На пути к счастью

Итак, пятница. Наконец-то! Уже вечером я смогу оторваться по-полной. Джонатан устраивает вечеринку в 19:30. Ясное дело, там будут куча парней, музыка и море алкоголя. Но я пообещала, что не буду пить. Ни грамма. Отец хотел остаться до понедельника, чтобы проследить за мной. Всё-таки пятница, он и сам когда-то был молодым, так что прекрасно знает, какого это быть студентом. Однако его срочно вызвали в его компанию, по каким-то техническим неполадкам, так что уехал он ещё утром. Но обещал позвонить вечером лично мне, чтобы узнать, всё ли в порядке. Ясно, какого рода будет проверка. Холдер уехал ещё за час до того, как я проснулась. Видимо, за Самантой. В пятницу у него был выходной, поэтому вечер пятницы он так же собирался проводить на вечеринке. Как-то так сложилось, хоть Джонатан и Холдер друзья, брат очень редко посещает его вечеринки. Он больше предпочитает бары. А по мне так лучше там, где недалеко до дома. И Джонатан как раз подходит. День я начала с отличного настроения. Я даже почти не думала о Серых Глазках. Ну, как не думала. Если это было вообще возможно, учитывая то, что сон, который приснился мне этой ночью, был… несколько личного характера. Видимо, представления Ханса, надевающего на голое тело подаренную мною рубашку, не пошли на пользу. Пока я чистила зубы и размышляла о потребностях моего организма, мой телефон зазвонил. Хм. Что-то папа рано сегодня. Я уже приготовилась к его расспросам и наставлениям, однако номер был неизвестным. Я ответила и чуть в обморок не упала, услышав знакомый вечно-весёлый голос. — Крошка Софи! — взвизгнула в порыве радости Хейзл. — Ты себе не представляешь, как я скучала! — Хейзл! — я отложила зубную щётку и вытерла рот бумажным полотенцем. Я была так рада слышать голос подруги, что запрыгала на месте, широко улыбаясь. Хорошо, что под никого не было, иначе их люстра слетела бы с потолка. — Как ты? Как поживает Ханна? Хейзл и Ханна — мои лучшие подруги. Мы знакомы ещё со школы и даже некоторое время учились в одном колледже. Но затем они уехали из-за болезни Ханны, которая требовала смены климата, и я поняла, что мне необходимо другое место. Тогда я переехала со съёмной квартиры к брату и поступила в институт, куда меня приняли сразу на второй курс. Жизнь вроде стала налаживаться после выпускного, но мне ужасно не хватало девчонок. Ханна и Хейзл — первые и единственные, кому я рассказала об этом. Более того, именно они обнаружили во мне стальной стержень и змеиную натуру. Они силком таскали меня по дискотекам, помогая преодолеть свою неуверенность и раскрепоститься. Что и произошло вскоре. Ханна и Хейзл двойняшки. Они обе огненно-рыжие, у них потрясающая фарфоровая кожа и удивительные, огромные, проницательные зелёные глаза. Их фигуре могут позавидовать многие. Ханна чуть выше, а Хейзл к тому же слегка полновата, но это их лишь красит. — Ой, да всё отлично! — воскликнула Хейзл. — Ханна совершенно в порядке. Достаточно посмотреть на этот электровеник, чтобы убедиться, — усмехнулась она и взвизгнула. Видимо, сестра чем-то запульнула в неё. Закатила глаза, но улыбнулась. Эти двое никогда не отличались особой дружелюбностью друг к другу. Послышался звук борьбы. Стало быть, Ханна отбирает трубку у Хейзл. — У нас для тебя отличная новость, — отвевав, наконец, право поговорить со мной, заговорщицки произнесла Ханна. — Сегодня вечером мы с моей дорогой и волшебной (причём, на всю голову) сестрёнкой приедем к тебе в гости! Так что жди! — прокричала Ханна. Хейзл снова выхватила у неё трубку и фыркнула. — Если я волшебная на всю голову, то у этой в черепушке вместо волшебных искр — опилки, — усмехнулась она и снова взвизгнула. — Ханна! Ещё раз и эта подушка окажется на улице, — сурово проговорила Хейзл. Ханна что-то прочирикала, но сестру оставила в покое. — Так, хватит! — проворчала я, в общем-то, без особой злости. — Вы что-то там говорили про сегодняшний вечер, — напомнила я. — Да-а! Мы решили повидать тебя и приехать на выходные, — радости Хейзл не было предела. Казалось, ещё немного и она непременно бы запрыгала на месте. — Неужели