На пути к счастью

Первый делом после пробуждения я переоделась в домашние джинсы и зелёную футболку. Затем направилась в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. Голову болела от усталости, глаза потемнели от холода внутри. Защитная реакция души и сердца активирована. Теперь я смотрю на мир несколько иначе; розовые очки уступили место трезвому взгляду на окружающую среду. Я лишь хотела встретить девчонок и оттянуться по-полной на вечеринке у Джонатана. Моё отражение в зеркале говорило о многом. В нём отражалась и усталость, и отрешённость, и спокойствие. А ведь правда, из огня я превратилась в лёд. Однако душа на пару с сердцем горела пламенным огнём, и ничто не могло потушить его. Собравшись с духом, я выбралась из ванной и спустилась в гостиную. Саманта и Холдер сидели на диване и перешёптывались. Я кашлянула, известив их о своём появлении. Саманта вздрогнула, и первая повернула ко мне голову. На её лице тут же расцвела тревожная улыбка. — Эй, ты уже проснулась? — спросила она, и Холдер окинул меня изучающим взглядом. — Извини, что тебе пришлось вот так вот нас застать… Мы думали, ты вернёшься позже. — Я понимаю, — пожала я плечами. — Всё нормально, — выражение моего лица при этом ответе говорило немного об обратном. — Ты уверена? — её лицо недовольно вытянулось. Холдер казался спокойным, однако кончики его ушей покраснели. — Знаете, — я решила сменить тему. — Сегодня приезжают Ханна и Хейзл. Вы же не против? — Спросила я, точно зная, что они будут только рады. Так и вышло. Саманта тут же, как ни в чём не бывало, широко улыбнулась. Холдеру же было труднее закрыть тему, но и он поддался, спросив, когда их нужно будет встретить в аэропорту. Тогда я благодарно улыбнулась и назвала время. Я осталась с Самантой дома, когда Холдер поехал за девчонками. Мы накрывали на стол и посматривали на часы. Минут через 20-25 они должны были уже быть здесь. — Соф, — Саманта закусила губу. Она раскладывала столовые приборы, так что взгляд её был не на мне. — Что? — отозвалась я, вздохнув. — У тебя точно всё хорошо? Просто, — она на секунду взглянула на меня и снова опустила взгляд на свои руки. — Выглядишь ты удручённо. Пожалей Холдера, он сходит с ума от того, что не может помочь тебе. Он каждый день — правда, ты об этом не знаешь, — мечется по дому и в буквальном смысле рвёт волосы на голове, — Саманта поджала губы. Я нервно усмехнулась: — А я думаю, почему у него так мало волос стало… — Соф, — Саманта пригвоздила меня взглядом к месту. Она умела осадить человека без слов. — Тебе смешно, а мне не очень. Ты же знаешь Холдера. Он из-за того, что ты закрылась от него, считает, что не сможет быть хороший отцом. Всё время утверждает, что никогда не сможет помочь собственному ребёнку, когда у него появятся проблемы, — Саманта разозлилась. Мои щёки залились румянцем, так как я почувствовала себя виноватой. — Я понимаю, — произнесла я тихо. — И я обязательно поговорю с ним, обещаю. Но ещё не время. — Но он всегда готов выслушать тебя… — Я не готова, — пришлось перебить Саманту. Она удивлённо посмотрела на меня. — Пожалуйста, вы и меня поймите. У каждого из нас есть вещи, которыми не так легко поделиться с близкими людьми именно потому, что после разговора они начнут переживать ещё больше, — я постаивла в середину стола стопку салфеток. Вопросы так и остались висеть в воздухе, однако тема закрылась в ту секунду, когда послышался звук открывающейся выходной двери. Я вздохнула с облегчением и направилась встречать подруг. Хейзл была в зелёном приталенном лёгком платьице, оголяющем плечи; её волосы были слегка завиты и ниспадали огненной копной