На пути к счастью

«Немного о том, как все сместилось с привычных мест» Кровать была такой мягкой, спалось так сладко (что ну уж очень удивительно), но этот злой и ворчливый будильник, как обычно, все испортил. Его трезвон напомнил о том, что пора собираться на работу. На секунду я задумалась, зачем мне это надо? Каникулы ведь, скоро снова в универ каждое утро. Надо было высыпаться, в конце концов! Тут будильник совершенно взбесился. Он затрезвонил так громко, что уши пришлось закрыть, после чего враждебно крякнул и резко замолк. Я приподнялась на локтях и удивленно уставилась на него. — Эй, ты отработал свое, что ли? Я потрясла часы у уха. Тиканья не было, стрелки не двигались. — Это типа, чего я пожелала, то и случилось? Или просто от меня уже неживые предметы дохнут? Со вздохом обречения я поставила часы на место. Надо будет потом обязательно похоронить их с почестями. Они добросовестно отработали свое и заслужили шикарные похороны. Все, решено. Перед тем, как выбросить их в мусорный бак, положу их в красивую коробочку, а на листочке напишу: «Эти часы были достойными хранителями времени и до самой старости сохраняли свою громкую честь и голос. Пусть будет им городская свалка пухом». И почему начинаешь ценить, только когда потеряешь? Шутки шутками, а за этими больными размышлениями я потеряла 20 драгоценных минут! Я вскочила с кровати и, наспех заправив ее, схватила из шкафа вещи и полотенце. Покончив с водными процедурами и переодеванием, я на скорую руку приготовила себе завтрак, на бегу съела половину и поспешила в книжный. Саманта попыталась усадить меня за стол, но я покачала головой, из-за чего подавилась и едва не захлебнулась чаем. В книжном я застала Маргарет. Она нервно постукивала пальцами по прилавку и вдруг заметила меня. Лицо ее озарила улыбка. — Софи, здравствуй! Я знаю, Дерек уволился. Тебе, должно быть, сейчас нелегко одной справляться тут, так что я наняла тебе помощника. Он приступает прямо сегодня и с минуты на минуту должен прийти. Ты же не против? Я пожала плечами. — Смотря, кого вы наняли. Вряд ли, конечно гопник согласился бы работать здесь, но береженного Бог бережет, как говорится. Маргарет коротко хохотнула. У нее зазвонил телефон и она ответила. — Да, Эдвард. Что случилось?.. Правда?.. Да, он вот-вот должен… Хорошо. А ты уверен, что это безопасно? Клянусь, если с ней что-то… Эдвард! Это не смешно! Если все, что ты рассказал мне до этого — правда, я бы не хотела ставить ее под удар… Обещаешь? Смотри мне, шут, не дай Бог что-то пойдет не так… Хорошо, я иду. Она сердито вздохнула и убрала телефон. Она виновато взглянула на меня. — Прости, мне надо бежать. Муж ждет. Ты же справишься тут без меня, покажешь новенькому все сама? Я улыбнулась. — Конечно. Можете не беспокоиться. — Если что, мой номер у тебя есть. И вообще, держи телефон поблизости, мало ли что. Пока! Я приподняла бровь и протянула: — Нуу, лаадно. До свидания. Маргарет похлопала меня по плечу и ушла, еще раз бросив на меня взгляд. Очень интересно, кого это она наняла, что устроило целое представление? Что, могло быть еще хуже? Сомневаюсь. Я стояла спиной к двери, когда послышался перезвон колокольчиков. Я уж было решила, что Маргарет вернулась, но когда обернулась и увидела Нейтона, то потеряла способность говорить и дышать. Его ухмылка ввела меня в ступор. — Привет. Маргарет предупредила тебя, что я теперь здесь работаю? «НЕТ. Это не может быть правдой!» Я выдавила улыбку. — Да. Но она не сказала, что это…ты. Я сглотнула и перевела взгляд обратно на книжные полки. Черт! Вот же гадство! Я что, не заслужила обычного помощника? Почему им снова оказался человек Артура? Я с силой прикусила изнутри щеку от досады и вздохнула. Нейтон сложил вещи в комнате отдыха и, когда вышел, попросил все ему здесь показать. Я провела короткий инструктаж по основным вещам, стараясь находиться от него как можно дальше. — Касса