я снова вас увижу? — прошептала я. Хейзл переспросила меня, и я, прокашлявшись, произнесла уже громче: — С чего бы вы это решили меня навестить? — Да так, — туманно отозвалась подруга. — Ты же не против? Как там, кстати, поживает Холдер? — Ну, неплохо. А если учитывать ещё и то, что он скоро станет отцом, то вообще великолепно, — я улыбнулась своему отражению в зеркале. Хейзл тут же взвизгнула: — Холдер станет отцом?! — САМАНТА БЕРЕМЕННА? — Ханна выхватила телефон у сестры. — Ага, — отозвалась я, скривившись. Когда-то Ханна была влюблена в моего брата. Ну, да, любовь зла, полюбишь и… Холдера. — Так что, у меня останетесь или поедете к тёте Мари? — Не знаю. Теперь не знаю, — вздохнула Ханна. Мне осталось только гадать, какие чувства вызвали у неё мгновенную усталость. — Наверное, всё-таки к Мари. — Ну, конечно, — пробормотала я смущённо. — Да нет же, — возмутилась подруга. — Твой брат тут совершенно не причём, — заверила она меня. Послышалось фырчанье на заднем плане и снова удар подушки об чьё-то лицо. «Ханна! Чтоб тебя черти выеб…», а дальше я не услышала, так как связь прервалась. Я, ничего не понимая, набрала номер подруги. Ответили мне не сразу. — Вы там как? — первый делом поинтересовалась я. От этих двоих можно всякого ожидать. — Да, всё отлично, — пропыхтела Хейзл. — Так что, может, встретимся сегодня где-нибудь? — Ну, — поразмыслила я. — Можно на вечеринке у Джонатана. — Хм, отличная идея. А он всё так же живёт с родителями? — Не-а, — вздохнула я. — Вообще-то, он только устраивает у них каждые выходные самый настоящий ночной клуб. Ещё ни одной пятницы не пропустила, — проговорила я, закусив губу. — Кстати, об этом. Ты, надеюсь, не злоупотребляешь алкоголем? — участливо поинтересовалась Хейзл. Я вытянула губы в трубочку и моргнула своему отражению. Что я могла ответить? — Надейся, — ухмыльнулась я. Врать этой особе — дело рискованное. Она ведь пронюхает, а потом ещё до конца жизни припоминать будет. Так что лучше либо отшутиться, либо сменить тему, либо вывести её из себя, либо открыто сказать правду. Но вот последнее является нежелательным в моём случае. — Та-ак, — в тоне подруги послышались назидательные нотки. Я закатила глаза и вздохнула. Это надолго. — Что ж, ладно. Ты у нас девочка большая, и имеешь право жить так, как хочешь. Но знай одно: рано или поздно ты оглянешься и поймешь: всё, что ни произошло — к лучшему. Судьба человека устроена так, чтобы каждый был счастлив. Поверь, если где-то убудет, то где-то обязательно прибудет, — и она отключилась. Где-то через пять минута она прислала мне смс: «Сегодня в 19:00 мы к вам приедем. Любим тебя», и в конце поцелуйчик. Я задумалась над словами подруги. К чему бы она это сказала? Признаться, я вовсе и не страдала. Ну, если не учитывать того факта, что кошмар с выпускного поджидает меня на каждом грёбаном шагу, то всё отлично. Если Хейзл намекнула на то, что алкоголем проблемы не решишь, то она права, да. Я и сама это знаю. И пить не собиралась. Но если она имела ввиду что-то другое, то я решительно её не понимала. Или не хотела понимать. *** В коридорах института пусто. Действительно пусто. Такое ощущение, будто все вымерли. Ну, или я что-то напутала и сегодня не пятница. Я прошла в нужную аудиторию. И тут пусто. Странное дело: утро в самом разгаре, а никого уже нет. — Что ты здесь делаешь? — послышался голос позади меня. Я вскрикнула и, тяжело дыша и схватившись за сердце, развернулась на пятках. На мне была белая блузка и серая юбка-карандаш. Волосы я слегка завила и надела жемчужные серьги, подчеркивающие цвет глаз. — Я всего лишь пришла на учёбу? — произнесла я почему-то с вопросительной интонацией. Ханс, собственной персоной, стоял у самого моего носа. На нём была белая рубашка, в тон моей, точно как и серые брюки. Я мысленно чертыхнулась. — Ах, да, — он вальяжно запихал руки в карманы брюк и оглядел меня. На его губах играла добрая усмешка, а в глазах плясали бесенята. — Если бы ты не пропустила мою лекцию, то знала бы, что в пятницу пар не будет, — он как бы невзначай придвинулся ко мне. Из-за моего маленького, по сравнению