На пути к счастью

«Одно слово: кошмар» «P.S. Два слова — полный кошмар. Немного о том, как чертово прошлое лезет из всех щелей, как бы ты его не прятал» Проснулась я от того, что кто-то кричал. Я вышла в коридор и обнаружила весьма симпатичную сцену… Холдер застукал Ханса в моей постели… голым. Господи Боже… Дерек вылез из своей двери. — Что здесь происходит? Холдер выпинывал Ханса из моей комнаты, и тут мы все вместе пересеклись. Дерек, видимо, посмотрел на это совершенно по-своему, так что хмыкнул, после чего вернулся к себе: — Быстро вы, однако. Разбираться с ним было некогда. Передо мной тут стоял голый (я не шучу, он был голый! Голый, Карл! Едва ли прикрывал свое достоинство моей подушкой). Я же была в крошечной маячке и трусиках-шортах. Холдер был вне себя. — Вы совсем охренели?! Чем вы там занимались?! Я оторвала взгляд от Ханса и пару раз моргнула. — Спали, вероятно. Холдер оскорбился. — Какого хрена вы спали в одной постели, голые?! Прежде, чем Ханс успел сказать хоть что-то, я накинулась на брата. — Ты совсем больной?! В разных мы комнатах спали, ра-зн-ых! Тут вмешался Ханс. — Тут вышло Недоразумение… — Заткнись, — Заткнись, — воскликнули мы с Холдером разом. Ханс вскипел. — Послушайте меня! Хватит! Как кошка с собакой, ей-богу! В разных мы комнатах спали — это факт. Софи попросила поменяться, потому что у нее окно не открывается, а у меня комната проветрена. Холдер фыркнул. — Говори-говори… Тут на помощь пришла Саманта: — Холдер! Братец нахмурился. Однако медлить не стал. Лишь зыркнул на меня, толкнул в плечо Ханса, и смотался к своей ненаглядной. Я продемонстрировала Хансу телефон, по которому отправила Саманте смс с просьбой о выручке. Он ухмыльнулся, одновременно вздыхая. — Эта комната, правда, проклятая. Я рассмеялась. — А ты думаешь, я из-за одного только окна переехать решила? Он нахмурился. — Там еще и окно не открывается? Я расхохоталась, взглянув на его голую грудь. — А тебе зачем? У тебя же вентиляция по всем параметрам. Он закатил глаза, но улыбки не сдержал. — Смешно. Кстати, не хочешь подушку свою забрать? Прямо сейчас забирай. Я скорчила гримасу, высунув язык. — Дурак! На этой ноте мы разошлись по комнатам. Но потом поняли, что одежда для переодевания находится в наших шкафах, так что мы снова вышли в коридор и, смущенно переглянувшись, вернулись на наши законные места. Я опустилась на кровать и сложила голову на руки. Нервный смех зародился где-то в груди и вырвался наружу. Слезы брызнули из глаз, стоило только вспомнить лицо Холдера. Вот же нелепость! Думала, что меняюсь только комнатой, а оказалось, что еще и проблемами. Ханс пихнул меня в бок, и я повалилась на кровать, продолжая смеяться. Он улыбнулся. — Что смешного? Я схватилась за живот правой рукой, а указательным пальцем левой ткнула в него. — Ты! Он тут же перестал улыбаться. — Да ну? Я кивнула. — Ну да. Тут Ханс сделал ужасную вещь…он набросился на меня с щекоткой. Но он явно забыл один весьма важный факт: я ненавидела щекотку. Иначе вряд ли бы он пошел на это… В общем, я пнула его. В нос. Послышался тошнотворный хруст, но обошлось без крови, слава Богу. Ханс потер ушибленное место. — С тобой совсем плохо, да? Я ухмыльнулась. — А ты думал. Он было хотел подойти ко мне, но передумал, опасливо взглянув на мои ноги. — Меняемся комнатами сейчас. Иначе Холдер меня поколотит. Я подскочила на месте и села, ухмыляясь во все лицо. — Думаю, он не рискнет. Ханс приподнял бровь. — Почему это? Я хихикнула. — Учитывая кровоподтек, что ты словил от меня… В общем, я пометила тебя. Ханс рассмеялся. — Что ж, учту… Когда он вышел из комнаты, в избытке чувств я подорвалась к окну. Отплясав чечетку, я раскинула руки в стороны и заливисто расхохоталась. И отчего мне было так весело? Так легко? Удивительно! Переодевшись в шорты и топ, я собрала свои вещи и направилась к комнате Ханса. А когда вошла, то увидела его, грустно разглядывавшего что-то в телефоне. Я прокашлялась. — Ты готов переезжать? Он вздрогнул и взглянул на меня, быстро спрятал смартфон в карман потрепанных джинсов. — Да. Можешь распаковываться. Я направилась к шкафу, оглянувшись к Хансу через плечо. — Все хорошо? Он отмахнулся. — Да, не забивай голову. Вспомнил, что давно не разговаривал с одним человеком. Он подмигнул, а я выдавила быструю улыбку. Что это был за друг такой, по которому он горевал? Не женского ли рода? Тьфу ты! Эта ревность меня в могилу сведет! Господибоже… И когда все зашло так далеко? Если раньше все эмоции и чувства держались внутри, то после вчерашних страстей они вырвались наружу полным спектром. А в совокупности непонятная радость, ликование, предчувствие, ожидание, надежда вообще действовали на меня убийственно. Я боялась, как бы это не переросло в нечто опасное. Разложив вещи в ящички, я плюхнулась на кровать. Ханс, наблюдавший за мной все время, улыбнулся, как мне показалось совершенно искренне: — Это постельное белье очень подходит к твоим глазам. И он вышел. Я закусила указательный палец и посмотрела на салатовые простыни. Я огляделась. В целом комната была очень симпатичная. Как я уже говорила, интерьер был близок к лесу: в основном зеленые и коричневые оттенки. Вид из окна: сплошные елки. В