На пути к счастью

«Если есть возможность, сделай так, чтобы что-то очень важное в твоей жизни, на что ты возлагаешь даже самые маленькие надежды, не причинило тебе боль. Даже если есть 100% уверенности, что боли не будет. Немного осторожности не помешает» В моей жизни было несколько вещь, на которые мне приходилось закрывать глаза. Это требование родителей от меня образа «идеальной девочки». Можно к этому списку добавить Дерека и его несостоявшееся предательство (об этом, кстати, позже). И даже Нейта вполне можно взять в счет. Но все это не давалось мне настолько же тяжело, как кое-что особенное, произошедшее накануне. Ночь с Хансом. Почему я вдруг решила делать вид, будто ничего не было? Возможно, с целью того, чтобы сохранить свое и без того избитое достоинство. Мы были возбуждены, пьяны, неразумны в тот вечер, в конце концов. Совершили опрометчивость, пошли на поводу у инстинктов и слабостей. Я помнила все до мелочей, без исключений. Я бы просто не вынесла его отчуждения. К тому же, побеждает тот, кто первый берет в руки ружье. И я не собиралась давать ему эту возможность. Я стояла у двери и молилась, чтобы его не было в коридоре. На часах было десять утра и я надеялась, что обойдется. Обошлось. Я быстро добежала до душа и закрыла дверь. Глупо, да, но это же я. Уже перед зеркалом я разглядывала свое голое тело, водила ладонями по кровоподтекам, которые оставили губы Ханса, и постоянно трогала кулон. Его надо было либо вернуть, либо снять. Я решила пока сделать второе. Это был слишком тяжелый подарок. Складывалось впечатление, будто я отдалась ему за украшение. Но и обижать Ханса не хотелось. Я положила кулон в шкатулку с украшениями. Совесть мучила меня ровно до того момента, пока я не появилась на кухне. Ханс сидел за столом, на пальцах его рук было два перстня. Из них ни одного моего. Как ни в чем не бывало, я уселась напротив Холдера, слева от Ханса, и сложила руки перед собой, крепко сцепив их. Хотелось кофе, но я боялась выдать себя дрожью в коленях, поэтому решила не вставать. Саманта посмотрела на Ханса и провела пальцем по шее. Хм, чтобы это значило. Я сглотнула комок нервов и улыбнулась. — Как отпраздновали? Саманта встала и направилась к чайнику. Вернулась она кружкой ромашкового чая. — Знаешь, это бы замечательно. Как будто я снова оказалась на первом курсе, когда мы с Холдером только познакомились. Она мечтательно вздохнула. Я закатила глаза, но улыбки не сдержала. — Это ты про то время, когда он был весь на иголках? Вечно бегал с цветами и конфетами, с телефоном в руках и ночи не спал? Прям как влюбленный подросток. Холдер скорчил гримасу. — Чья б корова мычала. Я приподняла брови. — Когда это я дома не ночевала, по киношкам с парнями бегала, и занятия в универе пропускала из-за этого? Братец протер рукой затылок. Ага, возразить ему было нечего. Успокаивающий чай был кстати. Постепенно я освоилась и перестала трястись. Мне как будто на самом деле стало все равно. И я решила сохранять и поддерживать это состояние, как можно дольше. Я сладко потянулась и случайно задела своей ладонью спину Ханса. Резко отдернув руку, я потерла локоть. — Когда мы возвращаемся? Холдер пожал плечами. — Где-то ближе к понедельнику. Надо еще расплатиться за все эти недели пробывания в коттедже, убраться здесь и сдать ключи. Саманта зевнула. — Так что пока отдыхайте ребята. Кстати, сегодня на центральном пляже классная вечеринка. Советую, вам двоим сходить. Я хмыкнула. — А вы, что же, вчера похоронили свою молодость? Вы не хотите сходить? Холдер фыркнул. — Свою молодость мы «похороним» лет через 20. А пока что мы просто хотим побыть вдвоем в спокойной обстановке. Я закатила глаза. — Ну да, ну да. Я совсем забыла, что вы нуждаетесь в уединении. Так уж и быть, я схожу на вечеринку. Ханс? Я развернулась к нему и вопросительно взглянула. Он замялся. — Я…не знаю. Я выдохнула, раздувая щеки. — Уговаривать не буду. Но учти, ты обязан сегодня свинтить на вечер, чтобы позволить нашим голубкам побыть вдвоем. Ханс рассмеялся. — Что ж, учту. На улице была знойная погода. Море было спокойным, и синева его буквально тянула магнитом. Вдруг я поняла, что ни сразу так и не искупалась. Это же просто кощунство! Я решила исправить положение и посетить пляж. За мной хотели увязать Ханса, но я сослалась на его нежелание. Что я, силком тащить должна была его? Народу на берегу, конечно, много. Я даже на секунду замешкалась с выбором места своего отдыха. Хм, действительно, что же лучше: лежак рядом с пятью потными мужиками, что не упускают мимо своих взглядов ни один зад, обтянутый открытым купальником, или же лучше разместиться близ детишек, что обкидывались мокрым песком, игнорируя других людей? Больше просто было некуда. Я подумала и пришла к выводу, что уж лучше пусть я буду закопана, чем обляпана. Думала я, когда ложилась на покрывало загорать, что отдохну и расслаблюсь. Но не тут-то было. С небес на меня буквально обрушился поток воды. Я громко вскрикнула от неожиданности и села, вытирая лицо. — Это еще что такое?! Я злобно и сердито уставилась на двух детей с проказливыми испуганными глазами. В руках один из них держал ведерко. — Мы случайно. Я могла игнорировать Ханса, я могла сдерживать слезы и улыбаться, я могла не закатывать глаза при родителях. Но я не могла устоять перед детьми. Никогда. Я вздохнула и махнула рукой. — Идите уже. Ребята помнили моим словам, и в следующую секунду я их уже не