механическая, справляться с ней очень просто. Я продемонстрировала принцип ее работы. — Книги везде расположены по секциям и алфавиту, так что найти нужную тематику или жанр не составит труда. Люди обычно спрашивают, что они любят читать. Да, именно что любят читать они или те, кому они покупают книги. Так что задавай наводящие вопросы. Так сказать, объясни им без лишних слов, что ты не телепат. Что еще? Победа у нас нет. Но если тебе приспичит, я могу отпустить тебя ненадолго. Туалет, кстати, на улице, за магазином. Вопросы есть? Нейтон задумчиво огляделся. — А если вор проберется? Я задумчиво потерла нос. — Ну, у нас нет экстренной кнопки, если ты об этом. Да и зачем? Магазинчик маленький, сам видишь. Если быть начеку и сразу обслуживать клиентов, краж не произойдет. Хотя, думаю, случалось и такое. Но на моей практике, слава Богу, нет. И, искренне надеюсь, что не будет, потому что Маргарет с меня три шкуры снимет. Нейтон задумчиво провел рукой по полке и взглянул на пальцы. Не обнаружил пыли и хмыкнул. — Уборку тоже мы делать должны? — Конечно. Нам платят за то, чтобы мы не только продавали книги, но так же и ухаживали за ними. — Ясно. Послышался звон колокольчиков. — А вот и первый покупатель. Обслужи его, а мне надо отлучиться. Нейтон без лишних слов направился к женщине, которая встала у полки, посвященной здоровому питанию. Я спряталась в комнате отдыха и закрыла дверь. Я достала из кармана телефон и набрала номер Ханса. Нейтон явно был здесь не просто так. Нужно было зараннее предупредить хоть кого-то об этом. Но рука не поднималась нажать на вызов. Вдруг, я подумала: а зачем? Неужели я сама был не справилась? Нейтон пока не пытался обидеть меня. Да и вряд ли стал бы. Он, скорее, был на страже. А раз так, то пусть себе караулит. Может, хоть так он понял бы, что я обычный человек, который, как и он сам, хотел спокойной жизни. Вряд ли это могло оказать воздействие на его брата-тирана, конечно, но все-таки. И хоть я не отрицала того факта, что опасность была, но все равно убрала телефон обратно в карман. «Будь, что будет», — провозгласил внутренний голос, снаряжаясь военной амуницией. Работа шла. Покупателей было много. Оказалось, их количество возрастало не только по праздникам, а еще и во время каникул. Приятно было видеть, что людям все еще нужно чтение на досуге. Тем временем Нейтон во всю старался. Он был вежлив с каждым, задавал наводящие вопросы и даже делал остроумные замечания. На удивление, он знал множество книг, и что-нибудь из этого списка обязательно да выбирали. Может, я ошиблась на его счет? Стоило хоть на секунду допустить такую мысль? Хотя, человек обманчив по своей натуре. Особенно такой, как Нейтон. Актерами ведь становятся со временем. Но мой внутренний тревожный звоночек молчал. Здесь ведь как с вором: или ты видишь его в одном из покупателей, или ты не видишь его вообще. А, значит, упускаешь из виду и, соответственно, теряешь одну из книг, а то и две. Риск, риск, риск… Голова уже пухнуть начала от этих сомнений и пересудов. «Будь, что будет», — снова пропел внутренний голос. Я мысленно посадила его в клетку и накрыла тряпкой, чтобы он заснул. Хм, а я никогда раньше не говорила, что представляю его в виде говорящего попугая? Такого всего красного, с сине-зелеными кончиками перьев на крыльях и хвосте, с массивным желтым клювом и черными, лукавыми, хитрыми глазками? Он слегка растягивал букву «р», когда ехидничал и постоянно барабанил лапками по клетке, когда бесился. А что, не смотрите на меня так! Я всегда мечтала о попугае, с самого раннего детства, но родители только обещали, а не покупали мне его. Видимо, это как-то сказалось на моей психике. В конце рабочего дня, когда мы обслужили последнего покупателя, Нейтон снова завел свою шарманку. — Может, посидим где-нибудь? Я брата позову. Я поспешно начала отговаривать его от этой мысли. — Нет! Не стоит лишний