На пути к счастью

«Я больна. Только вот не знаю — чем-то… или кем-то?» Проснулась я от того, что кто-то вылил на меня стакан холодной воды. От неожиданности я взвизгнула. А когда вскочила с места и открыла глаза, то увидела Ханса, собственной персоной. Невозмутимая улыбка и чертенята во взгляде. Ох, я бы его… — Встаем, Соня, встаем, — он поставил стакан на стол. Правильно, подальше от меня. — Никто не тянул тебя тогда за язык. Я фыркнула, вытирая лицо одеялом. — Это да. Но так же никто тебя не просил меня водой поливать с утра пораньше. Я тебе не ранний цветочек. — Ты вообще не из ранних, — хмыкнул он. — Будильник даже не поставила. А добудиться до тебя еще труднее, чем до пьяного строителя. Я закатила глаза. -Глубокомысленное сравнение, спасибо. Ханс вздохнул. — Меньше разговоров, Крошка Софи, больше дела. Одевайся, я жду тебя на улице. Сделаем разминку и побежим. Он вышел из комнаты. — «Одевайся, я буду ждать тебя на улице», — передразнила я его. — Тоже мне, тренер-профессионал. Сейчас как оденусь, как выйду, как побегу… И только я встала, зазвонил будильник. Я возмущенно открыла рот и уставилась на механические часы. 7 утра, блин, только сейчас, а меня уже разбудили! Да еще как! Ну, что же… сама виновата. Сама напросилась. Вспомнился наш разговор в воскресенье. Мы сидели в нашем уголке, уже обжитом и чистом, и пили чай с медом, который купили на рынке до этого. — Знаешь, хочу начать новую жизнь. — Я говорила тихо, в нос. Голос постепенно исчезал. — Раз уж не получилось с Дереком, значит, получится без него. Ханс потер нос; он уже был почти, как огурчик. Маялся только с насморком. — Есть вариант… — он усмехнулся. — Какой еще? — я приподняла бровь. — Ну, например, я… Я поперхнулась чаем. — А ты чем лучше? Он пожал плечами. — Видимо, ничем… Я вздохнула и опустила взгляд. — Да нет, я не об этом… Думаю, занять себя чем-нибудь. Бегать по утрам, заниматься полезными делами, работу другую найти, путешествовать, в конце концов… Ханс рассмеялся. — В принципе, пробежку я могу тебе обеспечить. Я как раз собирался начать на следующей неделе. А то скоро новый учебный год, а я форму теряю. Я улыбнулась. — Тогда, в среду? Обычно я болею дней пять. Должна поправиться к этому времени. Ханс отставил кружку и, потерев ладони, протянул мне одну. — Вот и договорились. Строго в семь утра. Я пожала его руку. — Заметано. Возвращаясь обратно на Землю, я быстро натянула кеды и выбежала на улицу. И встала, как вкопанная. Передо мной предстала весьма аппетитная картина: Ханс разминал свое мускулистое тело, делая упражнения для растяжки. То, как под кожей его покатывались мускулы голой груди и мощных плеч, никакую девушку не оставили бы без впечатления. На нем были только шорты и черные кеды. Он прекрасно знал, что я разглядывала его, чуть ли не с упованием, поэтому старался изогнуться как можно изощреннее. Его каштановые волосы трепал ветер, так что безумно захотелось его и причесать, и еще больше растрепать. Он резко повернулся в мою сторону и усмехнулся. — Чего встала? Я вздрогнула и отвела взгляд, будто все это время смотрела не на него, а вдаль. Лицо при этом предательски покраснело. — Да я вот думаю, не холодновато ли сегодня… Он рассмеялся. — Иди сюда. Я робко сделала пару шагов вперед, стараясь смотреть исключительно на его лицо, а не на торс. Он протянул руку, но я замешкалась. Однако одуматься не успела, он уже прижимал меня к своему горячему телу. — Ты вся дрожишь. Замерзла? Он смеялся надо мной — это факт. Я аккурат отстранилась от него и, еще больше зардевшись, потупила взгляд. — Ты не мог надеть на себя… футболку? Он приподнял бровь, однако ухмылки не сдержал. — А что так? Я закатила глаза. — Представь, если бы я перед тобой в одном лифчике разгуливала. Он наклонился к моему уху и игриво шепнул: — Что я там не видел? Вот если бы ты была без него… Я ударила его по плечу, и он рассмеялся. Он выпустил меня и вздохнул. — Ладно, сейчас оденусь. А ты пока разминайся. Он ушел в дом, а я взревела от досады. И снова мы с ним вернулись в то время, когда только и делали, что изводили друг другу. Мне это даже нравилось в какой-то степени, но эти его ухмылки, довольно-таки прозрачные намеки вводили меня в краску и заставляли чувствовать себя неуютно. Опять-таки, я столкнулась с двумя личностями Ханса: игривым и сексуальным; мудрым и домашним. В данном случае — первое. И, может быть, я с удовольствием приняла бы игру, не будь мне так паршиво после признаний Дерека. Уже чисто из принципа я не имела права вести себя подобным образом. Я ведь не какая-нибудь ветреная особа, которая бегает от одного мачо к другому. Пока я пыталась размять ноги, руки и спину, Ханс, собственной персоной, буквально вырос передо мной. Как из-под земли пробился. Я