На пути к счастью

Слышали ли вы о такой вещи, как курортный роман? Я все думала, что это такое, как люди на это соглашаются и какая от этого вообще польза. Как бы я ни старалась, я все не могла понять, как человек, будучи помолвленным и являясь родителей прекрасных детишек, может развлекаться с другим человеком, который тоже, вообще-то, занят по всем параметрам. Эта такая карусель что ли? Развлечение? Изменять жене или мужу, и при этом уводить из семьи мать или отца. Оставлять детей в неполноценной семье и разбивать любимому человеку сердце — вот она сила минутной слабости. Верность вообще сейчас, в наше время — настоящая редкость и мало кто обладает таким качеством. Ну, ладно, мужчинам это как-то прощается, ввиду их природных инстинктов и всего такого прочего, но когда подобным образом поступает девушка, стоит задуматься об абсурдности этого мира. Нет, правда. Я, конечно, не говорю, что женщина по природе своей обязана быть послушной, привязанной к своему так называемому господину, всю жизнь посвятить семье, не работать и вообще быть незаметной, вовсе нет. Она может заниматься тяжелыми видами спорта, заниматься строительством, служить в армии, носить любую одежду, ездить на мотоциклах и при этом быть счастливой. Женщина имеет право жить так, как хочет, как тот же мужчина. Но если уж случилось так, что девушка завела семью с нелюбимым человеком, родила от него детей и слишком поздно поняла, что несчастна, почему был не признаться в этом? Неужели проще лгать и изменять человеку, которому ты безмерно дорога? И жалось, которая в подобных ситуациях очень частое явление, вовсе не значит, что правильно обманывать. Почему бы не сесть за стол переговоров и не обсудить некоторые моменты? Это больно, это сложно, это стыдно, это неприятно, но это хотя бы честно. Наверное, вы заметили мою нелюбовь к людям, да? Сейчас вокруг одни кошмары творятся. Взрослые люди придерживаются принципа: «Как хочу — так ворочу» и это невыносимо гадко. Коррупция, безразличность к потенциальным опасностям и проблемам, расслоение людей на бедных и богатых, наплевательское отношение к первым, терроризм, политические войны, живодерство (ну, здесь уже засветились и дети), расслабление правоохранительных органов, отсутствие всякого сострадания у высших органов, платная детская медицина, завышенные ценны на продукты продовольствия и жизненно важные лекарства, санкции без причины, необоснованные обвинения, накладываемые на определенные страны. И это только начало списка. Все это просто невероятно портит всю планету. Как бороться за справедливость, когда кроме необоснованных сплетен никто ничего и слышать не желает? Правда — суровая реальность, которая не всякому человеку понравится. Все живут в своих грезах, обвиняя друг друга в страшных преступлениях. И трудно сказать, было бы проще, если бы человек вовсе не имел совести и ее угрызений, был лишен надобности скрывать свои грехи и был честным со всеми. Было бы меньше преступлений? Или, напртив, они бы плодились, как муравьи? Мир неисправим в любом случае. И это хуже всего. Несправедливостью пахнет буквально на каждом гребенном шагу. Стоит начать бороться против этого — тебя убирают с дороги, как особо опасный объект, как будто международный срач — лучшее, что вообще может быть! Никогда ничего в политике не понимала, но даже не смотря на это, я понимаю: люди уже до такой степени обезумели, что видят невиданное в простых вещах и слышат неслыханное в безобидном лепетании младенца. Но зато молчат, когда назревают и прорываются серьезные проблемы, признать которые — значит признать свою слабость. Презрение к чертовым сплетникам, безнаказанным преступникам, глупцам — все это до чертиков меня бесило. Я ненавидела всех, кто брал взятки, всех, кто присваивал себе чужие деньги и при этом являлись почтенными, общеизвестными и глубокоуважаемыми людьми. Вы не думали, допустим, почему не достроили школу или детский садик, или, может, стройка новой больницы приостановилась? Или, возможно, внезапно закрыли проект по обогащению города оздоровительными центрами? Коррупция — вот корень этой чумы. А жадность, скупость, эгоизм, отсутствие чувства меры — все это корень человеческой