На пути к счастью

«Безумие, да и только» POV.Софи Напряженная неделька получилась. Холдер все придирался ко мне, Саманта больше не смотрела в глаза и вообще ходила какая-то поникшая, Льюис и Эбби и дня не могли прожить без подколов, Ханс вообще стал избегать, и лишь Дерек предпочел закрыть глаза на мою невыносимость. Ну да, я тогда здорово сглупила, что пошла в лес. Но я решила, что мы, как минимум все обсудили и поняли друг друга. С братом мы вообще поругались на это тему, Саманта едва сумела нас успокоить и вразумить. О Хансе я вообще молчу, до меня ему не было никакого дела. Одна я, как дура, страдала от неразборчивых чувств к нему. И перед парнем своим стыдно, он ведь не заслужил такой пропащей души, как я. Только вот сказать, что все кончено язык не поднимался. Он все время был рядом, только во вторник куда-то ушел по делам, но зато всю оставшуюся неделю ни на шаг не отходил. Пожалуй, он был единственным шансом на личное счастье, так что упустить его я не могла при всем желании. Да и любовь ведь не сразу приходить, верно? Для этого нужно поближе узнать человека, и все такое прочее. Было утро четверга. Мы договорились с Эбби и Льюисом о встрече в кафе «Черри», где подавали божественный коктейль «Вишневое счастье». Это не алкоголь, но после его употребления действительно чувствуешь себя счастливее. Эбби пила через трубочку яблочный сок, так как на вишню у нее аллергия. Льюис молча разглядывал посетителей. День был солнечный и ленивый. Первый день каникул, а было так подозрительно тихо. — А вы слышали, что мистер Грей нас покидает? — спросил вдруг Льюис. Он престранно ухмылялся и смотрел на меня. Коктейля перепил, что ли? — Чего? — шелохнулась я. Друзья смерили меня странный взглядом, и я отвела голову в сторону, поднося стакан к губам. Упс. — Он, вроде как, со следующего года уезжает в другой город, будет преподавать там французский, — Эбби пожала плечами. — Ага, — Льюис кивнул. — А жаль, такой человек от нас уходить. Многие привязались к нему за год, и даже полюбили, — и снова этот многозначительный смешок и взгляд в мою сторону. Я поджала губы и благополучно промолчала. — Какие планы на лето? — поинтересовалась я, цепляясь за малейшую возможность сменить скользкую почву на более устойчивую. Но не тут-то было. — Мы поедем на море. Вдвоем, — улыбнулась Эбби. Я мысленно закатила глаза, но на деле лишь приподняла бровь. — Говорят, мистер Грей решил провести каникулы в горах со своей сестрой. Правда он милашка? — она ткнула Льюиса в бок. Тот аж подавился. — Да, так бы и втюрился, — улыбнулся он. Эбби поперхнулась и наступила ему на ногу каблуком. Он покраснел, но даже не вякнул. — Жаль, что мое сердце занято. — Да? И кем это? — ухмыльнулась я, многозначительно взглянув на Эбби. Она сглотнула и покраснела, но улыбаться не перестала. Лишь сильнее надавила каблуком, да так, что я послышала хруст. Интересно… — Все с вами ясно, — хмыкнула я, откидываясь на спинку мягкого диванчика, которой в виде полукруга обрамлял стол. — А ты чем займешься? — спросила Эбби, немного успокоившись. Однако ногу она так и не подняла. Бедный Льюис под каблуком, какая ирония. — Не знаю, — я пожала плечами и вздохнула. — Холдер и Саманта хотят на море, вроде как. Но я как-то не хочу. — Да ладно тебе, — Льюис ухмыльнулся, отодвигаясь от своей укротительницы. — Хотя, думаю, ты так привязана к лесу, что, боюсь, еще нескоро будешь готова его покинуть, — он деланно горестно вздохнул. Эбби хохотнула. — Как остроумно, сейчас рожу ежика от смеха, — фыркнула я. — Ежик — лесной житель, как ни странно, — произнес Льюис и тут же нагнулся, избегая столкновения чайной ложечки со своим лицом. Эбби рассмеялась. — Ты смотри, договоришь, и она тебя заживо в этом лесу похоронит, — произнесла она, убирая ложку на место. — Ага, и цветочки носить не поскуплюсь, — хмыкнула я, допивая коктейль, ведь мне так в этот момент не хватало оптимизма. И нервов… — Я люблю розы, если что, — Льюис нагло улыбнулся. — А, то есть это намек на то, что ты не перестанешь меня подкалывать? — я облизнула губы и склонила голову. — Не-а, — он ухмыльнулся, сложив перед собой руки на столик. Я взяла телефон руки. — Кому это ты звонить собралась? — спросила Эбби. Я приподняла бровь. — Холдеру. Спрошу, где стоял лопата лежит, — улыбнулась я, набирая смс. — То есть… у тебя уже… были случаи, когда ты… — Льюис открыл рот. Я пожала плечами, не отрывая взгляда от телефона. — Да, мне уже приходилось в прошлой жизни это делать, — я кивнула. — Но, кажется, пришлось время возобновить эту грязную работу. — Ты это серьезно? — Льюис нервно вздохнул. Эбби закатила глаза. — Конечно. Я вижу, ты меня недооцениваешь, Льюис, что очень глупо с твоей стороны, — зловеще произнесла я, ухмыльнувшись и отложив телефон в сторону. — Оу, Льюис, ты нарвался, — Эбби привстала. — Пожалуй, я лучше пойду. — Стоять, — повысив голос, произнесла я, когда подруга схватилась за свой клатч и стала пробираться через Льюиса. — Сейчас придет мой поставщик, и вы оба узнаете, на что я способна, — кажется, мой зловещий того вывел их из строя. — Это уже не смешно Софи, — Эбби закатила глаза. — А я и не шучу, — я пожала плечами. — Просто сидите и ждите, — я постучала пальцами по столику, спокойно наблюдая за друзьями, которые в ужасе уставились на меня. Внутри же я буквально разрывалась от безудержного смеха. А ведь они действительно сидели и ждали. Даже боялись дышать. В мою сторону, разумеется. Дерек явился примерно минут через 20-30. Я даже уже сама засомневалась в своих способностях. — Всем привет, — поздоровался он с ребятами. — Здравствуй, Дерек, — процедил сквозь зубы Льюис. Эбби отвернулась к окну и скрестила руки на груди. — Что за странное сообщение ты отправила мне? — Дерек перевел взгляд на меня. — «Скорее приходить в «Черри» и принести мою лопату. Один перец нуждается в пересадке», — прочитал он, и я поперхнулась от сдерживаемого смеха. Однако быстро взяла себя в руки, прокашлявшись в кулак и посерьезнев лицом. — Ну да, все верно. Один перец действительно нуждается в пересадке, — я смерила взглядом Льюиса. — Неужели ты забыл, что Маргарет просила нас сегодня пересадить цветы в книжном? А ее любимые красные тюльпаны, формой напоминающие болгарский перец? — я ухмыльнулась. Льюис закрыл рот и закатил глаза. — Очень остроумно, — фыркнул он. — А чему ты удивляешься? С кем поведешься, от того и наберешься, разве нет? Вот и связь с уголовником до добра не доводит, — пробормотала себе под нос Эбби. Я приподняла брови и открыла рот. Дерек вздохнул и провел рукой по волосам. — Эбби, что… — хотела переспросить я, но Дерек положил ладонь на мое плечо и сжал его. — Софи, я тогда пойду в книжный. Ты со мной? — спросил он. Я пожала плечами, переводя взгляд на друзей. — Ребята, вы не обидитесь? — задала я вопрос, ответ на который так и не получила. Они лишь махнули руками. А я встала и пошла, потому что никто особо меня и не удерживал. Хорошо посидели, ничего не скажешь. Дерек молча, держал меня за руку, пока мы шли в книжный. Из его рюкзачка выглядывала лопатка и какие-то другие штуки. Видимо, он основательно подошел к вопросу пересадки. — Я все думал, может, съездим куда-нибудь на каникулы? — произнес вдруг Дерек. — Ну, скажем, в горы на недельку. Или на море, куда бы ты больше хотела? — он взглянул на меня. В