резко выпрямилась и удовлетворенно вздохнула, оглядев его серую футболку. — Вот и славно. Побежали? Он поджал губы. — Ты уверена, что размялась достаточно хорошо? Я покрутила шеей и туловищем. — Да. — Тогда побежали. Ну, «побежали» — это грубо сказано. Скорее, мы пошли быстрым шагом. Вернее, я шла, Ханс — бежал. Я старалась не отставать, но куда там? Я на беговой дорожке последний раз была в прошлом году. Потом тот спортзал закрыли, а в другой я так и не записалась. Постепенно Ханс ускорялся, я следовала за ним. Чтобы не тратить силы, который и так оказалось слишком мало, мы бежали молча, но минут через пять, Ханс внезапно замедлился. — Беги вперед, я посмотрю на тебя. Я возмущенно вздохнула, но тут же пожалела об этом; воздуха и так не хватало. Однако делать было нечего, я побежала вперед. Тут уже последовали наставления. — Спину прямее, ноги выше, старайся наступать на стопу полностью, работай руками, чего они у тебя как сосиски весят? — Глубокомысленное сравнения. Спасибо, — фыркнула я, запыхаясь. Но в следующую минуту от моей язвительности не осталось ни следа, и я заныла: — Я больше не могу. Ханс догнал меня. — Можешь. — Не могу. — Можешь! Представь, что бежишь от прошлого. — Ага… от себя не убежишь. — А ты не от себя беги, а от Артура. И Ханс припустил. А я, было погналась за ним, но куда там? От себя действительно не убежишь. В общем, я резко остановилась и чуть не упала. Заметив, что меня нет рядом, Ханс развернулся и побежал задом наперед. Как только он увидел, что я сижу на коленях, рванул ко мне. Легкие горели на пару с икрами. Я думала, прямо там кони двину. Ханс что-то начал кричать, но мне было так плохо, что я не слушала его. Но не трудно догадаться, что он был зол. — Господи, ну что за недоразумение! Кто так делает? — Ты сам сказал бежать… и ускорился, — пропыхтела я, морщась. В боку резко закололо. — Я же чаще тебя бегаю, тебе не надо было за мной гоняться. Я возмущенно фыркнула. — А я за тобой и не гоняюсь. Он вздохнул. — У нее еще силы есть на препирательства. Удивительная женщина. Ханс оставил меня корячиться на большом булыжнике, а сам продолжил пробежку. Я села на камень и потерла ноющие мышцы. Подумала, подумала… и решила: да ну эту новую жизнь. Чем меня старая не устроила? И фигура у меня вполне себе неплохая. Дереку же понравилась… Господибоже. Этого человека я, похоже, никогда в прошлом не оставлю. И тут я вспомнила, почему вообще собралась бегать. Мне нужно было забыться. Это Хансу я наплела про новую жизнь. На самом деле я искала методы отвлечения. И толку было вообще начинать, если результата я не добилась? Зачем я вообще тогда здесь? Почему бы не вернуться в свою комнату и не зарыться в одеяло, оплакивая все, над чем я не имела контроля. Разве что… Разве что могла переключиться. При беге напрягаются не только мышцы ног и пресса, мозг так же сосредотачивается исключительно на нагрузках. А, значит, отключается и память. Знаете ли, совсем не до проблем, когда в легких катастрофически не хватает воздуха, а ступни вот-вот могут сплавиться. Невольно захотелось почувствовать эту боль снова. Я поднялась и прошла по берегу вперед и обратно, пока ноги снова не заработали. А затем развернулась и припустила вслед за Хансом, который остановился вдалеке, вышагивая взад-вперед и восстанавливая дыхание. Он явно не ожидал такого поворота. Первое, что он сказал — это: — Ты че творишь, сумасшедшая?! Я хотела развернуться и показать ему язык, но решила не тратить время и силы. Бежала, пока могла. Через силу и дискомфорт в ступнях, но как иначе? Чемпионом не станешь, если будешь давать себе поблажки и идти на поводу своей слабости. Я, конечно, в сборную Америки не метила, но зато развивала в себе силу воли, выдержку и выносливость. Однако я кое-чего не учла… обратно мне возвращаться было ой как нелегко. О, зато забылась. Вообще ни о чем больше думать не могла. Ну, я же именно этого добивалась. Хансу было меня жаль, но он не мог не смеяться. — Ты решила сегодня всевозможные рекорды побить? Поздравляю, чемпионка. Только теперь ты еще нескоро появишься на беговой дорожке. Стране придется подождать… Я полуфыркнула-полухныкнула и потерла живот. — Смешно ему… Он вздохнул и подхватил меня на руки. Я, как ни странно, побрыкалась пару секунд, но быстро сдалась. И так сил не было. — Я, как успешный тренер… Я хмыкнула: -…который даже не может научить человека правильно бегать… Ханс невозмутимо продолжил свою речь: -…должен отметить: осанку ты держала, ноги поднимала достаточно высоко, руками действовала активно. Вот скорость для новичка ты выбрала неподходящую. Понимаешь, здесь главное мера и постепенность. Иначе вот так вот, как я тебя сейчас, понесут санитары. Я фыркнула. — Психбольницы разве что. Ты на это намекаешь? Он