с его, роста ему пришлось сгорбиться и наклонить голову. Жар тут же прилип к моим щекам. Я очень хотела отвернуться, но не могла. — А какая связь? — я постаралась вложить в свои слова как можно больше уверенности в себе и равнодушия. Но преимуществ перед ним у меня было не больше, чем у Дюймовочка перед людоедом. — Меня попросили передать это вашей группе, — проговорил он тихо, но властно. Ну как в одном человеке может быть столько уверенности и невозмутимости? Ну почему этот человек — не я?! — Почему же вы не предупредили меня в четверг? — я приподняла бровь. — Мистер Грей, со стороны это может выглядеть так, будто вы хотели, чтобы я пришла, — я невинно улыбнулась: — Вы что-то хотели мне сказать? — я округлила глаза. Он закусил губу и дотронулся до моей туфли носком своего ботинка. — Мисс Рочестер, — произнося это, он даже не поднял глаза. Его нога продолжала играть с моей обувью, и я молча наблюдала за ней. — Мне очень понравилась рубашка, которую вы выбрали для меня, — он взглянул на меня, и я чуть не утонула в проницательно сером омуте. — Очень рада, — прошептала я, неожиданно севшим голосом. Мне кажется, если бы он действительно хотя бы достал её из упаковки, сейчас разговор был бы совсем на другую тему. Прокашлявшись, я произнесла громче, игнорируя его насмешки: — Как приятно осознавать, что вам по вкусу вещи, которые нравятся мне, — тут я не удержалась и улыбнулась. Что творится со мной? — Да, — он наклонился прямо к моему лицу. — В вас есть ещё куча вещей, которые непременно пришлись бы мне по вкусу, — произнёс он томным голосом. Я зарделась и задохнулась от смущения. Гадство! Многозначительность его фраз просто выводит из себя. Он, как ни в чём не бывало, прошёл мимо меня и вышел из кабинета. А я с бордовыми и разгорячёнными щеками осталась стоять на месте. Признаться, это внезапное столкновение подействовало на меня очень странно. До самого дома я оставалась тихой и ни сразу не подняла взгляда от земли. Кажется, щеки мои всё это время горели. Мысли в голове смешались, и я была не в состоянии распутать этот клубок. Мне нравились эти незнакомые чувства рассеянности и воодушевлённости. Как ни странно, дома тоже было тихо. Они все сговорились, что ли?! Я вошла так же бесшумно. Бросив сумку и разувшись в коридоре, я прошла в гостиную. И, знаете, лучше б я не ходила туда. Лучше б я, чёрт возьми, ничего не слышала и не видела. На диване кто-то шевелился. Послышалось тяжелое дыхание. И — фу, какая мерзость! — стоны. Я пулей вылетела из квартиры, захватив сумочку. Дверью я хлопнула не нарочно, однако что сделано — то сделано. Стараясь не воплощать в своём воображении те картины, которые могли нарисовать услышанные мной звуки, я прошествовала к ларьку с мороженым и купила рожок шоколадного лакомства. Надо отдать братцу должное — мысли о Хансе вылетели на раз. Боже, ну почему для меня это так… невыносимо? Ничего ведь ужасного не произошло. Возможно, они могли бы хоть ради приличия уйти в комнату, но всё-таки. Я огляделась вокруг. Люди сновали туда-сюда, а я немного стала отходить от шока. Багрянец на щеках помалу стал сходить на нет. Мне всегда нравилось наблюдать за прохожими на улице, это успокаивало. На свете миллионы людей и каждый из них уникален по-своему. Больше всего мне нравилось подглядывать за активными старушками и старичками. Они никогда не сидят на месте, постоянно в движении и их очень просто вычислить. Достаточно заприметить парочку старую снаружи, но молодую в душе. Они выделяются за счёт сияющих улыбок и озорного смеха; языка тела и темы для поддержания разговора; реакции на местную, или «нынешнюю» молодежь. Хочется быть такой же, когда мои косточки выйдут из строя и я уже не смогу вести образ жизни, как сейчас. Интересно, что этот день принесёт мне ещё? Одна надежда на Хейзл и Ханну. Уж они-то в состоянии расставить всё по местам и направить мысли в нужное направление. Серые Глазки, небось, сейчас мучаются в институте. Жаль мне его. В такой чудесный весенний день — и работать. Так, стоп. Не туда заехала. Вернемся к… а, да ладно. О чём мне ещё думать? Не о любовных утехах