общем, мне понравилось. Конечно, я уже скучала по виду на морское побережье, но со сменой места сна я ожидала еще и изменения в плане настроения. Глядишь, запах хвои меня бы исцелил. Ха-ха. На самом деле меня мог исцелить только Ханс. «Человеку нужен человек». Человека лечит человек. Девушку лечит парень. И все такое… Я спустилась на кухню к обеду. Готовить была очередь Саманты, но почему-то вместо нее у плиты стоял Холдер. Да она, мать, парня гоняла по всем параметрам! Молодца. Хоть кто-то отомстил за меня. Скажу своему будущему племяннику спасибо… Экхм. Я взглянула на Дерека. В его глазах читались убийственная отчаянность, будто он смирился с каким-то ужасным фактом. Я хотела с ним поговорить, но он и на пушечный выстрел меня к себе не подпускал. Мне, честно говоря, было не по себе. Каким-то шестым чувством я ощущала, что дело связано со мной. И это опасение было все глубже и сильнее. К тому же была пятница. Вечером меня ждало раскаяние перед братом и серьезный разговор с Дереком. Причем второго я боялась намного и много больше. Холдер пожал на стол спагетти с фрикадельками. Я вкрадчиво взглянула на братца в фартуке с бантиками и ухмыльнулась. — Припахали, да? Он нахмурился, как ребенок и буркнул: — Угу. Я сложила губки бантиком. — Бедняга. Ну, ничего. В следующий раз ты обязательно выявишь протест… — Не в этой жизни, — вставила Саманта. Мои плечи вздернулись, но я сдержала смех. Когда все приступили к еде, я помедлила. — А ты чего не ешь? — Ханс взглянул на Дерека. Я встревожено посмотрела на своего парня. Ну, или уже не моего… — Аппетита как-то нет. Вкус пропал. Я тяжело сглотнула и отвернулась, уткнувшись носом в свое запястье. Желчь подступила к горлу. Холдер покосился на меня. — У тебя тоже… вкус пропал? Я взглянула на него и выдавила ухмылку. — А я жду 10 минут. Он приподнял бровь в недоумении. — Зачем еще? Я загадочно рассмеялась. — Вдруг ты готовишь не очень… Брат закатил глаза. — Еще хоть слово, и, обещаю, следующий обед, что я приготовлю, будет для тебя последним. Я скорчила гримасу и запихнула в рот фрикадельку. Тщательно прожевав ее, я хмыкнула. — Что ж… даже если я и не доживу до конца дня, эта еда достойна смерти. Саманте наша дискуссия про смерть не очень понравилась, так что она взревела: — Да ну хватит! Иначе оба до конца следующей минуты не доживете! Уж я позабочусь. Мы сразу же умолки и уставились в свои тарелки. Эта женщина имела особенность держать свое слово. После того, как я вымыла за всеми посуду, Дерек перехватил меня возле моей комнаты. — В семь будь готова. Хочу показать тебе одно место. И ушел. А я осталась одна посреди коридора с мурашками по всему телу. Зловещими мне показались его слова. И тут еще не вовремя вспомнились наши с Холдером шуточки за обедом… Тьфу! Дерек не маньяк же, чтобы убивать меня. Просто для серьезного разговора нужна была подобающая обстановка. Однако легче мне не было. Наоборот, становилось все тревожнее и тревожнее. А потом я вспомнила, что нужно признаться всем в том, что я не беременна. О, это должно было стать настоящим представлением… Пока я прохлаждалась в комнате и придумывала, как во всем сознаюсь, на телефон пришла смс-ка. Н:"Привет. Как дела?» Я улыбнулась. Незнакомец был к стати, а то у меня от нервов уже мозгов кипел. Я:"Привет. Все нормально. Пока что. Ты как?» Н:"Пока что? С этого места поподробнее. У меня все хорошо» Я:"Ну…я тут кое-где накосячили, придется разгребать. А еще мы с Дереком сегодня поговорим. Я боюсь, если честно» Н:"Давно пора! Не переживай ты так. Лучше постарайся с ним расстаться сегодня» Я:"Да мы, в общем-то, и не вместе, вроде. За последние несколько дней мы ни разу даже не поговорили с ним. Он просто…сидит в своей комнате и не выходит. Я уже и забыла, когда мы последний раз целовались с ним» Н:"Возможно, он наконец все понял. Дерек, может, и неплохой парень. Просто не твой» Я:"Я поняла это уже давно. Ммм…я могу быть с тобой откровенна?» Н:"Конечно! Если ты хочешь сказать, что любишь меня, я всегда только за: D» Я:"Не наглей! Я хотела сказать… мне очень небезразличен Ханс» Двадцать. Гребаных. Минут. Тишины. Я не понимаю, как можно так долго смеяться? Или он устроил поминки своим догадкам о моих чувствах к нему? Или что? Я даже расстроилась. Отложила телефон и вышла из комнаты. А в коридоре наткнулась на Ханса. Он как раз выходил из своей моей комнаты. — Не хочешь вечером прокатиться? Я хотел бы поговорить с тобой. Я сглотнула и опасливо взглянула на него. — Нет. Мы с Дереком собирались поговорить. Ханс нахмурился. — Софи, я бы не советовал тебе ездить с ним куда-то… Я дернулась и приложила к его губам указательный палец. — Тссс… Ханс, не надо. Прошу тебя. Вечера будет хорошо. Просто сегодня, кажется, мы расстанемся при очень нехороших причинах. Так что не надо меня пугать еще больше. Ханс взял мою руку в свою. — Потому я и не хочу опускать тебя с ним одну. Он же не адекватный. Я нахмурилась и отдернула руку. — Ханс! Не говори так. Может, его что-то гложет. А если совесть еще тревожит, значит, не все потеряно. Я тоже далеко неверная девушка, так что тут и говорить не о чем. Ханс внимательно посмотрел мне в глаза. — Софи, ты идеальная, в том-то все и дело. Красивая, умная, добрая. С