Исповедь

М: Здравствуйте. Сегодня без подкатов. Я по истории спросить хотела. О: Привет, что случилось? М: Я насчет начала Смутного времени. У меня в сборниках написано, что эта дата - 1598, то есть, начало правления Бориса Годунова, а в историко-культурном стандарте 1604. В кодификаторе написано, что задания составляются по ИКС. Чему верить? О: В ИКС считают, что начало Смуты с похода Лжедмитрия 1 на Москву в 1604, а в исторической науке Смута - это конец 16 - начало 17 века, как раз с правления Годунова. Пазин* правление Годунова рассматривает в причинах смуты. М: Так все-таки опираться на что? М: Ааааааа М: Вы опять пропали О: Кинь номер свой. Я тебе в вотс вышлю учебник по новому УМК с учетом ИКС. На лице красуется слабая улыбка. Значит ли что-нибудь то, что она попросила мой номер? Немного колеблюсь и отправляю. Теперь у нее есть мой номер, обалдеть! Почти сразу же вижу уведомление о новом непрочитанном сообщении в вотсе. Фотографии учебника. М: Спасибо, теперь я разобралась. У вас же другой номер был. О: Тот билайн прошлый, а это теле. М: Аааа, понятно. И не боитесь, что буду надоедать?) О: Черный список никто не отменял)) М: Какая вы хитрая. Как, кстати, с практикой дела обстоят?) О: Да все как-то не до этого… М: Очень жаль. Чем занимаетесь? О: Муж на работе. Сегодня с Тимой елку поставили. Радуется)) М: Ого, так поздно.. О: Да… Постоянно не до этого было Боюсь показаться надоедливой, поэтому решаю, что на сегодня достаточно. Кажется, что я во сне. Еще год назад я яростно ненавидела эту женщину, а теперь позволяю себе мило общаться с ней и, более того, флиртовать! А она меня еще даже не послала… Понимаю, что так нельзя. Я не думаю, что испытываю к ней прежние чувства, но мысли о темноволосой не дают мне покоя. Это получается не специально, как-то само собой. Пытаюсь отгонять это прочь, понимая, что и так долго пыталась избавиться от нее в своей голове. А сейчас, когда моя личная жизнь налажена и я вроде как счастлива с любимым человеком, это вообще непозволительно. Стоп. Почему вроде как?       Из-за перенесенной недавно ангины я ограничила любые свои прогулки, поэтому все предпраздничные дни выдались не очень. Мы с родителями съездили к родственникам, заранее обменялись подарками. Всю дорогу против своей воли я задумывалась об этой женщине, к которой так быстро и так радикально изменилось мое отношение. Если еще недавно я готова была убить ее, нагрубить, послать куда подальше, сделать все, только бы она отстала от меня. То сейчас желание это испарялось со скоростью света. Пускай, я всячески не хотела это признавать. И вот сегодня уже 31 декабря. «Ирония судьбы» и прочие старые фильмы, которые принято показывать в этот день по телевизору, не обделены и моим вниманием. Чем старше я становилась, тем занятней находила их. Больше всего мне симпатизирует «Карнавальная ночь». Такой приятный, легкий фильм. Атмосфера сказки и приближающегося чуда крутилась везде: в суматохе людей, докупающих последние мелочи к празднику, в снеге, который, на редкость, шел практически целый день, в запахе мандаринов и елки, в маме, готовящей праздничный ужин. Хотелось раствориться в этой сказке и более того - верить в нее. С каждым годом праздник не приносил тех эмоций, что я испытывала в детстве. Уже не ощущалось волшебства, которым была наполнена каждая мелочь. Все становилось обычным: обычная ель, обычные улыбки, обычный снег. Но сейчас, пробужденная переменами в своем настроении, я зачарованно наблюдала, как белые хлопья плавно опускались на землю, накрывая ее, словно пуховым одеялом. Раньше я любила зиму. До того, как наступили разлады с Ольгой Дмитриевной, я вполне могла ощущать себя ребенком, готовым собирать падающие снежинки языком, кататься на горке и лепить снеговика. Но потом что-то изменилось в моем мировосприятии, и вещи, радующие меня раньше, вдруг стали безразличны, перестали представлять какую-то