горы, чтобы не дай Бог столкнуться там с Хансом? Нет, конечно. — Я никуда не хочу, если честно, — я пожала плечами. — Да брось, я же знаю, что ты мечтаешь путешествовать. Что тебя останавливает? — он встал на месте и повернул мое лицо к своему. — Я, — ответ мой был непонятен ему, однако он виду не подал. — Софи, молодость дается нам всего в раз жизни. Пользуйся ей, живи в свое удовольствие, развлекайся, танцуй, дурачься, безумствуй, рискуй, путешествуй, чтобы потом не жалеть о попусту потраченном времени, — столько силы и святой веры было в его словах, что я просто не могла не согласиться с ним. — Я просто никогда раньше этого не делала, — я потупила взгляд. — Никогда не поздно начать, — прошептал он, целуя меня в губы. Я рассмеялась и отстранилась. — Ты прав, конечно, но я не знаю, — вздохнула, поджав губы. — Саманта и Холдер отправляются отдыхать, и меня зовут, но я не знаю. — Так это же отлично, — Дерек просиял. — Мы можем поехать с ними. Я познакомлюсь с ними поближе, а ты хоть развлечешься. — Ладно, я подумаю, — пообещала я, при этом ничего не обещая. — Вот и славно, — Дерек подмигнул, и мы продолжили свой путь, держась за руки и болтая на самые разные темы. Маргарет встретила нас у входа со скрещенными руками на груди. Вокруг нее бегали Тейт и Кел, а рядышком стоял Ханс, собственной персоной. Нда, отлично. — Ребята, — Маргарет поприветствовала нас. На ней было синее легкое платьице, подчеркивающее ее похудевшую фигуру. — Я вам тут помощника раздобыла. Софи, помнишь, я рассказывала тебе о Хансе? — она взглянула на меня, и я вздохнула, окинув удивленного Ханса взглядом. — Книжный сегодня закрыт на ремонт. Вам всем придется попотеть, чтобы к вечеру успеть пересадить все цветы, а мне еще нужно заскочить в пару мест, — она развернулась, качнув бедрами. — Дети, нам пора. — Ну маам! — заныла тут же Тейт. — Можно мы останемся с дядей Хансом и Софи? — маленькая лиса сделала щенячьи глазки. Маргарет посмотрела на нас с Дереком. Я только улыбнулась и кивнула, мол, почему нет. — Ну, хорошо. Только не громите мне книжный, не мешайтесь, и не капризничайте. И, Кэл, — Маргарет указала пальцем на сына. — Никаких карт, понял? — Да, мэм, — отдал честь мальчик. Я подивилась им. — Пока, мои зайчата. Люблю вас, — она послала им воздушный поцелуй, помахала нам и ушла. — Пока! — крикнули мы все ей вслед и одновременно переглянулись. Ну, что, вечеринка началась. Дерек старался держаться меня и особо не допускал нашего общения с Хансом. В итоге Грей решил посвятить себя детям и цветам. Я старалась не смотреть в его сторону, но тщетно. Дерек вечно мельтешил перед глазами, что очень отвлекало. За час я едва ли смогла пересадить пять цветов. Удалившись в комнату отдыха на пару минут, я встала перед зеркалом и завязала волосы на затылке, выпустив прядку у висков. На мне был открывающий живот белый топ, старые черные джинсы и бежевые балетки. В целом, я считала себя красавицей. Но долго любоваться собой нельзя, иначе сразу же обнаруживаются изъяны, так что я попила водички и вышла в люди. Я всего лишь поменяла прическу, а они уже проглотили языки. Я отыскала взглядом детей, которые поливали пересаженные цветы, мельком оценивая реакцию парней. Оба смотрели на меня, причем Ханс, кажется, даже ненадолго забылся. Как я это поняла? Ну, земля, которую он пересыпал в пустой горшок, высыпалась из его ладоней. Так и хотелась попросить их подобрать челюсти, а то боюсь споткнуться. — Чего застыли? — шикнула я на них. — Работаем, мальчики, работаем. Иначе Маргарет нас потом вместо цветов посадит, если до вечера все не сделаем, — предупредила я, направляясь к своим горшкам. — Эм, — Ханс прокашлялся. — Я знаю Маргарет очень хорошо, как ни странно, и да, она вполне способна сделать из нас органическое удобрение для своих тюльпанов, — хмыкнул он, возвращаясь к работе. Я рассмеялась. Дерек оглядел нас тревожным и ревнивым взглядом и вздохнул. — Может, хоть музыку включим? — предложил он. — Было бы неплохо, — произнесли мы в унисон с Хансом. Я замерла на секунду, сглотнув, набирая силу в голосе. — Эм, за прилавком мой ноутбук, если что, — сообщила я, делая вид, что сосредоточена на пропорциях земли. — Хорошо, — пробормотал задумчиво Дерек. Он отыскал ноут и включил музыку. Portugal The Man — Feel It Still. Потрясная компазиция. Я тут же принялась танцевать и подпевать. — Can't keep my hands to myself Think I'll dust 'em off, put 'em back up on the shelf In case my little baby girl is in need Am I coming out of left field? (1) — то, что я пела подобные песенки, их очень удивило. Судья по выражениям их лиц, они еще не скоро обретут прежнее мировоззрение. А тем временем я стала подпевать припеву: — Ooh woo, I'm a rebel just for kicks, now I been feeling it since 1966, now Might've had your fill, but you feel it still Ooh woo, I'm a rebel just for kicks, now Let me kick it like it's 1986, now Might be over now, but I feel it still(2)… Музыка всегда была моей слабостью, честно говоря. Я пела, танцевала, было даже время, когда сама писала. Но все пошло под откос после выпускного. Ну да ладно, не будет о грустном. Я извивалась, дурашливо выгибалась и громко подпевала: — Ooh woo, I'm a rebel just for kicks, yeah Your love is an abyss for my heart to eclipse, now Might be over now, but I feel it still(3), — гласил мой голос… а стоило бы помолчать, учитывая то, в чьей именно компании я находилась. Опомнившись и замолчав, я молча дослушала последний припев и снова сосредоточилась на цветочных горшках. — Я не знал, что ты так красиво поешь, — пробормотал Ханс. — Я тоже, как ни странно, — хмыкнул Дерек. Они оба были немного в полном шоке, да. — Теперь знаете, — пожала я плечами и отвернулась. Как будто ни сразу не слышали, как блондинки поют. Тейт и Кэл быстро умаялись и присели рядом со мной, когда я раскрашивала горшки быстросохнущей краской. — Ты рисуешь? — спросила Тейт. Я улыбнулась и посмотрела на нее. — Да, было время, — я вздохнула. — Тогда я должна была уметь все. — Все-все? — скривился Кэл. — И даже чистить туалеты? — Кэлвин! — одернул его Ханс. — Следи за языком! — Нет, это было не обязательно, — я рассмеялась, переводя взгляд с Ханса на кисточку в моей руке. — Но я должна была знать на отлично химию, так что могла сделать средство для чистки туалетов. — Боже правый, Софи, — взвыл Дерек. — Ты же не собираешься об этом сейчас говорить? — А почему нет, — я рассмеялась. — Хорошая тема для разговора, что тебе не нравится? — фыркнула я. Ханс поперхнулся от смеха. — Я в этом не участвую, — произнес он. — Я тоже, — поддержала его Тейт, прикрывая уши. — Мерзость какая-то. — Да ладно вам, — я усмехнулась. — Это же шутка. Шутка ведь, Кэл? — Конечно шутка, — кивнул он. — Но знала бы мама об этих твоих шуточках, — Тейт многозначительно хмыкнула. — Да она бы меня рыбкам в речке скормила, — Кэл провел большим пальцем по шее. — Хорошая у вас мама, однако, хозяйственная, — нервно хохотнул Дерек. — Из одних удобрения делает, из других рыбий корм. — Мама хорошая! — возразила Тейт. — Просто строгая очень. — Ага, строгая, но справедливая, — подтвердил Кэл. — Так, значит, ты умеешь многое? — спросил Ханс. — Ну, в относительной степени, — пожала я плечами, украдкой взглянув на него. — И что же все-таки тебе под силу? — ухмыльнулся Дерек. Я закатила