На пути к счастью

«Какая черта моего характера нравится мне больше всего? Умение держать слово» «P.S. слово про алкоголь не в счет» Никто не говорил, что будет легко. Ссоры, они ведь случаются между парнем и девушкой, верно? Такое сплошь и рядом. Всем время от времени попадает. Но почему-то именно мне достался человек, на которого и злиться-то не хотелось, не говоря уже о вражде. Но меня буквально злила его невозмутимая уверенность в том, что все, что бы он ни делал в отношении меня, пройдет на пользу обоим. Отчего я вообще тогда, в ту ночь, поклялась, что слова доброго не скажу этому негодяю? Он знал об Артуре, но не смотря на это буквально набросился на меня и, можно сказать, взял силой. О, да, это точно пошло мне на пользу. Особенно это стало ясно, когда всю ночь я ворочалась на своей кровати и не могла избавиться от ощущения, будто надо мной надругались. И почему они все считали меня какой-то беспомощной, безмозглой куклой? Никогда ведь никто не спросит меня, как лучше мне. Это раздражало. Я даже и не удивилась, когда утром увидела Ханса. Он сидел в гостиной с Холдером и оживленно беседовал с ним о чем-то. Однако стоило ему меня увидеть, как его взгляд прошелся по мне, а рука зарылась в волосы. Верный признак волнения. — Привет, Софи. Я растянула футболку на бедрах, чтобы прикрыть ноги, и безразлично кивнула. Ханс приподнял бровь. — Все хорошо? Я склонила голову и холодно взглянула на него, затем протянула: — Да. А должно быть плохо? Он снова потер затылок. — Да нет, конечно. Я выпрямилась и, развернувшись на пятках, ушла на кухню. Саманта готовила завтрак, но я была не голодна. Налила стакан воды и выпила его залпом. Саманта присвистнула. — Вот это да. Сушняк? Я покачала головой. — Я не пила вчера ничего крепче кофе. Просто в горле пересохло. — Вы с Хансом вчера повздорили. Это прозвучало скорее, как факт, а не как вопрос. — Ну, можно сказать и так. Но он сам виноват. Саманта покачала головой, растягивая губы в улыбке. — Вы пока еще не совсем понимаете, что делать со своими чувствами. Вот и глупите. Я с грохотом поставила стакан на стол. К счастью, он был пуст, иначе все вокруг было бы в воде. — Не думаю, что ему стоило поступать подобным образом. Невозможно быть настолько неучью, чтобы не понимать, как это неприятно для меня. Саманта напряглась. — Что он сделал? Я захлопнула рот и прикусила язык. Вот же черт… — Софи, что он сделал? Я похлопала ресницами, стараясь подобрать слова. Саманта медленно повернула ко мне голову, и от ее взгляда мне стало не по себе. — Софи, что этот придурок учудил? Клянусь, я убью его, места мокрого не оставлю, если… Я закатила глаза. — Да ничего он такого не сделал. И вообще, сама справлюсь. У меня свои методы довести человека до паранойи. Саманта нахмурилась и пригрозила мне вилкой. — Смотри мне. Иначе пеняй на себя. От греха и дальнейших вопросов подальше, я сбежала к себе в комнату. Там уж меня никто не доставал. Ну, как никто. Собственные мысли ведь тоже в счет? Я все переживала из-за Дерека. Он был подавлен, а я еще вчера со своими извинениями… Но он, конечно, поступил по-скотски, обвинив меня в случившимся. Меня прям распирало. Неужели не было никого, кто понял бы, как мне тяжело? А потом я вспомнила, что Артур на свободе. Он мог поджидать меня на каждом углу. А эти олени только усугубляли положение своими истериками. Раздражение засело глубоко внутри, ничем не выдворишь. Можно было только срываться на окружающих. И я уже знала, кто станет главным объектом моего эмоционального срыва. После быстрого завтрака, я сбежала в гостиную и включила передачу про показ мод. Холдер хотел смотреть бокс, но я заявила: — Кто первый встал, того и пульт. К тому же эти ваши бои без правил крутят круглосуточно. И их можно посмотреть в Интернете. Ханс хмыкнул. — Так показ мод тоже можно посмотреть в Интернете. Я проигнорировала его. — Так что, Холдер, возьми мой ноутбук и посмотри запись. Брат возмущенно приподнял брови. — Не порти мне день, женщина. Я скривилась. — Не называй меня так больше, мужчина. Или я испорчу тебе нервы. Холдер плюхнулся на диван и закатил глаза. — Ты снова за свое? Что у тебя с настроением? — Все у меня замечательно с настроением. — То-то ты пульт сжимаешь до хруста. Отдай сюда, сломаешь. Я протянула ему пульт. — Все? Я могу продолжить просмотр? Брат заныл. — Слушай, давай ты все-таки пойдешь и посмотришь на своем компе, а? Ну, пожалуйста. Или я маме