видела. Спокойно искупаться мне так же не дали. Когда я заплыла на глубину, меня вдруг силком потянули вниз. Я уж сдуру, от неожиданности, решила: акула. А, нет…не акула. Какие-то придурки, которым было скучно. Ну, думаю, за несколько секунду они услышали столько новых слов, что могут смело и гордо хвастаться перед своими такими же отбитыми придурками друзьями. Потом на меня налетела собака. Хозяин спустил ее с поводка. Погулять. Как ни странно, она забрела на мое покрывало, когда я возвращалась на берег. Естественно, я была злая. Собака тоже. Вот и не сошлись характерами. Уж не знаю, кто из нас лаял громче. Но у псины было преимущество… нет, два преимущества: огромные острые зубы и он был мальчиком. А с кобелями, как известно, шутки плохи. Я психанула, забрала покрывало и вернулась на берег перед коттеджам. Может, вода там была немногим холоднее, и рыбки плавали, зато была тишина. Полная безлюдность. Ляпота… Со спокойной душой я улеглась на горячий песок. Лопатки приятно обожгло, с головой накрыла истома. Но и тут мне помешали. На этот раз Саманта. — Как отдыхается? Я фыркнула и прикрыла глаза рукой. — Так себе. Обязательно найдется кто-нибудь, кто помешает. — Ладно, тогда не буду мешать. Милые синяки, кстати. Значит, так. Синяки милыми быть не могут. Выходит, она знала, откуда они взялись и кто их поставил. На секунду я вспыхнула, но потом вспомнила, что мне же все равно. Я растянула губы в вялой улыбке. — Ага, спасибо. Саманта звонко рассмеялась и удалилась. Наконец, настал покой. После пяти минут загара, я решила не повторять ошибок прошлого, и пошла купаться. Вода была приятно прохладная. Я окунулась с головой и вынырнула. Затем легла на спину и поддалась течению. Внезапно я почувствовала чье-то присутствие рядом. Решив, было, что это рыба, я резко повернула голову. Нет… не рыба. Да лучше б акула, ей-богу. Ханс, собственной персоной, стоял рядом со мной и улыбался. — Как отдыхается? Я моргнула пару раз и приняла исходное положение. — Отлично. По крайней мере, до этого. Но этого я говорить, конечно, не стала. Ханс вздохнул. — Не хочешь поговорить о… Я вздохнула и встала. — Нет, Ханс. Не хочу. Честно. Давай просто… — Сделаем вид, будто ничего не было? Ханс вопросительно взглянул на меня. Я неуверенно, но честно кивнула. Он вспылил: — Ну, да. Конечно я не против. Я же только и мечтал об этом! Я закатила глаза. — Ханс. Он приподнял бровь. — Что, Софи? Я опустила взгляд и похлопала по поверхности воды. — Я не понимаю. — Чего не понимаешь. — Тебя, вообще-то. Вчера мы…здорово провели время. Ханс фыркнул. Я судорожно вздохнула. — Прошу тебя, выслушай. Я же говорю, мне все понравилось. От начала до…конца. Ты хороший парень и мне с тобой хорошо. Но иногда я тебя не понимаю. Стоит тебя поцеловать, ты исчезаешь. И, может, ты поклялся, что больше не сделаешь так. Но я просто…незнаю. поэтому я и хочу, чтобы все было так, как до этой ночи. Как бы нам ни было хорошо вместе…мы либо просто друзья, либо что-то большее. Он молчал мучительно долго. Вам может это показаться сопливым, противным, но мне было далеко не так. Мне было мерзко от себя самой. В конце концов, Ханс выдавил из себя улыбку: — Друзья, так друзья. Он начал брызгать в меня водой, на что я протестующе пискнула. Так между нами завязалась война. Началась она с дурашливых брызганий и толканий в воде, далее продолжилась за пределами этого курортного города, и Бог знает, когда она закончится. Вернулись мы довольные и расслабленные. Саманта сразу же просияла. — Какая прелесть… Холдер ухмыльнулся. — Ага… То, что у этих двоих на нас пунктик, меня ничуть не удивило. Можно было догадаться. Но не хотелось их огорчать, все-таки пришлось. Саманта похлопала ладонями по коленям, когда мы с Хансом плюхнулись рядом с ними. — Ну, как у вас дела? Ханс сжал губы, растянув их в улыбке. — Мы друзья, так что все хорошо. Саманта сникла. — Ясно. Рада за вас. — А как я рад… Ханс потрепал шевелюру. Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку дивана. — Да… это просто великолепно. Вечером я собралась на вечеринку. Однако, только я вышла на улицу, свернула совсем в другую сторону от пляжа. Я была в джинсах, белой блузке и мятном пиджаке. Босоножки я несла в руках и вышагивала по песку, высоко запрокинув голову. Звезды… И снова мы встретились. Пленяющий и ворожащий блеск над головой. Под ногами рассыпчатое одеяло. Вокруг темнота. Лишь свет луны, очертания которой бултыхались глубоко в море. Аромат леса и освежающе ласковый ветер. Я завернула и оказалась у беседки. Сколько я шла? Тишина окутала с ног до головы. Я не смела тревожить ее даже собственным дыханием. Даже сверчки, спрятанные далеко в кустах помалкивали. Я протерла ладонью скамейку и села, подтянув колени к груди. Волосы упали на половину лица, но они мне не мешали. Мне мешало то, что бы в моей голове в те минуты. Я была далеко оттуда, но в то же время никогда еще не была так близка ни с чем. Это, на мой взгляд, особый дар: пропускать через себя ночь, чувствовать эту тонкую грань между миром ночного неба и хаосом собственных мыслей. Настоящий талант успокаиваться там, где другим жутко и страшно. Ценить то, что другие принимают за должное. И просто… наслаждаться мгновением, когда в остальное время молишься о том, что поскорее закончился этот кошмар и новый день начался с солнца, а не с грозы. Я никогда не понимала, отчего человек такой глупый. Счастье буквально на расстоянии