натуры, как бы прискорбно то не звучало. И бессилие просыпается у каждого небезразличного человека, который ну просто не может понять: зачем все это зло там, где его быть не должно? Ну вот завышают цены на зарубежную продукцию — да ради Бога, ваши импортные вина легко можно заменить домашним самогоном. Но когда черная рука коррупционера нависает над детьми, стариками, малоимущими людьми: это уже указывает на абсолютное отсутствие чего-либо человеческого и на полное нагноение души и сердца. Именно поэтому я хотела работать детский юристом, защищать права детей, которые могли оказаться без необходимой и, главное, положенной государством помощи. Выкупить голос судьи в свою пользу наказуемый может уже давно. Это мне стало известно после откровенных консультаций с моим юристом, который защищал мои интересы еще в школе. Я подумала: как так вышло, что этот яд оказался там, где ну его никак быть не должно? Дети — невинные, абсолютно безвредные подвергаются такой халатности. Да что там в суде? Убивать будут — полиция приедет только после того, как все закончится. Это же кошмар, с которым бороться невозможно. До людей, которые лишились всяких добрых чувств, сочувствия, сердечности и стали черствыми гадкими медузами горгонами невозможно достучаться. Здесь остается только истреблять. Лицензия на массовый обстрел дебилов — именно то, о чем я всю жизнь мечтала, но, к огромнейшему сожалению, такой привилегии еще не изобрели. А я бы с удовольствием заложила бы парочку жизней, лишь бы получить хоть десяток патронов. Но, увы-увы. А теперь поговорим об обобщении. Я знаю, что обобщать — опасно. Нельзя говорить «все» там, где можно сказать «большинство». Это весомая разница. Вам бы, допустим, понравилось, если бы вас сгребли в кучу под названием «обезьяна», а не «человек разумный»? Нет, конечно. И поэтому я хочу пояснить, что когда говорю «все», то имею в виду депутатов, чиновников, мэров, и всех их составляющих. В общем, всех, кто руководствует чем-то крупным, через кого проходят важные проекты и деньги, затрачиваемые на них. А так же о всех людях, которые пекутся о себе, боясь сделать что-то хорошее в этой жизни, так как добро сейчас — нечто экстраординарное. Но все же есть благодетели, бескорыстные люди и пока что меня окружало их большинство, за что я благодарна Богу. Но мое стремление идти вперед и бороться со злом — это то, что сейчас называется дефицитом современного человека. Я просто хочу выучиться и сделать хоть одну тысячную часть страны лучше, хоть это и не так просто. Было утро воскресенья. Мы сидели с Дереком в гостиной у разогретого камина (было по-осеннему холодно, шел дождь и дул северный ветер), пили горячий чай и обнимались. Дерек смотрел на меня, широко раскрыв глаза и поджав губы. Ну, да… мы начали разговор с курортного романа и закончили его тем, как я планировала спасти страну от полного морального упадка. Ахах, как неловко получилось… Зато теперь он знал, как я настроена по жизни. — Ты, может, во многом и права, но и хорошего немало на свете, — Дерек поставил на ковер наши чашки чая и привлек меня к себе, приобнимая за плечи и смотря в глаза с легкой улыбкой. — Допустим, есть благотворительные организации, которые спонсируют те же президенты, инвесторы. И в высших органах есть множество хороших людей, так что ты все-таки обобщаешь, загребая всех в одну кучу. На самом деле, очень много коррупционеров там, где им не место, но так же много и тех, кто с этим борется. Напрасно ты считаешь, что никто никого не слушает. Существуют митинги, консультации и, в крайнем случае, анонимные письма, в которых люди затрагивают все волнующие их вопросы, отправляя их непосредственно тем, кого они осуждают. Это все есть, и это все держит мир в рамках. Иначе, как ты выразилась «массовый обстрел дебилов» перешел в совершенно обыденный «массовый обстрел любого, кто как-то косо на тебя взглянул». И ты, моя глупая, но справедливая змейка, попала бы в топ-10 самых несносных мишеней, — он поцеловал меня в лоб, но я фыркнула и дернулась. — Но на свете действительно много бесчеловечных, которые обманывают, совершают преступления и воруют у государства, и при этом остаются вечно недосягаемыми и