ценность. Все стало серым и обыденным, и, наверное, это люди и называют взрослением. Я считала, что она сломала меня. Что разрушила все то хорошее, что было когда-то во мне. Поэтому искренне ненавидела ее. А сейчас буря, словно утихла. Ненависть с невиданной скоростью сменялась непривычной нежностью, благоговением. Желание разрушать сменялось желанием созидать. Хотелось делать что-то хорошее: как для нее, так и для всего мира в целом. Поэтому я с радостью смотрела на суетящихся за окном людей, помогала готовить маме салаты и смеялась просто так - без причины. Из колонки доносились звуки приятной новогодней музыки, и все мы готовились к приходу человека, ранее не встречавшего этот праздник с нами. Паша. Мы посчитали эту идею классной еще летом, и отправили ее на обсуждение нашим родителям. Он живет с бабушкой и дедушкой. И в плане отношений его родители допускают гораздо больше вседозволенности, чем мои. Возможно, это было связанно с тем, что я - единственный ребенок в семье, и поэтому мои любили, когда их личное пространство и зону комфорта не нарушают. Для них было диким, когда спустя месяц наших отношений Паша пришел к нам в гости знакомиться. По сей день они не считают это чем-то серьезным, поскольку еще считают нас детьми. Для них это просто школьная любовь, «хотите дружить - дружите», - беззлобно говорил папа, а мама его в этом поддерживала. Не то, чтобы они не любили Пашу, нет. Просто считали, что такие шаги как знакомство с семьей выглядят немного несуразно в нашем возрасте. Конечно, они и не догадывались, как Паша часто осуждал меня, взгляды моих родителей, говорил, что считает это неуважением в свой адрес, и укорял меня за них, за то, что они мои родители. Меня это дико раздражало. Несмотря на то, что в какие-то моменты и я сама была не согласна с ними, они по-прежнему оставались для меня самыми близкими людьми, теми, кого я всегда любила больше жизни. Нельзя считать, что тот образ жизни, который ведет твоя семья - единственно верный. Мне тоже не нравились некоторые устои его домашних, но я считала всегда, что озвучивать это, как минимум, некрасиво. Мне было неприятно, когда какой-либо разговор касался моих родителей, поэтому я всегда старалась уводить его в другое русло. И так сложилось, что этот Новый Год Паша отмечал в нашем семейном кругу. «Ты рада?», - прозвучало недавно в его словах. И, по правде говоря, я сама была не уверена, рада ли я. Тогда эта идея казалась такой притягательной. Но это было тогда. Сейчас против воли я ощущаю, что этот вечер висит на моих плечах, как обуза. Раньше я всегда поступала исходя из своих интересов. Никогда не делала ничего, что приносило бы мне дискомфорт. Но теперь впервые я ощутила, что поступаю против своей воли. Хотелось бы отметить этот праздник в кругу семьи, как обычно. А от мысли, что Паша тоже может стать частью этой семьи, меня вовсе охватил ужас. Кажется, несмотря на все разговоры об этом ранее, по-настоящему я никогда не задумывалась об этом. Это будущее казалось само собой разумеющимся. Я всегда думала, что с человеком, с которым ты впервые занимаешься сексом, ты должен связать и всю оставшуюся жизнь. Наверное, поэтому этот шаг дался мне тогда очень тяжело. Я много думала, стоит ли, но желание и интерес оказали свое. Все казалось таким новым, непривычным. Я очень тяжело перенесла это: как физически, так и морально. Наша неопытность в этом деле, конечно, сыграла свою роль. Было дико больно, а сам Паша, несмотря на свою нежность, казался грубым. Я ожидала постоянного участия его в этом процессе, что он будет беспокоиться, как бы не причинить мне лишнюю боль, но не получила желаемого. Он извинялся, когда потом я плакала, говорил, что желание взяло верх, и он против своей воли не мог остановиться. И от моего первого раза у меня остались не лучшие впечатления. Со временем это улеглось, и теперь не казалось таким катастрофичным. Помню, как