Глава 6 Недосказанное
27 апреля 2020 г., 22:05
Махиру сидел, застыв, уставившись в пол. Пальцы, белея и краснея, впились простыни. Он забыл, как дышать, и боль в груди нарастала, расходясь по телу, отдаваясь даже в пальцах ног. Вдох… Выдох… Сложно. Глаза адски щипало, но ни слезинки так и не появлялось в карих глазах: они были сухими и пустыми. Абсолютно. Боль пульсировала, захватив каждую клеточку тела, парализуя его, будто сама реальность отторгала существование в ней Широто. Хотя скорее всё было наоборот.
«…Папу убил… Куро?.. Его лучший друг?.. Такое… Невозможно… Чтобы Куро-сан и…»
Вдруг словно тысяча игл пронзила череп, впиваясь в мозг, и Махиру схватился за голову, шипя.
— Граф Махиру!.. — Куро уже было подскочил к Широто, как граф, резко вскидываясь, уставился на того совершенно диким взглядом.
Демон тут же отступил, опуская взгляд в пол. Граф Махиру его ненавидел. Ненавидел и боялся.
— Прости… — пробормотал Куро, пятясь, — Прости…
И он рассыпался пеплом — снова сбежал. Вскоре исчез и пепел.
— Куро… сан… я не…
Широто смотрел в пустоту, туда, где ещё секунду назад стоял демон, убивший его отца. И спасший его. И искренне раскаивающийся.
Новая волна боли обрушилась на голову. Перед глазами замелькали забытые воспоминания, но теперь они были настолько яркими, что буквально слепили. Махиру свалился на пол, скрючиваясь и впиваясь руками в голову, почти вырывая собственные волосы. Он кричал, но из горла вырывалось лишь сиплое шипение и кряхтение. Мозги плавились, и лишь всё новые обрывки прошлого вырисовывались болезненно ярко.
. . .
— …Знакомься, Махиру, это мои друзья Куро и Хайд. Силуэты становятся поразительно чёткими: два бледных парня с горящими алым глазами. Один, весь солнечный и громкий, уже дружелюбно протягивает руку, улыбаясь во все тридцать два. Он кажется знакомым… Точно, Махиру же пересёкся с ним взглядами в театре! Так вот почему он тогда так странно на него смотрел… Второй, Куро, стоит будто в стороне, чуть нахмурившись и спрятав руки в карманы серого пальто; даже из-под длинной бледно-синей чёлки сверкает пугающий взгляд. Махиру предпочитает спрятаться за спиной отца. — Эй, братец, не пугай ребёнка! — Да не пугаю я… — Пугаешь! Смотри, как он за Тору спрятался! — Я в этом не виноват, он сам. — Эй-эй, давайте жить дружно, — вступает в спор Тору, — Махиру просто стесняется. Пошлите в гостиную, налью вам чая…. . .
— …Куро-сан! — случайно встретившись на улице, Махиру набрасывается с объятиями на демона. От него, как всегда, пахнет костром и пеплом, а холодные руки очень уютные. Куро слабо улыбается, подхватывая мальчика на руки. — Привет, Махиру-кун, Тору. — Привет, прости, что Махиру такой прилипчивый… — Да ничего, мне даже в радость. — Эй! Куро, мог бы и меня подождать, — ворчит, догоняя брата, Хайд, — Чёртов продавец… О, Тору, малыш Махиру!.. И снова он к тебе липнет, так нечестно. Эй, малыш Махиру, у меня тоже на ручках хорошо, — он что есть силы дружелюбно улыбается, протягивая руки, но Широто лишь крепче обнимает Куро и отрицательно мотает головой. Тору заливается смехом: — Кажется, ты слишком экспрессивный для Махиру. — Я-то?!... . .