вытянутой руки, вот оно, казалось бы, бери. Но нет, нами руководят принципы и предрассудки. Извечный вопрос «а что, если». И никакого «эффекта настоящего». Все в будущем, все мысли только о «потом». Почему хоронят «сейчас», когда оно вот, рядом, радует своим присутствием? Но «сейчас» бывает разное. Что уж там? Бывало лучше, хуже, проще, труднее. Было всяко. И, самое главное: мы даже шанса не давали этому «сейчас». Все в прошлое заглядываем, да о будущем грезим. А на сегодня ворчим, мол, все до лучших времен, но пока они не настали. Я думала. Много думала. Я понимала, что сама мечтатель и, в общем, из тех, кто «сейчас» приравнивает к нейтральной полосе жизни. Но эти последние дни до возвращения… В прошлое смотреть не хотелось. Ну а так в будущее тем более. Артур… Дерек… Нейт… Факторы. Факторы того, почему «сейчас» бывает разное. Ну, первое — это люди. Конечно люди. Некоторые заставляют отключить всякие мысли и заставить наслаждаться и «ловить момент». Другие же доводят до того, чтобы желать другой жизни, а порой и смерти. Второе — пожалуй, событие. Дело случая. В один миг жизнь может стать лучше, в другой — хуже. Во втором случае мы чаще смотрим в прошлое или будущее, утешая себя напрасными надеждами, а в первом — в настоящее. Третье — мы сами. Да, не без этого. Многое зависит от нас самих. Никто не вправе нам указывать или навязывать нам свои мысли. Если мы слабые люди или глупые, мы думаем о лучших временах, а когда мы просто счастливы и стойкие, то нам все равно. Что бы ни случилось, на первом месте для нас «сейчас». Ни в коем случае я не говорю о тех случаях, когда человек оглядывается назад, чтобы откапать в многолетнем архиве памяти что-то нужное, и ни в коем случае я не говорю о тех, кто что-то планирует наперед. Здесь в принципе «сейчас» имеет значение обыденности. Его и не забывают, но и относятся совершенно спокойно, без ярких чувств и глубоких эмоций. Кем была я? Нейтральность, на самом деле, вещь жуткая. Никогда не можешь быть уверенный, что выкинет тот или иной человек. Порой даже ты сам. Но, увы, я относился именно к такому типу людей. В тот день, на берегу, в беседке, я чувствовала это «сейчас». Мгновение, что пронизывало до глубины души. Но в то же время я смотрела вперед и лениво брезжила старые раны. Вот такая аномалия. Удивительная женщина. — Удивительная женщина. Голос раздался прямо за моей спиной, словно эхо. Я вздрогнула. Ханс, собственной персоной. Я фыркнула. — Молчал бы уже. Он вздохнул, но смеха не сдержал. — Ты же знаешь, это не мой подход к делу. Я люблю поболтать с людьми, которые нуждаются в разговоре даже больше меня. — Я сказала тебе уже, Ханс. Мы не будем об этом разговаривать. Он провел рукой по шевелюре. — Я не об этом. Хотя, пожалуй, поговорил бы, скрывать не стану. Но раз ты так против, давай просто на другую тему… Я шумно выдохнула. — Ради Бога. Я ушла сюда не для того, чтобы говорить. Иначе пошла бы на вечеринку. Ханс понимающе кивнул и перевел задумчивый взгляд в даль. — Ты хотела тишины. Он сел на другую скамейку, напротив моего лица. Всего их было три. Третья разделяла нас. Мы сидели вокруг стола под крышей беседки, думали каждый о своем. Мне было хорошо, но я снова оглянулась назад: пять минут назад было спокойно. А сейчас взгляд Ханс блуждал по мне и отвлекал от тишины. Теперь я могла слышать его дыхание. Чувствовать запах резкого адиколона. Ощущать это напряжение между нами. Может, действительно стоило поговорить? Хотя…мне же было все равно. Мы пробыли так с час. Тишина уже давила. Звезды не манили. Луна усыпляла. А темнота вокруг пугала. Я решила вернуться, пока еще было можно. Не знаю, чем там занимались наши голубки, но, думаю, им хватило времени. Я ожидала, что Ханс пройдет за мной следом. Нет, я даже, скорее, хотела этого. Но он остался. Догнал лишь у самого коттеджа и преспокойно взял меня за руку. Волна противоречия накрыла сразу же. Хотелось оттолкнуть его, но в то же время не хотелось отпускать. Я раздраженно вздохнула и сжала свою ладонь, отчего Ханс нахмурился и выпустил мою руку. В следующую секунду, когда он скрылся за дверью, я разозлилась на себя. Завязал эту кутерьму явно не Ханс. И теперь оба мы, как упертые олени, и сами мучились, и друг друга изводили. В общем, хорошего в наших отношениях было мало. Я спряталась в комнате Дерека. Знала, что если Саманта захочет поговорить, то мне от нее уже никуда не деться. А учитывая взаимосвязи секретов между братом и сестрой, о моих переживаниях узнал бы Ханс. А это последнее, в чем я нуждалась. Я села на его кровать и огляделась. Яркозеленые тона резали глаз. Представляю, как он чувствовал себя неуютно и как вспоминал серые и кофейные цвета своего дома. Из окна вид мрачный. Сплошной лес, даже полоски горизонта не видно. Здесь, должно быть, постоянная темнота. По крайней мере, вечером без включенного света даже шторы не нужны. С одной стороны удобно. С другой мрачно. Господи, какой бред… Я пыталась найти ему оправдание. Но не знала, как. Разглядывание его бывшей комнаты, выводы относительно его настроения и чувств, когда он продумывал каждую реплику нашего разговора. И наверняка передумал их не меньше сотни тысяч. Он хорошо знал меня, но боялся сильно обидеть, поэтому выбрал самый «мягкий» вариант. Но если это было «мягко», то…мне еще повезло. Он мог разбить мое сердце, втоптать меня в грязь, но вместо этого причинил ущерб себе. Ну, во-первых, он признался в своем ничтожестве. В