я сказала ему, что, если об этом хоть кто-то узнает, мы расстанемся. Он клялся, что не расскажет никому, но не понимал такого моего отношения. Все просто: для мальчиков секс - это лишний повод похвастаться перед сверстниками, мол «вот какой я молодец», а девочки берегут свою девственность, и когда кто-то узнает о том, что девушка уже стала женщиной, в глазах многих она становится обычной шлюхой. Мне было 16, когда это произошло. После я плакала еще неделю, не понимая, хотела ли я этого на самом деле, и винила во всем Пашу, что он не остановил меня. Но потом стало легче. Мой организм и мое мышление, казалось, привыкли к своим изменениям, и перестали воспринимать это, как нечто неприемлемое и острое. Просто в подсознании отложилось, что теперь наши отношения обязаны быть вечными. Любая ссора казалась катастрофой. Я так боялась нашего расставания, и мне казалось, что теперь я буду никому не нужна - грязная и отвратительная. Словно потеря девственности сделала меня униженной и навсегда связала с одним человеком. До сегодняшнего дня я редко задумывалась об этом. А теперь, понимая, что морально просто не готова прожить всю жизнь с одним человеком, каждый день видеть только его и не позволять себе желать кого-то другого, понимала, что просто не готова ко всему этому. И вряд ли когда-либо вообще буду готова. Мне хотелось попробовать в жизни многое, а не надевать обручальное кольцо, зная, что теперь вся жизнь станет обыденной и серой. Я так же и понимала, что такая реакция абсолютно ненормальна: если ты любишь человека, ты правда этого хочешь. Хочешь быть вместе всегда. Терпеть его плохое настроение, его капризы. И это не должно вызывать ощущение обреченности.       Мои мысли перебивает дверной звонок. Я и не успела понять, как часы уже показывали 22:00, а папа уже как час пришел домой с работы. - Привет, - как обычно, белоснежная улыбка Паши встречает меня у порога. - Привет, - запускаю его и целую в щечку, прогоняя ненужные мысли. «Это всего лишь праздник», - повторяю своему подсознанию. Со всеми подготовками и сервировкой стола, я и не замечаю, как президент начинает говорить свою речь. Мы наполняем свои бокалы шампанским, и я мельком смотрю на парня. Он одаривает меня такой нежной улыбкой, которая раньше доставляла такое счастье, а теперь почему-то вызвала отвращение. Вспоминаю про желание, которое необходимо было написать на листочке бумаги, после чего следовало сжечь, якобы «сбудется». «Хочу быть счастливой с Ольгой Дмитриевной», - пишу прежде, чем понимаю смысл. Что я делаю? Но мысли мои перебиваются боем курантов, поэтому я поджигаю бумажку приготовленной заранее зажигалкой и передаю ее Паше. Раньше я использовала зажигалку не по этому назначению… Практически полностью сгоревший листок бросаю в бокал с шампанским и осушаю его. - С Новым Годом! - С Новым Годом! - С Новым Годом! «С Новым Годом!», - отправляю я Ольге Дмитриевне и откладываю телефон в сторону. *****       Мы лежим с Пашей на кровати в моей спальне. Выпитый алкоголь приятно отзывается в мышцах, а градус ударяет в голову. Руки парня уже блуждают по моему телу, чему я особо не противлюсь. Поцелуями он покрывает шею и спускается ниже, после чего следует толчок двумя пальцами, от которого приятными мурашками покрывается живот. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не застонать и не выдать родителям, чем именно мы здесь занимаемся. Еще один толчок и, закрыв глаза, представляется картина, будто вместо Паши сейчас Ольга. Удовольствие большей волной разливается по телу, а я уже не могу отбросить эту навязчивую мысль. Как бы это делала она? Открываю глаза и, разочарованная картиной предо мной, вновь закрываю их. Так спокойнее. Хотя о каком спокойствии вообще может идти речь, когда в моих фантазиях сейчас обнаженная Ольга ловко орудует своими слегка пухлыми пальцами внутри меня? Жар обдает новой волной, и теперь я абсолютно теряю