глаза. — Достаточно, чтобы прожить семнадцать лет в одном доме с моими родителями, — хмыкнула я. — То есть, готовить, общаться с людьми, немного играть на гитаре, петь, рисовать, для этого я даже окончила художественную школу, была отличницей по всем предметам в обычной школе, которую окончила с золотой медалью. Еще я умею делать прически, наводить макияж, подбирать наряды, шить, вязать, лепить из пластилина и немного даже из глины, — я перевела дух и пораскинула мозгами. — Но все это я делала достаточно давно, что-то могла и подзабыть. — Вот это я понимаю, сорвал куш, — присвистнул Дерек. — Ага. Идеальная женщина… — ухмыльнулся Ханс — Сам ты женщина, — фыркнула я. — Я все-таки еще девушка, не смотря на некоторые детали, — произнесла я враждебно, закинув ногу на ногу. Парни тут же отвели взгляд и вернулись к работе. Детям стало совсем скучно, и они решили поиграть. Сели в уголочке и начали называть предметы, которые они видели. — Он в руках у Софи, коричневый… был коричневым, — поправился Кэл. Я едва слышно фыркнула. — Цветочный горшок… теперь желтый, — ответила Тейт. — Верно, — кивнул мальчик. — Твоя очередь. — Хм…- Тейт оглядела помещение. — Красный и вкусно пахнет. — Цветок? — предположил Кэл. — Ага, — вздохнула Тейт. — И снова я. Так… — Кэл почесал лоб. — На шее у Софи… — задумчиво произнес мальчик. Я тут же выпрямилась и прикрыла рукой шрам… о котором я ни сразу не упоминала. Сюрприз, хе-хе… Черт! Я обычно замазывала его мазью от шрамов, но в это утро забыла, так как спешила на встречу с Эбби и Льюисом. Дерек как-то не обращал на него внимания, но вот сейчас, кажется, тоже заметил… Как и Ханс. — Шрам? — спросила Тейт. — Откуда он у тебя? — она подошла ближе, и я поджала губы. — Из далекого прошлого, — произнес Ханс сердито. — Ребята, называйте предметы, которые видите. Хватит цепляться к Софи. — Ладно, — вздохнули дети. — Мы больше не будем, Прости Софи. — Да ничего, все нормально, — улыбнулась я равнодушно, раскрашивая очередной горшок. — Это действительно из далекого прошлого. — И почему я раньше не замечал его? — пробормотал Дерек, прищурившись. Его взгляд уперся в спину Ханса, и я обожгла его холодным взглядом. Сколько ж можно было ревновать? — Я его для этого и замазывала, чтобы не привлекать лишнее внимание. Все-таки он необычной формы, — произнесла я, очерчивая указательным пальцем рубец, напоминающий букву «А». — Откуда он у тебя? — продолжал давить Дерек. Я промолчала. — Софи? — Да так, было время, когда я не понимала, что делать со свободой, которую обрела после переезда в другой город. Много глупила. А вот это, — я похлопала себя по шраму. — Напоминает мне о моей глупости и предостерегает от подобного по сей день, — произнесла я на выдохе. Дерек поджала губы, но вопросов больше не задавал. Да, я нагло солгала. Но правду говорить было бы глупее раз в 100, если не больше. Я взглянула на Ханса. Он знал, откуда это. Когда нашли его сестру, то у нее на том же месте, что и у меня, был точно такой же шрам. Спустя год, когда то же произошло и со мной на выпускном, я долго боролась с желанием сброситься с моста. А потом вспомнила Оливию. Благодаря моим связям, я узнала о странной отметине на шее девушки и о том, что в ночь выпускного ее постигла та же участь, что и меня. Путем сложения 2×2, я поняла, чьих рук было дело. Это и подстегнуло меня к мести. А в ходе расследования выяснилось, что жертв было более двух. И не только в нашем городе. Артур орудовал везде, в каждой школе, в которой преподавал и на каждой жертве оставлял инициалы своего имени — букву «А». — Софи, все хорошо? — Дерек сидел передо мной на корточках и щелкал пальцами перед моими глазами. Я тут же вынырнула из тяжелых воспоминаний и сморгнула, проглатывая ненависть. — Да, просто кое-что вспомнила, — произнесла я, улыбнувшись. — Да? И что же? — Дерек погладил мою щеку. Он, кажется, очень волновался. — Да так, ничего особенного, пустяки, — отмахнулась я, делая вид, будто действительно ничего такого. Ханс посмотрел на меня так, как смотрят на людей, чья тайна им известна. Брови его были приподняты, губы поджаты, руки скрещены на груди. Мне кажется, или в нем развивается внутренняя борьба? Но не суть. — Ну ладно, — вздохнул Дерек. Он вернулся к своим цветам, пересаживая их в раскрашенные мною горшки. Мы решили сделать так: часть цветов оставить в ярких, узорчатых горшках, а другие в обычных. Обычно Маргарет выставляла цветы на улицу, но после того, как в прошлом году посетителей атаковали пчелы, слетевшиеся на аромат тюльпанов, она решила оставлять их на витринах. Часть же ушло в комнату отдыха, что-то даже можно было продать или забрать к себе домой. Так что парни разделились на две команды: будничные, но настоящие горшки и красочные, но поддельные горшки. Хм, как бы это охарактеризовало их жизненные принципы и позиции? Известно, что Ханс всегда ближе склонялся к реализму, любил называть вещи своими именами, терпеть не мог маски, которые носили люди; Дерек же был таким непосредственным, относившимся ко всему с определенной легкостью мальчишкой, больше склонявшийся к тому, что человек в первую очередь должен уметь приспосабливаться к жизненным ситуация, этакий хамелеон. То есть, скажем так: Ханс выбрал неокрашенные горшки потому, что он привык видеть мир в том цвете, в котором он был изначально, не придумывая ничего лишнего, а Дерек выбрал красочнее горшки, так как всю жизнь он привык видеть в серых цветах, и приходилось опускать в ход воображение и смекалку. Или, может, все дело было в том, что я сама подавала эти горшки Дереку… Экхм. Но он ведь мог и поменяться с Хансом местами, верно? Продолжая орудовать кистью, я напевала себе под нос песенку, чтобы хоть как-то отвлечься от странных мыслей. Дерек молчал, помалкивал и Ханс. Даже дети притихли, что показалось мне очень… опасным и тревожным фактом. — А…где Кэл и Тейт? — спросила я. Ханс подняв на меня свои лунные глаза. — Они в комнате отдыха, — ответил Дерек за него. Я приподняла бровь. Что они забыли в комнате отдыха? Или с нами совсем скучно? — Пойду, проверю их, — я отложила краски, кисть и горшок в сторону. — Хорошая идея, — хмыкнул Ханс. — А зная этих сорванцов, я пойду с тобой. — Ага, — кивнула я, мельком взглянув на Дерека. Он промолчал, но поджала губы, что говорило о его недовольстве. Боже правый, ну там же дети. Чем мы могли заняться с Хансом в комнате отдыха за спиной моего парня? В самом деле, эта его необоснованная ревность уже надоела. Ханс проследил за моим взглядом и ухмыльнулся, что ввело меня в недоумение. Мы подошли к двери, и я прислонила к ней ухо. Было подозрительно тихо. Хм… — Что вы здесь…- я хотела застать детей врасплох, однако это они застали нас… врасплох. — Боже правый, мои краски… — Ханс схватился за волосы, глаза его расширились от ужаса. — Господи боже, мои почки, — я схватилась за бока. От столь неожиданной картины мои органы в ужасе содрогнулись. — Это не я, это он, — Это не я, это она, — провозгласили эти… юные художники, тыча друг в друга пальцем. — Я говорила тебе, что это плохая идея, — шептала Тейт брату, пока тот отмывал паркет от их писанины. Это ж надо было додуматься: рисовать на полу книжного, в котором верховодит собственная мать! Вот же бессмертное поколение. — Да ты просто зануда, — фыркнул ее братец. — Кто не рискует, тот не пьет