своей слабости. Во-вторых, он убил в себе чувство достоинства. В-третьих, он пошел наперекор Артуру. Он рискнул жизнью, чтобы меня защитить. Как я могла злиться на него? Я только немного чувствовала себя неуютно, думая, что он мог бы сделать в случае чего. И, конечно, его образ сложился в моей голове несколько с другой стороны. Из брутального мачо он превратился в мальчишку, мелкого хулигана, что отнюдь не красило его в моих глазах. Предатель ли он? Я не знаю, докладывал ли он Нейту все наши совместные ночи в подробностях или, может, лгал ему, что я люблю его всем сердцем и душой, дабы не слыть неудачником. Возможно, он даже общался с Артуром и поддерживал его в обсуждениях, относительно меня и мести. Я же не знаю, что там было. Но зато он нашел в себе силы и предупредил меня, что тоже очень важно. Так что здесь ровно наполовину. Пожалуй, предпочту говорить, что предательство это не состоялось. Я уснула. А проснулась от того, что в коридоре шумели. Была еще ночь, судья по всему, суета меня напугала. Я даже спросонья подумала. «Саманта рожает, что ли? Так скоро?» Я подошла к двери и прислушалась. А вдруг грабитель? Бывали такие в этом городе? Да что там, они везде есть. Я схватила со стола что-то тяжелое и прислушалась. — Ты понимаешь, что натворил? Саманта была зла. Но кого она отчитывала? — Я-то здесь причем? Она сама сказала, что не хочет говорить об этом. Ханс? Господиколошматитьтвоюналево… — Мало ли, что она там сказала! Поговорил бы уже с ней давно. Она же боится от тебя от ворот поворот получить! — Да в мыслях у меня такого не было! — Да какая уже к черту разница, придурок. Ты сестру мне сейчас найди, иначе я тебя закопаю. Холдер, как всегда. Порой бесит своей чрезмерной опекой. Так, стоп. Какого хрена? Они меня искали? А сюда заглянуть слабо было? — Мало того, она сейчас подавлена, и черт знает где, так еще и этот звонок… — Может, не надо ей говорить? Сами разберемся. Она может и не захотеть его видеть… — А ты откуда знаешь? Вот откуда ты это знаешь? Что там между ними произошло, Ханс? Кто-нибудь скажет мне или нет? Мне ему яйца оторвать, или как? Холдер вспылил. А я наверняка побледнела. О ком и, главное, о чем это они? Ханс замешкался. — Я не…пусть она сама расскажет вам. — Твою мать, Ханс. А то ты Софи не знаешь. Ханс вздохнул. Саманта заныла. — Да Бога ради, перестаньте. Где она? Я взялась за ручку двери и, выдохнув, покрутила. — Вам чего не спится, я понять не могу. Я сощурилась от яркого света в коридоре. Саманта правда чуть не родила, когда увидела меня. — Софи, блин! Это еще что за новости? Я протерла глаза. — Да что случилось-то? Холдер приподнял брови и выразительно взглянул на меня. — А это ты нам расскажи. Я сонно усмехнулась и взглянула на Ханса. — Относительно чего именно? Ханс прокашлялся. — Я думаю, ты сама им про Дерека расскажешь. Я едва пальцем у виска не покрутила, но только перестала улыбаться. — А что говорить? Девушки у него никакой не было, это я, дура ревнивая, все испортила. Поссорились. Правда, и он ангелом не был. В общем, разошлись с миром. Что случилось? Я старалась игнорировать Ханса. Он был недоволен моим ответом. Ханс почесал затылок. — Софи, звонили из больницы. На Дерека было совершено покушение. Он в тяжелом состоянии. — В смысле? Какое покушение? Кто?! Я накинулась на брата с вопросами. Если раньше я не переживала на этот счет, то теперь здорово перепугалась. Холдер взял меня под руку и повел к лестнице. Мы дошли до гостиной и сели на диван. — Нам час назад позвонили из больницы нашего города. Врачи сказали, что его привезли прямо из дома. Возможно, грабители или местные хулиганы. Ну, ты знаешь, как у нас с этим… В общем, в него стреляли. Соседка услышала и сначала полицию вызвала, а потом скорую. Телефон был при Дереке, врачи первым делом нашли твой номер в важных. Ты свой телефон на кухне оставила, Саманта взяла его, чтобы потом вернуть тебе. Но пришла ты так тихо, что мы и не заметили. — Потом, среди ночи, они позвонили. Я по инерции ответила. А когда мы все заглянули в твою комнату и не нашли тебя, то нас уже второй раз едва инфаркт не схватил. Саманта была бледная. Из-за беременности она волновалась вдвойне, представляю, как ей было тяжело. — Нам…надо ехать? Я старалась вести себя спокойно и говорить без дрожи в голосе. Вроде бы получалось. Холдер провел ладонью по затылку. — Я не знаю. Есть у него кто? Ханс прокашлялся и протер лицо ладонью. — Нет. Отец далеко, мать тоже. Из родных бабушка только, но она сама недавно после инсульта. Так что… Я судорожно вздохнула и закрыла глаза. — Господи… Надо ехать, конечно, надо. Ханс презрительно фыркнул. — Софи? Они не понимали. Знал только Ханс, но и он не понимал. Он видел Дерека предателем, козлом, чуть ли не крысой. Он не мог знать, какого это быть заложником Артура. Да, его сестра пала жертвой. Но он не боролся с Артуром, не сталкивался с ним. Может, искал способ отомстить, но он не шел на переговоры и тем более не действовал. Иначе столкнулся бы с проблемами и погряз в них так же, как и мы с Дереком. — Нет, я, конечно, не настаиваю. Ради Бога, оставайтесь. Но я должна ехать. Холдер покачал головой. — Ты ничего не должна. Саманта раздраженно выдохнула. — Да ладно. Неужели даже сейчас? Я не понимаю, что происходит? Человек сейчас лежит в больнице, в него стреляли. Какие тут могут быть «если»? Надо ехать! Кто его родителям позвонит? Зная этого парня, а я его хорошо знаю, он