безнаказанными. И меня это тоже, честно говоря, накаляет. Но если начать бороться с каждым, боюсь, здоровья не хватит, — он печально вздохнул и поджал губы. — И все-таки на это больно смотреть. Как кто-то борется и проигрывает, а его еще и осуждают, — сердито выдохнула я, хмуря брови. — Знаешь, люди слишком умны, но трусливы. Они видят все, слышат, но закрывают глаза, мысленно благодаря Бога, что беда обошла их стороной. Ведь, ты же знаешь, людей сближает лишь общая беда, а все остальное, что никакой стороной не коснулось их самих, волнует их уже не так. Но, возможно, и среди них есть те, кто негативно настроен против зла, несправедливости и преступности всего мира, отчаянно сжимая кулаки, плача от бессилия и думая, что в одиночку ему не побороть все это. И, если бы все они объединились, возможно, что-то да и изменилось бы. Но такое бывает только в сказках: добро не побеждает зло в жизни. Явно не в в этой жизни, — голос Дерека становился все тише, а смысл его слов — все глубже. Конечно, он был прав. И все-таки хотелось что-то сделать и чем-то помочь тем, кого коснулись эти самые беды и кто остался без помощи и поддержки. А также наказать каждого, кто в этом виноват. Но на всех здоровья не наберешься — это уж точно. Так что мне оставалось закрывать глаза и мысленно молиться, чтобы кара небесная настигла каждого преступника этой грешной планеты. Дерек решил прервать потребность моих мыслей поцелуем. Он аккуратно уложил меня на мягкий ковер и опустился рядом, нежно лаская мою кожу под его же футболкой. Одной рукой он схватил мое бедро и подтянул его выше, закинув себе на талию, а другую согнул в локте и уперся ей в пол. Его язык властно и с жаром исследовал мой рот. Я блаженно расслабилась и закрыла глаза обвив его шею руками. Желание разом вспыхнуло внутри меня. Но, пожалуй, проснулась только пятая точка, а вот сердце молчало. Я уже привыкла к этой сухой страсти, но после поцелуя с Хансом стало уже не так просто не замечать отсутствие нежности, блаженного трепета и молниеносной реакции сердца. Словом, ни любви, ни привязанности. И от этого мне было немного совестно. Но совсем чуть-чуть. Дерек потянулся к моей футболке, но в последнюю секунду остановился. — Все в порядке? — он отстранился и вгляделся в мое помрачневшее лицо. Поднявшись на ноги, я протянулась за своей чашкой, но случайно опрокинула ее, разлив чай на белый ковер. Чертыхнувшись, я рванула на кухню и, схватив тряпку, вернулась обратно. Дерек перехватил мои руки, остервенело вытирающие пятно, которое, конечно же, без специального порошка никак не выведешь. — Все хорошо? — Дерек настороженно посмотрел на меня. Я выдохнула через рот и подняла на него глаза. — Все отлично, — я выдавила широкую улыбку. — Просто немного на взводе после визита к родителям, — я поднялась и, критическим взглядом оглядев ковер. Бесполезно. Вернув тряпку на положенное место, я помедлила. Что было делать? Я тогда разрывалась от противоречивых чувств: обида и равнодушие, сомнения и полная уверенность в его романе на стороне и, в конечном итоге, желание остаться и сбежать. Я потерла лоб и, сделав парочку вдохов и выдохов, вернулась к нему. Дерек обвил мою талию руками и чмокнул в нос, улыбнувшись: — Хочешь сказать, твоя семья еще более безумная, чем моя? — он тихо рассмеялся. Я вздохнула, закусывая губу и утыкаясь в его грудь. — Да нет, просто… — я закрыла глаза, отгоняя непрошенные мысли. Естественно, об Артуре я говорить не собиралась. — Отец хочет, чтобы я начала участвовать в семейном бизнесе, при этом бросить все здесь и вернуться домой. А я хочу собственную, никому ничем не обязанную жизнь и карьеру, — посетовала я и, в сущности, это тоже являлось объектом моего недовольства. Дерек погладил мою спину и хмыкнул: — Ты не хочешь уезжать от меня, надеюсь? — Еще чего, — отшутилась я. Он рассмеялся: — Ну, спасибо. Ты всегда отличалась особенной привязанностью к моей персоне. — В отличие от тебя… — произнесла я тихо, почти одними губами. Зазвонил мой телефон. Я вздохнула и схватила его с журнального столика. Холдер как будто чувствовал, что мне необходима минутка передышки. — Живо домой, — скомандовал он, вызвав у меня недовольное фырчание. — С