шампанского! — Поговори мне здесь еще, — Ханс был очень зол. Сразу было видно, что он очень любил этих сорванцов, однако ничто не могло заставить его относиться к их творчеству миролюбиво и снисходительно. Ну, да, они нарисовали травку, цветочки, солнышко, маму с папой и себя, но все-таки. — Спасибо, что хоть не на стенах додумались художничать. — Мы хотели, но Кэл, как обычно, выронил из своих дырявых рук баночку с зеленой краской и, пытаясь стереть ее, размазал по всему полу. Вот мы и вошли во вкус, — Тейт показала брату язык. — Каких слов ты понахваталась из своих книжечек! — Кэл скорчил рожу. — Из дырявого здесь только твоя голова. Ты вообще-то первая все это начала. Выпросила у Дерика краски, — проворчал мальчик. Я покачала головой. Какие дружные ребята. — Во-первых, не ДерИк, а ДерЕк, — Дерек зашел в комнату и встал позади нас с Хансом. — А во-вторых, что здесь происходит? — Зачем ты дал им краски? — накинулась я на него. — Тише ты, — он выдвинул руки вперед. — Они же просто хотели порисовать. И я даже нашел для них листочки, однако, видимо, они любят полотно помасштабнее… — присвистнул Дерек, заметив, наконец, ЧТО они взяли в качестве «масштабного полотна». — А что мы взъелись, собственно? — внезапно даже для самой себя, усмехнулась я, скрестив руки на груди. — Подрастают будущие художники. И воображение работает, что надо. Значит, не пропадут. — Ага, — подыграл мне Дерек, наблюдая за тем, как Ханс удаляется из комнаты, чтобы ответить на телефонный звонок. — Может быть, мы даже когда-нибудь побываем на их личной выставке, — он хмыкнул и сделал вид, будто приглядывается. — Так, ребятки, готовьтесь работать уборщиками. У нас час в запасе, так что мы должны успеть все здесь вымыть и пересадить хотя бы половину цветов, так как Маргарет скоро будет. И если мы не успеем, то поверьте мне, в качестве удобрения для своих драгоценных тюльпанов она использует не иначе как нас всех, — Ханс сбегал в подсобное помещение, принести тряпку и ведро с водой. — Значит, так. Вы все идете к цветам, а я пока здесь приберу. Живее, живее! Я пока еще не готов отдать свои органы на съедение червям! — он похлопал в ладоши, выгоняя нас. Мы вчетвером побежали к горшкам. Я показала ребятам, как правильно красить, чтобы краска ложилась ровно, а сама принялась пересаживать цветочки. Ханс вскоре присоединился к нам, так что в шесть рук мы едва успели управиться к приходу Маргарет. Вообще-то, это опасно делать быстро, так как можно было повредить корни, однако факт того, что повредить могли нас уже как бы чисто автоматически не оставлял ни времени, не возможности размышлять разумно. Ну, ладно. Все это было глупостью, конечно. Ничего бы нам Маргарет не сделала, ведь она простоя женщина, заправляющая небольшой сетью магазинчиков, а не какой-нибудь гробовщик. Просто… ну, вы знаете, как это бывает. Находишь предмет, акцентируешь на нем внимание и всячески отшучиваешься о нем, будь то обосновано или нет. Мы развлекались, как могли, потому что ну просто невыносимо было это напряжение, возникшее между парнями. Они на дух друг дружку не выносили, а я металась между двух огней. Вот и приходилось отвлекаться. Маргарет вернулась через час-полтора. Мы встретили с распростертыми объятиями, от которых за километр разило удобрением для тюльпанов. Она так любила все эти заморочки, что даже не моргнула. — Я вижу, вы на славу потрудились, — она широко улыбнулась своим деткам, а затем и нам. — Как у вас получилось привлечь их к делу? — Ну, это достаточно творческий подход, — протянула я, вытягивая лицо. — Ребята захотели порисовать, вот мы и подумали, почему бы и нет? — я пожала плечами, покачивая головой. — Вот. — Ясно, — она ухмыльнулась. — Подозреваю, без какой-нибудь пакости здесь не обошлось. — Ну, вообще-то, так и есть, — рассмеялся Ханс, подмигнув ребятам, повинно опустившим голову. — Но все улики уже стерты с лица пола… земли, — он кашлянул, поправляясь. Я тихо хохотнула. Кстати, как у него получилось оттереть краску, она ведь быстросохнущая? — И что вы натворили? Небось, изрисовали весь паркет в комнате отдыха? — она приподняла бровь в так мне. Как она… Я не понимала ничего. Только тогда я почуяла запах ацетона. Хм… так вот для чего он бегал по всему книжному с освежителем воздуха. Я еще подивилась, краска ведь не пахла. — Что ж, в любом случае вы молодцы и справились на ура, но прошу вас, проветрите здесь все хорошенько перед уходом, — она помахала рукой перед носом и поморщилась, добродушно хохотнув. — Спасибо вам огромное. Дети, нам пора! Отец ждет в машине, поедем домой и отмоем вас, — она погладила проказников по головам. Бедные так умаялись. — Пока! — попрощались мы хором. Когда дверь закрылась, все строение разом выдохнули. — Посмертная казнь откладывается до следующей смены, — я вздохнула. — Осталось только прибрать здесь все и можно… — Погоди, красавица, раньше строка радоваться, — притормозил меня Ханс. — У нас еще куча работы, — и он, к моему ужасу, указал мне на угол, прикрытый легким полотном. Я заглянула под него и взвыла. Там еще была куча горшков с цветами. — А я еще подумала, с чего бы это так много пустых горшков осталось, — проворчала я. — Много будешь ворчать, скоро состаришься, — хмыкнул Дерек. — Много будешь умничать при мне, вообще до старости не доживешь, — не осталась я в долгу. — Моя дорогая язва как всегда в своем репертуаре, — усмехнулся языкастый. Я приподняла бровь и взглянула на него. — А я не знала, что твоя язва так дорога тебе, — произнесла я, ухмыльнувшись. — Конечно, иначе, зачем я терплю ее? — он подмигнул мне и вернулся к работе. Я закатила глаза. — Лучше бы поинтересовался, как эта язва тебя терпит, — пробурчала я себе под нос. — Мне тоже интересно, — тихо усмехнулся Ханс, так что слышала только я. На секунду наши взгляды пересеклись. В его глазах было столько горечи и недоговоренностей, что мне стало даже как-то жаль их. Ближе к концу рабочего дня, когда последний цветок был пересажен, все вокруг прибрано и проветрено, мы наконец имели счастье покинуть книжный. — Что ж, мне пора, — Ханс потер затылок и посмотрел на меня. Мы на секунду все остановились. — До скорого, — махнул Дерек, проверяя сообщения на телефоне, но ему не ответили. — Пока, — я улыбнулась Хансу, встретив его лунный, призрачный, туманный взгляд. — До свидания, Софи, — улыбнулся он в ответ и, развернувшись, ушел. Я смотрела на то, как его напряженная спина скрывается за поворотом, и при этом в груди как-то странно затянуло, заскулило сердце. Дерек коснулся моего плечами, и я повернула свое лицо к нему. — Так ты подумала над идеей съездить на море? — он провел большим пальцем по моему виску, пытаясь оттереть краску, которую я так и не смогла смыть. — Я по-прежнему не уверенна, — я склонила голову набок и отвела взгляд в сторону. На улице постепенно темнело, зажигались первые фонари. — Только представь: мы вдвоем в одном коттедже с утра до ночи… — проворковал Дерек, проводя носом по моим волосам, что пробудило мурашки. — Ну, мы и здесь можем спокойно уединиться… — хихикнула я, ежась от щекотки, когда его ладони провели по коже моего живота. — Язва, — фыркнул он, усмехаясь. — Спасибо, стараюсь держать марку, — ухмыльнулась я, отстраняясь. — Кстати говорят, я совсем не прочь сейчас уединиться, — Дерек многозначительно подмигнул