Гидрокостюм

      В лодке помимо меня, Грации и Дрейва было ещё трое конвоиров. Все они подшучивали над Дрейвом, домогались, разумеется, по-своему по таурийски: поглаживали плечи, ключицы и семяприёмники, пощипывали ещё несформировавшиеся семящупальца. Нас с Грацией они как будто и не замечали. Забавно, секлейноры вели себя как самые наглые и навязчивые мужланы, а вот двух связанных голосов ых девушек в упор игнорировали. Впрочем, оно и логично.       — Они даже не понимают, зачем мы, — усмехнулась Грация. — Думают, что их главарь совсем дурак и других дел больше нет, чем как возиться с двумя самками человека.       Один из конвоиров, увидев, что мы разговариваем на непонятном ему языке, рявкнул на нас, после чего Грация в прямом смысле “брякнула” ему покорным тоном и мы замолчали. Если не знать, что “убрик бряки” на таурийском значит “прошу прощения”, то можно очень громко расхохотаться. Всегда хотелось освоить экваториальный диалект таурийского, но всякий раз моё изучение не продвигалось дальше изучения стандартных фраз.       Начало темнеть. Двадцати шести часовые таурийские сутки подходили к концу. Ущелья становились всё более узкими и развлетвлёнными, а скалы всё более высокими и крутыми. Примерно через полчаса мы заплыли в совсем узкое ответвление шириной не более тридцати метров. С каждой стороны из-под воды росли деревья разной толщины, которые образовывали непроходимые заросли шириной почти десять метров от берега. Потом, видимо, стало мелко, и двигатель заглушили, после чего двое конвоиров спрыгнули с лодки и по грудь в воде начали толкать лодку. Когда глубина уменьшилась примерно до пояса, в воду столкнули и нас. Дно было песочным и буквально кишмя кишело корнями деревьев, из-за чего мы с Грацией несколько раз споткнулись и упали, погрузившись в воду с макушкой.       Потом мы поднялись по крутой лестнице наверх. Поднялись высоко, метров на тридцать, если не больше. Нас завели в какой-то сарай, который, судя по всему, использовался как перевалочный пункт и для хранения оружия. Сарай только снаружи казался хлипким, изнутри были видны столбы, прочные каменные конструкции и листы железа снятые с каких-то совсем старых лодок человеческого производства. Внутри было две довольно просторные комнаты, много места занимали полки с оружием и боеприпасами.       Я насчитала девять таурийцев, точнее секлейноров: у каждого лобок украшала татуировка с хищным зверем. Нас привязали в углу к торчащему из-под земли железному поручню. Он выглядел очень прочным, оторвать его не представлялось возможным, да и не было смысла: всех нас связывала стальная цепь, а руки в наручниках нам снова заломили за спину.       Когда окончательно стемнело почти все таурийцы, взяв с собой рыболовные гарпуны, ушли вниз к лодке, оставив в сарае только двоих. Потом один из них вышел на улицу. Через щель в стене я увидела, что он там возился с кастрюлей, какой-то рыбой длиной почти с метр и готовил дрова для розжига.       Оставшийся в сарае секлейнор посмотрел на Дрейва хищным взглядом. Он подошёл к Дрейву, ногами соединил его бёдра вместе, после чего сел на них. Судя по размеру семящупалец и шраму между ног, он родил как минимум один раз. Секлейнор вожделенно погладил еле достигающую первого размера грудь Дрейва, погладил его ещё не сформировавшиеся семящупальца, помял семяприёмники на ключицах, потом помял у него между ног. Судя по лицу, промежность без шрама ему очень нравилась. Дрейв гневно зарычал, секлейнор раззадорился и тоже рыкнул, потом попытался поцеловать в губы, но Дрейв отвернулся, и секлейнор просто поцеловал его в щёчку.       Но самое главное происходило в другом месте. Между мной и Дрейвом сидела Грация, и всё это время она медленно и филигранно снимала ногой ключи от наручников с пояса секлейнора. В этот момент от перенапряжения чуть не разорвалось моё сердце, ибо если бы он заметил это, то Грации точно бы не поздоровилось и мне заодно. Нам просто сказочно повезло и секлейнор не заметил этого, впрочем, оно и логично, ведь его в этот момент волновало только тело Дрейва. Грация сняла ключи как раз в момент, когда таурийцы зарычали, и под шумок затолкала ключи мне под жопу, благо связка состояла только из двух ключей и почти не гремела.       