не станет этого делать. Поэтому либо вы едете с нами, либо возвращаетесь пешком, ибо машину забираю я. Она встала и пошла наверх. Я поспешила за ней. Мы не могли выехать сразу. Нужно было сдать ключи и заплатить за аренду домика. А для этого нужно было ждать до утра. Уснуть я так и не смогла, конечно. Чем ближе было к рассвету, тем больше я сомневалась: хорошая ли идея ехать? Что, если его отец уже там, с ним? Может, после нашествия артуровых «киллеров» Дерек не желал меня видеть. А вдруг мы и вовсе не успеем? Или доктор случайно нажал на мой номер? Я лежала на его кровати ии смотрела в потолок. Слезы каскадом стекали по щекам. Я не заходилась в приступе рыданий, я только глотала комки в горле один за другим и шмыгала носом. Почему я вообще плакала? Я боялась. Потому что, если Артур, действуя через своего брата, добрался до Дерека, то для меня эта история могла кончиться в разы хуже. И, собственно, почему я вообще хотела ехать в больницу? Я точно хотела знать, бояться ли мне того же. Я думала, что имела право спрашивать. Оказалось, я ошибалась. Когда парни уехали в администрацию, мы с Самантой затеяли уборку. Не столько для порядка, сколько для отвлечения. Но даже музыка нам не помогала. Мы все маялись от шкафчика к столу, от стола к полу, от пола к двери и в другую комнату. Я протирала пыль, а Саманта расставляла вещи по местам, когда одна из ваз упала и тут же не разбилась. Я схватилась за сердце. — Господи… Саманта дрожащей рукой вернула вазу на ее законное место. — Ага, повезло… Иначе пришлось бы платить больше. Холдер бы открутил нам головы. Я нервно хохотнула. — Ну, да. Или пристрелил бы… Я закрыла рот, осознав, что только что сказала. Саманта поджала губы. — Вырвалось, с кем не бывает. Знаешь, я не очень переживаю, на самом деле. Я знаю Дерека очень хорошо, даже больше чем ты думаешь. Но он был счастью твоей жизни. А с парнями у тебя как-то не заладилось. Просто я волнуюсь за тебя. Если Дерек изменял тебе, то он получил свое наказание. Я возмущенно охнула. — Саманта! Он в любом случае этого не заслужил. Как ты можешь так говорить? Она откинула со лба прядь идеально черных кудрявых волос. — Я жестокая, ты знаешь это. Но меня до сих пор трогает то, что случилось с моей сестрой, после чего случилась ужасная вещь с мамой, и то, что пережила ты. Три человека за которых у меня болит сердце. Ты единственная жива. Поэтому я волнуюсь. Если ты вдруг решишь, что с парнями у тебя жизнь не заладилась, начнешь себя не любить, думая, что всю жизнь проживешь одна, тебе в голову придут дурные мысли. Что, если ты решишь броситься под поезд? Или вены вскроешь? Кто в этом будет виноват? Так что я уже не считаю, что произошедшее с Дереком так уж ужасно. Он, по крайней мере, жив. Зато потом задумается обо всех своих грехах. Я похлопала ресницами, открыла и закрыла рот. Что-что, а суицидницей я никогда не была. — Ты же знаешь, что я не такая. Для меня, конечно, важна любовь, но я похожа на полоумную, которая из-за несчастной любви с моста бросится? Извини, если я обманываю твои ожидания, но нет. И Дерека я не любила. Он мне даже не изменял. Просто так вышло. Саманта отшатнулась, будто от пощечины. — Знаешь, Софи, с моста бросаются в крайнем случае, и не только из-за несчастной любви. На этом наш разговор был окончен. Я была подавлена равнодушием Саманты. Хотя требовать от нее сострадания не имела права. Так что я больше не говорила о Дереке с ней. Да и когда парни вернулись с курортным администратором, я старалась казаться спокойной и отстраненной. Ханс чувствовал мое настроение, по взгляду было видно, но молчал. Да и зачем говорить с той, что бросилась спасать предателя? Господи, какой кошмар… — Вы скоро закончите? Мужчина, выступавший в роли администратора, был высоким, широкоплечим и чернокожим. Я равнодушно оглядела его с ног до головы. — Вообще, нам еще наверху бы прибрать. — Конечно, я не тороплюсь. Мы с Самантой пошли на второй этаж, оставив парней с мужчиной. Мы разошлись, чтобы убраться каждый в своей комнате, после чего снова встретились в коридоре. Саманта задумчиво сжала губы. — А надо было постельное белье стирать? Я пожала плечами. — Да ну. Мы должны только позаботиться о сохранности имущества и о том, чтобы ничего не было украдено. — Предыдущие постояльцы придерживались тех же принципов? — Учитывая слой пыли, что мы тогда смели, то, думаю, да. — Хм… мы ведь не постирали после них постельное белье. — Но оно чистое. У меня, во всяком случае. Просто повезло, нам попались хорошие люди. — Да уж, повезло. А вот следующим… — Быть хорошими и заботливыми, несомненно, замечательно, но у нас времени нет. Ключи уже ждут. — Это да. Тогда давай закончим. Ты будешь в комнате Ханса или Дерека убираться? Я ответила, не раздумывая: — Дерека. Ну, может, найду его вещи, а заодно и предлог для посещения в больнице. Саманта кивнула и ушла в комнату своего брата. Я закрыла за собой дверь и вздохнула. Я не хотела копаться в вещах Ханса. Он наверняка что-то оставил в шкафу или на столе. Может, даже под кроватью или подушкой. Но задачей моей был осмотр комнаты Дерека. Я проверила все тумбы, шкаф, стол, кровать. Все поправила и разложила по местам. А когда потянулась к выключателю, снова оглянулась. Что-то держало. Мой взгляд упал на выдвижной ящик посередине в столе. Из него торчал уголок бумаги. Я не проверяла там, видимо, не заметила в суете. Дрожащей рукой я взялась за ручку и протянула на себя. Куча фотографий. Моих фотографий. А сверху какой-то листочек. Записка. Я раскрыла двойной листок и прочитала. «Софи, я не хочу, чтобы ты думала, будто я жалкий трус. Сначала, не стану отрицать, я был придурком. Полным. А сейчас жалею. Если бы я только пошел тогда против Нейтона и его предложения, то не писал бы сейчас эти строки. Возможно, если бы мои чувства к тебе не были так крепки, я бы до сих пор молчал. И Бог знает, что произошло бы. Но я искренне желаю тебе только хорошего. Потому и рискнул, все рассказав. Вот увидишь, я вернусь в город, пройдет пара дней и Он настигнет меня. Ты знаешь, кто. Вероятно, та наша встреча у обрыва была последней, а эти слова последнее, что ты получишь от меня. И мне искренне жаль. Я хочу извиниться перед тобой, Софи. Прости меня. Пожалуйста. P.S.