на спину. Ханна была в похожем наряде, только слегка темнее цветом и короче длиной; её волосы были прямыми и откинуты на правое плечо. Янтарные глаза обеих весело блестели. Девочки очень рады были видеть меня, потому как бросились обнимать, едва не переломив мой позвоночник пополам. — Софи! — воскликнули они с французским акцентом. Я рассмеялась старой шутке. — Хейзл! — я расцеловала первую подругу и переключилась на вторую. — Ханна! Ну, как доехали? — я попыталась выпутаться из цепких объятий девочек, но они держали меня мёртвой хваткой. — Отлично, — Ханна рассмеялась. — Холдер ничуть не изменился. Он всё такой же весёлый и непринуждённый дурачок. В его компании чувствуешь себя потрясающе, — подруга говорила это влюблённым голосом. А когда позади неё послышалось недовольное хмыканье Саманты, то вовсе рассмеялась: — Да шучу я! Доехали мы нормально. Всё бы ничего, если бы только не надоедливое щебетание твоего старшего братца, — Ханна закатила глаза и покачала головой. Саманта расхохоталась, ткнув локтём своего парня, лицо которого не выражало особого восторга от подобных замечаний: — Вот это по-нашему! — она обняла девчонок, которые даже во время этого не выпускали меня из рук. Тогда Холдер растолкал их и протиснулся ко мне. — Так, достаточно. Верните мне мою сестренку, иначе, боюсь, вы ее тут совсем раздавите, — он приобнял меня за плечи и, быстро двигаясь, упрятал меня на кухне. Перед тем, как усадить мой зад на стул, он дернул меня за мочку левого уха и усмехнулся. Вот за что я обожаю своего брата, так это за его умение успокоиться и вернуть все на свои места. Он уже не был обижен на меня или зол, что очень облегчило мне день. Мы сидели впятером за столом и говорили, перекрикивая друг друга. Хейзл все рассказывала о том, как они с сестрой рады вернуться. Ханна же постоянно поднимала тему парней в нашем городе. Холдер расспрашивал девчонок об их учебе, и отвечал в свою очередь на вопросы. Саманта также не прочь была поучаствовать в словесном хаосе, царившем на нашей кухне. Ну, а я молчала. Мой взгляд метался от человека к человеку, и я только дивилась тому, какие темы они выбирают для разговоров. Мне лично нечего было сказать про футболистов, которых обсуждали Саманта и Ханна. Я даже не могла возразить на обсуждения Холдера и Хейзл о пчелах, собирающих мед. И вообще, что это за тема такая — пчелы? Ну, они полезные насекомые, однако вреда от них не меньше. По мне так лучше бабочки. Летают себе спокойненько, ничего не делают, живятся росой да нектаром. Эх, благодать. — А ты чего молчишь, красавица? — вырвала меня из сладких грез голос Хейзл. Все тут же на меня уставились. — А о чем говорить-то? — я пожала плечами и поковырялась вилкой в своей тарелке. — О чем-нибудь. На то и есть игра «Перемешка», — Саманта уставилась на меня так, будто это я, а не она с луны свалилась. — Что еще за «Пельмешка»? — спросила я. Все сразу же начали смеяться. Я недоуменно смотрела на этих четверых и только мысленно пальцем у виска крутила. Они чего, переели витаминов, что ли? Или у них компот высокоградусный? — Нет… не «Пельмешка», а «Перемешка», — отдышавшись, проговорила Ханна. — Да какая разница, — я отмахнулась. — Что за игра-то? — Ты никогда не играла в нее? — Ханна выпучила глаза в удивлении. Я покачала головой. — Здесь что, что-то перемешивают? — я подозрительно уставилась на стаканы с «компотом». — Не-а, — Саманта покачала головой. — Ну, почти. В общем, в «Перемешке» главная задача — это постоянно говорить. Ты выбираешь себе человека, с которым будешь вести разговор. Твоя цель — заболтать собеседника. Запутать его постоянной сменой темы, которых