какой это радости? — проворчала я. Ненавидела я, когда мной командывали. — Хватит там по углам миловаться с этим сопляком, шуруй домой тебе говорю, — и он отключился. Вот вам, пожалуйста: стоило ему вырваться из родительской клетки, он стал вполне себе обычным старшим братом, который без конца и края гонял свою младшую сестренку. Но, как бы то ни было раздражительно и невыносимо, я поспешила его послушаться. Дерек разочарованно вздохнул: — Раз надо, значит надо, — он наклонился и коснулся своими губами моих, прислонив меня к стене. Он вложил сюда все: страсть, желание, нежность, и я просто не могла противостоять этому натиску чувств и эмоций. Наконец, отстранившись, он в последний раз чмокнул меня в лоб и выпустил из своих объятий. Переодевшись, обувшись и схватив свою сумочку, я вырвалась на улицу, помахав Дереку. Он наблюдал за мной из окна со странным выражением лица. Будто вмиг над ним нависла необходимость сделать правильный выбор. Тогда я еще не знала, что один мой шаг мог все исправить. Я могла просто признаться ему в своих подозрениях, и все сейчас было бы иначе. Холдер ждал меня у самого крыльца. Он еще не привык к тому, что у меня был молодой человек и что я достаточно взрослая для того, чтобы ночевать у него. Но, увы, таковой взросление. Нам всегда непросто мириться с такими вещами. — Если он тебя обидеть, я его убью, — произнес братец, и я приподняла бровь. — Откуда такая уверенность? — хмыкнула я, вставая на пару ступенек выше. Теперь наши глаза на одном уровне. — Этот парень не вызывает во мне особого доверия, — Холдер был настроен основательно и не собирался жалеть моих чувств, когда в следующую секунду произнес: — По вашему универу ходят слухи, что этот сопляк путается с какой-то Жасмин, так что береги сердце, сестренка, — он начал разворачиваться к двери, но я выпалила первое, что пришлось в голову: — Я не люблю его! — Вот как? — Холдер развернулся с выражением удивления на лице. — Тогда что вас связывает? Но в любом случае я не хочу, чтобы этот сопляк играл с тобой. Бросай его, я говорю тебе, — он уже в который раз он назвал Дерека «сопляком», хотя он даже отдаленно не напоминал его. Холдер зашел в дом, оставив входную дверь настежь открытой. Я помедлила, думая о некой Жасмин. Жасминовые духи отчетливо всплыли в моей памяти. Я потрясла головой, отгоняя эти мысли. В последнее время у меня было достаточно потрясений и пора бы уже было успокоиться. Хоть ненадолго. Иначе к среде, на которую была запланирована поездка, я бы превратилась в бесчувственный овощ. Саманта выглядела уже лучше. Она искренне улыбалась, кокетничала с Холдером, спокойно упоминала события недавнего времени. Я пока не стала заводить с ней разговор о родстве с Хансом, зато расспрашивала ее о липовой беременности. — Понимаешь, мы с Холдером волновались за тебя. Ты страдала с похмелья каждые выходные и совсем не жалела себя. Вот я и преддожила все это, прекрасно зная твою слабость и уважение к детям, — пояснила она. Я усмехнулась: — Пренебрегали моими чувствами, дамочка. — Все как раз наоборот, — она протестующе подняла ладонь. — Я хотела тебя защитить от алкоголизма и, знаешь, у меня это вышло, — она самодовольно усмехнулась, а я не содержалась и фыркнула: — Вообще-то, я пиджак уже несколько раз, так что дело здесь скорее в количестве допустимого алкоголя, чем в его наличие. — В смысле? — Ну, на прошлой вечеринке меня контролировал мой парень, а на вечеринках Джонатана я была без надзора, так что ничто не мешало мне надраться до чертиков, — пожала плечами и дернула бровями. Саманта поджала губы. — Выходит, тебе можно пить, но обязательно нужен тот, кто за этим проследит? — выдвинула она свое предположение, которое я с радостью подтвердила: — Именно. Холдер вклинился между нами, усевшись посередине дивана. Одной рукой он обнял за плечи Саманту, а другой — меня. — Значит так, мои дорогие, — он посмотрел в телевизор, нахмурив брови. — Я бы хотел сделать заявление. В среду мы все вместе едем на море — это вы знаете. Я пытался уговорить хотя бы маму, но она напрочь отказалась бросать отца с этим Артуром, но об этом мы еще поговорим, — он сжал мои плечи и притянул к себе Саманту, которая закусила