших сил. Мы слишком его уважали. А жаль, если бы я не остановился тогда… Нет, об этом чуть позже.       — Ха! Бессмысленно молить о пощаде, граф Широто Тору, — оскалился напавший, так и не поняв, к кому это было обращено.       — Я и не собирался, — честно признался тот, разводя руками и по-дурацки улыбаясь, — Но почему Вы вдруг решили меня убить? Не похоже, что Вам нужны мои деньги или что Вы сумасшедший.       — Не думай, что я отвечу на твои вопросы. Прощай, — и металл прорвал тонкую кожу, не смертельно, пока лишь царапина.       Но мы, не дожидаясь большего, уже было сорвались, как псы, с цепи приказа, но… Оказывается, Тору умел драться.       Я не успел уловить, что именно произошло, только рефлекторно отшатнулся, уворачиваясь от летящего на меня тела, — неудавшийся убийца упал прямо к нашим ногам, а Тору, заломав тому руку, уселся сверху.       — Извините, что заставил поволноваться, — обезоруживающая и несколько виноватая улыбка осветила его лицо. Он был, как всегда, беспечен, — Я ведь не говорил вам до этого, что умею делать подобные штуки?       — Ты хвастаешься, издеваешься или пытаешься совершить невозможное для человека и убить демона? — огрызнулся, улыбаясь до ушей, Хайд.       Я же лишь тяжело вздохнул. Этот идиот… он умел удивлять даже демонов. Я уже говорил, что он потрясающ?              Того типа мы сдали в соответствующие органы. Он не отрицал свою вину и в результате, насколько мне известно, был посажен. С тех пор нападений не было, и мы расслабились. Жизнь текла своим чередом. Вскоре у них появился чудный малыш. Это был ты, граф Махиру. Ты любил вместе с нами пить чай в гостиной. Часто ты молчал, вслушиваясь в наши разговоры, но также часто и перебивал, спрашивая обо всём, чего не понимал. Любил и сам поболтать. А ещё ты любил сидеть у меня на коленях, не знаю уж, почему. Но мы не были против. В конце концов ты был и остаёшься очень смышлёным, да и разве можно быть против кого-то, столь сильно похожего на Тору?.. Правда, сейчас ты не помнишь те времена.       И, наверное, так могло продолжаться вечность, но череда трагедий поразила семью Тору. Сначала, когда тебе было лишь пять, от болезни умерла жена Тору, твоя мать. Не стоит и говорить, как сильно он её любил и как сильно это его задело. Он старался выглядеть, как всегда, но ни от нас, демонов, ни даже от его близких друзей скрыть собственное состояние он был не способен. Тору давил из себя привычную нам беззаботную улыбку, но выходило как-то вымученно. И неудивительно. Всё его существо было пропитано скорбью и болью. Он был на грани отчаяния, и мы не знали, что делать.       Но оказалось, делать ничего и не надо было. Время лечит. У него были мы, ты и несколько близких друзей. Все поддерживали Тору, как могли. И это помогло. Потихоньку, но он пришёл в себя. Нет, он не забыл свою жену. Такое попросту было невозможно. Но Тору перестал плакать по ночам, а улыбка перестала быть натянутой. Тору — очень сильный человек, и этой его черте я был бесконечно благодарен.       А потом в одну из ночей я почувствовал уже позабывшееся покалывание по всему телу. Меня призвали, и я не мог не повиноваться. В какой-то мере это было даже радостным событием. Я давно не ел, лет пятьдесят. Многие демоны умирают именно от голода. И я в то время был очень близок к этому. Именно поэтому тот вызов казался мне спасительным. Но лишь до момента, как я увидел своего нового хозяина.       Передо мной стоял тот самый незадачливый убийца, что несколько лет назад чуть не прирезал Тору. И его желание осталось неизменным. И цена — жертвоприношение — была уже заплачена. Будучи демоном, я не мог отказаться.       Спустя три дня я сделал это. Я убил Тору.       Ночью, когда уже все спали, в той самой гостиной, где мы всегда пили чай, я попросил Тору встретиться. Сказал, что надо поговорить. Впрочем, мы, и вправду, поговорили. Нападать исподтишка, конечно, свойственно демонам, но я слишком труслив для подобного.       — Куро? Ты, кажется, хотел поговорить?       — Да, граф Тору. Только… только не совсем поговорить и не совсем хотел…       Я говорил запинаясь, не поднимая взгляда, будто оправдываясь, но вокруг меня уже клубился пепел — моё главное оружие.       Он озадачено посмотрел на меня, но сразу всё понял. Он всегда понимал без слов.       — И… и почему же?       Его голос дрогнул. Впервые за всё время. Меня передёрнуло и затрясло. Именно этого я и боялся. Боялся этого вопроса, заданного именно таким тоном — спокойным и чуть печальным, без сожалений и обид, лишь с лёгким интересом. Так непринуждённо… Он снова улыбался. Не натянуто и не испугано, а, как всегда, легко.       — Тору, я… — тут я всё же поднял на него взгляд. Не знаю, что он увидел, но наверняка что-то жалкое и дикое, — Меня призвали. Всё из-за политики, из-за дурацкой политики… Нет, она не главный виновник. Просто я трус и эгоист, и…       И я не смог. Я хотел хотя бы не заставлять себя жалеть, хотел, чтобы он возненавидел меня в конце. Я не должен был говорить всего этого, лучше было просто убить… Но я слабак, что не смог вынести даже этого, ненависти. И проговорился. А после — упал на колени и смолк.       