тобой порой трудно приходится, да, но в этом и есть твоя изюминка. Но Дерек посчитал это твоей слабостью и вытер ноги. Если скажешь, что он хороший — получишь в лоб. Я рассмеялась. — Бей. И подставила голову под его руку. Однако он лишь поставил мне шалбан и чмокнул туда же. Я потупила взгляд, зардевшись. Он вздохнул. — Глупая ты. Хорошая, но глупая. — Ты же сказал, что я умная. — Ты не в том смысле глупая. Прощать умеешь, а ненавидеть нет. Я уверен, и Артура ты простила. Боишься его только. Я промолчала. Да и что было говорить? Ханс правду сказал. Я Артура боялась, да простила. Приходилось прикрываться за лютой деланной ненавистью. Иначе сама себя бы ненавидеть стала за слабость. На улице было пасмурно. Пахло дождем. Свинцовые тучи застлали все небо и горизонт. С моря дул промозглый ветер. Что-то подумалось о шторме… Да, для полного комплекта мне еще не хватало цунами. В общем, когда я вышла подышать свежим воздухом, я явно погорячилась. Вернее, недооценила способности ветра. Там в среднем было 40% воздуха и 60% песка. Собственно, и того и того я наглоталась вдоволь. Протерев глаза от пыли, я направилась в гостиную. Там я застала всех, кроме Дерека. Так и подмывало подняться к нему и позвать, но предчувствие нехорошего останавливало. Холдер и Саманта в обнимку сидели на диване; Ханс разместился на полу с чашкой чипсов на коленях. Я, естественно, примостилась к нему. По телевизору показывали мультики. Так вот чем взрослые люди занимаются в отпусках. А я думала, они по барам ходят, романы крутят. А тут, оказывается, не так все просто. Я сунула руку в чашку и взяла горсть сырных чипсов. Ханс недовольно проследил за моей манипуляцией, на что я показала ему язык и запихнула в рот одну пластинку. Он вздохнул и вернулся к просмотру Симпсонов. Холдер дотронулся до моего плеча. — Эй, мать, тебе, может, лучше яблочко съесть? Я хотела было возразить, но задумалась. А чего медлить-то? Может, сейчас рассказать? Я пересела на диван, высыпав не съеденные чипсы в миску. — Мне нужно вам кое в чем признаться… Все напряглись. Когда я говорила так последний раз, они узнали о моей беременности. Их можно понять. Мои серьезные разговоры специфичны. Саманта сцепила руки и закусила губу. — Мне тоже… То, как она волновалась, можно было учуять за километр, так что я предложила: — Давай вместе скажем? Она кивнула. Я села удобнее и набрала воздух в легкие, про себя считая до трех. — Я не беременна, — Я беременна, — произнесли мы в унисон. — Да я знаю, — Да я знаю, — мы одновременно отмахнулись. — В смысле? — В смысле? — мы уставились друг на друга. Все, кто находился в эти минуты рядом, волялся на полу от смеха. Мда… разыграла, называется. — Откуда ты знаешь? — спросила я. — Ты когда тест показала, было видно, что линии подрисованы. А ты откуда? — Так это ж очевидно. Я еще в тот день, когда придумала эту шутку, поняла. Мы с Самантой рассмеялись в голос. Но в следующую секунду я набросилась на будущую мать моих племянников с возгласом: — Наконец-то! Саманта хохотнула: — Ну да, ну да. Холдер таки довел дело до конца. Я закатила глаза, смущенно вздыхая и краснея. Нигде не обойдется без комментариев, ей-богу. Я покосилась на брата. — Этот тоже знал, да? Саманта кивнула. — Ну, мне же надо было как-то его успокоить. Я фыркнула. — Ну, ничего! Помучался бы чуток, добрее бы стал. Холдер передразнил меня. — Добрее бы стал. Черта с два! Не дождешься. Саманта положила руку на плечо своего парня. — Холдер… Брат притих. Я предовольно ухмыльнулась. Ханс, наблюдавший за нами, улыбался и качал головой. На секунду наши взгляды пересеклись. Он пожал бровями, и я тихо рассмеялась. Закусив губу, я опустила взгляд на свои пальцы, которые задумчиво потирала. Вот так вот, одной проблемой стало меньше. Осталось только дожить до 7 и пережить разговор с Дереком. Часики тикали. Нервы капали. Я успела надумать кучу возможных поворотов разговора с Дереком. Чего я так нервничала, спросите вы. А потому что, отвечу я. Не из вредности, вовсе нет. Я и сама не знала, зачем накручивала себя. Просто в голове засела мысль, что с этим разговором придет конец всему, вот и все. Тем временем погода портилась еще больше. Вот-вот должен был пробиться ливень. Я боялась двух вещей: разговора и шторма во время разговора. Дерек, кажется, на ветер и мрак не реагировал. Он явно не собирался ничего отменять. Мне же было жутко только от того, что уже к 5 часам было как-то темно. В общем, чем ближе к назначенному часу, тем мрачнее становилось настроение и атмосфера вокруг. Чтобы подсластить пилюлю, я налила себе горячего чая и спряталась на чердаке, который случайно обнаружила несколько дней назад. Там было пыльно, и я собиралась в близжайшее время навести в этом уголочке порядок. А пока я взяла плед, книгу и кружку чая. Разместилась я у круглого окошка, прямо в кресле качалке, который перетащила из своей комнаты. Как был я ни старалась, сосредоточиться на чтении не получалось. Мысли то и дело уходили куда-то в сторону. И не то, чтобы я о Дереке одном и думала, просто вспоминались определенные моменты из жизни. Я вот думала, как я собиралась действовать дальше… Учиться и работать — это само собой. Но…как быть с остальным? С