брата и его девушки уж точно. Об этом я, пожалуй, подумаю, когда никогда. Я почувствовала, что по руке стекает что-то прохладное. Ох, я так задумалась, что забыла о мороженом. — Твою мать! — я вскочила со скамейки, на которой остановилась, и отвела руку с рожком в сторону. К счастью, моя белоснежная блузка и юбка не замарались. Что ж, видно судьбой мне было в этот день велено терпеть всякие мелкие и неприятные неожиданности. Блуждать по городу на прицеле у палящего солнца стало немного неудобно. Однако и домой возвращаться я не собиралась. Тогда в мою голову пришла идея спуститься к фонтану. Потная рубашка прилипла к телу, и я начала чувствовать дискомфорт. На этой дискомфортной ноте я развернулась и направилась домой. Как ни странно, шаг мой был медленный. Я мысленно перебирала возможные варианты и предлоги для побега в свою комнату, чтобы выйти только часам к семи. Хейзл и Ханна уж должны были развеять эту неловкость, предчувствие которой уже выступило румянцем на моих щеках. Когда мне оставалось пройти один переулок, меня кто-то окликнул. Ну, как кто-то. Этот голос я хорошо знаю. Чтоб его… — Нейт! — развернулась я, воскликнув с излишним энтузиазмом. — Какая встреча! А ты один? Куда же подевалась твоя… девушка? — я саркастически улыбнулась. Нейт не виноват, что стал объектом моих перепадов настроения. Мои нервы были напряжены из-за всяких глупостей, происходивших сегодня. Малейшая неожиданность способна выбить из строя и вывести из равновесия. — Она уехала к родителям на выходные, — Нейт улыбнулся. — А ты, я вижу, как всегда одна. — А ты, я вижу, как всегда по больному, — холодно улыбнулась я. Уголки губ парня напряжённо дрогнули, но не опустились. — Ты права. Я вот думал, почему меня к тебе тянуло. Вроде не во внешности дело. Да и характер так себе, на любителя. А теперь понял. Ты как ядовитый цветок. Соблазняюще благоухаешь на расстоянии. Однако стоит к тебе прикоснуться — ты плюёшься ядом. — Он склонил голову. Я сжала губы. — Боишься, как бы в душу не залезли, да? — Знаешь, — я снова ядовито ухмыльнулась. — Ты прав, несомненно, прав. Вижу, курсы по психологии прошёл с лёгкостью. Однако не забывай, что играть со льдом, точно так же, как и с огнём, опасно. Как бы ты не ввязался в неприятности. — Как ты когда-то? — он серьёзно взглянул на меня. Я недоумённо уставилась на него. — Поясни. — Как ты когда-то, — он подошёл ближе и отвёл взгляд. Сейчас он сделает мне больно. Он что-то знает. И вместо того, чтобы его прогнать, я стояла на месте, как истукан, и с трепещущим сердцем ждала часа расплаты. — Когда ты однажды была огнём и решила поиграть со льдом. И тебя заморозили. Жестоко заморозили. Что тебе очень не понравилось. Тогда ты поступила очень хитро и подло: забила тревогу и запрятала лёд в клетку. На долгие годы. Я всё знаю, — он обжёг меня своим взглядом. Я лишь открыла и закрыла рот. Он всё знал. Он знал! И теперь хотел этим убить. — Знаешь, — я вздохнула, всё больше чувствуя, как внутри всё распадается на части. — Понятия не имею о чём ты, но советую тебе не лезть не в своё дело. Даю тебе шанс исчезнуть. Если не воспользуешься — пеняй на себя. Я развернулась и практически побежала домой. Каждый новый шаг давался с большим трудом. Зачем ему нужно шантажировать меня? Я проклинала этих людей всеми фибрами души. Вихрем ворвалась в дом, Холдер и Саманта пили чай. На секунду задержалась. — Приятного чаепития, любовнички, — ухмыльнулась, но как-то отстранённо. В голове моей тем временем совсем о другом роились мысли. Я закрылась в своей комнате и села на кровать, пустым взглядом уставившись в пол. Раньше чувствовала невыносимую боль, а сейчас понимаю, что не могу и слезинки уронить. Однако вспоминать о тех чувствах до сих пор тошно. Смесь злости, паники, отчаяния, животного страха и безнадежности... Будто тебя закапывают заживо, сжигают или топят. Часто дышу, пытаясь вернуть свои чувства на место. Эмоциональное потрясение буквально выбило из меня все силы. Я поняла, что начинаю засыпать. Но перед тем, как впасть в забытье, я пообещала, что никому больше не позволю причинить себе боль.