губу и опустила голову. Да, Артур испоганил жизнь не только мне. Подумать только: жизнь связала меня с ней. С девушкой, которой знакома моя беда. И она оказалась сестрой Ханса. Господибоже… — Значит, едут пятеро человек. Я, Саманта, Софи, Сопляк и еще кое-кто… кстати, Сэм, ты поговорила с ним? — Холдер взглянул на свою девушку. — Да, — ответила она, открыв глаза и вздохнув. — Он согласен. — Отлично, — Холдер поцеловал Саманту. Я хмыкнула, отворачиваясь: — Интересно, кто это пятый? — я даже не отреагировала на то, что мой ненаглядный братец назвал моего парня «Сопляком». — Узнаешь, — профырчал Холдер, не отрываясь от губ Саманты. Я закатила глаза, чувствуя, как краснею от неловкости. — Ребят, здесь дети, вообще-то, — я скинула ладонь брата с плеч, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, стараясь игнорировать характерные чмоканья и вздохи. — Да ну вас! — я вскочила с места и пошла к себе в комнату, когда руки. Холдера забрались Саманте под юбку. Знаете, мне не давал покоя ряд совпадений. Саманта — девушка Холдера — столько лет была знакома с Артуром, из-за которого ее сестра Оливия погибла, с которой на выпускном случилось то же, что и со мной. Далеко я узнаю, что Ханс брат Саманты, он же брат Эдварда, который является партнером по бизнесу моего отца и мужем моей работодательницы, у которой есть дети, являющиеся племянниками Ханса, с которыми мы очень подружились. Ханс преподавал журналистику, как и Артур, и нас так же что-то связало. В общем, вы поняли. Я всегда любила всякого рода забавные стечения обстоятельств, но что-то тогда мне забавно не было. Нет ничего хуже, чем быть связанным с человеком, который тебе по-особому интересен, но с которым у тебя нет шансов. И Холдер хотел отобрать у меня единственный колодец живительной воды: Дерека. И пусть многое указывало на то, что он путался с какой-то Жасмин на стороне, я все равно не хотела оставаться одна в этом замкнутом кругу. Мои тягостные размышления были прерваны сообщением от незнакомца: «Привет» Я почувствовала, как расплываюсь в улыбке. Возможно, я и не совсем одна… В последнее время Незнакомец стал чем-то обыденным, естественным, необходимым я бы даже сказала. Тем временем между нами завязалась переписка, поднимающая настроение: Я:"Привет» Н:"Рада мне? : D» Я:"Очччнь» Н:"Ну, так неинтересно» Я:"А я тебе не клоун» Н:"Ну, да. Всего лишь на всего змея» Я:"А ты как хотел? Прекрасно знал, на что пошел» Н:"И, как ни странно, не пожалел об этом. Знаешь, каждое твое сообщение — бальзам на душу» Я:"Да неужели» Н:"Ха-ха. Как дела? Какие планы на каникулы?» Я:"Поеду с братом, его девушкой и своим парнем на море. А ты?» Н:"То же самое» Я:"ЧТО?!» Н:"Что? " Н:"ОЙ, НЕТ!!! Я НЕ ЭТО ХОТЕЛ СКАЗАТЬ!!! Я поеду отдыхать с сестрой и ее парнем» Я:"Ахахахах» Н:"Рад, что повеселил тебя: D» Я:"Нет, просто ты на секунду перевернул мое мировоззрение» Н:"Да? А как же тот парень, Льюис? Он, вроде, гей» Я:"Да если бы! Они с Эбби ведут себя, как настоящая влюбленная пара. Помяни мое слово: они еще встречаться начнут» Н:"И тогда им не избежать потока твоего сарказма и иронии… Уже сочувствую беднягам» Я:"Ха-ха. Сам как будто бы молчать бы стал» Н:"Нет, конечно. Не по мне избегать шанса поглумиться над кем-то, кто оплошал: D» Я:"Вот, а еще говоришь — я плохая» Н:"А я и не говорил, что я — хороший. Я чертовски плохой парень. Я даже перехожу улицу в неположенном месте и пью молоко прямо из пакета» Я:"Да ты бунтарь по жизни, я вижу» Н:"Конечно. Современные девушки сейчас только на плохишей и вешаются» Я:"Дааа, молоко в пакетах — уже само по себе противозаконно. Ты еще можешь сделать себе наколку «единорог и черная радуга» Н:"А это идея. Надо найти время между занятиями по шахматам и подработкой парня-рекламщика в костюме хот-дога» Я:"Воу, да ты опасен» Н:"А то! Уже хочешь бросить этого сопляка?» Я замешкалась. Сопляк, Сопляк, Сопляк… Холдер, скотина! Я вскочила с места и отправилась на разборки. Нашла я брата ну кухне. В руках у него была кружка чая, но телефона не было. Быстрый он, однако. — Холдер, как это понимать?! — набросилась я на него. Он в полном недоумении уставился на меня. В эту секунду мне на телефон пришла смс-ка: Н:"Куда