контроль над собой. Глаза больше не хотят открываться - они жаждут продолжения картины, возникшей в моей голове, где темные волнистые локоны едва касаются моего живота, усиливая удовольствие. Еще один толчок - я представляю, насколько запретным и притягательным одновременно было бы, если бы она и вправду имела меня сейчас здесь, в моей комнате, когда за дверью сидят мои родители и ни о чем не догадываются. Она, моя учительница по истории, которая своими игривыми фразами и легкими касаниями напрочь снесла мне голову, заставила сейчас представлять себя, полностью обнаженной, со своими привычными бесами в черных от возбуждения глазах, ласкающих меня на этих простынях, доставляя этим непередаваемое наслаждение. И еще один толчок - и мои мышцы сжимаются, а тело становится ватным. Не открывая глаз, чувствую, как Паша тянется ко мне за поцелуем, и я целую его в ответ. Он нежно поглаживает мою грудь, а язык блуждает во рту. Хотелось бы целовать так ее, в порыве такой же страсти, полностью потеряв связь с реальностью, когда мое тело, испытавшее такое же удовольствие таяло бы на ее руках. А она, осознавая, что сделала это, легонько улыбалась бы краешком губ, что бы я, разумеется, почувствовала. Открыв глаза, уже кротко целую Пашу в губы, оставляя влажный отпечаток. - Я люблю тебя, - шепчет в губы. - Я тоже тебя люблю, - задумываюсь над правильностью происходящего и правдивости своих слов. Родители постелили парню в зале, и я, довольная своим уединением, облегченно вздыхаю, но лишь ненадолго. Меня окатывает волной паники, и слезы сами собой льются из глаз. Беру в руки телефон и трясущимися пальцами набираю сообщение. М: «Полин, мне кажется у меня проблемы» П: «Что случилось?» М: «Сейчас мы с Пашей занимались этим, а я…я…» П: «Что случилось, милая?» М: «Я представляла, что вместо него была Ольга…» Около минуты она ничего не отвечала. Сообщение висело открытым, что говорило о том, что подруга его прочитала. Я начала сомневаться, стоило ли вообще рассказывать ей об этом. Хотя в этом вопросе меня могла понять только она. Она, лишившаяся девственности на месяц раньше меня и рассказывающая потом свои эмоции о произошедшем. Она, которая знала, что уже чуть больше месяца я не могу выбросить эту женщину из своей головы. Она понимала меня. Она знала, что я сейчас чувствую. Однако сомнение не покидало мою голову, а слезы текли все сильнее. П: «Все в порядке, - все же появляется на экране, - ты не сделала ничего настолько страшного, что сейчас представляешь» М: «Я же фактически изменила ему. Черт. Я представляла… я… я посчитала, что могу себе позволить вообще представить ее вместо своего парня. Он сказал мне, что любит после этого, а я ответила, что тоже. Я не заслуживаю его «люблю» после этого. Я теперь не лучше шлюхи Колесниковой. Я еще хуже. Я грязная. Я вовсе не заслуживаю, чтобы меня вообще любили» П: «Успокойся, пожалуйста, моя хорошая. Ты плачешь?» М: «Да» П: «Не нужно, прошу. Ты заслуживаешь, чтобы тебя любили. Все мы ошибаемся. Главное уметь учиться на своих ошибках, ведь так? Ты же не изменила ему на самом деле. Твоей вины вообще нет. Просто ты запуталась. И это нормально. Ложись спать, отдохни, утро вечера мудренее, все обязательно прояснится завтра» М: «Все будет хорошо?» П: «Обязательно. И ты ни в чем не виновата» Я ничего не отвечаю. Слезы перестали течь. Казалось, подруга говорит правду, но чувство вины продолжало прожигать меня изнутри. Хотелось убежать далеко, закричать во все горло, но только не держать это в себе, только не это… Осознание неправильности совершенного поступка заслонялось тем, что, по правде говоря, мне все это понравилось. И эта не та ошибка, на которой «учатся». Она относится к классу тех ошибок, которые хочется совершать снова и снова. Пытаюсь отогнать эти мысли и кладу голову на подушку, как вижу уведомление о новом сообщении. О: «С Новым Годом, Маша». Теперь мне точно не уснуть…