Секлейнор потерю ключа не заметил, зато ушла в пятки моя душа, ведь если вдруг ему пригодится поднять меня или подвинуть, то он увидит ключи и мне несдобровать. Через пару минут секлейнор, ушёл в другую комнату, где возился, передвигая тяжёлые предметы и издавая громкие звуки.       Я попыталась взять ключи в руку, но не дотянулась, времени было в обрез, поэтому я не стала тянуть время и ногой толкнула ключи в руки Грации, которая сразу же подхватила их.       Рыжая мимикой изобразила реплику: “посмотри, что там делает второй”. Я посмотрела через щель в стене, что там делает второй тауриец. Нет, это просто умора наблюдать, как они писают из жопы. Причём они не приседают по-женски, как это следовало бы ожидать, а слегка подгибают ноги, опираются руками на колени, выпячивая жопу назад и выгибая спину. Я кивнула, как бы говоря Грации, что всё нормально. Внезапно в другой комнате первый надзиратель вдруг затих, вернулся в нашу комнату, взял со стола один из ножей и ушёл назад, по пути миленько подмигнув Дрейву, после чего из другой комнаты снова послышалась возня и шорохи.       Грация в считанные секунды расстегнула наручники, потом сразу же расстегнула наручники Дрейва, потом только принялась за мои. Секундой позже я поняла, что она по сути освободила того, кого сама же держала у себя в клетке. С другой стороны: а что делать? Без Дрейва у нас всё равно никаких шансов. Каждый из таурицев в этой банде легко справится с нами обеими. Грация не намного крепче меня и, максимум, умеет стрелять, а я и вовсе не умею ни стрелять, ни драться, ну разве что по девчачьи. А вот Дрейв… вот у него есть шанс!       Дрейв сразу же бросился к оружию, к этому времени из другой комнаты выбежал секлейнор и закричал. Дрейв попытался выстрелить в него, но оружие оказалось незаряженным. Началась борьба, в которой Дрейв быстро вырубил своего оппонента ударом в шею. Спустя секунду в сарай забежал второй, но к этому времени Дрейв уже зарядил оружение и убил его.       Я впервые в жизни увидела, как убивают живое и разумное существо, причём очень похожее на человека, и потому слегка оцепенела от шока. Но охреневать от увиденного было некогда, Грация растормошила меня, а Дрейв заорал что-то на своём языке. Откуда-то издалека послышались крики других секлейноров, мы начали баррикадироваться, опрокинули оба стола, которые стояли в комнате. Дрейв бегло осматривал арсенал в поисках какого-нибудь более мощного оружия.       Внезапно ожил тот, который был вырублен ударом в шею. Он набросился на Дрейва со спины и начал душить. Дрейв, в свою очередь, начал мотаться из стороны в сторону и толкать всё вокруг, чем сыграл на руку напавшему, который сумел выхватить с оружейной полки боевой нож. Ситуация обрела совсем угрожающий характер, жизнь Дрейва повисла на волоске. Секлейнор душил его одной рукой, а второй пытался вонзить нож в грудь. Дрейв сопротивлялся из последних сил и явно проигрывал. Вопрос его жизни и смерти решался в борьбе: чья рука сильнее.       Мы с Грацией, наблюдавшие за этим как перепуганные до смерти девчонки, вдруг опомнились и начали отчаянно помогать Дрейву. Рыжая взяла какой-то острый инструмент похожий то ли на шило, то ли на отвёртку и начала бить им в спину секлейнору, мне же под руку попалась прочная и тяжёлая тарелка из цельного массива дерева, судя по всему, ступа для растирания каких-то трав. Наверно, забавное было зрелище: два таурийца борятся друг с другом, причём один вот-вот зарежет другого, одна голая девушка дубасит одному из них по голове, а вторая девушка с завидной частотой дырявит его спину. Били мы отчаянно, я, например, даже не ожидала, что смогу вложить свой удар такую силу.       Через несколько секунд, наши с Грацией старания возымели действие. Секлейнор ослабил свою хватку, но в последний момент всё-таки полоснул ножом по семящупальцу Дрейва и даже сделал неглубокий порез на его шее.       На пол рухнул сначала секлейнор, потом упал и обрубок cемящупальца. Ошеломлённый таким поворотом событий Дрейв повернулся в сторону противника, встав лицом к нам. Буквально раскаляясь от ярости, он зажимал рукой обрубленный половой орган, кровь из которого уже начала заливать его руку и грудь. Дрейв взял первый попавшийся под руку автомат и выпустил пару десятков патронов в голову поверженного соперника, оставив от неё лишь одно несколько ошмётков мозгов и костей.       