раз рисковать. Мне жизни спокойной потом не будет. Нейтон усмехнулся. — Да брось ты. Мы же просто так, посидим, поболтаем, кофе попьем. Тебе даже понравится. Я нервно хохотнула, причем смех этот больше походил на кашель. — Не надо, Нейтон. К тому же, у меня дела в универе. Парень, наконец, сдался. — Нет, так нет. Но, может, ты все-таки передумаешь? Он бросил на меня лукавый взгляд. Я скептически хмыкнула. Вот уж вряд ли я передумаю. Звон колокольчиков заставил нас взглянуть на дверь. — Софи! Меня тут же атаковали близнецы. Они буквально бросились мне в объятия. Я громко рассмеялась. — Ребята! Как я давно вас не видела. Вымахали уже. Я потрепала их по головам. Маргарет встала за кассу. — Так, и кто обещал мне, что поможет посчитать выручку? Дети сразу же забыли про меня. Да, в их возрасте большая ценность — это когда взрослые доверяют им свои дела. И пока они подсчитывали мелочь, Маргарет проводила осмотр, определяя, какие книги купили. Она сверялась по списку и ставила галочки напротив тех книг, которых уже не было. Затем она помогла детям пересчитать все деньги и, просчитав каждую копейку, хмыкнула. — Как-то странно, нет 12 книг, а денег я насчитала только на 10. Ребят? Она удивленно взглянула на нас. Я испуганно выпучила глаза. Неужели мы упустили вора с двумя нашими книгами?! Нейтон сказал, что продал 6 книг. Я прочистила горло. — Я продала 4. И обслужила я… Я попыталась вспомнить, но из-за крови, стучавшей в висках, не смогла сконцентрироваться. — Ты пятерых обслужила. Я помню. Нейтон виновато потупил взгляд. Я испуганно посмотрела на Маргарет, которая тут же нахмурилась. — Хотите сказать, эти две книги украли? И выбрали они именно самые дорогие, хотя ценников на них нет. Странно это. Нейтон провел рукой по ближней полке. — Возможно, вор знал, какие книги самые популярные. Маргарет хмыкнула. Я начала судорожно оправдываться. — Возможно, я сегодня подошла к 5-ти покупателям, но я точно помню, что деньги взяла только у 4. Лучше б я молчала. Нейтон и Маргарет так на меня посмотрели, что у меня кровь похолодела. — Я же не могла позволить вору уйти! Или могла? Я закусила губу, судорожно переворачивая все в голове. Но я ведь не могла пропустить две книги, причем самые дорогие. Это просто невозможно. Хотя, кто застрахован? Вор был — это факт. Но как я могла упустить его? Я обернулась к Нейтону. — Ты скольких обслужил? — Шестерых. Клянусь, шестерых. Мне незачем наговаривать на тебя. — Я не утверждаю, что ты наговариваешь на меня. Мне это тоже ни к чему. Значит, я сегодня оплошала. Как же так? Я уперлась правой рукой в бок, а левой схватилась за лоб. Маргарет вернулась к кассе и просто произнесла: — В любом случае, Софи, мне придется вычесть эти деньги из твоей зарплаты. Мне стало так стыдно, что я опустила голову. — Извините, пожалуйста. Такого больше не повторится. Я всхлипнула. Маргарет тут же посмотрела на меня. — Ты что? Софи? Эй! Я протерла уголки глаз и подняла голову. — Мне правда очень жаль. И мне очень стыдно. Я понятия не имею, как смогла это допустить. — Знаешь, на самом деле такое впервые. Этот книжный работает только 5 лет, и за это время я еще ни сразу не списывала со счета ворованные книги. Признаться, я удивленна, что это произошло в твою смену. Но все-то бывает впервые. Это впервую очередь будет уроком мне, ведь я до сих пор не позаботилась о безопасности своего магазина. Нужно что-то предпринять. Да не плачь ты, глупая. Ты же знаешь, что у нас на складе есть еще несколько экземпляров каждой книги. А в конце месяца мы проведем закуп. Маргарет заметила, как усердно я пытаюсь сдержать слезы и вздохнула. — И вообще, ты здесь была не одна. Нейтон ведь тоже оплошал. Да, молодой человек. Как так вышло, что покупателей, которых Софи обслужила, ты посчитал, а вора упустил? Нейтон пожал плечами. — Я не думал, что среди них вообще мог быть вор. Я лишь так, вел подсчеты, насколько