всего пять. Другие должны эту тему поддержать и не съехать при этом. Победить тот, кому удастся вывести из строя всех игроков, — объяснила она, как смогла. Но я ничего не поняла. — В общем, давайте заново, и она втянется, — Холдер, доселе молчавший, махнул рукой. — До нее всегда доходила все в ходе дела. — Ну, спасибо, братец, — фыркнула я, метнув в него испепеляющий взгляд. — Что ж, я все поняла. Играем. И игра началась. Мы сидели в кругу и переглядывались. Так, как нас было пятеро и по двое мы разделиться не могли, то играть решили все вместе. Однако никто не хотел начинать разговор первым. То ли поджидали момент, то ли не знали, с чего начать. Или, может, ждали меня? Э, неет. В общем, такими темпами «Перемешка» превращалась в «Молчанку». Хм… — А вы помните старую добрую игру в молчанку? — спросила я ни с того, ни с сего. Все тут же уставились на меня. — Конечно, помним, — Ханна рассмеялась. — Хейзл всегда выигрывала, — пожаловалась она, и мы все рассмеялись. Немудрено, что болтушка-Ханна проигрывала. — А помните прятки? — сощурившись, спросила я. Главная задача этой игры заболтать собеседника, значит? — Оооо, — подключился Холдер. — Вспомнила, как однажды на ферме у деда спряталась в курятнике? — брат рассмеялся. — Мы потом тебя весь вечер от перьев отчищали. Отец до сих пор тебя птичкой называет, — и все рассмеялись. — О, а жмурки помнит кто-нибудь? — подкинула я еще одну тему. Осталось две, и победа моя. — Жмурки? — Хейзл хмыкнула. — У меня когда-то остался шрам после этой игры. С тех пор я ненавижу темноту, — вздохнула она и все снова рассмеялись. Почти всех удалось заболтать. Осталась Саманта. Ой, нет. Она догадалась! Ее губы подрагивали от сдерживаемого смеха, но она молчала. Я тут же расслабилась и продолжила игру. — А что вы скажите о веревочке? — спросила я снова. Холдер фыркнул. — Не играл. — Мы играли, — сестры переглянулись. — Однажды, даже так заигрались, что стоптали новые туфли. — Мама тогда ничего нам не сказала, но веревочку спрятала, — Ханна улыбнулась. — Что же, вы и в пиратов играли? — лукаво улыбнувшись, задала я последний вопрос. Они тут же с удовольствием ответили на него хором: — Конечно! — я едва не сдержала победного клича. — Помню, мы с друзьями стащили лодку у кого-то и отправились в морское путешествие, как настоящие пираты. Правда, далеко не уплыли, дно дырявым оказалось, — Холдер почесал затылок. Мы с Самантой расхохотались. — Ну и влетело же нам потом за утопленную лодку. Бабушка с дедушкой меня потом к воде и на километр не подпускали, — вздохнул он, улыбнувшись. — А мы с братьями однажды даже сокровища нашли, — рассмеялась Хейзл. — главное, сами же придумали карту, наугад ткнули на месторасположение, и каково было наше удивление, когда на том самом месте обнаружили клад, — Хейзл ткнула сестру в бок, когда та громко рассмеялась. — Ага, клад, — пробормотала она, кивнув. — Ящик бутылок из-под коньяка, — Ханна толкнула сестру. Мы тут же все рассмеялись. — Ну, потом-то мы сдали эти бутылки и купили себе мороженое, — возмутилась Хейзл. — Вы сдали бутылки, чтобы купить мороженое? — Саманта недоверчиво уставилась на девчонок. Ага, вот и она поддержала тему. Все! Я выиграла! Уххууу! — Ну да, а что такого…- Хейзл посмотрела на меня и замерла. — А чего ты лыбишься? — она сощурилась. Мой победный змеиный взгляд оглядел всех. До некоторых дошло сразу, а кто-то упорно отказывался принимать поражение. — Да ну! — Холдер разочаровано хлопнул ладонью по столу. Чтоб мне провалиться на этом месте! Как?! — он покачал головой и похлопал мне. Я закатила глаза. — Подлиза, — я показала ему язык. — Да она нас