позвоню. Я фыркнула. — Да хоть папе. Иногда этот человек поражал меня. То он был серьезный и предусмотрительный, то злой и раздражительный, то вел себя, как клоун и ребенок. Я все думала, может, он при рождении головой ударился? Или это такое острое обострение разтроения личности? Да нет. Это умение приспосабливаться к различным ситуациям в жизни. Да уж, мой старший брат человек-хамелеон. Пришлось уступить. Правда, я не стала забираться к себе в комнату и искать показ мод в Интернете. А зачем, если можно было капризничать под носом у старшего брата? Это куда веселее. А если серьезно, то я все еще была раздражена. В первую очередь из-за взглядов Ханса. Он то и дело искоса поглядывал на меня. Так и подмывало показать ему средний палец, но этот приступ агрессии был бы явно лишним. Равно тому, как эти бесшабашные парни в телевизоре лупили друг друга до отключки. — Куда ты бьешь, придурок?! В каком подвале тебя драться учили?! Я фыркнула. — Судя по всему, в этом же, где эти бои и проходят. Холдер проигнорировал мой выпад, зато подключился Ханс. — Будь оно так, дрался бы он чуточку лучше. Скорее всего, он пару раз победил старшеклассников за углом и решил, будто потянет такого громилу. Я хмыкнула. — Все вы, парни, любите переоценивать собственные возможности. Понты гнете, а потом разгребаете. — Девушки тоже в этом хороши. Говорят одно, делают другое. Чаще всего ваши слова не совпадают с действительностью. — Да ну? И это ты мне говоришь? — Да, это говорю тебе я. Я саркастически рассмеялась. Ханс скрестил руки на груди и напряг бицепсы. Я стукнула себя по лбу. — Да, точно! Прости, Ханси, я же совсем забыла. Ты же у нас эксперт по девушках. Вот только с одной никак не можешь управиться. Он раздраженно усмехнулся. — Ага. Истеричка та еще. Фурия, ей-богу. Если я, в силу своего железного терпения, не могу с ней совладать, то и другим будет не под силу. — Не бери на себя слишком много. Она тебе не собачка и не ручной попугай. Какого захочет, сама выберет. — Да, но достойный ли выбор будет? Ей что-то страшно везет на придурков. — Вот именно поэтому ты первый в этом списке. — В списке предателей и негодяев, я так понимаю? — Именно. — Я тебя не предавал. — А речь и не обо мне вовсе. Ты не достоин даже последнего места в моем списке главных придурков. — Ой, да ладно? В чем это я провинился? Я раздраженно выдохнула и дернулась. — Слушай, я вчера тебя предупреждала. Теперь будь добр, отстань. И хватит уже цепляться ко мне. Я поднялась с дивана и пошла к себе в комнату. Холдер и Саманта хлопали ресницами и ртами. Да уж, они были не в восторге от наших препирательств. Я надеялась только, что обойдется без всех этих разговоров «между нами девочками» в случае меня и Саманты, и «между нами мужиками» в случае Холдера и Ханса. Боже упаси выслушивать лекции на счет гормональных сбоев и обо всем таком. Вечер, в целом, прошел спокойно. Ханс ушел, так что стало даже как-то скучно. Час разговоров по скайпу с Ханной и Хейзл немногим улучшили положение. — Ты как там вообще? Где Дерек? Я печально улыбнулась. — Мы расстались. Ханна охнула. — Оу, мне так жаль. А давно? Я пожала плечами, будто не помнила. На самом же деле этот день никогда не забуду. — На прошлой неделе, вроде как. Хейзл провела бровью. — А как же тот красавчик? Ханс, кажется? Я фыркнула. — Не упоминайте его при мне. Хейзл усмехнулась. — Тааак, кому-то есть о чем рассказать? Я надула губы, размышляя, о чем стоит говорить, а о чем нет. — Ну, сами знаете, мы ездили на каникулы вместе. Затем я рассталась с Дереком, а Ханс оказался рядом в нужный момент и в нужный час. Ханна протянула: — Уууу, все с вами ясно. У вас было что-то большее, чем поцелуй? Я закрыла глаза и медленно кивнула. — Да, что уж тут скрывать. Честно говоря, я впервые за долгое время почувствовала себя нужной. Но сейчас как-то не заладилось. Ханна печально вздохнула. — Да ну их, парней этих. Зачем они нужны? Хейзл задумчиво кивнула. — Глупые и почти такие же милые, как котята. Ты можешь выйти из положения собственной незаинтересованности в глазах парней. Стань льдышкой, какой была до Дерека. И окружающие потянуться к тебе К тому же, тебе очень идет этот панцирь, в нем ты по крайней мере в безопасности. Я хмыкнула. — Как бы ни так. Это прекрасно, конечно, хладнокровно относиться ко всему, но после всего этого…смогу ли я? Хейзл нахмурилась. — А что такого случилось? Рассталась с парнем, и влюбилось в