— …я хочу ещё побыть с Куро-саном! — гундит Широто, сжимая в объятиях демона. Его молодые и острые черты лица, холодная бледная кожа, блестящие спелым яблоком алые глаза и извечный запах костра навсегда впиваются в память. — Понимаю. Но мы скоро ещё придём, так что ты и соскучиться не успеешь. Мальчик недоверчиво смотрит на гостя, но всё же выпускает из объятий, позволяя пересадить себя с коленок на диван. — Вы ведь обещаете? — Обещаю, — ласково улыбается Куро, потрепав мальчика по волосам и поспешив за братом, что уже нетерпеливо ожидал в дверях, — Пока, Махиру-кун! — До свида… — уже почти попрощался мальчик, как вдруг вспомнил нечто очень важное и побежал за уходящими гостями, — Подождите! И Куро, уже стоя в дверях, оборачивается: — Да, Махиру-кун? — В следующий раз… — от смущения Широто запинается, — в следующий раз я приготовлю вам печенья. Я нашёл один рецепт, и Ямасита-сан уже обещала мне помочь… так что предупредите заранее, когда соберётесь снова прийти. — Хорошо, буду ждать с нетерпением твоего печенья…Но следующая их встреча была последней. И Махиру не успел приготовить печенье.
— …Куро-сан?.. О чём Вы говорили с папой?.. Что с ним?.. Ничего не понятно. Перед глазами лишь затопленная слабым лунным светом гостиная и Куро… Куро же? Папин лучший друг… это ведь он? Но почему его взгляд такой холодный и кровавый? Почему он плачет? — Прости… — доносится до детских ушей, и знакомая ледяная рука ложится на голову. Как-то обречённо треплет его по волосам. Махиру смотрит. До сих пор ничего не понятно. — За что Вы изви-… Голову вдруг будто пронзает тысяча игл, и перед глазами белеет…. . .
…Махиру открывает глаза. Через приоткрытое окно спальню заливает лунный свет. Царит абсолютная тишина, лишь шуршат робко шторы, покачивающиеся от слабого ветра. В голове на удивление ясно. Воспоминания восстановлены, но вот стало ли с ними легче? Отнюдь. Графу Широто Махиру действительно не стоило этого знать. — Вот дерьмо, — выдыхает, переворачиваясь на спину, Махиру и ещё долго лежит, устремив взгляд в потолок. Мыслей в голове нет. Либо Широто слишком поражён, чтобы их замечать. Порыв прохладного ночного ветра, чуть сильнее прочих, взъерошил каштановые волосы. Граф без особого желания и сопротивления поднялся на ноги. «Надо бы лечь поспать». Он лёг на кровать, но сон не шёл. Только в горле пересохло. Махиру поднялся и неторопливо спустился на первый этаж, отворил дверь кухни. В глаза вдруг ударил слабый, но слишком яркий огонёк свечи. Её блики пугливо заплясали на лице слуги, незаконно и вероломно попивающего дорогой хозяйский виски. — Г-господин это, — подпрыгивая с места, замельтешил парень, — Это… Я просто… Сейчас Махиру должен разозлиться. Он ненавидит, когда его склады разоряют без спросу. Но карие глаза тускнеют от безразличия. Даже огонь свечи, отражаясь в них, гаснет. Слуга замирает в удивлении. Широто обходит его, достаёт чистый стакан и, падая за стол, наливает себе и долго смотрит на покоящийся в стакане алкоголь, а затем залпом выпивает. Парень опасливо присаживается рядом, доливает себе. Граф его, кажется, даже не замечает. И так в гробовой тишине они выпивают на пару всю бутылку, а после Махиру удаляется в свою комнату, так и не проронив ни слова.. . .