Хансом? Он ведь остается, если верить его словам. Мои чувства к нему крепли. Одних взглядов хватало, чтобы сердце подпрыгивало в груди. А с Дереком? Он ведь никуда не денется. Далеко явно не уйдет, даже если мы расстанемся. А Саманта? Вскоре нас ждало пополнение. В доме брата будет мадам места для всех нас, да и с молодым нужен свой личный, семейный уголок. Просить помощи у отца стыдно. Я ведь уже взрослая девушка, молодая женщина. А на новую квартиру денег нет, как таковых. Чтобы это исправить, я вполне могла принять участие в семейном бизнесе, как хотелось бы родителям. Но я хотела работать с детьми, помогать им в их самые трудные минуты жизни. Я хотела быть по-настоящему полезной. Хотелось так же веселиться, сходить с ума (в хорошем смысле), проводить вечера с любимым человеком. Я нуждалась во всем, что было необходимо молодому организму. Я хотела быть уникальной, совмещая личную и общественную жизни. Но пока получалось не очень. Единственное, что я совмещала хорошо, это кубики в телефонной игре «2048». За тяжелыми размышлениями прошел час. Пора было собираться. На гнущихся ногах я вышла из чердака и перебралась в комнату. В качестве одежды я выбрала джинсы, черную водолазку и шерстяной кардиган. Волосы пришлось зализать в шишку. На часах было 18:34. В целом, я была даже спокойна. Всего лишь глаз дергался в такт тиканью механических часов-будильника. Я взглянула в окно. Накрапывал дождик. Из-за сумрака леса было не видать. Только переливающиеся мокрые ветви елей поблескивали во тьме. Захотелось залезть в дождевик и забраться в самую глубь, чтобы подышать свежей и мокрой хвоей. Тут, как норм среди ясного неба (очень подходящее сравнение, не так ли?), за мной зашел Дерек. — Ты готова? Едва живая от напряжения, я кивнула. Он протянул руку, будто знал, что касается меня последний раз. Хотя кого я обманываю? Все он прекрасно знал! Видимо, поэтому я прошла мимо, даже не дотрагиваясь до его протянутой ладони. Я зашла в гостиную. — Мы с Дереком отъедем ненадолго, так что нас не терять. Холдер нахмурился. — Вы больные или где? Куда собирались в такую погоду? Саманта пнула его. — Пусть съездят. Ханс напрягся, но промолчал. На этой ноте мы с Дереком вышли из дома и направились в его машину. Салон пропах мятой. Такое ощущение, будто здесь специально размазывали зубную пасту или подмешали ароматизаторы с ментолом. Но в совокупности с прохладным ветром из приоткрытого окошка, аромат был бодрящий. Я потирала руки и ежилась от холода, но окно не закрывала. Взгляд мой намертво приклеился к стремительно изменяющемуся пейзажу. Минут через десять он заговорил. — Не переживай, мы просто поговорим… Тут он резко вздохнул и ударил по радиоприемнику. Я вздрогнула и дернулась. — Знаешь, — Дерек провел рукой по лицу и нажал на педаль газа. Мне стало не по себе. — Я буду откровенен, разговор тебе не понравится. Но пора положить этому конец. Мы остановились у леса, у обрыва. Дождь на время утихомирился, но ветер, напротив, усилился. Мы вылезли из машины и встали друг против друга. Дерек не смотрел на меня. Он прислонился спиной к пассажирской двери и сложил руки в карманы потрепанных джинсов. — Я не представляю, как начать этот разговор. Я ломал голову все это время, спать не мог, есть… Я горько усмехнулась. — Зато пить мог. Он вздохнул, опрокинув голову к небесам, будто прося помощи и сил. — А как? Я только и делал, что пил, и отрицать этого смысла не вижу. В общем, перейду к делу. Зачем зря нервы трепать? — он перевел дух, и тут понеслось… — Все это время, вынужден признаться, наши отношения были ничем иным, как игрой. Знаешь, такой глупой шуткой. Дай скажу, не перебивай… Когда мы встретились, помнишь, в саду? Вот. Когда мы встретились, я подумал, как такое возможно? Почему именно ты? Погоди, — он снова не дал мне сказать. Я обняла себя за плечи и выжидающе посмотрела на него. На секунду я решила, что он пьяный, потому что нес всякий бред, но потом поняла: он трезвый. А дело здесь намного хуже, чем я могла себе представить. — Я…мне тяжело, очень тяжело. Так что дай сказать. Короче, дело было еще в прошлом году. Тогда из тюрьмы сбежал очень опасный преступник. Он насиловал школьниц. Последней его жертвой стала блондинка с зелеными глазами по имени… угадай? По глазам вижу, понимаешь меня, — он горько рассмеялся. — В общем, я задолжал одному чуваку. Парень этот хорошо знаком тебе. Подкатывал даже. На вечеринках Джонатана не раз пересекались. Так вот, он брат Артура. Да, земля круглая. Так вот, я задолжал ему. Серьезно так, по-крупному. А братец ему грязное дело поручил. И вот чтобы ручки свои не марать и заодно забрать долг, он послал меня к тебе. Без намерений там убить, изнасиловать. Просто я должен был влюбить тебя в себя, а потом жестко кинуть. А Нейт должен был потом подобрать тебя, приласкать. И раздавить в конечном итоге. Похитить. Представь себе, уехала ты с ним заграницу, зализывать душевные раны, встретила бы там людей из прошлого, и не вернулась… — Заткнись… — прошептала я. — Заткнись! — взревела я во весь хриплый голос. — Нет, дорогуша, я пока все не расскажу тебе, не успокоюсь. Я козел. Я тварь, скотина и подонок! Я знаю! Но ты выслушаешь меня, хочешь ты этого или нет. Дело было в прошлый твой день рождения. 