красавчика? С каких это пор ты стала такой сентиментальной? Я возмущенно воскликнула: — Я не влюбилась! И я не сентиментальная. Вовсе нет. Просто… я остыла, что ли. Забросила вечеринки, стала стремиться к искусству. Ханна усмехнулась. — Стареешь, мать… Хейзл спохватилась: — А ты не беременна ли? Я покрутила пальцем у виска. — Нет, конечно. Но тут я замолчала и испуганно уставилась на монитор. Предохранялись ли мы вчера? Господибожемой… Но в следующую секунду в голову ударила успокаивающая мысль о том, что Ханс предусмотрительный парень, раньше времени отцом становиться не собирался. Я выдохнула и протерла потный лоб. — Да ну вас. Не беременна я. Просто, в димо, взрослею. Но то, что снова надо стать хладнокровной, это да. Хейзл хохотнула. — Конечно надо. Ни к чему распускать нюни из-за человека, который не достоин твоих слез. Вспомнила Дженнифер, сколько я с ней потеряла нервов? Ужас. Ханна поддакнула. — А я из-за Дони едва не покончила с собой. Это какой дурной быть надо? Хейзл усмехнулась чисто по-сестренски: — Это под силу тебе одной. Но все-таки кончать так вот, как Ханна Бейкер не стоит. Как бы ни было хреново. У нас, молодых, все еще впереди. Я фыркнула. — Я не собиралась вскрывать себе вены. Если я Артура пережила, то и другое мне под силу. Да и я совсем не сторонник драмы. Еще чего? А вы бы, девчонки, завязывали со своими сериалами. Больно в них много суицида и дерьма подростковой жизни в Америке. Сестры возмутились в голос: — Этот сериал о жизни! Хейзл вздохнула. — Все мы прошли через страх старшей школы. Тебе ли не знать? А какого было мне, лесбиянке? Парни ходили табунами, пока один придурок не выложил в сеть фотографии, на которых были запечатлены я и Дженнифер в постели, голые. Она же намеревалась скрывать свое положение до окончания школы, но тут ей на пути попалась я. И что вообще такого в нашей ориентации? Мы же не прилюдно друг друга за задницы лапали. Я поджала губы, внутренне скривившись. — Что-то ты разошлась. А что до меня, мне пофиг, кто тебе нравится, парни или девушки. Да хоть оба пола сразу. Ты офигенная подруга. Хейзл самодовольно ухмыльнулась. — Конечно. А как иначе? Ханна сложила голову на плечо сестры. — Мне вот мальчики нравятся. Это более стандартный вариант ориентации. Многим не понять, какого это, быть не такой, как все. Я лечилась у психологов с 14-ти лет. Хейзл вот смирилась и живет себе спокойно. Я пожала плечами. — В этом есть своя загадка. Свой шарм. Сингулярность. Хейзл снова хохотнула. — Ну, да. Так и есть. И я люблю себя за это. А те, кто не любит себя, глупец и обреченный. Ему и вовек не совладать с тем дерьмом, что понесет самобичевание. Ты любишь себя, Софи? Я сглотнула. — Конечно. Хейзл кивнула. — Молодец. Что тебе еще надо? А ты, — она обернулась к сестре. — Чего ноешь? Ты красавица, талантливая певица. У тебя есть все способы заставить Дони кусать локти. Уверена, после тебя у него никого не было, и он по любому все еще девственник. Я скривилась. — Насколько я знаю, Дони за 20. Хейзл фыркнула. — Ханна — лучшее, что было в его жизни. Неужели ты веришь, что на него могли повестись? Если даже и да, то дальше поцелуя у него вряд ли что-то заходило. Он же мальчишка. Я рассмеялась. — Это причина, да. Что ж, во всяком случае вы подняли мне самооценку. Значит, пора возвращать хладнокровность? Хейзл кивнула и улыбнулась. — Несомненно. Иначе в этом мире не выжить. Кажется, старшая школа давно позади, однако она продолжает идти с нами, рука об руку, всю жизнь. Такова школа жизни, будь она неладна… Я рассмеялась. — Да уж, это точно. Но все же не жизнь плохая, мы плохие. Люди все портят. Ну почему нельзя быть проще? Добрее… Я опустила взгляд. — Почему надо усложнять судьбу других людей? Ломать сердца, жечь души? Да ну их, а? Быть самой по себе. Хейзл улыбнулась. — Ага, точно… Ладно, дорогая. Нам пора. Хорошего тебе вечера. Я кивнула. — Пока, девчонки. Спасибо вам. — Пока. На том и распрощались. Ночью я думала о от этом разговоре до тех пор, пока не заснула. И вот к каким выводам я пришла: надо брать ситуацию в свои руки. Не могла же я вечно бездействовать, позволяя чувствам и парням управлять собой. Вот, к примеру, когда я сохраняла хладнокровие, то сразу же невзлюбила Нейта. Пьяные приступы в ту ночь после вечеринки Джонатана не в счет. Почему тогда Дерек смог втереться мне в доверия, учитывая его изначальные планы на меня? Дело в том, что тогда я видела в нем ту