мне. — А что нам мешает? — Действительно, — он потянул меня в сторону своего дома, чему я не стала противиться. Первым делом, после того как мы пересекли его порог, Ханс… простите… Дерек прижал меня к стене. Его порывистые поцелуи обрушились на мою шею, пресекая любые пути к отступлению. Его руки нежно гладили мою кожу, бедра плотно прижимались ко мне. Я закрыла глаза и закусила губу. Даже находясь в крепких объятиях своего парня, я не чувствовала себя защищенной и счастливой. И, тем не менее, я с головой окунулась в омут страсти, которая волей-неволей пробудилась во мне. — Дерек… — прошептала я, когда он коснулся моей груди. — Дерек! — Извини, — он убрал руку и вздохнул, на секунду отстраняясь и целуя меня в кончик носа. — Все хорошо? — спросил он. Я утвердительно кивнула. — Ты уверена, что хочешь этого сейчас? — он вглядывался в мое лицо, ища сомнения. Но я лишь протянула его губы к своим, что было красноречивее любых слов. Он улыбнулся, не разрывая поцелуя, и, обхватив мои бедра руками, заставил обвить ими его талию. Первым делом, после того как мы пересекли его порог, Ханс…простите… Дерек прижал меня к стене. Его порывистые поцелуи обрушились на мою шею, присекая любые пути к отступлению. Его руки нежно гладили мою кожу, бедра плотно прижимались ко мне. Я закрыла глаза и закусила губу. Даже находясь в крепких объятиях своего парня, я не чувствовала себя защищенной и счастливой. И тем не менее, я с головой окунулась в омут страсти, которая волей-неволей пробудилась во мне. — Дерек.- прошептала я, когда он коснулся моей груди. — Дерек! — Извини, — он убрал руку и вздохнул, на секунду отстраняясь и целуя меня в кончик носа. — Все хорошо? — спросил он. Я утвердительно кивнула. — Ты уверена, что хочешь этого сейчас? — он вглядывался в мое лицо, ища сомнения. Но я лишь протянула его губы к своим, что было красноречивее любых слов. Он улыбнулся, не разрывая поцелуя, и, обхватив мои бедра руками, заставил обвить ими его талию. Не помню как именно, но мы оказались на диване, причем я была снизу, А Дерек — сверху. Он стремительно стянул с себя рубашку и джинсы, и принялся за мою одежду. В общем, мой топ, бюстгальтер, джинсы и трусики отправились так же на пол именно в такой последовательности. Я лежала абсолютно голая, а он все еще был в боксерах. Непорядок. Мои руки потянулись к его бедрам, на что он приподнял брови, цокнув языком. — Как хорошо, что ты у меня есть, — он поцеловал меня в губы. Я улыбнулась, но промолчала. Да он и не ждал ответа. Просто нашел нужным сказать эти слова именно в этот момент. Каждый ведь поступает так, как считает уместным. Поэтому возражать я не стала. Но и соглашаться… тоже. Дерек предложил мне переночевать у него, но все же я отказалась. Завтра, в пятницу, мы должны были встретиться на вечеринке Нейтона, к которой я хотела подготовиться тщательнее. Мне необходимо было хоть немного разобраться в мыслях, чтобы точно знать, хочу ли и дальше двигаться в одном направлении с Дереком. Он хороший парень, да, и все-таки… мне бы на самом деле хотелось видеть на его месте кое-кого другого. В общем, после очередного порыва страсти, я вернулась домой. Дерек хотел проводить меня, но я заверила его, что и сама смогу добраться до дома в целости и сохранности. Насколько это было возможно, конечно. Холдер и Саманта смотрели телевизор и как обычно мило ворковали. Я решила им не мешать, и сразу же отправилась к себе в комнату. Там уже переодевшись в ночную рубашку, я повалилась на кровать и быстро заснула. И никакие странные сны не тревожили меня. Разве что на утро я уже искала повод отказаться от вечеринки. Не то, чтобы я считала это плохой идеей, или что-то вроде того, просто… единственное, чего мне хотелось, это спокойно провести выходной день перед сменой в книжном. Однако желаниям моим не было суждено сбыться. Эбби и Льюис провозгласили в один голос по телефону: я иду, и никаких отговорок. Мол, я и так слишком много времени и сил тратила на учебу и работу, и вообще лишила себя светской жизни. В общем, я — вся такая бедная и уставшая, просто обязана была выбраться куда-нибудь на вечер. Странное дело, что они решили подбить меня на эту вечеринку, учитывая, что сами они собирались идти в кино. Странные какие-то, честное слово. Холдер и Саманта решили съездить к нашим родителям перед каникулами. Вы не думайте, я не поехала не из-за вечеринки, просто… я давно уже не была в отчем доме. Скажем, с нового года. Ну, в смысле, с января месяца. Все последующие каникулы я обычно проводила у Холдера, в то время как он и Саманта уезжали к родителям. Скажу на чистоту: свою семью я очень любила, не смотря ни на что. Но так же буду честной с вами и самой собой — мои мать и отец были людьми требовательными, в какой-то мере жестокими и порой невыносимыми. У них была куча врагов, куча ненавистников и куча тех, кого они сами держали на прицеле. И я всего лишь не хотела лишний раз мельтешить у их носов. А учитывая мой нынешний характер, они бы не стали терпеть моих выходок и первые же дни моего пребывания в родном доме превратились бы в ад. Вы хоть знаете, какого это, когда за «дерзкий тон» во время разговора с отцом или матерью, тебя заставляют сначала извиниться, а затем, в качестве наказания — отдраить весь дом в два этажа, включая все ванные комнаты. Теперь вы понимаете, о чем я? Проснулась я в 11 часов. Холдер и Саманта уже уехали, и, значит, была я одна. А если я была одна, значит, никто мне не мог помешать включить музыку. Значит, и сделать громче я тоже могла… ДА ЗДРАВСТВУЕТ DEEP HOUSE. Подпевая солистке известной группы, я отправилась в душ. Вообще-то, в душе я никогда еще не пела, но нужно же когда-то начинать. Используя в качестве микрофона бутылку шампуня, я устроила себе персональную дискотеку. И все шло даже очень ничего. Я пела, танцевала, дурачилась, словом — веселилась… пока не поскользнулась и не упала… Ну, как говорится, не долгим было мое счастье. — Черт! — вскрикнула я, когда моя пятая точка столкнулась с кафелем. — Точно синяк останется… — проныла я, выбираясь из кабинки. Ну, хоть помылась. Быстро надев на себя синие джинсы и темно-зеленую футболку, я смазала шрам мазью и отправилась на кухню за льдом. Когда я пыталась приложить пачку замороженного творога к предполагаемому месту отека, в дверь постучались. — Секундочку, — крикнула я, направляясь к двери. Дерек широко улыбался, в руках у него были цветы. — Здравствуй, цветочная фея, — я приподняла бровь. Он рассмеялся. — Здравствуй, творожная язва, — Дерек посмотрел на пачку творога в моей руке. Я закатила глаза и покачала головой, улыбнувшись. — Это тебе, — он протянул мне розы и поцеловал в губы. — С какой это радости? Я думала, змеям не дарят цветов, — хмыкнула я, разглядывая букет. — Разве что отравленные. — Они с шипами, — Дерек пожал плечами. — Может, и отравленные. — А мне нравится такой подход к делу, — ухмыльнулась. — Что ж, заходи. Мне как раз нужна помощь, — вздохнула я, прихрамывая и направляясь в кухню, а Дерек последовал за мной. Я отыскала вазу, налила в нее воды, поставила в нее розы и разместила на середине обеденного стола. — Что с ногой? — поинтересовался Дерек, наблюдая за тем, как я ложки творог в морозилку и достаю из нее пакетик со льдом, который не заметила до этого. — Упала в душе, — ответила я, заранее