И лишь Тору оставался спокойным. На губах его цвела улыбка. Он подошёл ко мне, присел на колено рядом и проговорил:       — Я не виню тебя, Куро. Да, ты собираешься убить меня, не имея для этого веских, по своей сути, причин. Честно… я не хочу умирать. Наверное, мне ещё жить и жить, да и Махиру ещё совсем малыш. Но я поступлю эгоистично: я не буду отговаривать тебя или молить о пощаде, потому что отказываюсь видеть чужие страдания. Я ведь не идиот: знаю, что демон не может нарушить приказ его призвавшего, своего хозяина. И я отказываюсь узнавать, что будет с нарушившим закон мироздания. Я эгоист, понимаешь? Эгоист, не сожалеющий ни о чём. Мне не страшно и не жалко умирать. Смерть приходит тогда, когда приходит, с этим ничего не поделать. И я совсем не против, если её преподнесёшь мне ты. Так будет гораздо лучше, чем если бы это была какая-нибудь болезнь или даже просто чужой человек, — он как-то невнятно смолк, и я решился взглянуть на него: тонкая и лёгкая дорожка поблёскивала у Тору на щеке. Я не смел говорить, словно грешник перед Богом. Промедлив ещё долгую секунду, он продолжил: — А, сейчас же я говорю свои последние слова, да? Хочется сказать что-то такое, что-то необычное и глубокое, но… да, сейчас я понимаю, что смерть слишком простая для этого штука. Остаётся лишь приписать в конце моей биографии: «он ни о чём не сожалел, считая жизнь прекрасной до самого конца». И самое главное, надо бы ещё упомянуть, что всё это благодаря вам, Куро. Благодаря тебе и Хайду, благодаря моей покойной жене и Махиру, благодаря родителям, пусть и рано покинувшим этот свет. Задумываясь о подобном, я понимаю, что должен быть благодарен каждому кустику и букашке в этом мире, не говоря уж о людях. К последним я причисляю и тебя, Куро. И я даже не сержусь на того убийцу, твоего хозяина. Как-то не хочется. Наверное, за это меня и называли идиотом. Но, впрочем, неважно. Я хотел попросить тебя кое о чём: пригляди за Махиру. У него ещё долгая и счастливая жизнь впереди. Он вырастет достойным графом, но ему понадобится помощь. А теперь… что ж, пришла пора прощаться… Прощай, Куро, и не вини себя.       И Тору поднялся, встал передо мной. Он совсем не походил на смертника: лёгкая улыбка, расслабленная поза, спокойствие и сила в бесконечно добрых глазах. Лишь дорожки из слёз выдавали его, поблёскивая.       — Ты слишком хороший человек, Тору. Прошу лишь об одном: будь счастлив там, в Раю. Ты заслужил, — вдох и тяжёлый выдох, — Прощай.       Ещё секунда — и передо мной уже лежал его труп, недвижимый и бездыханный. Я поднял его и уложил на диван. Взглянул на Тору в последний раз: тот, казалось, просто спал. Спал в полной тишине: я не слышал его мерного дыхания, не слышал привычного тихого храпа. Я убил его, своего единственного друга, единственного человека, что доверял мне до самого конца.       А ведь с самого начала я был демоном, трусливым и лживым. Демоны не бывают другими. Нам нельзя доверять. Но он, идиот, доверял, сколько бы я ему ни говорил… Даже в последние моменты я не решился сказать ему кое-что. Испугался, что он возненавидит меня окончательно. Поэтому я проговорился только уже стоя у его трупа:       — Ты сказал, что у меня не было выбора. Но он был. Демон может не повиноваться хозяину, но лишь единожды. А после — смерть, причём не слишком долгая или мучительная. Мы даже не попадаем в Ад — просто исчезаем. И, убив тебя, я принял решение в пользу своей никчёмной шкуры. Слишком испугался больше не видеть этот мир, не вдыхать его аромат. Я о многом сожалел в отличие от тебя. Сожалел и буду сожалеть. Я жалок. Даже если бы мне дали отмотать время назад, ничего бы не изменилось. Я трус и эгоист. Такие не должны принимать решений. И я больше не буду, чтобы не сожалеть. Скорее всего в следующий раз я точно так же исполню приказ, загублю чью-то прекрасную жизнь. Но теперь я буду лишь инструментом в чужих руках. Но в первую очередь — в твоих. Твоя просьба — мой новый закон. И только ради него я всё же смогу перестать быть трусом и умру. Надеюсь.       Казалось, на этом всё. Я развернулся, собираясь уходить, но…       — Куро-сан? — на меня смотрела пара огромных глаз шоколада. Ты, граф Махиру, всё видел и слышал, и только в силу возраста ещё ничего не понял, — О чём Вы говорили с папой?.. Что с ним?..       Я не смог ответить.       — Прости… — только и пробормотал я прежде, чем стереть тебе память и исчезнуть навсегда. Теперь ты знал лишь, что твой отец скончался от неожиданной остановки сердца. Я надеялся, что это убережёт тебя от сильного потрясения и травмы. Ну и… я не хотел терять последнего, кто не ненавидел меня.       После я забрал полагающуюся мне плату — душу хозяина — и спрятался в тени, наблюдая за тобой издалека. С братом связь мы разорвали, я не появлялся перед ним после того, как убил Тору. Хайд, будучи демоном, должен был всё понять с первого взгляда. Естественно, он ненавидит меня и потому мстит. Хайд выждал момента, когда мне пришлось ослабить своё заклятие, наложенное на тебя, и вложил тебе в голову ту фразу: «Тебе не стоит об этом знать, Широто Махиру», чтобы ты начал догадываться. И, как видишь, это сработало. Эти догадки могли свести тебя с ума, так что у меня не осталось выбора: я рассказал тебе всё это. И теперь, выслушав меня, ты наверняка ненавидишь меня. Что ж, я более чем заслужил этого».