18 лет — раз в жизни, не так ли? — он усмехнулся. Я невольно вспомнила плакат с этой фразой, которую нарисовали мои кузины. — Как ни странно, его выпустили в твой день рождения. Как примерного преступника. Сидел себе, никого не обижал, со всеми дружен был. Не уголовник, а мечта. Он хотел тебе лично подарочек сделать, так сказать, выразить все свои нажитые за несколько лет тюремной жизни благодарности. Только он сунулся в ваш этот ресторан, его попросили, мол, частная собственность, хозяин день рождения дочери отмечает, короче, вас здесь не ждали. Он ушел, да о мести не забыл. Тут в дело вступил Нейт. Понимаешь, тут уж природой так заложено: брат за брата, как волк за стаю. Они все детство и всю жизнь вдвоем, против всего мира. Отец с матерью по-черному бухали. Даже сестру их маленькую мужику за ящик водки продали. И Богу одному, да Черту и известно, где она и жива ли вообще. Нейт старался выживать в таких условиях, как мог. Чтобы судьбу сестры не повторить, начал вкалывать. Учился хорошо, работал. Только характером слаб был, драться не умел. В общем, мозги были и ладно. После школы пошел в универ. Артур, чтобы по стопам отца не идти, вагоны не разгружать за водку, решил на профессию выучиться. Окончил какой-то колледж, пошел в старшие классы журналистику преподавать. Сначала, вообще-то, дело пошло с физрука, потом он как-то докатился до новой должностной смены. Говорят, с директрисой романы крутил. Ну, не суть. В старших классах ему попадались, понятное дело, завидные выпускницы. Бедра от ушей, грудь, лицо — все по высшему разряду, как надо. Минус у них всех был: стеснительные недотроги. А Артур с дуру решил, что это чертовски возбуждает. Сначала одну на дополнительные занятия, потом другую. Благо они за оценками гонялись, на все готовы были. Девчонки молчали. Дуры, что скажешь. Однако родители забили тревогу: чего это их дети стали так плохо учиться, что их после уроков оставлять стали? Артур не будь дураком смотался из этой школы в другую. Так и действовал. Девушки эти молчали, никто еще на него заявление не подавал. Одна только осмелилась. Артур так перепугался, что как-то подкараулил ее и придушил. И снова сбежал. Паспорт сменил, все как полагалось. Он действовал так много раз, пока его одна бестия не поймала. С ней шутки были плохи. Но уму не постижимо: как она смогла засадить за решетку того, кто тюрьмы избегал долгие годы? Значит, подала в суд на него, наняла каких-то мужика и бабу, представив их своими родителями и, выиграв дело, добилась того, чтобы его упекли в какую-нибудь деревню. Одного ты не учла: чем безобиднее район, тем безобиднее жители этого района. Там же кроме бешеных быков никого не видели. А Артур, как учитель, был превосходный оратор и актер. Он представился бедным, спокойным мужчиной, тихим и мирным, которого оклеветали. Его собирались в другую тюрьму перевести, но он таки сбежал. Прямиком к тебе. Но понял, что если попадется твоему отцу, то овечкой в этой истории быть не тебе. Тогда Нейт, как я уже сказал, включился в дело. Укрыл брата от властей, да заодно решил помочь отомстить той, из-за которой он в этих розысках оказался. Одно счастье: до телика и новостей не дошло, иначе хана была бы всем их планам. Нейт не хотел в ту же кучу лезть, вспомнил про меня. А я тогда как раз искал мелкую работу. Нашел, ничего не скажешь. Делать было нечего, пришлось согласиться тебя соблазнить. Мало того, что я за старые долги расплачивался, с тобой развлекаясь, так еще и деньги за это получал. Но, все, не могу больше. Не получилось тебя в меня влюбить. Другой тебе понравился, — он протер лицо рукой и помолчал. Меня всю колотило от ужаса. — Знаю, ужасные новости. Не так ты себе все представляла. Здесь у тебя шансов мало. Артур достанет из-под земли обоих. Я просто хотел предупредить: будут осторожна. Я знаю, он найдет способ узнать о нашем разговоре… и тогда мы больше не увидимся. Вернее, ты меня больше не увидишь. И вообще никто. Он сотрет меня в порошок. Мокрого места не оставит. Но… я устал. Я хочу, чтобы это закончилось. Ты не достойна такой судьбы. Так что обзаведись телохранителем и готовься к войне. Ты ее завязала, тебе и развязывать. Он замолчал. Ужас услышанного навалился на меня разом. Ноги подкосило, горло до боли сжалось, легкие отказывались работать. Слезы только не текли. Я в ужасе смотрела на Дерека. Со мной сейчас находился человек, которого я должна обходить десятой дорогой. Чертов трус! Все это время он обманывал меня. Все это время я целовалась и спала с парнем, который вел меня к краю пропасти. Все это гребаное время я встречалась с человеком, который знал обо мне все, но прикидывался дураком. Это даже большее гадство. Да лучше б он мне изменял. Да пусть бы он бросил меня. Пусть лучше так, чем в самое сердце… А вот и слезы. Грудь сдавило, и я опустилась на землю. Дерек начал меня поднимать, причитая, мол, заболею и замараюсь, но я толкнула его. — Да куда грязнее?! Ты и так меня уже замарал! — я злобно посмотрела на него. Нос мгновенно заложило, глаза обожгли слезы. Дерек провел руками по волосам. Глаза его блестели влагой. — Я уеду прямо сейчас. Вернусь к. маме. Ради Бога, только