Забрызганная кровью я опять встала в ступор. Второе убийство в моей жизни, да ещё и с такой жестокостью, да и ещё и я приложила к этому свою руку. Но сильный толчк в бок меня снова вернул в чувства.       Кровотечение из обрубка семящупальца Дрейва было недостаточно сильным, чтобы угрожать жизни, но достаточно сильным, чтобы не оставить его без внимания. Очевидно, что сейчас ему, как минимум, требовалась перевязка, но было не до этого, потому что когда со стороны спуска к воде началась стрельба и по комнате начали летать пули, я чуть ли не обосралась со страху. Если бы у меня были штаны, то я бы конечно наложила в них кирпичей, но у меня даже трусов не было. Главная валькирия, как выяснилось, тоже оказалась обычной сыкухой. Мы с ней как маленькие девчонки спряталясь в углу, стены у которого показались нам самыми прочными. Скорчились, скукожились как котята, наверно, раза в четыре уменьшились в размере и даже обнялись с перепуга.       Дрейв сначала отстреливался из автомата, потом в магазине кончились патроны, и он бросил гранаты, от взрывов которых у меня заложило уши. Потом вроде бы стрельба утихла, Дрейв перезарядил автомат и, как только попытался посмотреть, что же там, в него выстрелили.       Дрейв вскрикнул.       Если вскрикнул, значит жив.       Я присмотрелась, на полу лежал его второй семящупалец. Сантиметр левее и Дрейв бы умер. Наша единственная надежда. Наш защитник. Кроме него у нас никого нет. Пару сантиметров левее — и всё пропало! Нет Дрейва — нет и нас. Но пуля пролетела на два сантиметра левее. В этот момент мне показалось, что бог всё-таки существует.       Снова вскипев от ярости, Дрейв начал стрелять с особой злостью. Потом бросил ещё одну гранату. Потом вроде бы всё стихло.       Ничего себе! Он реально всех убил?       Я украдкой посмотрела джунгли, кругом горели ветки и трава. Насчитала пять тел. Так, всего было девять, семеро мертвы, осталось ещё двое. Дрейв, тем временем, сел на пол, облокотившись на опрокинутый стол. Его грудь и руки почти полностью были измазаны кровью, которая вытекала из обрубков семящупальцев. Конечно, это не смертельные раны, потому как никакие серьёзные артерии не повредились, тем не менее, обилие крови чисто подсознательно внушало тревогу.       Дрейв рычал то ли от боли, то ли от гнева, то ли это слёзы были такие. Он лишился второго мужского полового органа. По факту, это и есть драйго — унизительный ритуал, при котором отрезается семящупалец, после чего краснеет обрубок, половина головы, шеи и даже плечи. Унизительная красная метка до конца жизни: так отмечают преступников и предателей. После драйго жизнь таурийца очень сильно меняется: он уже никогда не сможет иметь высокий статус в обществе и как-либо продвигаться по службе. А после будрайго — полного драйго — можно сказать, что жизнь таурийца закончилась. Тем более ещё до первых родов. Тауриец уже никогда не сможет распоряжаться своей судьбой и по статусу всегда будет считаться чьим-то рабом: либо родителей, либо того, кто осуществил над ним будрайго.       Вдруг послышались выстрелы совсем с другой стороны. Вот они, оставшиеся двое секлейноров. Дрейв, собрав остатки своих сил, перебежал к противоположной стене и начал отстреливаться. Теперь, судя по всему, позиции и укрытия были равны. Дрейв бросил в сторону секлейноров последние две гранаты, но это не возымело никакого эффекта. Грация нашла среди прочего оружия большую пушку с эмблемой космофлота и вручила её Дрейву, предварительно показав ему какие-то кнопки и рычаги на нём.       Дрейв выстрелил пушкой в сторону врагов. Оружие оказалось плазменным. Отдача, конечно, мощная, зато один секлейнор разлетелся на мелкие кусочки. Перевес сил снова склонился в нашу сторону.       Это необъяснимо, но я почему-то всё думала о том, что надо спасти жизнь Дрейву. Думаоа о том, что ему надо сделать имлайно!       