сделала! — Ханна рассмеялась. — Даже наша история с бутылками ничто, по сравнению с этим, — она посмотрела на Хейзл. Та лишь вздохнула, но улыбнулась. — Может, по новой? — предложила она. Я покачала головой. — Девчонки, нам еще к Джонатану надо успеть. Молчание. Сестры посмотрели на Холдера, который тут же сник. Он опустил взгляд и вздохнул. — Что ж, девчонки, отдыхайте, а я пойду смотреть футбол, — он встал с места и с видом знатока спорта отправился в гостиную, пробормотав: «Чтоб этого Джонатана…» Сборы проходили в моей комнате. Девчонки настояли на том, чтобы сделать мне макияж. Мол, так я буду выглядеть сногсшибательно. Ну, я, конечно же, отметила, что сногсшибательнее уже некуда, но что они понимают… В общем, Хейзл взяла на свою ответственность мои волосы, а лицом занялась Ханна. Мы включили музыку и устроили настоящий девичник. Много смеялись, болтали обо всем и ни о чем сразу. Давно я не чувствовала себя настолько расслабленно и спокойно. Хотелось, чтобы этот вечер длился вечно. Меня подвели к зеркалу, когда мой образ был готов. Я взглянула на себя и улыбнулась. Мои глаза были подведены черным, и их цвет казался намного насыщеннее; губы были слегка затронуты темно-розовой помадой; румяна подчеркивали линию подбородка и скул; волосы были завиты короткими легкими локонами и обрамляли лицо. Я была действительно сногсшибательна. — А ты говорила, что лучше уже и быть не может. Мой тебе совет: впредь не льсти себе, подруга, — расхохоталась Хейзл, за что получила от меня по лбу. Потерев его, она усмехнулась и принялась накладывать макияж себе. Ханна уже даже приготовила мне наряд. Порывшись в моем шкафу, она достала из него черные джинсы и темно-зеленый топ, доходящий до середины пупка. Когда я переоделась и снова посмотрела на себя в зеркало, то снова улыбнулась. Мне очень нравился мой внешний вид. Я казалась себе изящной и привлекательной, горячей и холодной, дерзкой и в то же время простой. Это было что-то с чем-то. Я от души поблагодарила девчонок и помогла им в сборах. Хейзл поправила свои кудри, наложила ровный подчеркивающий макияж и позаимствовала мои духи. Ханна пригладила волосы утюжком и заколола их с левой стороны белой заколкой-розочкой, что придало ее внешнему виду изюминку, и подправила макияж. Хейзл посмотрела на прическу сестры и, схватив со стола еще одну такую же заколку, прицепила с правой стороны. Теперь они, разные, но, несомненно, похожие были готовы к выходу. Часы уже показывали восемь, время поджимало. Я поторопила подруг к выходу. У самой двери нас встретил Холдер, вызвавшийся нас подвести. Он оглядел всех троих, но взгляд задержал именно на мне. — Прекрасно выглядите, девчонки, — произнес он, даже не взглянув на них. Я отвела взгляд и закусила губу. — Может, поторопимся? Мы ехали молча. Холдер был явно чем-то расстроен или подавлен; девочки потеряно смотрели в окно. И только я чувствовала вину за их недуги. Ужасное чувство, на самом деле. Я хотела включить музыку, чтобы хоть как-то сгладить тоску и мрак, но брат перехватил мою руку. Его ладонь была ледяной и я тут же вырвала свое запястье из захвата и поджала руку под себя. Меня разозлил взгляд брата. Да что с ним? Неужели я где-то провинилась? Что такого в том, что я хочу провести время с подругами? Почему ему можно, а мне нет? Я отвернулась к окну, скрестив руки на груди. Нет больше моих сил брать всю вину на себя. А ведь я даже ни сразу не напомнила ему о его паводках в самом начале взрослой жизни. Когда отец не смог удержать сына в руках и тот пустился во все тяжкие, почувствовав сладострастный привкус свободы. Ни разу еще я не упрекнула его в чем бы то