пропала? =|» Я в полной прострации уставилась на телефон. Господибожемой… это не Холдер. За моей спиной появилась Саманта. Одна ее рука была в кармане платья, вторая — на моем плече. — Что он опять натворил? — на ее губах играла легкая улыбка. Я прокашлялась, чувствуя, как краснею. Неловко получилось. — Я…не нашла свой ноутбук на месте! Я же всегда спросила класть его туда, где он лежал, когда ты его берешь! Где мне теперь его искать?! — нашла я выход из ситуации. Холдер облизнул губы, приподняв брови, и, схватив меня за локоть, повел в мою комнату. — Вот, истеричка, — он указал на стол, где на самом видном месте стоял… мой ноутбук, который, конечно же, и не терялся. — Неловко вышло… — присвистнула я, пряча руки за спиной. Саманта косо взглянула на меня и вышла из комнаты вслед за Холдером. Я перевела дух. Ну вышла у меня минутка замешательства, ну у кого не бывало? Экхм… Я:"Извини. Срочно пришлось отлучиться)» Н:"Чем занималась, если не секрет? :)» Я:"Секрет» Н:"Ну, я так не играю» Я:"А я на полном серьезе» Н:"Ну, ладно. Так, значит, с Дереком у вас все серьезно?» Я:"А откуда собственно любопытность на этой почве?» Н:"А я говорил, что ты мне очень нравишься! : D» Я:"Это значит, что ты в скором времени собираешься идти в наступление?» Н:"Конечно. Я от своего не отступлюсь» Я:"Удачи, наивный глупец» Н:"Ха-ха. Язва; D» На этом наша переписка окончилась: мой телефон разрядился и отключился. Я поставила его на зарядку и легла на кровать, закрыв глаза и закинув ногу на ногу. С последними событиями моей жизни я стала какой-то нервной, и мне очень не хватало спокойствия. Я даже лежать спокойно не могла: нога то и дело шаталась вниз-вверх. Сложив руки на животе я медленно начала выдыхать и вдыхать воздух, думая о детях, пони и балеринах. Однако это показалось мне еще более безумным, и я перестала маяться глупостью. Хочешь расслабиться — выпей. Это я поняла уже достаточно давно. Мои нервы вообще вещь странная: я могла терпеть долго, но в один миг все летело в тартары. Допустим, перенапряжена я морально, достаточно дыхнуть в мою сторону и я взрывалась. Зато после этого меня долго можно было проверять на прочность, но для начала необходима была разрядка. А для этого можно было выпить. А легкий хмель действует на людей так: либо веселит их, либо делает злее. Во втором случае нужно либо лечь спать, либо выпить еще больше, либо с кем-нибудь поругаться. Я, как ни странно, относилась к обоим случаям. Клянусь, это какая-то злая шутка природы. Время шло. Было скучно и даже грустно. До вечера понедельника мы с Дереком не пересекались. Мне это надоело, и я решила пойти навстречу. Он был рад тому, что я предложила встретиться на нейтральной территории, за пределами наших домов. Я настояла на том, чтобы мы покатались на машине по ночному городу, на что Дерек предложил мотоцикл. Но, признаться, это было для меня слишком. Это круто, конечно, но все-таки на машине было и безопаснее, и удобнее. Мы врубили музыку на полную катушку и без устали смеялись, как обкуренные подростки. Я высунула голову в приоткрытое окно и во весь голос выкрикивала слова песен, которые знала и которые успела выучить за этот вечер время. Огни ночного города пленяли взгляд и грели сердце. Я была неимоверно счастлива. Мне уже было все равно на грешность этого мира, на предполагаемую измену своего парня, на Артура, на свою боль и усталость. Я не думала о том, что было или что будет, я радовалась каждому мгновению, главное из которых — «сейчас». Дерек заворожено наблюдал за мной, глаза его мечтательно блестели, отражая каждый всплеск эмоций. Я понимала, что такие мгновения сближают и делают людей счастливее. И я не хотела, что это кончалось. Мы остановились да городом, у обрыва перед набережной. Дерек уперся спиной к капоту машины, обняв меня за талию со спины. Подбородок его покоился на моем плече. Я заворожено наблюдала за разноцветными переливаниями по волнующейся воде и закусила губу. Легкий ветер тревожил мои волосы и вызывал приятные мурашки. — Знаешь, — Дерек тихо промурлыкал. — Я бы дорого дал, чтобы этот вечер не кончался никогда. — Знаешь, — я подставила шею его поцелуям и прикрыла глаза от удовольствия. — Я