Гидрокостюм

      Проснулась я уже утром от какого-то громкого крика. Проснулась, конечно же, голая и со связанными руками. Лежала я на какой-то лавке, на уровне моей головы был женский таз. Девушка лежала животом ко мне, положив правую ногу мне на грудь. Я сразу же толкнула её, отчего та, свалившись на пол, проснулась. Чертыхаясь и матерясь, мы обе встали на ноги. И что же вы думаете? Это была та самая главная, а точнее Рыжая валькирия! Связанная по рукам, в одних трусах стояла передо мной как растрепанная рыжая метла и ненавидела всё вокруг. Отлично! Как бальзам на душу! Не одной мне мучиться. Но я понимаю её: мои чувства были бы примерно такими же, если бы меня разбудили посреди ночи и сбросили в воду с моей же собственной яхты, а потом ещё и усыпили до кучи. Но признаю, мне приятно видеть эту мерзкую бабу в таком состоянии. Трусы бы ещё с неё содрать, а то нечестно получается: она в трусах, а я нет.       — Теперь ты знаешь, что такое, когда с тобой обращаются как со скотом, — сказала я.       Она пнула меня, я ответ толкнула её, между нами завязалась небольшая драка. Внезапно на нас кто-то на наорал на таурийском и мы мгновенно сели смирно.       Сидели мы на палубе какой-то старенькой посудины. Всё кругом было каким-то истёртым, проржавевшим, заменённым на деревянные конструкции, многие части и элементы корабля были вовсе переделаны заново на таурийский манер, но я совершенно точно узнала корпус раритетной яхты произведённой шестьдесят лет назад. Наручники на наших руках были связаны цепью, которая была прикована к полу. Рыжая что-то прокричала рядом стоящему таурийцу на его языке, после чего тот принёс ей ведро. Привязанная ко мне двухметровой цепью валькирия спустила трусы и села на ведро.       — Ты прямо передо мной будешь это делать? — возмутилась я.       — А разве есть выбор?       — Надеюсь, не по-большому?       — Вроде пока нет, — усмехнулась Рыжая. — Надеюсь, что тебе тоже не надо по-большому.       — Нет, тоже вроде не хочется.       Даже не знаю, смогла бы я сейчас вот так у всех на виду… да и чем потом попу вытирать? Хорошо, что я вчера на яхте перед сном сходила по-большому, правда тоже в ведро, но тауриец в клетке вроде как спал и мне потом дали ведро воды, чтобы подмыться. Чёрт, как же это всё унизительно.       В общем, через пару минут мы обе справили малую нужду, после чего легли на скамейке головами друг к другу и ногами в противоположные стороны, благо, места хватало. Кругом, сновали голубокожие, занимались своими делами, о чём-то болтали, смеялись. Иногда прикалывались над нами, бросая в нас какую-нибудь тряпку или мелкую морскую живность, но мы особо не реагировали на это, и они перестали.       Я снова погрузилась в размышления о своей жизни и о том, что со мной приключилось. Ну и угораздило же меня… Я обычная, ничем не выдающаяся девушка. Я люблю Таурию, просто обожаю эту планету, люблю её моря и морских животных, её пейзажи, завораживающе красивые леса и джунгли. Единственное, что я умею в жизни — это дрессировать таур-дельфинов. Единственное отличает меня от миллионов других девушек — отношения с Кассандрой, владелицей фармацевтического гиганта, а также более десятка заводов по производству медицинских расходников и средств личной гигиены. Причём она не просто получила это всё от умершего в авиакатастрофе отца и просто числится на должностях, но и активно участвует в управлении и развитии бизнеса. Да, Кассандра не просто богатая наследница, но ещё и трудолюбивая женщина, а ещё я очень сильно люблю её. Все верно, я обычная содержанка, и это никак не мешало мне наслаждаться прекрасными отношениями. Я прекрасно осознаю своё место в жизни и это место совершенно обычной девушки, у которой отдых на орбитальном курорте — это самое интересное, что может приключиться с ней. Тем не менее, я попала в невероятный замес и даже не знаю, где я буду и что со мной будет через полчаса.       — Ребекка, — вдруг заговорила валькирия. — Ребекка Мейсон.       Я уже почти задремала, но это имя мгновенно сняло с меня пелену сна. Ребекка работала у Кассандры дрессировщией таур-дельфинов и потеряла работу из-за меня.       — Ребекка Мейсон подставила тебя. Я поняла это сразу. Но меня не волновало кто, как и кого подставил, меня интересовал лишь гидрокостюм. Сначала позвонил Толстый Френк и сказал, что у него утащили чешуехвостого таур-дельфина. Он скинул видео, на котором была девушка очень похожая на тебя в том гидрокостюме с зелёными цветочками. Сказал, что щедро наградит любого, кто поможет поймать вора. Потом в одно из моих заведений в Айдон-сити пришла девушка и передала фотографию с координатами, на которой ты спала голая на том плоту с привязанным к перилам гидрокостюмом. Я, конечно же, пробила фото по базе и узнала, что это была Ребекка Мейсон. Если бы костюм был другой, то я бы не поплыла за тобой и тебя подобрал бы кто-нибудь другой, и ты бы не томилась тут со мной.       — Что такого в этом гидрокостюме? — спросила я. — Заколдованный что ли?       — Да не важно. Его не найти уже. Наверно перепродан уже на каком-нибудь рынке этих сисястых педиков.       Перед нами сначала в одной сторону, потом в другую прошёл тауриец. В нижней половине тела на нём был только ремень с ножом. На обратном пути его кто-то окликнул, он остановился и встал к нам передом. Между ног у него был вертикальный шрам очень похожий на наглухо зашитую женскую промежность. У таурийцев нет каких-либо половых органов: родовой путь у них образуется за пару месяцев до родов, а потом зарастает обратно. Ну и волос, конечно, у таурийцев никаких не растёт: ни на голове, ни на бровях, ни где либо ещё.       — Какие же они педики? — усмехнулась я. — Без члена, без мошонки и писают из жопы.       — Какая разница! Голубые и с мужскими порядками.       — Как будто у тебя в банде не мужские порядки.       — Нет, у нас женское братство.       — Сестринство тогда уж, хе-хе.       Тауриец немного постоял, ожидая, когда ему бросят какую-то вещь, и, поймав её, ушёл по своим делам. На лобке у него была татуировка из тёмно-синих линий: голова с клыкастой пастью какого-то то ли выдуманного, то ли реально существующего хищника, похожего на тигра.       — Знаешь, что это за ниндзя? — заговорила Рыжая. — Такие татуировки делают только в кланн секлейноров.       — Это мне должно о чём-то сказать?       — Тебе нет. Но я с ними в прошлом году пару интересных дел повернула. Думала надёжные перцы. Надыбала им новый двигатель на это корыто и договорилась со спецами, чтобы они научили этих голубокожих педиков пользоваться им. Они наверно следили за мной и знали, что я похитила Дрейва. Хотя, это всё уже не важно.       — Значит того важного сыночка зовут Дрейв. Так ты расскажешь, что с гидрокостюмом?       — В нём кое-что очень ценное, — ответила главная валькирия.       — В гидрокостюме? Ценное? Что за бред?       — Забудь, не твоего ума дело.       Через полчаса Рыжая задремала, а потом закемарила и я. Потом нас разбудили, чтобы мы освободили место под мешок с каким-то барахлом. Лежать стало уже невозможно и мы просто сидели, благо спинка скамьи была высокая и можно было откинуть голову. Минут через пятнадцать главная валькирия уснула, положив голову на моё плечо. Растрёпанная и в одних только трусах она уже совсем не была похожа на ту властную стерву, какой была на своей яхте. Не знаю почему, но я толкать её не стала и позволила поспать.       Опять вспомнила Кассандру. Эх всё бы отдала, чтобы снова встретиться с ней и сказать, что я её люблю и с самой первой встречи ни разу не изменяла ей. Я знаю, она отходчивая, через день или два она точно выслушает меня и поймёт, что те видео или фото или что там ей скинули в качестве доказательства — это всё подделка. Кассандра высокая и стройная. Сразу вспоминаются первые дни после знакомства с ней, когда у меня прямо ноги подкашивались от возбуждения и осознания того, что она сильнее меня. Но Кассандра сильная не только телом, но и духом. Крупные и высокие женщины всегда были моим самым главным фетишем. Нет, не эти мужеподобные горы мускулов, а именно с женственной и пропорционально сложенной фигурой. Таким хочется подчиняться. Я бы сейчас с радостью исполнила любую прихоть Кассандры: сварить ужин, помассировать ступни, сделать целебную маску на лицо и глаза, а потом почитать стихи, ведь она так любит мой голос. И пусть у неё есть свой повар, и массажист, это не важно, ведь главное — это забота о любимом человеке. И, обязательно, называть её госпожой! Кассандра единственный человек в мире, к которому мне приятно так обращаться.       Проходящий мимо тауриец что-то кому-то громко проорал, от чего мирно спящая на моём плече главная валькирия вздрогнула и проснулась. Осознав, что всё время спала на мне, девушка резко отпрянула от меня, изображая, как будто ничего и не было, потом зевнула и потянулась как кошечка.       — Как зовут-то тебя, Рыжуха? — заговорила я.       — Грация.       — Серьёзно? Твоё имя Грация?       — Да! Так звали мою маму, так зовут меня и мою дочь.       — Ого! Дочь? Откуда? Вернее от кого? Ты ведь мужчин ненавидишь.       — Да, мужчин ненавижу, но это не значит, что они не привлекают меня как партнёры для секса. Я люблю красивых, и в этом нет ничего зазорного.       — И сколько лет маленькой валькирии?       — Десятый месяц.       — А где отец?       — Кормит морских тварей.       — Как я поняла, все твои мужчины кормят морских тварей.       — Правильно поняла, — усмехнулась Грация.       — Расти без папы… ну… это как-то не очень…       — Нормально. У меня не было отца и моя дочь обойдётся.       — Интересно, а что бы ты делала, если бы родился мальчик?       — Сдала бы в детский дом.       — Сейчас вот твоя дочка где-то там осталась одна и ты совершенно спокойна?       — Ты так говоришь, как будто я могу что-то с этим поделать. В любом случае, я знаю, что мои валькирии позаботятся о ней.       Грация потрогала свою потяжелевшую грудь и сказала, что надо куда-то сцедить молоко, иначе потом плохо станет. Предложила мне пососать молока, но я побрезговала, хотя и была зверски голодна.       — Как хочешь, моё дело предложить, — ответила Рыжая и начала сцеживать молоко в ладонь.       Грация скурпулёзно выцедила всё молоко и выпила всё до последней капли, а после, когда я посмотрела на неё с видом “ну ты извращенка”, она ответила:       — Молоко очень питательное, не пропадать же добру. Организм собрал всё полезное в груди и приготовился расстаться с этим. Я вернула всё назад.       Так и не найдя общих тем для разговора, мы сидели молча и изнывали от ничего неделания. Солнце поднялось в зенит и начало путь вниз. Потом моей подруге по несчастью всё-таки пришлось сходить по-большому. Ну что ж, всё бывает в первый раз. Что естественно, то не безобразно. Потом, чтобы подмыться, Грацию столкнули в воду, а так как наши наручники связаны цепью, то и меня тоже.       Во второй половине дня нам дали какую-то баланду. Не очень вкусную, но довольно нажористую. Ещё через часика полтора вдалеке показались заросшие джунглями берега.       — Я понимаю, почему тебя похитили, но меня зачем? — решила я нарушить молчание.       — Ты была с Дрейвом в той же комнате привязанная. Эти педики подумали, что ты тоже какая-то важная пленница и прихватили с собой до кучи.       — Кстати, ты хотя бы представляешь, где мы сейчас?       — Я подобрала тебя примерно в четырёхстах километров к востоку от Айдон-сити, потом направилась на восток к Алийно, чтобы договориться о продаже Дрейва.       — Алийно это сколько? Это примерно пятьсот километров от границы?       — Да, пятьсот сорок. По моим прикидкам на нас напали километров за триста до Алийно, у островов Парейно. Потом я не знаю. Скорее всего, — Грация указала на берег, — это уже берега Медитаурийского континента. Тут наших патрулей нет, до них минимум тысяча километров, это родные воды таурийцев, они тут хозяева, тут нас никто не найдёт. Ну разве что, если заранее знать где мы и прилететь на самолёте.       — Я надеюсь, твои валькирии будут искать тебя?       — Конечно будут, но вот я… кхм… — Грация осеклась. — Я не уверена, что они найдут меня. Тут кругом джунгли, десятки разных мелких речушек, и местное население не очень-то лояльное к человеку, тем более женщинам.       — М-да, не очень хорошие новости.       — Слушай, Ювента, я не хочу тебя пугать, но дела наши очень плохи. А если нас увезут в глубь континента, то считай всё пропало… Даже бежать некуда, а если и сбежишь, то банально заблудишься и сдохнешь от хищников или укуса, какого-нибудь насекомого.       Если я раньше была относительно спокойна, то после этих слов я совсем раскисла. Внутри меня как будто что-то рухнуло. Изнутри меня забередила тревога, живут закрутило, а руки затряслись.       — И ты так спокойно говоришь об этом? — спросила я, искренне ожидая, что Грация успокоит меня.       — А что мне тут рыдать в три ручья чтоли? У меня жизнь такая, всегда есть риск закончить где-то в рабстве у таурийцев или на морском дне.       Погрузившись каждая в свои раздумья, мы замолчали. Я начала перебирать в памяти документальные фильмы про таурийцев. Вспомнила устройство их государств, точнее княжеств. Вспомнила, что только экваториальные и прибрежные княжества запрещают торговлю людьми и сотрудничают с нашими вооружёнными силами в случае похищений. Но в основном же им это просто безразлично.       Согласно межпланетным конвенциям и законодательству всех пяти человеческих государств на этой планете Медитаурийский континент это заповедник: людям его разрешено посещать только после специального разрешения. А если ты туда зачем-то и как-то прорвался, то делаешь это на свой страх и риск, там только ты отвечаешь за себя и только от тебя зависит твоя жизнь. Какие-либо военные операции и научно-исследовательские миссии могут осуществляться строго после согласования всех пяти государств людей, а вторжения численностью более определённой планки так и вовсе после разрешения межпланетного конгресса. Таурийцам, в свою очередь, вообще запрещено пересекать границу находящуюся примерно в тысяче километров от берегов их континента. Военные патрули их либо отпугивают, либо уничтожают, если те не отвечают на требования.       Через полчаса наш корабль вошёл узкий залив с множеством ответвляющихся фьордов с густой растительностью и плыл вглубь суши ещё примерно час. Потом к яхте подплыла моторная лодка, на которую высадили меня, Грацию и Дрейва.