Под окнами спальни, где граф наконец уснул беспокойным, но крепким сном, в тени дерева виднелась бледная фигура Куро. Он прислонился спиной к мощному стволу, задрав голову куда-то к хитросплетениям чёрных веток. Сейчас казалось, что такие же ветки проткнули сердце, только его обладатель — демон, и оно продолжало биться, с каждым своим ударом ранясь о тонкие ответвления-шипы. Это конец. Больше нечего скрывать, и больше нет в мире кого-то, кто бы не ненавидел демона. Внутри всё враз опустело и покрылось — нет, пока не пылью — плотным слоем вязкого и холодного отвращения. Отвращения к самому себе. Куро сам виноват во всём. Виноват он, но тем не менее страдают все остальные: Махиру остался без семьи и мучался от запертых воспоминаний, Хайд стал совсем одинок, возненавидев брата и лишившись опоры в виде Тору, а сам Тору и вовсе ушёл из жизни совсем молодым, когда впереди была ещё полная радости жизнь. А всё из-за того, что Куро — трус и эгоист, который не смог даже пожертвовать своей шкурой. Так проходит ещё несколько минут. Куро отходит от дерева, под ногами шуршит густая некошеная трава. Сам не зная, почему, демон подходит к окну первого этажа. За ним виднеется гостиная, залитая лунным светом. Навевает воспоминания. Нередко, когда Куро ссорился с Хайдом, он приходил переночевать сюда, спал именно на том большом диване, укрывшись пальто или одолженным у Тору пледом, подогнув под себя по привычке ноги, словно кот… А ещё именно там Куро убил Тору, уложив его труп на тот самый диван. А через ближайшую дверь не вовремя заглянул Махиру. Перед глазами вспыхивали силуэты прошлого. Они ходили и болтали, пили чай, не всерьёз ссорились… но всё прекращалось, когда чёрные клубы пронзали очертания графа, и он исчезал. За ним исчезали остальные, и гостиная пустела. Но на доску судьбы вернулись фигуры: в приоткрывшееся окно просачивается чёрный кот, виновато опустив голову и хвост. Даже спустя столько лет запах Тору пронизывает каждый миллиметр пространства. Коты не выносят столь сильных запахов. Куро боится, что его обнаружат, поэтому ступает аккуратно, словно по минному полю. Мягкие лапы беззвучно ступают по паркету, перетекают на ковёр и еле заметно шуршат по нему. Кот замирает на середине, прислушивается: все спят. Решается сменить форму на человеческую. И ещё долго сидит так, прикрыв глаза и будто не решаясь вдыхать запах дома, хранившего в себе воспоминания. Пространство недвижимо, даже ветер улёгся, заставляя штору у окна застыть. Течение времени куда-то исчезло, и думать можно очень и очень долго. Мысли, ясные и безрадостные, наполнили Куро. — Чёрт… — выдыхает он в пустоту, и на глаза наворачиваются слёзы. Стекая по щекам, они выжигают тонкие дорожки, падают на ковёр и, кажется, разъедают демона изнутри, — Граф Махиру… я, честно, думал рассказать всё до самого конца, но снова не смог. В конце концов даже в самые смелые моменты моей жизни я остаюсь жалким трусом. Меня никто сейчас не услышит, но… но может хоть здесь я решусь это озвучить… я люблю тебя, граф Махиру. Люблю долго и безумно, безответно. Я всегда относился к тебе, словно к лучику света, сначала потому что ты очень похож на Тору, а потом это чувство переросло в нечто большее. Ты повзрослел, перестал быть ребёнком, и тогда я это и заметил. Заметил, насколько ты прекрасен. Сильный, смелый и решительный, честный в любой ситуации, добрый, неунывающий… красивый. До ужаса красивый. Порой мне кажется, что я не видел ничего красивее твоего лица и фигуры, — Куро смолк. И ещё долго молчал перед тем, как продолжить, — Но я демон, а ты человек. Более того я жалкий грешник, и ты достоин гораздо большего. Гораздо. Прости. Наверное, хорошо, что я не рассказал: ни к чему тебе думать ещё и о подобном. Прости. Я не должен был появляться в твоей жизни, в жизни Тору… Да, мне стоило просто не появляться. Окончив, Куро покинул гостиную, залитую тусклым светом одинокой луны.. . .