неподдельную доброту и притягательность трудного характера. Ему бы самооценку повыше. И не будь у него столь натянутые отношения с отцом, в ситуацию с Артуром он не вляпался бы. Но, увы, все сложилось именно так, как сложилось. А что касательно Ханса… меня здорово подкосили последние несколько месяцев. Оттого и позволила себе глупить. Будь я безразличнее, не терзала бы себя этими мыслями. И, самое главное: Артур на свободе. Бдительность и холодный разум, что, в общем-то, одно и то же, могли выручить меня в критический час. И ничто более. Утро на удивление выдалось спокойным. Я даже решилась на получасовую пробежку, десять минут из которой тщательно разминалась, другие десять усердно бегала по лесным тропинкам, а оставшееся время любовалась природой. Собственно, никакого должного эффекта я, так понимаю, не добилась, но зато поняла, в каком красивом месте я жила. Было глупо не видеть дальше своего носа с этими несущественными переживаниями. На обратном пути я, как ни странно, наткнулась на Ханса. Он, собственной персоной, стоял у двери своей машины и что-то доставал из нее. Ящик пива. Я поджала губы. — Решил споить моего брата? Что это за повод? Ханс удивленно взглянул на меня. — Это я задолжал…ну, с того дня, когда мы разбили… ну, ты помнишь. Бегаешь? Я фыркнула. — Нет, плаваю. А что, не видно? Он кивнул. — Видно. Вон, даже водоросли на голове. Он достал их моих волос травинку, и показала мне. Я скорчила гримасу. — Очень остроумно. Я направилась в дом. Ханс быстро нагнал меня и заявил: — На следующую пробежку идем вместе. Я фыркнула. — С какой это радости? — С такой-то. У нас уговор. — Никакого уговора. — Нет, уговор есть. — Слушай, Грей, отвянь. Не порти хорошее утро. — Пока только ты его портишь своими капризами. — Отвянь, тебе говорят. Тогда и некому будет его тебе портить. — Ок. Ханс взял ящик поудобнее и зашел в дом через открытую дверь. Я показала ему средний палец в спину и одними губами произнесла: «олень». А что, разве это не правда? Я пропустила завтрак и забралась в свою комнату. Там меня ждало сообщение от Незнакомца: «Привет. Чего не пишешь?» Я вздохнула и напечатала ответ: «Привет. Да как-то не до этого, честно говоря. С этими парнями одни проблемы, ей-богу». Ответ пришел минут через 10-15: «Ну, спасибо». Я закатила глаза, пальцы забегали по телефону. «Да ты здесь причем?» Н: «А я не парень, что ли?» Я: «Да я не это сказать хотела!» Н: «Значит, ты намекаешь на то, что я глупый?» Я: «Да нет же! Чего, как курица под себя все гребешь?» Н: «По-твоему, я курица?» Я: «Прости, но сейчас ты реально ведешь себя, как баба» Н: «Я еще и баба?!» Я: «Да ну тебя!» Н: «Ладно, ладно! Я шучу;)» Я: «Оччччнь смешно» Н: «Я мастер юмора» Я: «Оно и видно» Н: «Ну ты чего такая унылая?» Я: «Устала» Н: «Сейчас же утро только» Я: «Ходила на пробежку» Н: «Оу, я начинаю бояться тебя» Я: «Да, я такая. Берегись меня и моих потных носков» Н: «Господибоже…я же завтракаю!» Я: «А кто за столом сидит с телефоном?» Н:"Я, конечно. С кем же ты еще переписываешься сейчас?» Я: «Слава Богу, ни с кем. Только тебя я сейчас и в силах вытерпеть» Н: «Я польщен» Я: «А ты особо губенку-то не раскатывай» Н: «Черт… Почему раньше не предупредила? Я ведь отдал губозакаталку другу буквально на днях, а у него явные проблемы с соотношением потребностей и реальности» Я: «Оу, ну, тогда, конечно, ему нужнее. Воспользуйся веревочкой, ну, или ниткой с иголкой» Н: «Как назло, и это я одолжил другу. Уже другому. У этого проблемы с вечно падающей челюстью. Впечатлительный парень» Я: «Везет тебе на них, ничего не скажешь» Н: «Ага…а у тебя, случаем, ничего не отваливается?» Я: «Ноги, разве что. Есть, что одолжить?» Н: «Костыль? Протез? Инвалидная коляска?» Я: «Твое остроумие, пожалуй. Оно, я вижу, на все случаи жизни» Н: «Глупости какие. Хотя…» Я:"И самовлюбленность» Н: «Ну, этим я с тобой поделиться не могу. Самому мало» Я: «И скупость. Тогда все мое при мне и останется. Хотя, учитывая твою щедрость, относительно друзей…» Н: «Да, друзья — это святое. Но эти вещи я и сам когда-то одолжил у друга. Родители многому меня научили, забыли только о том, как важно привить мне способность возвращать позаимствованное» Я: «Хм, тогда я не стану с тобой ни чем делиться» Н: «Что, даже мыслями? Да ну, брось. Что бы там ни говорили, мысль не материальна, я не смогу ее никому передать» Я: «А ты смешной. Но, пожалуй, и мысли мои мне очень дороги. А вот колючим ежиком, что