не ломайся. Тебе надо быть на чеку. Знаешь, где эти девчонки сейчас, что, как и ты, попали в сети этого ублюдка? Они теперь далеко не невинные, танцовщицами в клубах 18+ работают, в фильмах того же формата снимаются. Сломал он их, разбил. Ты одна осталась более-менее адекватная. Борись с ним. — Ты — трус. Ты жалкий, гадкий трус, — в моем голосе звенела злость и бессилие. Я просто поверить не могла, что этот человек меня все время обманывал. А я себя перед ним виноватой чувствовала. — Ты думаешь, мне такая жизнь нравится? Ты думаешь, мне это нравится?! — его нервы начали сдавать так, что он сбился на хриплый визгливый крик. — Я всю жизнь пашу, чтобы доказать своему отцу, что тоже чего-то стою! Но он всю жизнь считал меня сопляком. Что бы я ни делал. Да я сам себя ненавидеть стал. А тут такая работенка подвернулась. А я с ней не справился. Да бог с ним! Я тебя, дура, предупреждаю! — крикнула он, а я от досады плюнула в него. Он никак это комментировать не стал. — Ты понимаешь, что как только я вернусь в наш город, меня уже на следующей неделе по новостям покажут. «Пал жертвой неизвестного маньяка». А там отец замнет всю эту историю и со спокойной душой забудет. Я ради тебя жизнью рискую, неужели ты это не понимаешь? Как ты можешь называть меня трусом?! — Уезжай. — Я встала и протерла лицо — Уезжай, говорю! Сама разберусь! Уезжай! — Софи, — Дерек сложился пополам. Голос его охрип от слез. — Пожалуйста. Я уеду, но обещай что ни на секунду не останешься одна. Обещай! — Я позабочусь о ней, — как из-под земли вырос… Ханс. Стоило мне его увидеть, из груди начали вырываться сдавленные рыдания. — Уезжай. Даю тебе несколько часов, чтобы в этом городе я тебя не видел. Живо сорвался с места и свалил отсюда! — он накинулся на Дерека, но тот быстро сел в машину и отчалил. Я упала в объятия к Хансу. Проводив взглядом машину Дерека, я с силой закусила губу. Почувствовав металлический солоноватый привкус, я поняла, что в любой момент меня может вывернуть наизнанку. Голова кружилась до мерзкой тошноты, хотелось лечь и не вставать. Я была в шоке. Это просто уму непостижимо… Я-то, дура, думала, что эта история кончилась. А она все это время продолжалась. Я все это время была в шаге от своего врага номер 1. Артур дышал мне в спину. Начиная с Нейтана и заканчивая Дереком. Это где это я так провинилась перед судьбой? Я схватилась за голову и опустилась на корточки, с шумом выдохнув. — Господи, какой кошмар… Ханс был в не себя. Он поднял с земли стеклянную бутылку и разбил ее о дерево. — Ты что делаешь, умалишенный? — просипела я. Он взял еще одну бутылку. — Прекрати! Здесь же люди ходят, машины ездят! Он швырнул ее в дерево. — Никого здесь отродясь не было. Только мы, сумасшедшие. Но ты не переживай, мы все здесь приберем. А теперь вставай и повторяй за мной. Он оглянулся в поисках новой жертвы своего эмоционального срыва. Однако таковой не оказалось. — Секундочку. — Он сходил до машины и порылся там. — Десять бутылок… — он оценивающе взглянул на меня и начал бормотать себе под нос: — Мешки под глазами… так, руки трясутся…ноги не держат…глаза ненавистью горят…замерзла… хочет плакать. Ага. Шести хватит. Остальное пойдет на употребление… Он достал из багажника ящик, а в нем — десять непочатых бутылок пива. Он же не собирается… Холдер прикончит его. — Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — Ханс достал из общей массы четыре бутылки и убрал их в машину. Остальное поставил передо мной. — Холдеру я все возмещу. А пока ни о чем не думай и вставай. Будем разряжать нервы. Я покрутила пальцем у виска. — Больной? Не буду я ничего делать. Он протянул руку. — Будешь. — Не буду, я сказала! — Будешь. Ханс категорично взглянул на меня. Я упрямо сложила руки на груди. Тут Ханс резко подхватил меня на руки, без опасения быть избитым, оплеванным и замаранным. — Если не хочешь так, сделаем по-другому, — он направился к самому обрыву. Вместо того, чтобы продолжать пинаться, я покрепче ухватилась за его шею. — Ты что творишь?! Он вытянул руки так, что я висела над бездной. В любой момент он мог ослабить хватку и уронить меня. Мамочки! — Хватит! Пусти! Он приподнял бровь и немного расслабился, что я почувствовала мгновенно. — Отпустить, говоришь? Я завопила: — Нет! Я же разобьюсь, придурок! Ханс кивнул. — Разобьешься. Или нет. Решать тебе. Или бутылка — или ты. Тут мне стал ясен его замысел. — Хорошо! Ладно, я разобью их, только отпусти меня на землю, идиот. Ханс развернулся, и я соскочила с его рук. Все тело дрожало от холода, хотя внутри все горело. Он выжидающе посмотрел на меня, скрестив руки на груди и приподняв бровь. Я вздохнула и подошла к ящику. Как только первая бутылка оказалась в моей руке, Ханс посоветовал вместо пива представлять себе что- то определенное, и желательно комментировать это. — Сама как-нибудь разберусь, — буркнула я, замахиваясь. Первой бутылкой стал сам Ханс. Как только стекло врезалось в мощный ствол дерева и разлетелось на мелкие осколки, я почувствовала прилив сил. Взяв в руки вторую и представив вместо нее лицо Артура, я размахнулась еще сильнее и кинула с криком: — Получай! Ханс похлопал, но я наградила его уничтожающим взглядом, так что он сразу