мне, новенькому, удастся обскакать своего наставника. Так, обычная конкуренция. Но деньги я не считал, это было бы уж слишком глупо. Маргарет еще раз перечитала список. — Эти книги дороги не потому, что они популярные. Дело в издательстве. Год издания, самый ранний. Это ведь старые книги, и очень ценные. Они и расположены в самой дальней секции, чтобы они постоянно на виду были. Действительно, вот уж странно. Либо кто-то знал в этом толк, либо кто-то заранее знал цены. И все-таки, упустить такое из-под носа! — Ничего-то мне нельзя доверить. Маргарет выдохнула, раздув щеки. Тут у Нейтона зазвонил телефон. — Алло?.. Сейчас?!.. Да, я свободен… Это еще зачем?!.. Ладно, я все понял. Он нахмурился и убрал телефон в передний карман джинс. — Я же могу идти? Маргарет смерила его долгим взглядом и нехотя кивнула. Тогда Нейтон взял свои вещи из комнаты отдыха и, попрощавшись, ушел. Маргарет хмыкнула ему в след: — Милая сумочка. Я тут же перевела взгляд на его коричневый кожаный рюкзак. Маргарет закрыла кассу и подошла ко мне. Дети тут же поплелись за ней. Они все это время удивленно и молча смотрели на меня. От осознания, что теперь они увидели меня в плохом свете, стало совсем худо, и к горлу подступил новый комок. Заметив, как усердно я сдерживаю слезы, Маргарет поджала губы. — И что ты плачешь? — Я вас подвела. Мне правда очень стыдно за это. — Скажи, ты украла эти книги? — Нет, конечно! — Вот именно. Ты не потеряла моего доверия. Но в любом случае мне придется вычесть эту сумму из твоей зарплаты. — Конечно, вы имеете на это полное право. — Скажи мне, вы с Нейтон были знакомы до сегодняшнего дня? Я уклончиво пожала плечами. — Ну, да. Маргарет оглянулась через плечо и, когда снова повернулась ко мне, понизила голос. — Не знаю почему, но мне не нравится этот парень. Но мне пришлось принять его. Тебе нужен помощник. Знаешь, я работала одна весь прошлый месяц и едва ли управлялась с делами. И оставлять тебя одну было бы неправильно. К сожалению, больше желающих не оказалось. И, я уверена, будь здесь с тобой Дерек, этого бы не произошло. Кстати, что между вами произошло? — Не знаю. Вероятно, мы поняли, что не пара. Жаль, конечно, что ему пришлось уволиться. Маргарет согласно кивнула и вздохнула. — Это верно. Что ж, нам пора закрываться. Я взяла свои вещи в комнате отдыха и, когда мы прощались, еще раз попросила прощения. — Иди уже, деточка! Устала я от твоих извинений! И не горюй ты сильно, ущерб уже нанесен. Я неуверенно усмехнулась и ушла. Я все копалась в голове, пытаясь вспомнить этого злосчастного пятого покупателя. Но в мозгу словно отрезали кусочек воспоминаний. Хоть убей, но помнила я только четверых. Могла даже детально пересказать их внешность и характерные черты. Но еще одного я даже приблизительно не запомнила. Отчего же так? Неужели эти любовные переживания заставляли меня буквально витать в облаках и отвлекаться от важных дел? Нет, это не могло так дальше продолжаться! Этому срочно нужно было положить конец. Наконец, я доплелась до дома. Когда я закрыла дверь и обернулась, сердце мое уже второй раз за последний час ухнуло куда-то вниз. Какая ирония… Стоило мне сказать, что пора покончить с любовными переживаниями, как на лестнице дома своего брата я застала Ханса. Он удивленно вскинул брови при виде меня и спустился. — Ты плакала? Я закатила глаза. — Ты когда-нибудь скажешь мне просто «привет» вместо того, чтобы указывать мне на мое эмоциональное состояние? — Когда-нибудь обязательно. Так что случилось? Я вздохнула. — Сегодня в книжном украли 2 книги. Прямо у меня из-под носа! Ты представляешь? Ханс присвистнул. — Ничего себе. Кому это надо, интересно? Я пожала плечами. — Вот и я не знаю. Не помню, вообще не помню никого. Вроде, всех обслужила и у всех деньги взяла. Но книг-то нет. — Может, никто их и не крал? — А где они тогда? Нет, но это же просто нелепость. Допустить такую