засел в груди я бы поделилась. Ему уже мало места» Н: «Не поверишь, но у меня уже целый зверинец. И змеи, и козлы, и ослы, и лошади даже есть. Ежики здесь, как змеи и козлы популярны, так что всегда рады пополнению» Я: «Ты случайно не психиатр?» Н: «Я?! Что ты! Мне самому порой нужна помощь специалиста. Но зачастую я выступаю в роли консультанта личной жизни. Все что мне говорят, остается в тайне. А зверинец тем временем растет. Так что, смело выкладывай все, что тебя гложет» Я: «Я подумаю, правда. Что ж, ладно. Мне надо идти. Спишемся как-нибудь)» Н: «Конечно, Крошка Софи. Чао, детка; D» Вот увидеть бы мне этого клоуна в живую. Чем-то он напоминал мне Ханса… Ну, да ладно. Это точно не он. Оставшийся день я усердно избегала Саманту и ее братца. Холдер будто чувствовал мое состояние и все время подкалывал, на что я отвечала ехидными замечаниями, что помогло мне выплеснуть весь тот концентрат яда, что накопился за последние дни. Утро следующего дня я увидела на пороге собственной комнаты физиономию Ханса. — Ты здесь чего забыл? Он потрепал шевелюру. — Хотел поговорить. Я приподняла бровь и натянула одеяло по самый подбородок. — А нам разве есть, о чем говорить? — Нам всегда было, о чем поговорить. Я хмыкнула. — Вообще-то, я так не думаю. — Софи… — Ханс. Просто не надо. Я тебя предупреждала тогда, ты ослушался. Это не мои проблемы. Он вспылил: — Да что я такого сделал, блин, Господи?! Не говори, что ты этого тогда не хотела! Хоть раз в жизни перешагни через свою гордость и, наконец, стань жить так, как хочешь, не взирая на чужие мнения! Я подорвалась на месте и села, возмущенно и раздраженно. — Да что ты знаешь об этом?! Ты не взял во внимание мое мнение, и посмотри, что из этого вышло! Он скрестил руки на груди. — И что же? Я выдохнула. — Я не хочу преувеличивать, но то, что ты сделал, приравнивается к насилию. Он фыркнул. — Да ну? Неужели ты утверждаешь, что даже не отвечала мне? Так как мы выбрали очень щепетильную тему для меня, я не хотела ехидничать. Я убрала со лба волосы и посмотрела на Ханса. — Нет, я не отвечала. Я перестала сопротивляться. И это не значит, что мне понравилось, или что я получила удовольствие. Погоди, не перебивай. Хотел поговорить — получай. А ты случайно не думал, что по известным причинам мне будет крайне неприятна грубая сила, с которой ты меня взял. Знаешь ли, навевает на мысли о прошлом. Ханс сжал губы и опустил взгляд, после чего нехотя произнес: — Прости. Я раздраженно усмехнулась. — Да ну тебя и твои извинения. Ради Бога, катись со всем этим подальше. Надоел. Тебе кажется, ты делаешь все во благо мне, но нет! Понимаешь? Артур, черт бы вас побрал обоих, на свободе, а ты творишь невесть что. Ты думал, как мне трудно сейчас? Скоро новый учебный год, а я не настроена на него. С тобой одни проблемы… Ханс быстро подошел к моей кровати и наклонился. Его губы накрыли мои, и я замолчала. Сначала ответила и дождалась, когда он закончит, потом обессиленно выдохнула. — Да ну ничему тебя жизнь не учит. Неужели ты не понимаешь? Затыкаешь мне рот в такие вот минуты поцелуями, потом уходишь. А когда приходит время поговорить, с меня льется, потому что ты никогда не даешь мне все высказать, а оно ведь копится. В один прекрасный день как бомбанет… спасайся, кто может. Ханс неожиданно накрыл мои губы своими и прижал своим телом к кровати. Его рука легла на мою грудь, и я резко втянула в себя воздух. Он отстранился на секунду и ухмыльнулся. — Ладно. Я уйду. Но ты не можешь отрицать того факта, что хочешь меня. И он снова навалился на меня всем телом. Я перевела дыхание и взглянула на Ханса. Он странно улыбался, даже с умилением. Я нахмурилась. — Ну вот чего ты лыбишься? Он провел ладонью по моей щеке и нежно поцеловал в губы, отчего в голове зароились противоречивые мысли. — Как ни странно, я действительно думал, что делаю, как можно лучше. Я сглупил, каюсь. И я прошу прощения. Можешь верить, можешь нет. Но ты правда мне нравишься. Я зарделась и опустила голову. — Да ну бред. Не говори того, о чем пожалеешь потом. Ханс вздохнул. — Я сейчас на полном серьезе. Я закусила губу. — Да ну? Завтра ты забудешь о своих словах, даю 100% гарантии. Он взял в свою ладонь мою руку и улыбнулся. — А вот и нет. Даю тебе 100% гарантии, что теперь мы с тобой неразлучны. Будь моей девушкой. Тут, по иронии жанра, прозвенел будильник. Да… Такой хороший сон прервался. Хотя, к о его знает? Ханс такой