тоже. — Знаешь, — он развернул меня к себе лицом и нежно поцеловал. — Я, кажется, счастлив. — Знаешь, — я закусила губу, сдерживая улыбку. — Я тоже. После того, как его рот накрыл мой, мы уже не говорили. Это было поистине несравнимо ни с чем. Уже позже, когда мы стояли в обнимку и смотрели на звездное небо, я мысленно поблагодарила Бога за то, что в моей жизни были моменты, при которых хотелось плакать от переролняющих чувств, а не от бессилия. Мы возвращались поздно, в два часа ночи. Дерек предложил переночевать у него. — Я…нашел упаковку. Она завалилась за прикроватную тумбочку, — он ухмыльнулся. — Это так, на всякий случай. Я выдохнула, растягивая губы в улыбке. Он не изменял мне. Он просто случайно уронил их за тумбочку. Он сне не изменял! Потрясающий день. С плечи как будто гора спала, стало так неожиданно легко. — Надеюсь, ты недалеко ее прибрал? Нам еще понадобится… — я игриво подмигнула, и он рассмеялся, прибавив скорости. Мы оказались у него в комнате даже раньше, чем он успел закрыть входную дверь. На этот раз мы были более порывисты и импульсивны. Его руки жадно исследовали мое тело, а губы подчинили себе мой рот и шею. Я лишь судорожно вздыхала, держась за его крепкие плечи, потому что без опоры бы точно упала. Он буквально кинул меня на кровать, и бросился рядом, попутно стягивая с себя рубашку. Я провела ладонями по его голому рельефному торсу, поднимаясь к шее и притягивая к себе за поцелуем. Он подавил стон, когда я прижалась к его выпуклости в джинсах и лишь тихо ахнул. Его тело плотно накрыло мое, так что мне было не пошевелиться. Когда губы Дерека провели цепочку вниз по моей ключице, направляясь к декольте, я напряглась. Он тут же вернулся обратно и накрыл мои губы. Он избавил нас от остатков одежды и нежно провел губами по плечам, поцеловал ямочку между ключицами, затем провел языком по шее. Приятная истома накрыла меня с ног до головы и я растянула губы в блаженной улыбке, откинув голову. Я сглотнула, чувствуя, как волна пронеслась по телу. Он приподнял меня и медленно соединил наши тела и губы. Я шумно втянула воздух через нос и прижалась к груди Дерека. Он крепко сжал мои бедра и углубил поцелуй, вызывая у меня характерные стоны и вздохи. Сам он едва сдерживался. Я начала медленно подниматься и опускаться, чувствуя касание нашей разгоряченной кожи, но не чувствуя импульсов сердца. Только ритмы пульсаций, говорившие о физическом влечении. На следующий день мы проснулись в обнимку. Я наблюдала за Дереком, пока он еще крепко спал. Во сне он выглядел, как мальчишка: лицо его было спокойным, юным и беззаботным. Я слабо улыбнулась, переворачиваясь с бока на спину. Неожиданно зазвонил телефон. Его телефон. Холдеру я уже отчиталась. Он снова требовал моего возвращения, но зато я хотела остаться в объятиях своего парня. И моя взяла. Не зря же мой телефон лежала сейчас выключенный. Дерек подскочил. — Да? — он протер дрожащей рукой сонное лицо, приподнявшись на локте. — Прости, я… проспал, — он опустился на подушку и плотно сжал челюсти. Желваки заходили по его лицу. Прикидываться спящей и невинной было же поздно: он заметил, что я проснулась. — Дай мне полчала. Пока, — он быстро отключился и крепко зажмурился, сдавать переносицу. — Доброе утро, — неуверенно прохрипела я. Только в эту секунду я осознала, насколько сильно хотела пить. — Доброе утро, — Дерек перекатился на живот и улыбнулся мне, прикрыв один глаз. Он поцеловал меня прежде, чем я успела возразить. — Ты голодная? — Не-а, — я покачала головой. Он вздохнул. — Надо вставать. Дедушка ждет в гараже, — Дерек поджал губы. Я улыбнулась, приподнимаясь и придерживая одеяло на груди. Как-никак я была скромной и стеснительной девушкой. По крайней мере, когда находилась голой в одной постели с парнем. — А мне надо домой. Так что раз уж нам обоим надо… — Ммм… — он прижался ко мне губами. — Моя б воля, век тебя бы не выпускал из своей кровати, — он навалился на меня сверху, но я протестующе простонала. — Извини, но я не деревянная, — я оттолкнула его от себя, шлепая ладонью по груди. — То, что ты не бревно в постели — я и сам знаю, — он снова попытался меня поцеловать, но я не позволила. Мы разошлись каждый в свою