И возьми эти снимки. Мне они теперь ни к чему. С любовью, Дерек» Я собралась фотография в кучу и достала их из ящика. Рассматривать каждую из них не было ни времени, ни желания. Я быстро выключила свет и вышла в коридор. Саманта уже ждала меня там. — Это что такое? Я отдала ей фотографии, а записку благополучно спрятала. — На, посмотри. Я спустилась и улыбнулась. — Все, мы управились. Мужчина растянул губы в вежливой улыбке, как бы говоря: «Знаем мы, как вы, туристы, управляетесь». — Не сочтите за наглость, но я должен проверить, все ли на своих местах. Вас не затруднит подождать пару минут? — Конечно. Когда Мистер Галантность удалился, Холдер фыркнул. — Чудак какой-то. Кто сейчас так разговаривает? Я пожала плечами. — Это такой изощренный способ выставить нас дураками. Брат потер подбородок. — Вы ничего тут не разбили? А то он выставит нам счет. И тогда мы точно будем дураками. — Вообще, нет. Мужчина вернулся. На лице его блуждала издевательская улыбка. — Я ни на что не намекаю, конечно, но в одной из комнат я не обнаружил кресло качалку, хотя оно явно было. Могу я проверить ваши машины? Я спохватилась. — Оу, это излишне. Я знаю, где кресло. Я провела мужчину на чердак. Он удивленно вскинул бровь. — Ух ты…ничего себе. Сколько лет слежу за этим домом, а еще ни сцразу не видел эту комнату. — Тогда это объясняется тем слоем пыли, что я здесь расчистила… А вот и кресло. — Действительно. Что ж, прошу прощения, теперь вы можете быть свободны. — Отлично. Просто замечательно. До свидания. — До скорой встречи, мисс Рочестер. Я смерила его взглядом и с вежливой улыбкой удалилась. Там уже парни взяли сумки с чемоданами, после чего мы покинули дом. Мой взгляд задержался на окне комнаты, в который я изначально поселилась. Мистер Галантность смотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились и он с улыбкой помахал мне. В левой руке он держал телефон у своего уха и с кем-то разговаривал. Я не придала этому значение. И, как оказалось, зря. Путь был мучительно долог. Если выехали мы в одиннадцатом утра, то приехали в первом часу ночи. Старались не делать остановок, но Саманте сорвался стало плохо. Да и меня мутило. Первым делом, как только мы оказались на подъездной дорожке нашего дома, я забрала у спящей Саманты фотографии. Холдер подхватил свою девушку на руки и охнул. — Ничего себе. А она поправилась. Саманта фыркнула сквозь сон. — Радуйся, что вообще можешь поднять. Холдер поцеловал ее в лоб. — Я так счастлив, так счастлив. Когда дом лег спать, я встала у окна своей комнаты и сложила руки лодочкой на груди, моля Бога неизвестно о чем. Сон не шел. Вместе с тем ничего не хотелось. Голова пустовала. Видимо, я переутомилась, оттого и маялась. Однако только часам в шестой утра я уснула. А пробуждение было тяжелым. Разбудила меня Саманта. — Часы приема с десяти до одиннадцати. Уже десятый. Ты сегодня идешь? Я села и протерла глаза. — Да, конечно. — Тогда вставай. Водные процедуры, переодевание, завтрак, дорога до больницы — все это прошло, словно в тумане. Я помню только, как надела белый халат и взялась за ручку двери в его палату. В свободной руке я держала записку и одну из фотографий. Он был совсем бледный. Белели даже губы. Как ни странно, на лице ни одного синяка. Будто его подстрелили прямо в его постели. Будто он не сопротивлялся. Его лечащий врач предупредил меня, что Дерек еще очень слаб, он потерял много крови и время от времени проваливался в сон. Вот и мне то ли повезло, то ли нет. Он спал. Тревожно и тяжело. — Здравствуй, Дерек. Я пришла. Что еще было говорить? Он мог даже не слышать меня. Но я продолжала. — Знаешь, ты здорово напугал нас. Видишь, мы даже вернулись. Я снова промолчала. Рядом с его кроватью стоял стул, я села. — Я нашла записку. Ты писал… что просишь прощения. Я прощаю тебя, Дерек. Не из жалости, конечно нет. Просто я поняла кое-что… Мы ведь похожи теперь. Оба мы на мушке у Артура и его братца. Какая тут обида и ненависть? Я рассмеялась. — Дерек… Я боюсь. Что, если ты не поправишься? Значит, придет моя очередь. Как я буду бороться, Дерек? Как ты боролся? Я судорожно выдохнула и провела рукой по лицу. Он по-прежнему спал. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Безмятежность. Умиротворение. Разве не это несет за собой смерть? — Фотографии я, кстати, тоже взяла. Они очень красивые. Ты настоящий профессионал. Знаешь, ты должен попробовать себя в этом деле. Ну, в фотографии, то есть. В смысле, ты и так этим увлекаешься, я хочу сказать, стать фотографом. Да. Почему бы и нет? Тебе бы пошла эта профессия. Только подумай: у тебя есть отдельная комната с твоими фотографиями. Природа, люди, животные, мир. Путешествуешь и фотографируешь. Это же прекрасно. Дерек, ты же не упустишь такой шанс? Даже если слава не для тебя, ты можешь быть анонимным фотографом. Так скажем, дарить людям хорошее настроение, находясь в тени. По-моему, это великолепная жизнь. Я покрутила в руке свою фотографию. — Ты умеешь заставить человека увидеть красоту в себе, даже загадку. Фотографии несут историю. А ты, как никто, умеешь ее запечатлеть под лучшим углом. Вот и мне понравилась одна. То есть, понравились мне все, но эта особенно. Проснешься, посмотришь. Я хотела вернуть записку, но… оставлю ее лучше себе. А ты поправляйся. Ладно? Я положила свою руку поверх его и ужаснулась: она была холодная. Я закусила губу и поднялась с места. Я сипло попрощалась, после чего вышла из палаты. В коридоре я столкнулась с мужчиной. Он держал за руку кучерявого мальчика. — Здравствуйте, мистер Макгонорли. — Здравствуй, Софи. Как хорошо, что ты приехала. Погоди секунду… Мужчина посмотрела на мальчика. — Патрик, пойди к брату и расскажи ему, как ты кормил уток в пруду сегодня утром. Когда мальчик скрылся за дверью, отец Дерека улыбнулся мне. — Он уже взрослый парень, но сейчас очень напуган. То, что случилось, просто кошмарно. Какой-то отморозок напал на Дерека ночью, пока тот спал. Выстрелил и ушел. Ничего не взял. Сработал чисто ни одной зацепки. Я сжала кулаки. — Это… ужасно. Мужчина кивнул. — Да, именно. Пуля прошла в сантиметре от сердца. Это нереальная промажка. Одно из двух: либо моему сыну очень повезло, либо тот, кто стрелял, все просчитал. Но кому Дерек мог перейти дорогу? Ты не знаешь., случайно? Я вспыхнула. — Да что вы! Хотела бы я знать. — Боюсь, этот человек еще вернется. Если не закончить начатое, то снова наказать. Но за что? Дерек еще слишком слаб. Но зная его нрав, вряд ли он расскажет хоть что-то. Я кивнула. — Да, иногда он муторный и закрытый. Мужчина вздохнул. — Думаю, это я виноват. Мало того что мать его бросил, так еще и позволил отдать собственного сына на воспитание этой умалишенной. Прости, пожалуйста. Скарлет очень милая порой, но в основном она меня раздражает. Я вяло рассмеялась. — Да, в ней много энергии. Сюзи. Вы звонили Сюзи? Мистер Макгонорли кивнул. — Конечно. Они с Дереком уже виделись. Ей повезло, он не спал. — Это хорошо. С ней он как-то спокойнее, что ли. — Сюзи заменила ему и друга, и сестру в трудные минуты. Меня рядом не было, ну а Скарлет пугала его своей яркостью и открытым общением. Просто замечательно, что эти двое сошлись. Я согласилась. С этим нельзя было не согласиться. — Мистер Макгонорли, если не возражаете, я поеду домой. Ночь была бессонная, я еще после дороги устала… Позвоните мне, когда он захочет меня видеть. Он потер подбородок — А, вдруг, не захочет? — Тогда я завтра утром сама приеду. — Хорошо, Софи. Спасибо тебе. Я выдавила улыбку. — До свидания, мистер Макгонорли. Дома усталость накатила на меня с головой. Только я легла на подушку, сознание с бодрствования перешло на сон. На этот раз меня разбудил телефон. Неизвестный номер. Я сразу поняла, что это отец Дерека. — Да, мистер Макгонорли. — Софи, я не потревожил? — Нет, что вы. Я всего лишь на всего отдыхала. — Что ж, отлично. Дерек проснулся. Он увидел твою фотографию и притих. Я подумал, может, ты поговоришь с ним? Спросишь его… — А как же часы приема? Они ведь закончились. — Я договорюсь, не волнуйся об этом. — Хорошо, я сейчас приеду. — Спасибо, Софи. Я отключилась и вздохнула. Дерек проснулся. Что я хотела услышать от него? Извинения? Ну, при таких-то обстоятельствах извиняться должна была я. Может, я боялась того, что он мог мне сказать? Или вовсе не стал бы говорить? В дверь постучались. Из-за двери выглянула Саманта. — Ты проснулась? Наконец-то. Вставай и спускайся на кухню. — Мне надо в больницу. Дерек проснулся и хочет видеть меня. — Оу…но ты должна хотя бы перекусить. — Нет, все хорошо. Я быстро. Просто поговорю. И все. — Ладно, как знаешь. Скажу Холдеру, чтобы он завел машину. — Спасибо. Да… Я слукавила. Может, Дерек теперь знать меня не хотел. А если так, то я собиралась ответить тем же. Тем ни менее, как бы страшно ни было, я отправилась к нему. Хотя лучше б осталась дома и забила. У его палаты меня встретил лечащий врач. Он отвел меня в сторонку, чтобы никто не подслушал, и предупредил. — Дерек сейчас очень слаб. Ему противопоказано переживать. А с его отцом иначе не получается. Пожалуйста, будете с ним снисходительнее в случае чего. — Хорошо. Я постараюсь. Я прошла мимо его отца и украдкой улыбнулась ему. — Он ждет тебя. Я кивнула и вошла. Первым делом я наткнулась на обрывки. Бумага. Или что? — Дерек. Я улыбнулась ему. Он наградил меня ледяным взглядом. — Зачем ты приходишь? — Разве ты не желал меня видеть? — Нет. С чего бы? Злая усмешка. Я подобрала с пола свое сердце и проглотила его. — Дерек, все в порядке? Тут он рассмеялся. Жестоко, заливисто. Ну да, я задала глупый вопрос. — Знаешь, мне не нужны твоих дешевые подачки. Что ты хочешь сделать своими посещениями? Вымолить у меня прощение? — Прощение? О чем это ты? Я ослушалась врача и вспылила. Как я могла молчать? — А что, тебе не за что извиняться? Неужели? С тебя началось все это. Ты ведь могла, как и другие, закрыть на ту ночь глаза и жить дальше. Он бы никогда в жизни тебя не больше не тронул. Понимаешь, о чему я? Ни за что. Я долго думал. Написал то чертово письмо, а потом уехал. И ночью