подумал. — Не без этого. Знаешь, я вообще поражен. Сначала ныла, что устала, а потом как припустила…вот стоял и думал: железная леди. Удивительная женщина. Я повернула голову и взглянула ему в глаза. Он перевел свой взгляд на мои губы и сглотнул. Придавать этому значение было бы глупо. Но я была именно из таких… Мне нравилась его реакция на мое тело. Мне нравились его восхищенные взгляды. Я до чертиков обожала его пошлый юмор. Уж больно хотелось верить, что он был таким только для меня. Я опомнилась, только когда он выпустил меня из рук у самой двери нашего коттеджа. Вот же силы: он умудрился после двадцатиминутного бега нести меня на руках до самого дома. Со вздохом восхищения, я открыла двери, и мы вошли. Было странно тихо. Я похромала от прихожей к кухне, оттуда — к гостиной. Никого не было. На второй этаж я подниматься не осмелилась, побоялась свалиться. Я взглянула на часы в коридоре и хмыкнула. — Восемь утра. Где это они? Ханс рассмеялся. — А ты не подумала, что они еще спят? Я моргнула. Действительно, как-то в голову не пришло. — Вообще-то, я хотела сказать… обычно они в это время уже не спят. Ханс кивнул. — Да, не спят. Но и ты в это время на пробежку не ходишь. Так что… Я закатила. — Очень остроумно. Будешь теперь мне беспрестанно напоминать о моем позоре? Он поразмыслил и ухмыльнулся: — Конечно же, да. Я толкнула его в плечо и прошла в гостиную. Плюхнулась на диван и вытянула ноги. Глаза я закрыла, потому что вдруг захотелось спать. Над ухом раздался голос Ханса, и я подпрыгнула. — Отдыхай, Крошка Софи. Следующая пробежка послезавтра. В семь. Я снова легла и закрыла глаза, хмыкнув. — А ты позора не боишься? А то, вдруг, побежим с тобой, а там какая-нибудь олимпийская чемпионка в самом рассвете лет и сил. Опозоришься со мной… Он вздохнул, накрывая меня пледом. — Да любая олимпийская и не олимпийская чемпионка обзавидуется, если тебя увидит. Я зевнула и, отвернувшись к спинке дивана, усмехнулась. — Скорее тому, что ты со мной рядом бежишь… Ответа Ханса я не расслышала, потому что уже засыпала. Вот так, пригревшись, я провалилась в трехчасовой сон. Проснулась я в 11. Жизнь в доме вовсю кипела. На кухне гремели кастрюлями, играла музыка, слышались разговоры и смех. Удивительно. Что это с ними? Вставать не хотелось. Потому что в таком случае мне пришлось бы подниматься наверх, принимать душ, переодеваться и снова спускаться. Но делать было нечего. Весь день на одном месте я провести никак не могла. Вообще, было терпимо. Только колени и бедра очень ныли. Наспех приняв душ, я одела на себя белый сарафан до середины бедра. А что? Лето же, жарко. Да и Ханса хотелось малость подразнить. Так сказать, отомстить за утреннее унижение, когда я спросила его надеть футболку. Стоило мне появиться на кухне, все взгляды тут же были обращены ко мне. — Соня проснулась, — констатировал Ханс. Я приподняла бровь. — И вместе со мной пришел конец вашему веселью? Саманта пихнула Ханса в бок. — Да нет, с чего бы это? Как прошла пробежка? О, она мастер смены тема разговора. Любитель переводить стрелки с себя на другого человека. С ней в этом тягаться — лишнее, так что я вздохнула и честно призналась: — Никак. Чуть ласты не склеила на этом пляже. Холдер хохотнул: — Так вы там бегали или купались? Ханс улыбнулся, возвращаясь к изначальному занятию — нарезанию мяса. — Вообще-то, все прошло неплохо. И без намека на сарказм. Но я-то знала, что все не так просто. Однако решила промолчать, от греха подальше. Я прошла к холодильнику и достала оттуда сок, который мы с Хансом делили на пару. — Чем я могу помочь? Саманта поджала губы и поразмыслила. — Сейчас пока ничем. Хотя… Холдер говорил, что ты делаешь хороший маринад. Я поперхнулась соком. — Он пьяный был, когда это говорил, что ли? Отродясь мясо не мариновала. Саманта выразительно посмотрела на своего парня. — Ну-ну. Может, и пьяный. Тогда нарежь свинину, а братец твой пусть маринадом занимается. Холдер обреченно вздохнул и послушно отошел в сторону, вручая мне нож. Как вы могли подумать, это были не шашлыки. Саманта с Холдером отмечали пять лет со дня, когда они официально стали парой. Три года до этого, что они уже были знакомы, они считать не стали. Там было все не гладко. А так, восемь лет эти ребята были неразлучны, не смотря ни на что. В общем, они решили устроить праздничный ужин. — Саманта, как ты терпишь его столько лет? Она рассмеялась на мой вопрос. — Сама не знаю. Любовь зла, стерпишь и… Холдера. Братец скорчил гримасу, но подошел и поцеловал свою девушку прямо в губы. — Я вот все думаю, как я терплю вас обеих под одной крышей? Уму не постижимо. Я вздохнула. — Не переживай так, скоро я от вас съеду. Холдер усмехнулся. . — Хорошо бы. Саманта дернула его. — Холдер! Дай человеку