Пронзительно пели, перекрикивались и пересвистывались за окном птицы. Солнце, отчаянно яркое в последний месяц лета, било прямо в глаза, игнорируя плотные шторы, которые граф в смятении забыл задёрнуть, и теперь приходилось мучиться. Махиру распластался на кровати, защищая рукой глаза от света. Вставать не хотелось, да и дел особо не намечалось. А даже если бы и намечались, граф вряд ли бы смог ими заняться. Все мысли были обращены ко вчерашнему дню, вновь и вновь прогоняя его в сознании. «Куро был лучшим другом папы, а потом из-за демонического контракта убил его. Я, будучи ещё совсем маленьким, увидел это, и мне стёрли память. А ещё у Куро есть брат, Хайд, и я, кажется, уже видел его… тот парень на выступлении пианиста, он ещё на меня странно смотрел. Теперь понятно, почему. И Хайд, мстя брату, подпортил его заклятие на мне, чтобы я начал догадываться и сходить с ума… Неужели я и моё отношение так важно для Куро?.. Но почему?..» Вопросы, возникающие в сознании, ударялись о тишину и исчезали без ответа. Махиру не мог его дать. Он впервые не мог получить ответа на свои вопросы, и впервые его раздирали столь противоречивые чувства: граф не понимал, как относиться к Куро. «Куро убил папу… наверное, я должен возненавидеть его за это. Но он ведь не плохой парень, даже наоборот, и меня спасал, и не хотел папу убивать… Куро просто стал жертвой обстоятельств. Но это не отменяет его вины. Легче просто сейчас начать его ненавидеть, но… но я не могу, Куро и без того несчастен, очень несчастен. Если бы я только знал, как его успокоить… Стоп! Какого чёрта я до сих пор нежусь в кровати, гоняя туда-сюда плохие мысли? Этим всё равно ничего не добьёшься». Вдруг разозлившись на себя, Махиру подскочил с постели и быстро, как только мог, переоделся в рубашку и домашние брюки, после заскакивая в тапочки и удаляясь в уборную умываться. Спустя десять минут граф уже завтракал у себя за столом яичницей с чаем. И, как всегда, в отличие от весьма посредственной яичницы, чай был отменный. Забавная особенность жизни чайного магната — вкус еды вечно меркнет, стоит сделать один-единственный глоток чая. — Господин, Вам письмо, — в комнату вошёл, несколько пугливо, слуга, тот самый паренёк, что был удостоен чести выпить с графом. Только взглянув на него и вспомнив вчерашнюю ночь, Махиру осознал, что он удивительно хорошо себя чувствует, похмелья нет. Повезло! Однако со слугой надо было поговорить наедине чуть позже. — Можешь оставить его на столе, я прочитаю, когда доем. Слуга кивнул и собирался было удалиться, как граф его остановил: — Можешь не уходить. Я скоро доем и мне надо будет с тобой кое-что обсудить. Слуга сглотнул, мысленно уже подготовил себе гроб, но повиновался. После завтрака Махиру удалось остаться со слугой наедине. — Слушай, — быстро начал он, — То, что было вчера ночью… Можешь это забыть? Просто никому и никогда не говорить. Ни за что, — граф умоляюще и смущённо впился взглядом в парня. — А, да, хорошо, конечно… Но это ведь означает и то, что Вы забудете и о моём проступке? — Да, да, конечно. Я уже успел забыть, что ты ограбил мои бесценные запасы. Но в обмен и ты ничего и никому! — Хорошо, граф. Обещаю. Так они и разошлись: один со спасённой репутацией, другой со спасённой зарплатой. Выгодная сделка. Письмо Широто вскрыл уже сидя в своём кабинете за рабочим столом. Королевская печать заставляла напрячься, но нож уже лёгким надрезом освободил послание, и графу ничего не оставалось, кроме как прочесть его. «…Значит, через три дня на приём во дворец? Но почему Его Величество решил удостоить меня подобной чести? Неужели его столь сильно привлёк мой семейный бизнес? В любом случае, надо будет хорошо подготовиться».