ни было. Никогда. Так с какой стати я вдруг стала такой плохой? Черта с два я стану делать вид, что это меня не волнует! Пусть хлебнет и он той мути, которой в последнее время меня то и дело стали поить окружающие. — Вот мы и приехали, — Холдер повернулся к девчонкам. Мы втроем вылезли из машины. — Счастливо вам повеселиться, — крикнул он мне в след. Однако я даже не обернулась к нему. Конечно, я вела себя, как долбанная истеричка. И прекрасно знаю, что не раз подводила дорогих мне людей. Однако куда деваться? Ничего не поделаешь, такой у меня характер. Я и сама не раз пострадаю, что уж говорить о других людях. Хейзл и Ханна держались рядом со мной, когда мы прошли в дом Джонатана. Если честно, я уже не была уверена, что мне удастся повеселиться. Мне хотелось танцевать и смеяться, и в то же время мне ничего не хотелось. Девчонки целенаправленно увели меня к бару. Признаться, мне даже не хотелось смотреть в сторону алкоголя. Хейзл усадила меня у импровизированной барной стойки и пригладила мои волосы, будто мне не 19 лет, а 5 годиков. — Нам нужно отлучиться на пару минут, — подруга улыбнулась. На кухне музыка была не такая громкая, так что ей не пришлось кричать. — Мы пригласили одного друга. Возможно, ты знаешь его. Он с тобой в одном институте, — произнесла Ханна. Ох, это не Нейт, надеюсь. Девчонки заказали себе колу со льдом и удалились. А я осталась ждать. Как ни странно, у бара было немного народу. Как будто все разом бросили пить. Или, может, вечеринка особенная? Да-да. Глупости какие. Никогда еще местные студенты не отказывали себе в удовольствии напиться в хлам. Джонатан смешивал фруктовые коктейли и раздавал их. Он пару раз взглянул на меня и, как бы невзначай, налил в стопку какую-то жидкость с резким запахом. Заговорщицки подмигнув, он пододвинул ее мне. Я брезгливо сморщилась и покачала головой. Если другие не пьют, значит, это знак, что и мне не стоит. Тогда я попросила сделать мне что-нибудь безалкогольное, на вкус бармена. Он управился за пару минут и преподнес мне что-то, что пахло манго. Коктейль был украшен фиолетовым зонтиком и полосатой зеленой трубочкой. Я думала, он уберет стопку спиртного, но он даже не прикоснулся к ней. Я лишь пожала плечами. — Софи! — крикнула Хейзл над самым ухом. Я вздрогнула и чуть не облила себя. — Твою мать, — резко прошипела я, чувствуя, как быстро колотится сердце. — Мы с Ханной хотим тебя кое с кем познакомить, — она проигнорировала мое ругательство и широко улыбнулась. Я закатила глаза. И часу не прошло, а они уже кого-то подцепили. — Валяйте, но особо не надейтесь на мое общество, — я отпила фруктовое лакомство через трубочку и повернулась обратно к Джонатану. Где-то минут с пять я ждала подруга и их таинственного друга. Джонатан расспрашивал меня о брате, когда чья-то рука легла поверхность моего плеча. Я снова чертыхнулась, но поворачиваться не стала. — Что вам еще? Или ваш друг смылся раньше времени? — я хмыкнула, отпивая коктейль. Кто-то кашлянул за моей спиной, и я обернулась. И подавилась. Да они что, издеваются все надо мной?! Да ладно вам! Я обещаю впредь быть спокойной и прилежной, ради Бога, только остановите это издевательство! Ханс, собственной персоной возвышался надо мной с насмешливой улыбкой. В эту минуту мне действительно захотелось выпить. Да и рюмка со спиртным казался не такой уж плохой идеей. Но я пообещала ведь. Ааа, самое глупое обещание! — Привет, — Ханс усмехнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. Я сглотнула. — Здравствуйте, мистер Грей, — я не знаю, прозвучал ли мой голос действительно с придыханием, или же мне только померещилось. И