доучиться, работу найти. Тебе же не к спеху. Все равно комната пустует. К тому же, скоро нам понадобится нянька. Я высыпала мясные пластинки в маринад. — И все-таки, пора бы мне уже о собственном жилище подумать. Снимать квартиру с кем-нибудь. Ханс скептически произнес: — С кем? С каким-нибудь мужиком-холостяком, который будет держать тебя в качестве симпатичной домработницы? Или с женщиной, которая любовников водить будет на ночь? Я скорчила рожицу. — А с кем? С тобой, что ли? Саманта хлопнула в ладоши. — Замечательная идея! Ханс, Софи, почему нет? Это было бы великолепно? — Я? С ним?! — Я? С ней?! — воскликнули мы в унисон. — Никогда в жизни! Саманта рассмеялась. — Да куда вы денетесь? Глядишь, сойдетесь. Красивая вы пара… только много времени на разборки и недоверие тратите. Я закатила глаза. — Я в принципе с ним жить не собираюсь. Ханс возмутился: — А меня спросили? Я тоже с ней жить не буду. Холдер вздохнул. — Переспать бы вам, ребята. Сексуальное напряжение между вами за километр ощущается. Я резко разжала руку, и нож с грохотом упал на пластмассовую дощечку. Лицо мое, естественно, покраснело. Это чувствовалось по приливу крови. Язык будто присох к небу. Ханс рассмеялся. — Так она ломается. Я недовольно фыркнула. — А ты предлагал? Ну, или намекал хотя бы? Все рассмеялись. Ханс пожал плечами, окинув меня выразительным взглядом. — Только и делаю в последнее время, что намекаю. А ты все делаешь вид, будто намеков не понимаешь. Я вернулась к нарезке. — А я действительно намеков не понимаю. Вот если бы ты подошел и взял — тогда другое дело. Холдер рыкнул. — Это еще что такое? Я приподняла бровь. — А это, братец, гормоны во мне говорят. Ничего не могу с собой поделать. Дерека нет уже давно… Саманта хохотнула. — Без подробностей, пожалуйста. Ханс покачал головой. — Удивительная женщина. Я поджала губы и опустила голову. Мне и так было очень непросто, а они тут еще такие разговоры разговаривают. С мясом было покончено. Я встала возле кухонной тумбы и начала наблюдать за Хансом. Его взгляды то и дело падали на мои ноги. На лице проскальзывала легкая мечтательная улыбка. Дорого бы дала за то, чтобы узнать, о чем он думал. Внезапно он подошел ко мне и наклонился, якобы чтобы взять нож из держателя, прошептав: — Пожалуйста, надень что-нибудь подлиннее. Я ухмыльнулась, хоть и зарделась. — А что так? Ханс коснулся моего бедра рукой. От этого легкого движения мои внутренние мышцы сжались. — Не паясничай. Просто пойди и переоденься. Я поморщилась. — Не командуй, тебе не к лицу. Ханс оглянулся через плечо и, подметив, что на нас никто не смотрел, прижался бедрами к моему тазу. Я тихо охнула. — Ладно, я переоденусь. Он мило улыбнулся мне и вернулся к прежнему занятию. Нож он, кстати, так и не взял. Делать было нечего, я пошла к себе и сменила короткий сарафан на шорты и майку. А чтобы эти фокусы с переодеванием не показались подозрительными, перед этим я облила себе грудь водой. Когда я вернулась, ребята уже закончили с готовкой праздничного ужина, а Ханс принялся готовить завтрак, как следовало по очереди. Я наблюдала хватать тем, как он достает из холодильника заранее приготовленное тесто для блинчиков. То, что в моем мире парни умели вкусно готовить — ну просто невероятный подарок от Бога. Сейчас девушки-то едва ли способны яичницу пожарить, не то, что блины… Пока Ханс орудовал сковородой и лопаткой с черной силиконовой ручкой, Холдер и Саманта обсуждали программу на вечер. Они хотели поехать в ресторан и позвать нас, но я сразу отказалась. — Ну, нет. Это ваша пятая годовщина, никак не наша. Во всяком случае я остаюсь здесь. Если можно, с бокалом вина за чаще счастье и здоровье. Холдер хмыкнул. — А завтра опять с больной головой проснешься. Любите вы, молодые, болеть. Я вздохнула. — Я же немного. Брат кивнул деланно серьезно. — Да. Да, конечно. Но кто тебя знает? Здесь некому тебя ограничивать. Ханс повернулся к нам на секунду и снова отвернулся. — Вообще-то, я могу. Я тоже думаю… это ваш день. Мы там будем лишними. Холдер и Саманта переглянулись. Я схватилась за голову и обреченно вздохнула. Быть мне век сосватанной с Хансом Кристианом Греем. Блинчики были поданы вовремя. Запаздывал аппетит. Впрочем, у этого малыша появились проблемы с пунктуацией. А еще месяц назад я могла есть что угодно и когда угодно. Последние события действовали на мой организм не очень хорошо. Но это было легко поправить. Как? Хмхмхм… Узнаете чуть позже. Я никак не могла определиться, какой джем лучше: клубничный или малиновый? Все-таки, первое я считала банальностью, а второе — достойный первого места среди всевозможных вкусов. Но мало ли, что я там думала. И все-таки я выбрала второе. Пока я мучилась над выбором, ребята уже съели половину блинов. Мне