готовясь к шуточкам. — Поэтому ты сейчас приложишь к моему заду лед и будешь молчать в тряпочку, иначе тоже схлопочешь синяк. Под глазом, — я обернулась к нему и кивнула пакет, который он успешно поймал. — Пошли. Я легла на диван, и Дерек сел рядом. Слегка задрав шорты, он аккуратно приложил ледяной пакет к отеку. — Как ты так умудрилась? — Дерек провел рукой по ноге, и я дернулась, фыркая на него. — Поскользнулась, когда мылась, — ответила я, вздохнув. — А что, все так ужасно? — Ну, синяк будет приличный. Спокойно сидеть нескоро сможешь, — Дерек хмыкнул. — Что ж, суждено тебе весь вечер сегодня носить меня на руках, — ухмыльнулась я. — Ну, это смотря, кто ты сегодня: гадюка или удав, — рассмеялся Дерек и тут же ойкнул, потому что я пнула его по челюсти. — Ни гадюка, ни удав не смогут придушить или ужалить тебя так, как я, запомни это, — проворчала я. — Не сомневаюсь, — пробормотал Дерек, усмехаясь и потирая подбородок. — А с чего ты, собственно, так рано сегодня? — поинтересовалась я. Дерек немного помолчал, прежде чем ответить. — Мне просто не терпелось тебя увидеть, — он каким-то образом протиснулся между мной и спинкой дивана, и лег рядом. Положив руки на мою спину, он начал выводить на ней узоры указательным пальцем, и я закрыла глаза. — Мы ведь идем сегодня на вечеринку к Нейту? — спросила я. Когда Дерек не ответил, мне пришлось повернуть голову в его сторону. Его взгляд был какой-то печальный. — А ты точно хочешь этого? — он посмотрел на меня, и его рука замерла. — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — я приподняла бровь. — Не знаю, — он вздохнул и продолжил гладить мою спину, отведя взгляд. — Просто счел долгом спросить. — Знаешь, — я ухмыльнулась — Я уже с нетерпением жду этого вечера. — Знаешь, — он резко изменился в лице и пренагло улыбнулся. — Я тоже. — Знаешь, — я хмыкнула. — Я начинаю сомневаться, что все в порядке. — Знаешь, — он пожал плечами. — Все действительно в порядке. — Что ж, раз так… — я смерила его сомневающимся взглядом. — Не волнуйся зря. Для меня большое счастье, что ты рядом — Дерек сблизил наши лица. Сначала поцеловал кончик носа, затем щеки, и, наконец, губы. К счастью. Потому что я понятия не имела, что на это ответить. Так, как я еще не завтракала, я предложила Дереку сходить в кафе, и он с удовольствием согласился. Сменив домашнюю майку на кофточку и уложив волосы, я была готова к выходу. — Ты так просто и непринужденно выбираешь себе выходной образ, — усмехнулся Дерек.- Другим девушкам обычно требуется больше времени. — Но я же не другие девушки, — хмыкнула я, запирая входную дверь. — Что верно — то верно, — он по-хозяйски положил свои руки на мою талию и поцеловал в губы. Уже шестой раз за день. — Какой-то ты сегодня уж больно нежный, — я подозрительно сощурилась. — Ну не всем же быть такими змеями, как ты, — фыркнул Дерек. Я поджала губы. — Что верно — то верно, — процедила я. Как ни странно, я решила не нарываться на конфликт, хотя страшно любила это дело. Мы остановились в «Черри» и заказали их фирменные оладьи с вишнево-шоколадным сиропом. Уединившись в кабинке у окна, мы разместились напротив друг друга и сложили руки перед собой. Его ладонь коснулась моего запястья, и я приподняла бровь. — Нет, правда, что случилось? Тебя что-то тревожит? — попыталась выяснить я, но тщетно. Он лишь вздохнул. — Да все нормально, просто я всю ночь не спал, — произнес он, пожимая плечами. Тревожный взгляд, помятый вид, усталость говорили о тяжких размышлениях, которые и мешали ему спать. Я решила не задавать лишних вопросов. Если он говорил, что все хорошо, значит, все было хорошо. Нам принесли наш заказ и пожелали приятного аппетита. За что я обожала это кафе, так это домашняя атмосфера, гостеприимство в любое время суток и потрясающая кухня. Они умудрялись даже горячий шоколад готовить по-особенному, с легкими вишневыми нотками. Ели мы молча. Его задумчивый взгляд был устремлен в окно, рукава рубашки закатаны по локоть, брови нахмуренны. Весь он выглядел как парень из какого-нибудь триллера, где по сюжету обычно происходит что-то опасное и экстраординарное. — Холдер и Саманта уехали к нашим родителям, — произнесла я, делая глоток горячего шоколада. — Я подумала, сегодня ты можешь остаться у меня, если хочешь. — Извини, но не выйдет, — Дерек вздохнул и посмотрел на меня. — Завтра я тоже отправляюсь к родным. Ты бы не задерживалась здесь, и съездила бы к родителям, а то ведь потом мы едем на море, — он приподнял брови и взгляд его явно говорил: никаких отказов, мы однозначно едем. Я опустила взгляд в тарелку и заправила прядь волосы за ухо. — Успею еще, — уклончиво ответила я. — Может лучше мне с тобой поехать? — я взглянула на него. Он поперхнулся оладьей. — Что? — он похлопал себя кулаком по груди. — Ты уверена, что хочешь этого? — А почему нет? — я рассмеялась. — Или боишься, что твоя семья меня не примет? Как они относятся к змеям? — Софи, — Дерек вздохнул. — Не думаю, что это хорошая идея. — А что, разве это такое большое событие? — я нахмурила брови и вопросительно уставилась на Дерека. Он тяжело вздохнул и подпер подбородок одной рукой, отодвигая тарелку. — Я не каждый день привожу домой девушек для знакомства с родителями, — произнес он, отпивая свой кофе. — Ну, нужно же когда-то начинать, — я подмигнула ему, на что он покачал головой. — Прости, но думаю, сейчас не время, — он виновато улыбнулся. Я отвела взгляд к окну. Аппетит как-то внезапно пропал. Или просто я наелась. Двумя оладьями, ага. — Софи, — Дерек положил свою ладонь поверх моей. — Если ты думаешь, что я в тебе не уверен или стесняюсь тебя, то ты глубоко заблуждаешься. Просто моя семья — не для слабонервных, — он хохотнул. Я даже не моргнула на такое его замечание. Он разозлился. — Ладно, хорошо. А теперь скажи мне: ты бы познакомила меня со своим отцом? — спросил он в лоб. Я даже раскрыла рот и повернула к нему голову, но промолчала. — Вот и я о том же, Софи. Пойми, наконец, что я желаю тебе лишь только хорошего, — он крепко сжал мои ладони. Я вздохнула и уступила. Остаток завтрака мы провели молча, находясь каждый в своих раздумьях. Дерек внезапно решил отправиться домой и уже вечером зайти за мной. Я возражать не стала, однако это заставило меня еще больше тревожиться. Этот человек что-то скрывал, и судя по всему что-то важное. Но если он не хотел говорить — его дело, в которое вмешиваться я была не в праве. И все-таки я переживала. Что, если ему нужна помощь, а он просто не мог попросить? Или, может, дело было во мне? Но он вроде говорил, что счастлив быть со мной… и в то же время не хотел знакомить с родителями. «Да ладно тебе, — внезапно произнес внутренний голос, который уже давненько был в спячке. — Не переживая зря, нервные клетки не восстанавливаются. Разве ты плохо знаешь парней? Они вечно находят повод для проблем, будь выше этого «. Я как-то даже успокоилась, что ли. Действительно, с чего мне переживать? Если мне говорили, что все в порядке, то на какой почве возникли эти сомнения и вопросы? В общем, я перестала забивать себе голову всяким шлаком, хоть и не совсем удалось сбросить тяжесть с сердца. До вечера было еще куча времени, так что я понятия не имела, чем занять себя. Так, слонялась по дому, делала мелкую уборку, слушала музыку, читала, смотрела телевизор, но все