придурок, что даже в небывалых грезах от него неизвестно чего можно было ожидать. Но только я подняла голову от падушки и мой взгляд наткнулся на силуэт в двери моей комнаты, я едва не рассмеялась. От нервов. — Ханс? Ты что здесь забыл? Он провел рукой по волосам. — Нам надо…на пробежку. Я выдохнула, полуоблегченно-полуразочарованно. — А…какого ты вообще приперся? Я же сказала тебе, что не стану бегать с тобой. Он закатил глаза. — Да ну? Но я уже здесь, тебе некуда деться. Я треснула по будильнику, чтобы он замолчал и натянула одеяло до подбородка. — Значит, побегу завтра. — А я завтра приду. — Значит, после завтра. И каждый день приходить буду. — Тогда вообще не буду приходить. — Софи… — Ханс, свали, а. Он вздохнул. — Может, поговорим? Я фыркнула и села на кровати. — И что? Закроешь мне рот поцелуем, только я начну на тебя орать? — А ты не думала, что можно и спокойно поговорить, без криков? — А ты не думал, что как-раз-таки без криков нельзя? Иди отсюда, ради Бога. Ханс повысил голос. Я его взбесила. — А, может, я не хочу уходить. Я дернулась. — А ты не ори на меня, придурочный. Он фыркнул. — От придурочной слышу. Наказать был тебя, как следует. Я скривилась. — Судя по тому, как громко ты говоришь о таких вещах, брата и Саманты дома нет. А это уже проникновение на частную собственность хозяина без его ведома. Плюс угроза насилия. Статьи назвать? — Дура. Как с тобой можно нормально разговаривать? — Сам меня выбрал. Я не виновата, что у тебя вкус мазохиста. — Я тоже не виноват, что тебя вечно на нормальных тянет. Не повезло им. — Вот поэтому тебя в их списке и нет, умалишенный. Ханс махнул рукой и повернулся к двери. — Да ну тебя, что зря на тебя нервы тратить? Я раздраженно усмехнулась. — Иди, конечно. Только ты права обижаться не имеешь. Я тебя предупредила, ты ослушался. Твои проблемы. Я повернулась на бок и закрыла глаза, пряча собственную обиду. Вместо того, чтобы уйти, он сел на край кровати. — Какой-то ты стала эмоциональной. Это я тебя порчу? С Дереком ты была другой. Я повернула к нему голову, но промолчала. Он пожал плечами. — Видимо, мне правда стоит от тебя отвалить. Я задумчиво отвела взгляд. Ханс улыбнулся и встал. — Должен, но не отвалю. Я закатила глаза и вздохнула, полуоблегченно-полуобреченно. Он таки свалил, но ненадолго. Буквально до вечера. Саманта и Холдер ездили в больницу, а я все это время слонялась по дому не зная, чем бы занять себя. А в безделии, как известно, время летит быстро. В итоге еще один день был проведен без всякой пользы. Ханс поспешил это исправить и пригласил меня на вечеринку. Естественно, я его послала. — Я лучше в лес ночью схожу, чем на вечеринку в твоей компании. Ханс усмехнулся. — Неужто я хуже медведя? Я вздохнула. Никакого покоя… — Знаешь, в чем преимущество медведя? Он не водится в нашем лесу. А ты водишься. Причем везде. — Это разве не здорово? — Просто ужас, как круто… Примерно после часа препирательств я, наконец, перестала ломаться и вздохнула. — Ну, ладно. Схожу я с тобой, раз один боишься! Прицепился же… Ханс ухмыльнулся. — А я предупреждал, что не отвалю. Я злобно зыркнула на него, но промолчала. У, черт! Перед самым выходом я надела простые черные джинсы и розовую футболку, сверху накинула джемпер и завязала на голове небрежный пучок. Еще бы я стала наряжаться для этого оленя. Однако, только он увидел меня, я услышала похвалу: — Неплохо выглядишь. Простота тебе к лицу. Причем, сарказма и яда в этих словах было столько, что я было чуть не отказалась от вечеринки. Однако вовремя одумалась (все-таки непросто так я согласилась) и лукаво улыбнулась. — Спасибо. Мой план был прост и изящен: выносить мозг этому…чудному молодому человеку (читайте каждое слово с иронией и сарказмом, ибо в них ни грамма комплимента) в течении всего вечера. Он должен был пожалеть о своем появлении на моем пути. Мы прибыли на место в самый разгар празднества. Вечеринку устроил друг Ханса, коллега, можно сказать. Брайс Видлоу, славный парень, на самом деле. У него были рыжие волосы, которые он свободно завязывал в пучок на макушке, и такая же медная длинная, модно подстриженная борода. Он встретил нас у входа в свой дом и радостно воскликнул: — Ханси, дружище! Как поживаешь? Обычно, задавая такой вопрос, люди не ждут ответа. Они сразу переходят к главному. Брайс был из таких людей. — Воу, да ты не один! Кто эта милая леди? Я пару раз моргнула и улыбнулась, протягивая