перепало три штуки, но и этого вполне хватило. Саманта уплетала за двоих. Было забавно смотреть на то, как она, перепачкавшись вареньем, причмокивала от удовольствия. Дааа, беременность — это вам не шутки. Холдер аккуратно протер ей лицо салфеткой. Я вздохнула, мысленно скривившись. Нет, таких нежностей я не хотела ни с кем. После завтрака я собралась у всех посуду и вымыла ее. Саманта протерла ее и поставила в навесной шкаф. Парни решили посмотреть Повтор футбольного матча. Ясное дело, начался разговор «между нами девочками». Саманта похлопала по немного округлившемуся животу. — Что у вас произошло с Дереком? Я вытянула руки на столе, за которым мы сидели, и сложила на них подбородок. — Ну, мы поговорили и пришли к выводу, что нам лучше расстаться. Саманта потерла плечо и закусила губу. — Ты уверена, что не хочешь поговорить об этом? Я пожала плечами. — Не о чем говорить. Я могу с точностью сказать: Дерек мне никогда не изменял. Не то, чтобы прям был верен, никогда не обманывал, но он мне не изменял. Этого вполне достаточно для того, чтобы не держать на него зла. Саманта заглянула мне в самые глаза. — Ты любишь Дерека? Я ответила честно: — Нет. И никогда не любила. Это… было бы глупо. С самого начала я была настроена на неглубокий и быстрый роман. И вот мы разошлись. Он уехал домой, я осталась здесь. Жизнь продолжается. Саманта отвела взгляд. — Он был очень взвинчен, когда вернулся в пятницу. Плакал даже. Я уткнулась носом в руку. — Не знаю, что его могло так расстроить. — А что, если он тебя любит и просто… хотел отпустить, чтобы не мешать тебе строить свое счастье с другим мужчиной? Я судорожно вздохнула. А ведь, правда. Вполне возможно, что меня в себя он не влюбил, зато сам втрескался. Потому и рискнул жизнью ради меня, все рассказав. Почему я была так спокойна? Ну, на Дерека я зла, какой такого, уже не держала. Вы же меня знаете, присутствовала лишь обида. Артур бы ни за что не тронул Дерека. Преступника должны были искать. Если бы в районе его жилья нашли труп, то выйти на него ничего бы не стоило. Но что-то в этой истории не укладывалось в моей голове… — Вместе возможно, Саманта. Все возможно… Ближе к вечеру, когда только началась готовка к праздничному ужину, я по-тихому пробралась на улицу. Оттуда пошла в центр, за подарком нашей парочке, проверенной временем и судьбой. Погода была благосклонна, так что я расправила подол сарафана и с широкой улыбкой на лице начала размышлять, чего же такого купить… Зная вкусы своего парня и предпочтения его девушки, ничего определенного в голову не пришло. Легче уж было им деньги вручить. Но толку? В них они не нуждались. В лавках с сувенирами я ничего не нашла. Это понятно, вообще не надо было туда заходить. Хотела преподнести им свадебный альбом, но с мягкой обложкой так и не нашла. Побоялась, что при столкновении моего лица с твердой, у меня выпадет пара-тройка зубов. Саманта как-то намекнула мне, что хочет красивое, оригинальное постельное белье. Но представив, чем они собирались заниматься на нем, чисто из принципа не стала покупать. В итоге, обойдя кучу магазинов, я наткнулась на ювелирную лавку. Там-то я и затоварилась… Да еще и себе подарочек приобрела. Подумав, я купила кое-что Хансу. Деньги ушли приличные. Но я лично осталась довольная. И с пустым карманом. Экхм. Вернуться так же тихо мне не удалось, я наткнулась на Ханса. Причем «наткнулась» — это не образно говоря. Он подхватил меня и сумку с подарками, которую я благополучно выхватила из его рук. — Куда бегала? Я загадочно улыбнулась. — Да так, по делам. Ханс понимающе кивнул. — За подарком, понятно. Я вот еще вчера приобрел все необходимое. Я похлопала ресницами. — А я вот проспала весь день и забыла. Они где? Ханс махнул рукой в сторону второго этажа и почесал затылок. — У себя. Саманта выбирает наряд Холдеру. Я с сожалением шмыгнула носом. — Благослови его Бог… Ханс рассмеялся. Тут послышались крики: — Нет, ты наденешь эту бабочку, я сказала! Никаких галстуков! Я присвистнула. — Вот это артиллерия. Бронебойная. Ханс фыркнул. — Непробиваемая, ага. — Ты сегодня дома вечером? Ханс кивнул. — Ага. Посмотрю фильм, спать лягу… Я вздохнула. — Ну да… я тоже так собиралась. Мы потоптались на месте. Странное дело, как порой неловко мы чувствовали себя наедине. — Ладно, я пошла, спрячу подарок. Иначе придется вручать его раньше времени. Ханс рассмеялся, и мы разошлись. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала его взгляд на своей спине, и по коже сразу же побежали мурашки. В комнате я запихнула коробочки с украшениями в комод и повалилась на кровать. Телефон я не брата в руки с вчерашнего дня. Звонков не было. Сообщений тоже, только одно от Незнакомца: «Привет=)» Я набрала быстрый ответ: «Привет». Ответ пришел минут через 10. Н:"Как дела?» Я:"Отлично. У Саманты и Холдера сегодня юбилей — 5 лет со дня, когда они начали встречаться. Будет праздничный ужин» Н:"Круто. Прости… я немного занят сейчас. Потом напишу. Ок? Поздравь Саманту от меня)» Я:"Хорошо» Я:"Подожди! А как тебя представить ей?» Н:"Скажи: от нашего общего друга, она поймет=)» Я:"Ладно. Пока)» Я отложила телефон в сторону и покачала головой. Глупый Незнакомец. Готовка была в самом разгаре. Мясо уже запеклось, салаты были нарезаны, праздничный пирог поставили в духовку. Пока я сервировала стол, виновники торжества попивали вино из бокалов и небрежно беседовали. В этот день мир вертелся только вокруг их двоих. Ханс помог мне расставить посуду, пока я раскладывала бежевые салфетки. Я поставила на середину стола горячее, по бокам от него — салаты. Наполнив бокалы вином, Ханс спрятал бутылку. Но это еще не значило, что мне это помешало бы. Я везде и всегда пролезу. Не то, что на кухне курортного домика. Итак, мы сели за стол. Я, как можно более незаметно сложила коробочку с подарком себе на колени и взяла в руки бокал. — Пять лет отношений… пять лет любви. Пять лет ссор и страстных воссоединений. Пять лет понимания и поддержки. Пять лет дружбы. Пять лет выдержки. Пять лет жизни. Вы прожили пять лет совместного счастья. Вы скоро станете молодыми родителями. Так дай Бог, что бы эти пять лет стали началом большой, долгой, верной, совместной жизни. Дай Бог вам сил и терпения. Дай Бог вам благосклонности судьбы. Дай Бог вам состариться в одной постели. Дай Бог, чтобы ваши жизненные пути не разошлись. Аминь. Ханс поднял свой бокал и улыбнулся тем, кому адресовал свой тост. Саманта утерла слезы и улыбнулась. — Спасибо. Мы чокнулись и отпили по глотку. Холдер то и дело с нежностью поглядывал на Саманту. Эти интимные взгляды непроизвольно заставляли меня отводить взгляд. Ханс поглядывал на меня с легкой улыбкой, так что у меня пальцы на руках сводило — так я их сжимала. Когда время доходило к 8, я решила, что пришло время для подарка. Я смущенно улыбнулась, постучав пальцами по коробке. — У меня для вас кое-что есть. Саманта удивленно взглянула на меня. — Да что ты, не стоило… Я вздохнула и закатила глаза. — Стоило. В общем, я долго думала и искала… Вот. Я протянула Холдеру футляр. Они с Самантой раскрыли его и в унисон ахнули. — Ну что ты, это же так дорого… Я снова вздохнула. — Да вы деньги не считайте. Лучше примерьте. Саманта достала два кулона из чистого серебра. Они представляли собой два кусочка пазла, которые открывались. В них можно было вставить фотографию любимого человека. На поверхности каждой детали было написано: «Вместе навсегда». Я закусила губу и обняла себя за плечи. Саманта расцепили их надела на себя левую часть, а Холдер — правую. Я широко улыбнулась, довольная тем, что подарок пришелся по вкусу им обоим. Ханс прокашлялся. — Я тоже кое-что приготовил. Он поставил на стол коробочку перед Самантой. Она дрожащей рукой открыла ее и рассмеялась. — Ханс! Холдер заглянул в нее и улыбнулся. Ханс потер ладони. — Я подумал… мы люди не суеверные. Саманта лукаво взглянула на брата. — Ну, ты, конечно, как всегда в самое сердце. Он виновато пожал плечами. — Иначе не могу. «Это точно», — вздохнул внутренний голос. Я украдкой взглянула на Ханса, взгляд которого блуждал по коробке. Чисто из любопытности я заглянула в нее и улыбнулась. В качестве подарка он выбрал детские пустышки и погремушки двух цветов: розового и синего. И были два альбома для новорожденных: для мальчика и для девочки. Вот, правда, умел он в самое сердце. Саманта вздохнула и, протерев глаза от слез, закрыла коробку. — Пожалуй, сегодня самый лучший день в моей жизни. Да? Она посмотрела на Холдера. Но тот вместо ответа поднялся с места и поцеловал ее. Нежно, медленно, с чувством и преданностью. Я вздохнула с белой завистью. Ханс помог мне прибрать со стола, и мы пошли провожать именинников. — Удачного вечера. — Спасибо! — они помахали нам и под руку вышли на улицу. Я посмотрела на Ханса. — Эх, везет им. Счастливые… Он кивнул. — Да… счастливые. Мы улыбнулись друг другу и стояли так, смотря глаза в глаза, несколько минут. Вдруг Ханс произнес: — Мы одни…на весь вечер. Я задумчиво растянула губы в улыбке. — И, возможно, на всю ночь. Ханс сделал шаг вперед, прижимаясь ко мне грудью. — Чем займемся. Я приподняла бровь. — А какие предложения? Он игриво рассмеялся. — А на что ты готова? — Ооо, на многое… — Тогда может… Ханс наклонился и коснулся моего уха своими губами. Я пихнула его в грудь. — Дурак! И пошла на кухню, за вином. Первый бокал сменился вторым. Легкий хмель накрыл меня с головой. Напряженные нервы расслабились, и я лениво думала о сюжете какой-то старой мелодрамы. Как только моя рука