вообще мой мозг был словно ежик в тумане. — Вы… знакомы? — Ханна выползла из-за спины Грея. — Да, — ответили мы в унисон. Я покраснела и, как ни в чем не бывало, принялась допивать свой коктейль. Джонатан с интересом и осуждением рассматривал меня. Я бросила на него уничижительный взгляд, мол, не о том думаешь. Он тут же примирительно улыбнулся и удалился к гостям. Странно это. Он ведь никогда своего поста не покидал, потому что кто-то мог надраться в хлам. Хотя, если никто сегодня не пил… Ладно, эта загадка непостижима для моего хмельного сознания. И почему говорят, что красное вино самое пьянящее? Оказывается, серое тоже неплохое. — Я преподаю у Софи журналистику, — пояснил Ханс. Хейзл, сидевшая напортив меня, тревожно взглянула в мою сторону. Я равнодушно отмахнулась, однако внутри все стало полыхать огнем. Ненавижу журналистику. — Вот как, — Хейзл улыбнулась. — Что ж, раз так, идем танцевать. И она поднялась с места. Я даже не шелохнулась. — Софи, — властный голос Грея коснулся моего уехать. По моей спине тут же побежали мурашки. Он это, конечно же, заметил, учитывая то, что мой топ располагал к этому. Если б я знала, надела бы шубу! Я развернулась и только тогда смогла разглядеть Ханса в полной его аполлоновской красе. На нем были черные джинсы и серая рубашка, идеально подчеркивающая его лунные глаза. Э, нееет. Это не моя рубашка. Вспомнив о своем подарке, я ухмыльнулась и облизала губы. — Как вам рубашка, мистер Грей? — спросила я. — Я ее еще не мерил, — признался он. Я широко ухмыльнулась. — Хорошо, — усмехнулась я и поднялась с места. Потянувшись, я пошла к остальным гостям, где вечеринка была в самом разгаре. Ханна догнала меня и спросила о рубашке. Я кратко пересказала ей суть дела и, почувствовав прилив сил и хорошего настроения, принялась двигать бедрами в такт музыке. Мне было просто жизненно необходимо как-то отвлечься. Да, лунное вино было определенно самое крепкое. Когда мои ноги были уже время состояния двигаться дальше, я поднялась на второй этаж и забралась в одну из комнат с балконом. Я оперлась руками о перила и взглянула на огромный серебристый диск, высоко поднятый в небе. Черт, и здесь эта луна. Сгорбившись и низко склонив голову, я заметила в оттененном углу кресло-качалку и плед. Я опустилась на него и откинулась на спинку, раскачиваясь туда-сюда, взад-вперед. Странное опустошение настигло меня. Знаю, меня бросает то в жар, то в холод. Это должно быть ненормально. И поверьте, сама устала от резких перепадов настроения не меньше. Трудно жить, когда сама не знаешь, чего можно ожидать от самой себя. Я вдохнула прохладный воздух. Я все наблюдала за качающимися макушками сосен. Ветер беззаботно блуждал по городу, заглядывая то туда, то сюда, особо ни о чем не переживая. Волнительный трепет пронесся по коже, когда я взглянула на луну. Странное дело, что я ассоциировала ее с Серыми Глазками. Я улыбнулась этой мысли. Как бы то ни было, Ханс засел в моей груди. Закусив губу и склонив голову, я поразмыслила о своих чувствах к нему. Однако ничего определенного я не выявила из всего того сумбура, что творился в моей бедной головушке. Он красивый, несомненно, хороший человек, хоть порой и хочется пару раз проехаться по нему асфальтоукладчиком. Но ничего большего, чем естественная симпатия у меня к нему не теплится в сердце. Но все же что-то выбивающее из колеи определенно есть. Или нет, просто я сама себе напридумывала? Господи, как я устала. Как же я запуталась. Мы знакомы всего ничего, а я уже думаю, не влюблена ли в него. Дверь на балкон открылась. Я замерла в ожидании непрошеного гостя. Ханс, собственной