Я вспомнила документальные фильмы про таурийцев. Во время имлайно у таурийца отрезается семящупалец, после чего рана обрабатывается кровью из семящупальца другого таурийца и покраснения не происходит. Так как набрать достаточно крови от одного таурийца без увечья невозможно, ритуал обычно проводят несколько уважаемых таурийцев, которые рожали минимум три раза. Разумеется, всё зависит не от уважения, а от концентрации в семящупальцах какого-то особого вещества, которое увеличивается после каждой беременности. Обычно это примерно шестеро таурийцев рожавших три раза, или трое-четверо, если они рожавших четыре раза и более. Во время боевого имлайно всё по-другому: тауриец отрезает семящупалец у врага и использует его для обработки своей раны. Так как крови в этом случае много, то достаточно и обрубка от одного врага, главное, чтобы у него было минимум три беременности, а для надёжности лучше четыре или пять.       Что такое семящупалец таурийца? Это такой обтекаемый и гладкий отросток, который растёт из затылка и достигает длины тридцати сантиметров. Его можно было бы сравнить с мужским половым членом, но на нём не видно вен и нет головки. Почему “щупальца”? Потому что они как будто были одним целым, но потом разрезаны вдоль, края при этом волнистые и напоминают щупалец земного осьминога. Чем длиннее и толще семящупальцы, тем больше раз рожал тауриец.       В сарае был только один труп с головой, но его органы совершенно не выглядели как у трижды рожавшего, максимум два раза, а скорее всего один раз. Счёт идёт уже на минуты, времени в обрез. Так, без паники! Я взяла нож и побежала туда, где лежали пять трупов. Даже не представляю, как это выглядела со стороны: голая и вся забрызганная кровью девушка с ножом бегает между трупами туарийцев и осматривает их половые органы. Да, выглядит даже не дико, а психоделично.       Осмотрела четверых, всё не то, а вот пятый оказался что надо. Отрезала заветный орган и рванула к Дрейву.       Когда я заползла в сарай, Дрейв как раз сделал один мощный выстрел, от которого где-то там на другой стороне произошёл взрыв. После взрыва Дрейв посмотрел одним глазком в сторону взрыва и сразу же расслабился, бросив оружие в сторону. Судя по всему, убил противника. Сжавшаяся в комок и сидевшая в сторонке Грация тоже расслабилась и начала осматриваться вокруг.       Крови на Дрейве было уже много, сам он выглядел очень измотанным. Потеря крови, конечно же, не смертельная, но из-за неё нарушилось кровообращение мозга, и находиться в сознании таурийцу стало совсем трудно. Благо, кровь из раны быстро остановилась и уже почти свернулась.       Я подбежала к Дрейву и дала ему отрубленный семящупалец. Тауриец, сжав его в руке, выдавил жироподобную смесь вперемешку с кровью и начал обрабатывать ей раны и кожу вокруг них.       Честно говоря, не знаю, зачем я это сделала. Наверно, потому что всегда мечтала быть врачом, лечить людей и животных. К сожалению, не смогла поступить даже на ветеринара. А ещё потому что Дрейв наше единственное спасение. Без него мы с Грацией точно пропадём. Тысяча километров водных просторов — это не поле перейти.       Через минуту или полторы Дрейв совсем размяк и потерял сознание. Грация где-то нашла ткань и порвала её на широкие ленты, похожие на бинты. Я разрезала семящупалец вдоль и, приложив половинки к ранам, сделала таурийцу повязку вокруг головы. Примерно так всё и делалось в документальных фильмах про таурийцев.       — Нам нельзя тут оставаться, — сказала Грация, — их друзья могут нагрянуть в любой момент.       — Что ты предлагаешь?       — Там внизу лодка, где-то тут я видела канистру с бензином, его хватит чтобы уплыть достаточно далеко.       — А Дрейв? — спросила я.       — Что за тупой вопрос? — раздражённо ответила Грация. — Конечно берём его с собой.       — Ты ведь понимаешь, что если он выживет, он точно припомнит тебе всё?       — И что? Без него мы точно пропали. Или ты хочешь сказать, что ты сделала ему имлайно, чтобы потом просто взять и бросить его?       — Будем надеяться, что он простит тебя… Надеюсь, ты знаешь вежливые слова на их языке.       — Меньше слов, больше дела!       Я взяла Дрейва за руки, Грация за ноги. Туша у него, конечно, не лёгкая, но ничего, когда в крови играет адреналин и не такое перетащишь. С передышками спустили туарийца вниз и погрузили в лодку. Грация сбегала оружием и боеприпасами, а я притащила бензин и еду. По-быстрому загрузились, вытолкали лодку с мелководья, завелись и поплыли куда глаза глядят. Правда глаза видели не очень-то много, ибо ночь выдалась довольно тёмной.       Эх, в суматохе забыла взять какую-нибудь тряпку, чтобы прикрыть наготу. Хорошо, хоть Грация захватила по паре тапок себе, мне и Дрейву.