потянулась к бутылке, Ханс перехватил ее и цокнул языком. — Ай-ай-ай. Женский алкоголизм неизлечим. Я потянулась за бутылкой. — Вот именно. Все уже потерянно, так что отдай. Он покачал головой. — Не-а. Я насупилась. — Ханс. — Софи. — Верни! Ну, хотя бы глоточек… — Нет. Хотя… если поцелуешь меня… Лучше б он молчал. Только он это произнес, я почувствовала нестерпимое желание поцеловать его. Я придвинулась к нему и почуяла аромат виски. Что ж, парням — мужское пойло, девушка — женское. Но тот факт, что мы оба были хмельные, меня изрядно возбудил. Я потянулась к его губам, прекрасно понимая, что как только мы поцелуемся, мне будет уже не до вина. Ханс удивленно выдохнул, однако отталкивать меня не стал. Напротив, обхватил мою талию руками и прижал к себе. Я зарылась в его волосы руками и выгнулась грудью вперед, привставая на носочки. Сердце в груди грозилось выскочить наружу. Это именно то, чего не было с Дереком. Именно то, в чем нуждалась израненная душа. Ханс провел ладонями по моим бедрам, и я тихо простонала. Сумасшедшее желание на пару с нежностью зародились внизу живота. Ханс был со мной осторожен и ласков, что сводило меня с ума. Никогда не забуду то чувство необходимости, что испытывала в его объятиях. Наше дыхание сбилось, мы едва держались на ногах от переполнявших нас тогда чувств и эмоций. Словно мы долгие годы были в разлуке и вот, наконец, воссоединились. Ханс отстранился на секунду. — Мне остановиться? Я качнула головой, притягивая его обратно к себе. — Ни в коем случае. Я обняла его за плечи, и наши губы снова встретились. На этот раз мы были медленнее, с еще большей глубиной чувств. Каждое его касание вызывало взрыв восторга и нежности в груди. Хотелось соединить наши тела, чтобы всегда чувствовать эту эйфорию. Медленными движениями, но ласкал мою шею, доводя до дрожи в коленках. Я потянулась к пуговицам его рубашки, но он напрягся. — Не думаю, что это хорошая идея… — Да не думай ты. Просто делай. К черту все эти предрассудки. Мы больше не можем отрицать того факта, что не безразличны друг другу. После моих слов Ханс расслабился. Он потянул меня за руку наверх, в свою комнату. От одной только мысли, что же произойдет в его моей постели, меня бросало в жар. Но как только он закрыл дверь, и я увидела его силуэт при лунном свете, все сомнения, страхи и стеснения пропали. Просто испарились. Я стянула с себя сарафан и кинула его на рабочий стол. Ханс сделал тоже самое со своей рубашкой. Он протянул мне свою ладонь, которую я с радостью приняла. — Ты прекрасна на ощупь, — прошептал Ханс, касаясь губами моей шеи. — Касаться твоей нежной кожи дорогого стоит. Он провел кончиками пальцев по моим губам. Я судорожно ахнула, подаваясь грудью вперед. Его комплименты приносили мне сплошное удовольствие. Я слушала его с упованием, закусив губу. — Хочется целовать тебя снова и снова. Обнимать. Ласкать. Софи, я просто хочу быть уверен: ты хочешь этого так же сильно, как и я? Я обвила его шею руками и выдохнула ему в губы: — Безумно хочу тебя. Ханс ослабился и притянул меня к себе. Я обвила его бедра ногами и прижалась к нему. Он обхватил меня обеими ладонями. Наши легкие сжимались синхронно, губы с пылом и жаром смаковали друг друга. Мне было мало, я хотела прижаться к нему еще сильнее, еще теснее. Ханс аккуратно уложил меня на кровать. Я сразу же кожей почувствовала нашу разлуку. Которая, впрочем, длилась недолго. Он лег сбоку от меня и положил одну ладонь мне на живот, а другой придерживал за голову. От его ласки я напряглась. — Что-то не так? Я притянула его обратно. — Все в порядке… продолжай. Я делала это исключительно из того, что хотела этого. И пусть я чувствовала легкий дискомфорт, когда рука Ханса пробралась через резинку трусиков прямо туда. Я удивленно охнула и инстинктивно сжала бедра, на что он налег на меня сверху. Это было слишком. Так, как мне нужно было личное пространство, я отодвинулась на самый край кровати. Ханс промычала мне в губы: — Куда ты, грохнешься. И придвинул обратно. Но как только его пальцы проникли в меня, я забыла обо всем на свете. Я могла только чувствовать умелые круговые движения внутри себя и извиваться всем телом. И то было не та сухая страсть, а именно чувство полноценного удовольствия, невыносимого, когда сердце бьется в конвульсиях от жажды человека. Чувствовать его умелые руки на себе, его жадные губы, пылкие взгляды. Чувствовать полностью взаимную тягу. Ханс ускорил движения, и почувствовала, как вот-вот взорвусь тысячью петард. Он с упованием проглатывал каждый стон, что выходили из меня. Я чувствовала, как он улыбнулся, когда мое тело содрогнулось, а из груди вырвался вскрик его имени. Он продолжал двигаться рукой, наблюдая за тем, как я рассыпаюсь на части. Его взгляд с