персоной, прошествовал к перилам. Меня, кажется, он не заметил. Я со стороны наблюдала за ним. Он был задумчив, словно его тревожили какие-то тяжелые мысли или сомнения. Он казался мне таинственным в лунном свете, а руки прямо-таки и чесались разгадать его загадку. — Подруги потеряли тебя, — произнес он, не оборачиваясь. Я даже не удивилась, что он заметил мое присутствие. — Мне просто нужно проветриться, — пробормотала я, откинув голову назад и наблюдая за Греем. Он усмехнулся. — Мне тоже, как ни странно, — проведя рукой по лицу, произнес он. — Я здесь впервые, если честно. Никогда не любил мероприятия подобного характера. То ли дело прогулки на свежем воздухе… — Да, — я улыбнулась. — Походы в лес с палатками, на лодке по реке ночью, поездки по ночному городу на машине с открытый окном. И… — Пикники при свете луны, — произнесли мы в унисон и рассмеялись. — Так ты, выходить, ночная птичка? — он ухмыльнулся. — Ага, — кивнула я вяло. — Вы тоже. — Да, что есть, то есть, — тут он развернулся и, прислонившись спиной к перилам и скрестив руки на груди, посмотрел мне в глаза. Я знаю, что лицо мое было освещено луной и знаю, что мои изумрудные глаза тогда сияли. Вот только от чего именно? Из-за Ханса, или луны? — Ты ведь приехала из…- он назвал город, который я бы предпочла оставить в тени. — Да, — кивнула я. — И ты знакома с Артуром, — произнес он скорее утверждение, нежели вопрос. Я замерла. Он-то откуда знает? Откуда, я спрашиваю? Нет, они все явно решили довести меня до инфаркта. — Я…просто хотела поблагодарить тебя. Ты сделала то, чего не смог я, — он опустил взгляд и заиграл желваками. — Вы знакомы? — прошептала я, не в силах говорить громко. — Мы? Нет, — он обжог меня взглядом ненависти. Но не я была ее причиной. Он знал Артура и мечтал о его смерти. Мне знаком этот взгляд. — Но он был знаком с моей сестрой, — произнес он, пристально смотря мне в глаза. — 22 июня будет ровно три года, как она нас покинула. Артур был последним, кто видел ее. И трогал, — Ханс произнес это с болью и глухой ненавистью. Мое горло в ужасе сжалось, пульс участился. Ханс сорвался с места и направился к двери. — Долго не засиживайся, а то заболеешь, — и он ушел. А я сжимала подлокотники кресла и кусала губы до крови. 15 июня 2014 года — выпускной старшеклассников. Учитель журналистики надругался над одной из учениц. Девушка не выдержала этого и в эту же ночь бросилась с моста в воду и разбилась о камни. И этой девушкой была сестра Ханса. Я решила не ждать девчонок и ушла домой. Предупредив их, я стремительно вышла на улицу, желая избежать лишних вопросов. История Ханса подбила меня и все, в чем я нуждалась, это в спиртном. Хоть я и обещала себе не пить в этот день, но моя душа нуждалась в спасительном онемении. Я проходила мимо заброшенного дома, где обычно ошивались наркоманы и местные пьяницы. Завидев парочку парней, хлещущих водку прямо из бутылки, я подошла к ним и попросила сделать глоток. Он протянули бутылку и я глотнула. Горло тут же обожгло, и я сплюнула. Нет, лучше купить виски. Отоварившись в ближайшем магазине, я откупорила бутылку и сделала пару глотков. Я знала, что совершаю большую ошибку, но ничего не могла поделать. Прикончив бутылку, я уже ни о чем не думала. Кое-как добравшись до дома, я аккуратно затворила дверь, и с трудом поднявшись по лестнице, забралась в свою комнату. Еле сумев переодеться в шорты и футболку, я плюхнулась в кровать и сразу же заснула. Я знала, что следующее утро будет ужасным. Я знала, что Холдер снова ополчится на меня и будет прав. Девчонки перестанут доверять. А Ханс…а Ханс меня поймет. Он единственный, кто меня поймет.