было не то. В конечном итоге я решила порисовать. Взяла в руки простой карандаш, ластик и альбомный лист. Если честно, то до вчерашнего дня, когда в книжном я раскрашивала цветочные горшки, я давно не рисовала. Руки все еще помнили свое дело, но мозг за ними не поспевал. Так что можно сказать, что совершенно бессознательно, за час с лишним времени я сделала набросок портрета Ханса. Да, именно Ханса. Не Дерека. Не человека, с которым я встречалась, нет. Это были именно широкий лоб, мягкие пухлые губы, очерченные скулы и проницательный взгляд. Пока я пыталась осознать, зачем делаю это, руки сами по себе продолжали штриховать, выводить, поправлять, дополнять, словом, работали на память. Да, были кое-какие не состыковки, кое-что я подзабыла со времени художественной школы, но в целом мне даже нравилось, честно говоря. И даже думать не хотелось, связано ли это было с тем, кто именно был изображен на альбомном листе. Я отложила карандаш с ластиком лишь когда отнялась рука. Именно в эту секунду зазвонил мой телефон. Холдер, видимо, решил поинтересоваться, стоило ли ждать меня на выходных. Морально подготовившись к бессмысленному спору, я ответила. — Здравствуй, Крошка Софи, — раздался жизнерадостный голос брата. — Тебе огромный и пламенный привет от родителей. — Здравствуй, — я отложила будущий портрет на прикроватную тумбу и подогнула по себя ноги, усаживаясь по-турецки. — Им тоже большой и пламенный привет. — Угу, — промычал Холдер. — Мама интересуется, когда тебя ждать домой, — сообщил он к моему ужасу. Да поможет мне Господи, Аминь… — Холдер, — я скривилась. — Вряд ли в этот раз получится приехать. Дерек предложил познакомиться с его родителями, — ляпнула я наобум. Помог, Господи, спасибо, ничего не скажешь… — То есть, чьи-то родные важнее для тебя собственных? — хмыкнул брат, и я, как ни странно, почувствовала себя нехорошо. — Холдер, не говори ерунды, — фыркнула я. — Ты же знаешь, что я люблю их, но и не каждый день выпадает шанс познакомиться с родителями своего парня. — Как бы ты того ни хотела, у тебя все равно не получится вечно прятаться. Ты должна приехать, Софи, — сталь в голосе брата резала по сердцу. Его тон не принимал возражений. Но и я не привыкла сдаваться. — Холдер, пожалуйста, — взмолилась я. — Поговорить с ними. Я, правда, очень люблю маму с папой, но мне выпал такой шанс, узнать Дерека поближе. — Софи, — брат был недоволен. Он говорил сдержанно, пытаясь не сорваться. — Это очень обидит маму. А отец и вовсе рассердится. — Я знаю, — вздохнула я, повинно опустив голову и очерчивая узоры на одеяле. — Но я правда сожалею. Обещаю, перед началом нового учебного года приехать… — Стой, а где ты будешь все каникулы? — Холдер встревожился. — Дерек позвал на море, — ответила я. Брат вздохнул. — Мне не нравится то, что ты превозносишь какого-то парня выше родителей, — произнес Холдер с нажимом в голосе. И вот снова началось воспитание. — Я им еще не сказал, что у тебя есть парень. Значит так, я даю тебе время до августа, чтобы ты избавилась от него. Я же знаю, что вы не любите друг друга, и лишь черту одному и известно, что вас объединяет, так что бросай этого хлюпика. Тебе ни к чему такие ухажеры как он. Пока, — и он отключился. А я так и осталась сидеть на месте, с раскрытым ртом и выпученными глазами. Вот это поворот. Бросить Дерека к августу? Как он себе это представлял? Просто возмутительно! Вечно они все вмешивались в мою личную жизнь! Черта с два я собиралась потакать их безумным прихотям. Этот вечер был только для нас двоих, и никакие предрассудки не могли помешать мне развлекаться в свое удовольствие, и делать все, что только захочется. Да, я собиралась напиться. Ну уж извините, никому еще так просто не удавалось раз и навсегда отказаться от этой привычки. Я наносила последние штрихи в свой образ, когда в дверь снова постучались. Оглядев себя в зеркале, я брызнула на себя жасминовые духи и улыбнулась своему отражению. Я надела яркое, белое, с синими узорами гипюровое приталенное платье, уложила волосы локонами и немного подкрасила губы персиковым блеском. Глаза мои так же озорно и коварно сияли. Спустившись вниз, я открыла Дереку дверь. Он был в синем костюме, поверх белой рубашки был надет пиджак с узорами. Я рассмеялась. — Ну, надо же, мы с тобой даже по нарядам подходим, — заметил Дерек. Его настроение уже казалось куда более подходящим для предстоящей вечеринки. — Действительно, — усмехнулась я. — О, я вижу, коварная Софи снова в деле, — хмыкнул Дерек. — Ага, что-то типа того, — туманно произнесла я. — Может, зайдешь, выпьем по бокалу шампанского для настроения? — предложила я, проталкивая его в дом. — А у меня есть выбор? — пробормотал Дерек, направляясь в кухню. В общем, мы опустошили свои бокалы и под руку друг с другом отправились к Нейтону. Честно говоря, я скучала по этому состоянию. Ну, когда ты, будучи слегка на веселе, жаждешь чего-то необычного, спонтанного, интригующего. Хочется горный сворачивать. О, и какое это удовольствие — получать желаемое… Хотела я спонтанного, неожиданного, экстраординарного в конце концов, вот и получила. Сначала все даже шло отлично и вполне спокойно, когда мы прибыли на место. Нас встретил Джонатан у входа, мне вручил вино, а Дереку виски; гости веселились и танцевали под клубняк; молодые парочки терлись в углу, как это обычно бывало, стоило только выпустить их из виду. И ни одного знакомого. Ну, как, ни одного… Кое-кто, пожалуй, и был. Ну, кроме Джонатана, конечно. Ханс, собственной персоной, стоял у импровизированной барной стойки во двое у бассейна. Я как раз вышла на задний двор, чтобы проветриться хоть немного. Алкоголь уже дал о себе знать, и мысли заволокла легкая, но приятная, блаженная дымка. Без задних мыслей, я подошла к нему и села рядом, попросив бармена стакан воды. — Какие люди, — протянул Ханс. — Скромняшка Софи, наконец, появилась в людях, — его тон был насмешлив, что немного меня распалило. — Какие люди, и без охраны, — фыркнула я, закатывая глаза. — Что здесь вообще забыл преподаватель журналистики? — Я больше не преподаю в этом городе, я уволился, — возразил Ханс. — Тем более, — хмыкнула я, разворачиваясь в его сторону. — Я так понимаю, здесь тебя ничто больше не держит? — Почему же, — его брови взмыли вверх. — Есть одна девушка, которая мне очень нравится, но она слишком слепа, чтобы заметить это, — пробормотал он. Я потупила взгляд. Его слова неприятно кольнули меня в самое сердце. — Это та самая девушка, о которой все говорят, да? — прошептала я. — Я как-то подслушала ваш разговор с физруком. Она, должно быть, настоящая дура. — Почему? — он вновь приподнял бровь, во взгляде его вспыхнули смешинки. — Она не замечает такого человека, как ты. Разве она не дура? — я пожала плечами, грустно улыбнувшись. — Дура, — согласился Ханс. — Но она прямо сейчас ругает саму себя, даже не осознавая это, — он рассмеялся. Я ничего не поняла из этой фразы, так что просто промолчала. Бармен протянул мне стакан с водой, откровенно смеясь надо мной. Я нахмурилась, но стакан взяла. Опустошив его наполовину, я снова взглянула на Ханса. — Где ты будешь жить? — спросила я его. Он немного помолчал. — В Вашингтоне, — его ответ поразил меня. — Да, мне предложили преподавать французский язык в столице, — он просто пожал плечами и отвернулся. Какой