руку, ибо «Ханси», кажется, проглотил язык. — Софи. Брайс поцеловал тыльную сторону моей ладони. — Приятно познакомиться. Я высвободила свою руку и улыбнулась. — Взаимно. Ханс открыл рот и широко раскрыл глаза. — Что ты сделал с…прической? Брайс рассмеялся. — Смена имиджа, дружище. Никогда не поздно эксперементировать. Думаю, как к этому отнесутся первокурсники… Ханс рассмеялся. — Они будут в восторге. Ты лучше подумай, как это воспримет ректор. Брайс отмахнулся. — Не уволит же она меня. Причем, мама сама постоянно настаивала на смене своего внешнего вида. Ханс покачал головой. — Она тебя из дома выгонит. Брайс фыркнул. — Я не живу с ней уже года три. А с работы она меня не попрет. Это может быть расценено, как злоупотребление служебным положением. Она у меня универом руководить, стальная женщина. Брайс подмигнул мне. Я зарделась и отвела взгляд, но улыбки не сдержала. Брайс показал нам окрестности, провел по первому и второму этажам дома и, наконец, привел к центру вечеринки: бару. Он располагался на заднем дворе у самого бассейна. Брайс махнул рукой бармену-тире-своему другу. — Водку с колой мне и моим друзьям. Я сморщилась. — Мне, чур, без водки. — А мне, чур, без колы. Мы с Брайсом уставились на него. Он быстро добавил: — И без водки. В смысле, есть что-нибудь другое? Брайс пожал плечами. — Прости, но водка и кола — самое нормальное, что я смог приобрести. Приходится экономить. Но, если хочешь, в ассортименте есть вода с ароматизаторами. Клубника, банан, лимон… Ханс рассмеялся. — Я понял. Тогда я воздержусь. Брайс взглянул на меня и вопросительно приподнял бровь. Я улыбнулась, сморщив нос. — Конечно, выбор небольшой, но все-таки я буду просто колу. — О’кей, это разумно. А так, как я сегодня здесь главный и дом мой, то могу напиться. Брайс взял свой стакан и осушил его в один глоток. Попросил добавки и посмотрел на меня. — Что преподаешь? Я сдвинула брови в недоумении. — В смысле? — Ты не работаешь…в нашем универе? — Нет, я пока только учусь. На психолога. И вряд ли вообще стану преподавать. — А…ты в нашем универе учишься? — Да… А что? Брайс ругнулся. Он осуждающе взглянул на Ханса, который выглядел очень напряженно. — Ханс, серьезно? Роман с ученицами? Ты что-нибудь слышал о запрете на такие вещи? Моя мама же…вернее наш ректор ведь на каждом собрании твердит об этом. Тебе работа не нужна, или что? Насколько я знаю, от предложения поехать в Вашингтон ты отказался. Ханс опустил взгляд себе в ноги. Выглядел он виновато. — Брайс, я не… Мы с ней просто друзья. — Да знаю я, как это начинается. Сам проходил. Или ты думал, раз дружишь с сыном ректорши, запрет тебя никак не касается? Брайс насмешливо посмотрел на Ханса. Тот недовольно сжал губы. — Ничего подобного. И, спасибо тебе. Огромное спасибо. Ханс взглянул на меня и снова на Брайса. Тот сразу понял, что сглупил. — Оу…слушайте, мне надо проведать ребят. Дом новый, моя девушка меня придушит, если хоть одна вещь пострадает. И, да…все комнаты на втором этаже заперты, уединиться не получится. Еще увидимся. И он быстро исчез. Мы неловко посмотрели друг на друга. Ханс вздохнул. — Теперь ты знаешь, почему я сбегал от тебя всякий раз после поцелуев. — Боялся, что это скажется на твоей работе? — Можно и так сказать. Но и держаться подальше от тебя я, как видешь, не могу. Я фыркнула. — Я слышала как-то в универе, что ты влюблен в какую-то девушку, только она от тебя нос воротит. Ей ты, я так понимаю, в оправдание говорил то же самое? Ханс вздернул брови. — Да, можно и так сказать. Улыбка сошла с моего лица. Ханс был влюблен в другую. Это правда… — Раз ты влюблен, зачем тогда со мной возишься? Не легче было бы пытаться построить что-то с ней, а не мне мозги пудрить? Ханс вздернул голову к небу и рассмеялся. — Господи, Софи! Как же ты глупа. И слепа, судя по всему. Ты действительно не знаешь, в кого я влюблен? Я саркастически усмехнулась, отводя взгляд. — Нет, и знать не хочу. Ханс тяжело выдохнул и, развернувшись, прошел пару шагов, затем снова вернулся и принялся ходить туда-сюда, высоко задрав при этом голову. — А!.. Это же просто.