сторону. Дерек на прощание поцеловал меня и пообещал позвонить вечером. А я ушла домой, мысленно находясь далеко от этих мест. Для меня будет стали совершенно обыденными покосившиеся заборчики, расписные крыши домов, фруктовые и цветочные сады, пение птиц, голубое небо и ясное солнышко. От воскресного дождя не осталась и следа, точно как и то, что ничего не изменилось. Лужи постепенно иссыхали, асфальт снова запылился. Если еще вчера было свежо и спокойно, то сейчас над городом нависла приставучая и навязчивая жара. Так что первым делом я ворвалась на кухню и выпила полбутылки воды из холодильника. За что получила нагоняй от братца: — Заболеешь — завтра дома останешься. — Не останусь, и не надейся, — фыркнула я. Саманта лишь поджала губы и удалилась в другую комнату. Я поднялась к себе в комнату и включила телефон. Недавно пришлось сообщение от Незнакомца, буквально минуту назад: Н:"Я сделала себе татуировку, как мы и договаривались» Я:"ЧТО?! Единорог и черная радуга?!» Н:"Нет, конечно. У мастера кончалась краска, так что ее хватила только на лошадь без крыльев» Я'"Эм.у единорога и так нет крыльев» Н:"Да? Разве? " Я:"Ты перепутал его с пегасомХD» Н:"Ничего подобного. Я просто пошутил…» Я:"Ага. Говори-говори. Все равно не-ве-рю)» Н:"Язва: D» И, по закону жанра, именно на этой фразе отключился мой телефон. Опять. Слишком быстро он начал разряжаться, гад. Я поставила его на зарядку и, чтобы зря не терять времени, начала подготовку к поездке, таком попросив о помощи Саманту. Холдер узнал бы — окончательно пришел бы конец моей спокойной жизни. Вечером я поболтала с Дереком. Мы договорились, во сколько он зайдет, чтобы мы все отправились на машине Холдера, но в последнюю секунду приняли решение, что иметь свои колеса под рукой было бы неплохо. Так что обговорив это с моим братом-тире-упертым козлом, все-таки мы решили ехать на машине Дерека. Он еще немного помучил меня расспросами о том, какие вещи я взяла, и пожелал спокойной ночи. Тем временем сон не шел, чувствовался легкий трепет. Все-таки я впервые куда-то ехала, помимо родительского дома и дома брата. Однако усталость взяла свое, и я заснула. Подъем был крайне ранним для меня: не много, немало пять утра. Мы собрали вещи, я кое-как дошла до ванной и умылась, будучи еще в глубоком сонном царстве. Пару раз ударившись мизинцем сначала об дверной косяк, а затем о кухонный стол, я немного проснулась. Выпила кофе и стала ждать Дерека. Оказалось, это он нас ждал уже с час. Заходить и звонить не решился, чтобы не мешать. В общем, сели мы только в 7 утра. Путь обещал быть долгим, но интересным. Мы заехали еще за кем-то. Этот дом, честно говоря, я видела лишь однажды и точно не помнила, чей он. Я вышла на улицу и подошла к машине брата, чтобы поздороваться с неким пятым человеком нашей курортной компании. Холдер искоса поглядывал на меня и ухмылялся. Я даже покрутила пальцем у виска. — Ты не знаешь, кто здесь живет? — спросил он, приподняв бровь. Я покачала головой, да так, что чуть не упала. Дерек подхватил меня под руку. Он был очень недоволен чем-то. Его взгляд устремился куда-то вдаль, а губы сжались в тонкую линию. — Здесь живет Саманта, — пояснил он. Я моргнула. Ничего себе. Забыла, где живет девушка брата! Господибоже, наградил же… Саманта вышла на улицу…и не одна. Как только я встретила ее спутника, снаряженного сумками и кепкой, я окончательно проснулась. Они подошли к нам. Саманта переглядывалась с Холдером и обменивалась с ним торжествующими улыбками, будто знала обо всем, что было между мной и ее братом. Он, собственной персоной, взглянул на моего спутника и улыбнулся мне: — Привет, — Привет, Ханс, — поздоровались мы с Дереком в голос. Мы вернулись по машинам. Я наблюдала за тем, как Ханс складывает вещи в багажник и нервно грызла ногти. Дерек стучал пальцами по рулю и раздувал щеки. А ему-то чего беситься? Не он же целовался со своим преподом по журналистике, после чего был прогнан, как котенок. Хотя, кто его знает… Тьфу ты! Что за бред я несу?! Мы тронулись с места. Причем Дерек с места, а я — головой. Я в последний раз посмотрела вслед машине брата и откинулась на спинку сидения. Эти каникулы запомнятся мне надолго.