вожделением впитывал каждое мгновение происходящего. Я закрылась руками, все еще не в силах перестать дрожать. Ханс улыбнулся, когда я все-таки затихла. — Это было потрясающе, детка. Я улыбнулась. Возможно, он ждал ответной ласки, но к такому я готова не была. Однако он даже не пытался что-то предпринять. Несмотря на то, что только что я испытала, этого было недостаточно. Я привстала и расстегнула лифчик. Ханс приподнял бровь. Я томно взглянула на него, хотя из-за темноты он не мог видеть меня полностью. Это мне было хорошо видно его лицо из-за света луны, льющегося из приоткрытых штор. Он избавил нас от остатков одежды, и я вдруг почувствовала себя невообразимо уязвленной. Однако как только Ханс коснулся моей голой груди, чего я терпеть не могла, я вдруг отбросила все предрассудки. Я уже не артачилась, как с Дереком, а отдалась во всецелое владение человеку, с которым хотела иметь подобные вещи и в котором была абсолютно уверена. Ханс сомкнул наши губы. Почувствовав касание нашей голой кожи, я ахнула и изогнулась. Он прижал мои бедра к своей эррекии и горячо простонал. Я почувствовала прилив крови к промежности и пульсирующее желание, утолить которое мог только этот мужчина. Ханс неожиданно замедлился. Он ослабил хватку и лишь прижал меня к себе. Его губы двигались осторожно, руки блуждали по телу нежными прикосновениями, мы словно оказались в невесомости. Стараясь двигаться размеренно и неспеша, Ханс раздвинул мои ноги и легким движением провел по внутренней стороне бедра. Мое тело тут же выгнулось навстречу. Он завозился, и послышался треск фальги, от которого все мои внутренности в предвкушении сжались. — Готова? Я простонала: — Да. Я словно оказалась на огромной высоте, где парили пушистые и невесомые облака. Словно оказалась на их мягкой, притягательной поверхности. А вдобавок рядом со мной, под самым боком, лежал сам Аполлон. То есть Ханс. Медленными движениями он доводил меня до исступления. Я ухватилась за его широкие плечи, а он уткнулся мне в шею. Если я говорила, что при близости с Дереком не испытывала ничего подобного, то глубоко заблуждалась. Теперь я с уверенностью могла сказать, что происходящее с Хансом повтору не подлежит. *** Я лежала на животе Ханса и глубоко дышала. Он круговыми движениями водил по моей спине и блаженно улыбался. Я еще не могла отправиться от взрыва ста тысяч петард. — Это было просто… Я приподняла голову и закрыла рот Ханса рукой. — Давай не будем. И так все понятно. Он лукаво улыбнулся и взял мою руку в свою ладонь, поцеловав каждый палец отдельно. Я смутилась от его взгляда и снова сложила голову ему на грудь. Это было действительно великолепно. Я чувствовала это каждой клеточкой тела и души. Вот она гармония, полноценность чувств. И никакой сухости. Я была права, такое запросто способно лечить. Тут я вспомнила о благодарности. Чтобы как-то выразить ее Хансу, то есть человеку, который помогал мне выкарабкаться, я решила подарить ему свой подарок прямо сейчас. Я сказала, что сейчас вернусь и добежала до его моей комнаты. Там я накинула Халат на голове тело и взяла заветную коробочку, только после чего вернулась обратно. — У меня для тебя кое-что есть. Я протянула ему подарок без лишних слов. Он рассмеялся и взял ее. — Удивительная женщина. Я с замиранием сердца наблюдала за тем, как он достает из футляра серебряный перстень на безымянный палец. Я никогда не говорила, что он носил перстни? Я как-то видела у него на тумбочке множество наборов. Но этот был особенный, с надписью: «С любовью от Софии». — Это…слов нет. Он, разумеется, надписи видеть не мог. Зато завтра прочитал бы. Я улыбнулась — Нравится? Вместо ответа он прижал меня к себе и пылко поцеловал. — У меня для тебя тоже кое-что есть. Включи свет и сядь перед зеркалом. Я сделала, как было велено. Я взглянула в свое отражение, пока Ханс копался в шкафу. Мои щеки счастливо горели, глаза восторженно сияли, губы улыбались. Я все будто расцвела. Ханс велел мне закрыть глаза. И только я сделала это, то почувствовала на своей шее холод металлической цепочки. Я приоткрыла один глаз, затем другой и воскликнула: — Ханс…о Господи! На тоненькой серебряной цепочке весел кулон в виде сердечка. Он был зеленого цвета, прямо под мои глаза. Я развернулась к Хансу и бросилась к нему в объятия. — Спасибо… Он погладил меня по щеке, но промолчал. Мы будто не хотели расставаться, но пришлось. Если бы не боязнь, что Холдер нас застукает в одной постели, нам пришлось разойтись по разным комнатам. Только мне было страшно. Что нас ждало завтра? Я бы не пережила черствое отношение Ханса к себе. Я решила не накручивать себя. Покрутилась еще немного перед зеркалом, но так и не смогла снять подарок. А когда засыпала, то крепко зажала кулон в кулаке.