А!.. Она не понимает… Как такое… Боже, дай мне сил! Тут он посмотрел на меня и обреченно вздохнул. — Ладно. Ладно! Если ты не понимаешь, кто она, я дам тебе время узнать. Я фыркнула. — Я же глупая. И слепая, судя по всему. Ханс сжал губы. — Не нужно быть супер умной или хорошо видеть, чтобы понять, кто она. — Я не могу знать всех девушек нашего универа в лицо. Ханс взревел. — Да тебе и не надо! Ты знаешь ее, как никто другой. Ты видишься с ней ежедневно. Неужели непонятно? Я закатила глаза, но покачала головой. Ханс заглянул в мой стакан и понюхал. — Ты точно не пила? — Нет я топор! Отстань ты уже со своими намеками! Мне абсолютно незачем знать, кто она. Ханс похлопала себя по щекам. — Хорошо, хорошо, я отстану. Больше мы не вернемся к этому. Только когда до тебя дойдет. Но ты только подумай хорошенько над этой фразой: «я влюблен в нее, но она меня отшивает». Подумай, кто бы это мог быть. Все, теперь тема закрыта. Вернемся к веселью. Конечно, все веселье как отрезало. Вообще-то, было это все престранно. Зачем мне было вообще знать, что это за девушка? И почему он тогда со мной возился-то? Если мог быть рядом с той, которую хотел. Или, может, это я ничего не понимала? Короче говоря, в этих раздумьях прошла вся вечеринка. Ханс старался поддержать беседу пару раз, носил мне воду и колу (как бы ни хотелось, от водки я отказывалась). Но я уже полностью ушла в себя. В итоге я прервала трескотню Ханса и Брайса, когда мы снова пересеклись, и заявила: — Хочу домой. Брайс печально улыбнулся. — Что ж, жаль. Но раз леди просит уединения… Он лукаво взглянул на Ханса. Я закатила глаза. — Я просто домой хочу. К себе. Спать. Брайс поднял руки вверх, как бы уступая. — Да, да, конечно. Это не мое дело… Вы заходите. Каждый четверг. Будем ждать. Брайс дурашливо отвесил поклон и, похлопав Ханса по плечу, удалился. Ханс потер затылок. — Пошли. Возвращались мы в молчании. Ну, как сказать. Я была в себе, а Ханс подпевал радио. Он кривлялся, пищал, танцевал, в общем, делал все, чего нельзя делать за рулем. К счастью, все обошлось и прибыли мы в целости и сохранности. Холдер и Саманта, судя по отсутствию света в окнах дома, спали. Ханс заглушил мотор и в секунду из клоуна превратился в серьезного парня. — Чудесный вечер… Ты расстроена чем-то, и я не знаю чем, да и спрашивать не стану, все равно не ответишь… Я скорчила гримасу. Он рассмеялся. — Не суть. Ты подумай как-нибудь, ладно? Может, чего надумаешь. А пока что иди спать. Сладких снов. Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Я раздраженно дернулась. — Ханс, ну что за черт? Ты сам сказал, что тебе другая нравится и просишь понять, кто она, а сам лезешь с такими вещами. Зачем? Ханс вздохнул и взглянул на меня так, как смотрят на непонятливых детей. — А ты подумай, и все поймешь. Я молча вылезла из машины и хлопнула дверью, даже не прощаясь. Он сорвался с места и уехал. Я лежала в своей комнате и думала. Сопоставляла все вещи друг с другом, припоминала какие-то факты и, наконец, сложила всю картинку. Конечно, я знала, кто ему нравился. Просто не хотела в это верить. Вернее, боялась. Больше всего я боялась того, что не смотря на всю глубину, чувства эти ничего могут не значить. Если у людей нет шансов и возможности быть вместе, значит, лучше им держаться друг от друга подальше. Но как можно, когда так тянет?.. Черт его знает, что делать. Ханс был подавлен и помешан не меньше моего, но это же нелепость. Его карьера не позволит быть вместе с той, в которую он (по его же словам) был влюблен. Горечь накатила мгновенно. Но я решила оставить эти мысли. А толку их мусолить? Главное, я, наконец, поняла, кто она. И мне, напротив, стало не счастливо и радостно, а страшно. В этих мыслях я и уснула. Потонула в них, как в мутной, болотной воде. А в голове все звучал голос Ханса: " я влюблен в нее, а она меня отшивает»… *** Тем временем, когда Ханс и Софи выясняли отношения, Дерек вернулся домой. Известным способом его заставили заткнуться и заплатить за излишнюю разговорчивость. Теперь ему осталось только исчезнуть из жизни Софи, иначе, то же могло случиться с ней. А Дерек был слишком влюблен, чтобы допустить это… К слову, почему он тогда накричал на нее и прогнал из своей палаты? Подумайте над этим. Подумайте так же над тем, кому же светит следующая пуля? Кто мог встать на пути Артура? На пути, ведущему прямо к Софи? Должно быть, вы подумали на Ханса, Холдера и даже на беременную Саманту? Кто знает, Артур жаждал крови, следующей жертвой его мести мог стать кто угодно. К слову о Незнакомцах. Кто мог выступать в роли человека, переписывающегося с нашей дорогой Софи? Я думаю, вы строите какие-то догадки? Отбросьте это. Это не он. Далеко не он… И, что еще? Ах, да. Ну, вы-то поняли, в кого влюблен Ханс?