присмирел. Остальные бутылки были посвящены исключительно обману Дерека. Я представляла его за место ни в чем не повинного дерева. С каждым новым замахом слова начинали срываться с языка сами. — Я столько времени мучилась. Думала, обманываю его, думала, что я ужасный человек. Жалела его за нелегкую судьбу. Верила, в конце концов. И все зря. Зря! — пятая бутылка стремительно впечаталась в кору. Послышался громкий звон. — Я же просто хотела… забыться. Я считала его единственный человеком, который ничего обо мне не знал. Хотела привлечь кого-то своим характером, только собой, а не своей историей. Просто…начать жить заново. — Я прижала последнюю бутылку к груди, уставившись куда-то в сторону. Появилось желание открыть ее и выпить залпом. Силы мгновенно покинули меня. Я посмотрела на Ханса и вздохнула. — Я не могу больше. Хочу домой. К маме… Он подошел ко мне и покачал головой. — Сначала закончим здесь. Потом уже все остальное. Я всхлипнула и посмотрела на свои дрожащие руки. Внезапно полил дождь. Он быстро набрал скорость и силу. Я убрала с лица мокрые волосы и посмотрела на Ханса. — Есть же еще бутылки, да? Возьми одну. Хочу разбить их вместе с тобой. Ханс достал из машины одну и подошел ко мне. Я встала лицом к дереву. — Теперь кинем их и одновременно крикнем то, что вертится на языке. Ханс встал в стойку и мы начали считать в голос: 1. 2. 3! — Надоело! Наши бутылки со звоном врезались стволы елей. Вместе со стеклом разбились и наши силы. Вдруг стало так легко. Захотелось домой. Ханс протянул мне еще одну бутылку. Я слабо размахнулась, но он остановил меня. — Не разбивай. Выпей. Легче станет. Спать крепче будешь. Я открутила пробку и опрокинула голову, выпивая содержимое наполовину. Остальное отдала Хансу. — От половины тебе ничего не будет. Мы вместе сегодня… нанервничались. Он допил остальное и кинул бутылку в кучу. Она весело звякнула, но не разбилась. Ханс рассмеялся. — Устал. Поехали? Я кивнула и судорожно вздохнула. — Поехали. Но прежде, чем мы сели в машину, Ханс подобрал пару мохнатых еловых веток и протянул мне одну. Мы замели осколки на пару с грязью, как смогли сгребли их в кучку и спрятали под кустиком, на всякий случай засыпав землей. Руки наши были изрезаны, из грязных ран сочилась свежая кровь. Ханс достал из машины влажные бактерицидные салфетки и обработал мои ладони. Затем сделал то же самое со своими руками. Только после этого мы со спокойной душой отправились обратно. Ханс молчал, и я не видела смысла начинать разговор. Я смотрела в окно и все еще пребывала в неверии. Я понятия не имела, как мне быть дальше. До конца отпуска оставалось чуть больше недели и… все. Снова здравствуй повседневная жизнь. Да, каникулы эти были не лучшими, но то, что ждало меня впереди лишь еще больше пугало. Грудь снова сдавило, а в носу защипало. Со свистом выдохнув, я закусила мизинец правой руки. Из-за пелены перед глазами я ничего не видела. Ханс коснулся моего плеча, от чего слезы с новой силой покатились по лицу. Я глотала их, стараясь сдерживаться. — Я могу поговорить с Холдером… Я всхлипнула, покачав головой. — Не… надо. Ханс поджал губы и насупился. — Хорошо. Но как ты будешь? Он должен знать. Я сжала его ладонь. — Пожалуйста, не надо. .Если он узнает, все будет еще хуже. Потом… когда прижмет… Ханс вздохнул и замолчал. Однако руки убирать не стал. Это прикосновение согревало меня до самого коттеджа. Все это время я лишь всхлипывала, но уже не плакала. Холдер встретил нас у самой двери. Он хотел что-то спросить, но как только увидел наш внешний вид, закрыла рот. Из-за его спины выползла Саманта. Она матюгнулась и в ужасе округлила глаза. — Вы откуда такие красивые? Ханс хохотнул, но промолчал. Холдер почесал затылок. — Матушка природа постаралась? Я вымучила слабую улыбку. — Ага… можно и так сказать. Я направилась на второй этаж, но Саманта спросила: — А куда это Дерек смотался? Я секунду постояла к ней спиной, а потом развернулась и пожала плечами, слегка улыбнувшись. — У него появились неотложные дела. — Я немного помолчала и подумала. — Ах… мы расстались. — Как так? — Вот так, — я пожала плечами и развернулась — У него появились дела, из-за которых мы с ним расстались. Реакции я дожидаться не стала. Я взяла в комнате вещи и отправилась в душ. Лишь когда я встала под горячие струи, я смогла расслабиться. Насколько это вообще было возможно. Вместе с грязью я смысла с головы все тревоги, стерла с кожи весь шлак, что грузом сидел на самых плечах, смыла с лица слезы и злость, оставив место усталости и опустошенности. Наспех вытерлась и оделась в пижаму. А там уже — в кровать и спать. Но сон не шел. Я долго ворочалась, думая и думая о произошедшем за все время. Я не замечала многого. Не было у Дерека никого на стороне. Он бегал к Нейтону. Я слышала, у него была девушка Жасмин. Вполне возможно, что это ее духи я учуяла однажды на Дереке. Стало мерзко и стыдно за саму себя. Какими мы животными были, поддаваясь природным инстинктам. Какими были дикими. А оказалось, что все это было одной огромной ошибкой. Просто игра. Кто-то просунул голову в дверь. Учитывая отсутствие стука, не трудно было догадаться, кто это был. Ханс, собственной персоной, закрыла за собой