скромняга. — Да это же отлично! — взвизгнула я. Опомнившись, я прикрыла рот рукой, фыркнув в ладошку. — Прости. Не, правда, я так рада за тебя. — Спасибо Софи, — Ханс рассмеялся. — А тебя твой парень не потеряет? — хмыкнул он, внезапно помрачнев во взгляде. Губы же его напряженно улыбались. Он смотрел куда-то за моей спиной. — Вот ты где, а я тебя везде ищу, — раздался голос Дерек. Я вздохнула. Сейчас начнется. — Я захотела пить, а здесь вот какие люди, — мои слова были лишены какой-то связи, однако мало кому было до этого дело. Эти двое испепеляли друг друга взглядами, а бармен упивался зрелищем. Идиоты. — Здравствуй, Ханс, — Здравствуй, Дерек, — поздоровались они в унисон. Удивительно, как люди могут измениться за пару секунду. Обычно спокойные и жизнерадостные, они буквально превратились в стервятников. Хотела бы я знать истинную причину этого. — Софи, пойдем в дом, я хочу тебя познакомить с друзьями, — Дерек улыбнулся мне. Ханс хмыкнул, но промолчал. Я приподняла брови и, допив воду, стремительным шагом направилась в дом, лишь бы поскорее смыться из этого дурдома. Дерек догнал меня достаточно быстро. Он приобнял меня за талию, создавая дополнительную опору, без которой я, пожалуй, не обошлась бы. Он познакомил меня с какими-то парнями и девушками с сомнительной внешностью, которые явно не годились мне в соперницы. Я лишь зевала в их обществе, и даже не удосужилась запомнить хотя бы одно имя. Я смогла выдержать где-то полчаса, потом мне приспичило в туалет. Когда я вернулась, то не застала Дерека. По словам одного из его друзей, ему кто-то позвонил. Кстати говоря, Нейтона я так ни разу и не увидела. Интересно, куда он делся? Дерек вернулся минут через 10. Его лицо было встревожено, руки тряслись. Он отвел меня в сторону, чтобы поговорить. — Софи, — его голос дрогнул. — Извини, но мне придется оставить тебя. Бабуле плохо, нужно ей помочь. Значит так, Эштан увезет тебя домой, когда ты захочешь, хорошо? Ты только попроси его. Ладно, я побежал, — он наклонился и поцеловал меня. А затем сел в машину и уехал, оставив меня одну в компании его друзей. А я даже понятия не имела, кто из них Эштан. Я решила провести остаток вечера в компании Ханса. Мы так же сидели у бассейна и болтали обо всем на свете. С этим человеком было невероятно комфортно и хорошо. Любой разговор ложился бальзамом на душу. Он, несомненно, был интересным и милым. И как эта девушка могла не замечать такого парня? Действительно дурная. Когда часики перевалили за полночь, я уже клевала носом. А так, как я не знала к кому же обратиться, то попросила Ханса отвезти меня домой. — Что ж, хорошо. Но я немного выпил, так что если что…- он поджал губы и многозначительно посмотрел на меня. — Да ладно тебе, — фыркнула я. — Вези уже, — я слезла с места и направилась к его джипу. Сначала мы ехали молча. Я почти засыпала, но внезапно мне захотелось поговорить. Да уж, черт пойми эти пьяные женские прихоти. — Скажи, а ты любишь ту девушку? — спросила я. Ханс удивленно приподнял брови. — Люблю, — ответила он тихо. — Ей повезло, — вздохнула я. — Она счастливица. — Ты, правда, так считаешь? — Ханс быстро взглянул на меня. — Да, — я прикрыла глаза. — Почему? — Ханс не понимал почему. Какой глупый. — Ты мне очень нравишься, — ляпнула я. — И вряд ли я интересна тебе в этом плане, — я грустно рассмеялась. — Но иногда я не могу ни о чем думать, кроме как о тебе. Порой мне бывает очень стыдно, ведь я с Дереком, но сердце ведь не прикажешь. — Да, — согласился он. — Сердцу не прикажешь. Я проспала всю дорогу. Она была недолгой, вообще-то, но показалась мне длинною в вечность. Ханс остановился у моего дома и потрепал меня за плечо. — Вставай, Софи, — прошептал они мне на ухо. Когда его горячее дыхание обожгло мою кожу, я словно потеряла голову. Я открыла глаза, и наши взгляды встретились. Сначала моя рука легла поверх его левой щеки, затем провела по скулам, словно пыталась запомнить фрагменты для его портрета, который я планировала закончить на выходных. Левая рука Ханса опустилась на мою талию, а правая взяла за подбородок, притянув мои губы к своим. Сердце сделало кульбит, когда мы поцеловались. Язык Ханса медленно раздвинул мои губы и проник внутрь. Я судорожно выдохнула. Вот, вот именно то, чего мне так не хватало при поцелуях с Дереком. В груди сразу начало петь и теплеть, все мысли исчезли, ноги и руки стали ватными. Я могла только чувствовать нежное прикосновение его губ, теплых и мягких, и слышать глухое биение наших сердец, встревоженных и возбужденных. Снова и снова его руки ласкали мои бедра, с моих губ срывались судорожные вздохи, наши рты пленяли друг друга. И ничто не могло развеять эти блаженные чары экстаза. Наркотика, который накрывал с головой и не отпускал долгие секунды. Вы только подумайте: все это пронеслось сквозь меня за какую-то минуту. Мое сердце все еще неслось галопом, кожа буквально на каждом участке тела пульсировала, и, самое кошмарное, хотелось продолжения, когда Ханс отстранился от меня. Я, наконец, обрела то, в чем так нуждалась долгое время, но так же быстро и потеряла. — Выходи из машины, — приказал он властным голосом. Я открыла глаза. — Что? — я взглянула на него. Ханс был сердит. Ему не понравилось. — Выходить из машины, я сказал, — повторил он. — Живо! — крикнул он, и я буквально задохнулась. Широко раскрыв глаза, я уставилась на него. Неужели после такого у него хватило наглости меня прогонять? Ах, да. Он ведь был влюблен в другую. Конечно. Закусив губу, чтобы содержать слезы, я вылезла из машины. Прохладный ветер ударил мне в разгоряченное лицо. Низко опустив голову, я направилась к двери. — Софи, — Ханс окликнул меня, и я вихрем развернулась. — Забудь об этом поцелуе, — произнес он, смотря мне прямо в глаза без капли сожаления. Он тронулся с места и уехал, а я только и смогла дойти до крыльца и сесть на ступеньки. Зарывшись лицом в колени, я дала волю слезам. Дура, какая же я была дура. Глухая боль отдалась в груди, когда я получила смс от Дерека: «С бабушкой все хорошо. И, да, завтра утром я заеду за тобой, и мы поедем к моим родителям. Прости, что до этого отказал, но лишь сейчас я понял, насколько это отличная идея». Я быстро напечатала ответ: «Хорошо», и отключила телефон. Кое-как сумев подняться с места, я зашла в дом. Переодевшись, умывшись и выпивать две таблетки аспирина, я легла в кровать. Нужно было выспаться, ведь завтра меня ожидал долгий и тяжелый день, состоящий их притворства, чувства вины и ненависти к разным людям. СНОСКИ: (1). Сложно держать себя в руках. Пожалуй, сдую пыль и верну их обратно на полочку, Мне же надо заботиться о моей малышке. Может, у меня едет крыша? (речь идет о том, что тот, кто исполняет слова, хочет перестать бороться за что-либо в своей жизни). (2). Oooo yyyy, теперь я бунтарь только забавы ради, Но эти чувства не покидают меня с 1966. Может, теперь всё и в прошлом, но во мне еще горит огонь. Oooo yyyy, теперь я бунтарь только забавы ради, Давай же оторвемся, как в 1986. Может, теперь, все в прошлом, но во мне еще горит огонь. (В 1966 на всей территории США происходили масштабные протесты за равные права) (3). Оооо уууу теперь я бунтарь только забавы ради. Твоя любовь — бездна, от которой гаснет мое сердце. Может, теперь, все и в прошлом, но во мне еще горит огонь…