меня чудом не убивают. В собственном доме. Господи, Софи. Я ненавижу тебя. Зачем ты приходишь? Зачем? — Я думала, мы поговорим с тобой. — О чем? Тебе нужны были подробности? Хочу тебя огорчить, рассказывать не о чем. Я спал, когда это произошло. Больно не было. Я не почувствовал, во всяком случае. Все? Теперь проваливай. — Дерек! Закрой рот! Хватит уже! Я простила тебя за то, что ты играл со мной. И уж я точно не виновата в том, что тебя подстрелили. Не надо было сотрудничать с Ним. — Ради Бога, послушай меня. Я тебя ненавижу. Все это дерьмо с Артуром, что ты учинила, привело к этому. Ты виновата в том, что я здесь. Так что уйди. — Дерек… — Уходи! Я отшатнулась, как он удара. Словно в грудь врезалась машина, и весь воздух выбился из легких. Я снова посмотрела на обрывки. — Это не просто бумага, да? Наша фотография. Та, что ты сделал, когда мы ездили к Скарлет. — Уходи. Знать тебя больше не хочу. Это время было ошибкой. — Ненавидишь меня, значит? Что ж, с этой секунды это чувство взаимно. — Вот не надо только. Не разыгрывай драму. Не будь моим отцом. Тот тоже хороший актер, делает вид, будто ему не все равно. Вы жалкие. Не возвращайся больше. Я покинула его палату. В коридоре я снова столкнулась с его отцом. Я вытерла слезы и подошла к нему. — Пожалуйста, оставьте вашего сына в покое. После всего, что он пережил, это меньшее, что вы можете сделать для него. — Я…не понимаю. — Да все вы понимаете. Сделайте ему одолжение, оставьте его одного. У него есть Сюзи и Скарлет. — А ты? — А меня он знать больше не хочет. До свидания, мистер Макгонорли. Я села в машину и посмотрела на Ханса. Ему пришлось везти меня, так как Холдер заупрямился. Так что путь обратно до дома был не менее тяжелым. — Да уж, неудачные каникулы. Но и хороших моментов было не мало. Я потерла ноющий висок. — Например? Ханс пожал плечами. — Например, мы с тобой. Тебе было хорошо со мной этим этот месяц? Я фыркнула. — Ну да. Только ты и спас положение. Он вздохнул. — Чувствую толику сарказма в твоих словах. — Серьезно? Всего-то? — Ха-ха. Я вижу, у змей в крови заложен черный юмор. — В крови змей заложен яд, остальное все вымыслы или догадки. — Софи, что случилось? Когда ты так шутишь, либо у тебя отличное игривое настроение, либо у тебя все плохо. Тут явно второе. — Благодарю за наблюдательность, Ханс. Меня послали. Сказали, что ненавидят и знать не желают. Я вот не понимаю, чем я заслужила это? — А именно что он сказал? — Он обвинил меня в произошедшем. Мол, если бы я не засадила Артура за решетку, он так и насиловал бы девушек, но меня зато оставил в покое, а, значит, и Дерек бы не был подстрелен. Ханс сглотнул. Его плечи напряглись, взгляд потускнел. — Софи… он отчасти прав. Я недоверчиво взглянула на него. — Да ладно. Неудачная шутка, Ханс. Молись, чтобы я тебя не побила. — Я серьезно. С Артуром шутки плохи. Ты сглупила, когда сделала то, что сделала. Почему, думаешь, я не сделал того же? — Потому что испугался. Вечно вы, трусы, обвиняете других во всех своих бедах. — Софи, не надо. Это правда, и ты в глубине души понимаешь, но упрямишься. Ты боишься Артура. А сейчас он на охоте. И подумай, когда вы встретитесь… стоило оно того или нет. — Ханс, да послушай ты себя. — Это ты послушай. Хватит гнуть свою линию. Пойми уже, что придется отвечать! — А он почему не виноват, по-вашему? — Он виноват, но это не тот тип людей, что отвечает за свои ошибки. Его легче убить было бы. — Ну да. Действительно. Чего это я тогда так сглупила? Я рассмеялась. — В самом деле! Радости было его с моста скинуть в тот же вечер. Списала бы на самооборону и жили бы мы сейчас преспокойно. Точно. Господи, и почему самые гениальные мысли приходят только потом? — Софи… — Не смешно, да? Вот и я не могу смеяться. Мне уже просто не по себе от ваших обвинений. Я виновата. Подумать только! Он так же расслабился и начал целовать мою шею. Я закусила губу, сдерживая вдруг накатившие слезы, и постаралась забыться. Но на протяжение следующего часа разрывалась между ощущением Ханса глубоко внутри себя и между обидой на него. Сердце бешено колотилось и горело пламенем страсти, но на душе был холод и слякоть. Я кожей чувствовала его касания, поцелуй, горячее дыхание, но не могла перестать считать минуты до конца. Да, мы расслабились. Но этот раз лишь сильнее распалил между нами огонь войны. Сквозь наши стоны прорывались мои всхлипы, сквозь скорость проходила боль. Он думал, что помогает нам. Но ошибся. Как и я же ошиблась на свой счет. Когда все закончилось, я оттолкнула его от себя дрожащими руками и встала. На гнущихся коленях я подошла к двери и собралась свои вещи, после чего оделась. Ханс смотрел на меня виновато. Но я пожала плечами. — А я предупредила. На следующий день я не выходила из своей комнаты. Последующую неделю грызлась с ним. Я помнила его слова о том, что я виновата в случившемся с Дереком. И та ночь… Пожалуй, да, она пошла мне на пользу. Она подкинула дров в костер обиды и злости. Но, не смотря на это, я снова стала охлажденной. Больше не плакала. Все время язвила и огрызалась. Впереди ждал тяжелый месяц каникул, после него — учеба. Я надеялась, Дерек вернется в универ, и мы помиримся. Но уже потом я узнаю, что он забрал свои документы и перевелся. Война была в самом разгаре. Победивших там быть не могло. Все мы были только в списке проигравших. И то, что мне казалось кошмаром, было только цветочками. Прологом большой книги ужасов.