дверь и подошел ко мне. В комнате был сумрак; я не видела его лица, но что-то подсказывало мне, что он улыбался. — Мы как? Я села, пригладив одеяло на животе. — Знаешь, все замечательно. Он рассмеялся. — Я хотел сказать, трудный выдался денек. Хотел пожелать спокойной ночи. Я улыбнулась. — Так пожелай. Он подошел еще ближе и наклонился, прошептав: — Сладких снов, Софи. А теперь ты. Все-таки и мне досталось. Я закатила глаза. — Спокойной ночи, Ханс. Однако уходить он не собирался. Вместо этого он сел на край кровати и вздохнул. — Отличная погода. Я фыркнула. Он хохотнул и протер лицо. — Да нет, я серьезно. Люблю дождь. Промокнешь до ниточки, придешь домой, согреешься… Я поддакнула ему: — Ага. Заболеешь… — И это тоже. Кстати… — Ханс коснулся моего лба. — Ты как себя чувствуешь? Я сглотнула и поморщилась. — Горло першит. Голова болит. Думаю, надо поспать, и все пройдет. Ханс скептически хмыкнул. — Ну-ну. Мы проговорили с ним еще чуть больше часа. Веки мои постепенно тяжелели, так что засыпая, я лишь поддакивала ему, особо не слушая. Когда я уже проваливалась в сон, он встал и ушел, поправив одеяло на мне. А перед этим мне показалось, будто он поцеловал меня в висок. На следующее утро я проснулась с больным горлом и пульсирующей головой. Нос так же заложило. Видимо, я все-таки простыла. Эх, прав был Ханс… Ох, как мне его не хватало. Такого заботливого, бдительного… Тут я повернула голову и улыбнулась: на тумбочке стоял стакан воды, а рядом — таблетка для головы и леденец для горла. Под ними записка: «Выпей и закуси: D Прости, я вчера тебя застудил. Вот, расплачиваюсь. С любовью Х.» Я хрипло рассмеялась. Умел он сделать утро добрым. Употребив лекарства, я плюхнулась в кровать. Мозг отказывался думать о вчерашнем. Как я и научилась на консультациях доктора Хаммероуза, я запрятала этот день подальше, в самое подсознание. Настроение хоть и оставляло желать лучшего, но оно было куда лучше состояния. Я взяла телефон в руки и проверила сообщения. Незнакомец интересовался, как дела. Я вздохнула и набрала ответ. Я:"Ну, могло быть и лучше. Вчера погуляла под дождем и заболела» Н:"Оу… А как там с Дереком?» Я закусила губу, думая над ответом. Я:"Оставлю это за кадром, пожалуй. Но, могу обрадоваться: мы расстались» Н:"А ты этому рада?» Недолго думая, я честно ответила: «Да» Н:"Вот и славно. Меньше будешь горевать. Переключайся на Ханса: D» Я:"А ты, как я тебя оставлю?» Н:"Справлюсь. В крайнем случае, всегда готов тебя приютить под своим крылом» Я:"Мечтай-мечтай. Единственное, что тебе остается=)» Н:"Бяка» Я:»:)» На этом мой телефон отключился. Я печально взглянула на него и обреченно вздохнула. Пришлось ставить его на зарядку, а, значит, еще и вставать. А там одеваться, умываться и на ватных ногах спускаться вниз. В гостиной меня встретили со сканирующими разглядываниями и оценками. Я оглядела наше сборище, игнорируя едва ощутимую пустоту от отсутствия Дерека. Все. Этот человек в прошлом. А думать нужно было о настоящем. Взгляд мой невольно прошелся по Хансу. Внутренний голос пропел: «Милый мой, родной мой дорогой». Я едва не закатила глаза от возмущения, но воздержалась. Вряд ли меня поняли бы. Я долго соображала затуманенной, отяжелевшей головой, что сказать им. И, в конце концов, выдала: — Вы уже завтракали? Холдер приподнял бровь и недовольно поджал губы. — Ага. Я вижу, прогулки под дождем не всем идут на пользу. Ханс чихнул. Я вздохнула, потупив взгляд и вздохнув. — Видимо, не всем. Я села на пол и подтянула к себе колени. Попеременно шмыгая носами, мы с Хансом составляли замечательную парочку сопливых влюбленных. Красные носы, щеки, глаза дополняли эпичную картину. Ведь красный, он — цвет любви. Эх… После третьего чиха, Саманта кинула в Ханса подушку. Я начала смеяться, но закашляла, отчего словила вторую. — Ребят, идите уже куда-нибудь, а. Мне заболеть не хватало, ага. Я почесала зудящийся нос и просипела (голос постепенно пропадал): — Куда это? Здесь, вроде, карантинной зоны нет. Ханс чихнул и рассмеялся. — Это точно. Но все-таки, правда, пошли. А то заразим будущих родителей. Они нам потом всю жизнь это припоминать будут. Ведь, что может быть хуже простуды на курорте? Он встал и подал мне ладонь. Я вздохнула и схватила ее, будто принимая руку помощи. Я решила показать Хансу свой уголок. Там уж действительно можно было устроить карантинную зону. А что? Подмести, пыль протереть, мебель поставить, повесить на дверь табличку с большими кроваво-алыми буквами: «НЕ ВХОДИТЬ». Эх, благодать… — Мило здесь, — Ханс осмотрелся. — Пыльно только, — он снова чихнул. — Ага. Но это поправимо. Мы принесли тряпки, воду в ведерке, и веник. На приборку у нас ушло несколько часов. Зато как это было… Мы смеялись, рассказывали друг другу истории из жизни, спорили, дрались тряпками, брызгались водой, чихали друг на друга от пыли. А потом вместе пили лекарства и сидели у окна, молча и спокойно. С этим человек было особенно просто. С ним не требовалось лишних разговоров, достаточно было просто одного взгляда и взаимной улыбкой. Я себя с ним отлично чувствовала, не смотря даже на больное горло и ноющее сердце. Я вот о чем говорю: когда я свое счастье искала, может, просто не туда смотрела? А?