оплошность. — Может, Маргарет недосчиталась? — Она все несколько раз пересчитала даже. — Хм, да? Но вы же решили проблему? Тебя не уволили? — Нет, конечно! Я возмещу потерю из зарплаты. Как назло, он взял самые дорогие книги. Значит, я получу всего 10$. — Ничего себе. Это что за книги такие, интересно? — Коллекционное издание, не одно из первых, конечно. Тогда бы мне и вовек не расплатиться. Но, представляю, чего Маргарет стоило и их раздобыть. Их ведь не читают даже, а так, коллекционируют. Ханс покачал головой. — А вор-то — знаток. — Вот и я о том же. Черт те что! А ты, кстати, чего тут забыл? Снова проник на частную собственность без ведома хозяина? Холдер с Самантой к ее матери уехали. Я подозрительно смерила его взглядом. Он закатила глаза. — Я за тобой пришел, вообще-то. Спор проигран, а ремонт стоит. Ай-ай, нехорошо. Он попытался отшутиться, но я скептически оглядела его. — Прям уж-таки он и стоит? — Да, стоит. — Без меня? — Да, без тебя. — А если я не хочу идти и опять дышать краской? Вдруг из-за нее у меня разъело мозг и поэтому, я не запомнила лицо вора? — Раз уж на то пошло, мозг тебе не от краски разъело… Я хмыкнула. — Верно. Его разъело от тебя. — Ха-ха. Так что, мы идем? Я вздохнула. — Дашь мне хотя бы сделать пару делишек по дому? Потом я переоденусь, и мы обязательно пойдем. — Конечно. Тогда я быстро принялась за приборку. В ходе мытья полов я начала сомневаться, что хотела идти в универ. Когда я сообщила об этом Хансу, он сначала посмотрел на швабру, а потом только на меня — Ты пойдешь, к тому же у меня для тебя сюрприз. Это что, моя рубашка? Я взглянула на «тряпку», которой осуществляла уборку, и попыталась уйти от ответа. — Сюрприз? Интересно знать, какой же. — Узнаешь, когда придем. Нет, я серьезно. Какого черта здесь делает моя рубашка? Я сдула с лица волосы и хмыкнула. — На память оставила. Понравилась очень. — Софи! Это была моя счастливая рубашка. Я специально надел ее на первый день работы. Я фыркнула. — Не очень-то она счастливая, раз я тебе попалась на пути. — Да уж, это точно… И, все-таки, что она здесь делает?! Я рассмеялась. — Моет полы, не видешь что ли? — Очень остроумно. Я, что, настолько тебя взбесил тогда, что ты решила так вот отомстить мне? — Да заняться мне нечем. Разве я думала, что ты узнаешь об этом? И вообще, я тебе отомстила той рубашкой, что я тебе взамен подарила. Я ухмыльнулась. Ханс приподнял бровь. — Да? И что в ней необычного? — Ты до сих пор ее не доставал из упаковки?! — Нет. Берег для особого случая. Так что с ней не так? — Узнаешь, когда достанешь. — Язва. Я показала ему язык, на что он скорчил гримасу. Я продолжила с уборкой и, когда, наконец, освободилась, ушла в ванную, чтобы привести себя в порядок. Из зеркала на меня смотрела симпатичная, краснощекая блондинка с сияющими от жизни зелеными глазами. Как жаль, что раньше, в школе, я не видела этой девушки. Никогда. Я распустила шишку, расправив завитые в спиральки пряди, и сменила белый сарафан на зеленый топ, оголяющий пупок и свободно сидящий на груди, и облегающие темные джинсы. Ханс встретил меня разными взглядом и реакцией. Он был вроде и очарован, но сердито начал причитать. — И снова она решила свести с ума всех рабочих. Почему бы не надеть спортивный костюм? Я фыркнула. — Почему бы не отстать от меня? Лето же, когда мне еще так одеваться? Ханс пожал плечами. — На выходных. Когда выходишь в магазин. Да хоть мусор выбросить. Моя мама всю жизнь работала. У нее на элементарные развлечения не было времени уже в 20 лет. И для того, чтобы выгулять новые наряды, она надевала их всякий раз, когда выходила куда-либо. Даже к соседке за солью, так скажем, она ходила в шикарных вечерних платьях. Но только дело касалось работы, она выбирала одежду не по моде, а по случаю. — То-то ты вырос таким практичным. Он скромно пожал плечами. — Что есть. Так, ладно, давай-ка уже пойдем. Время уже за шесть зашло, у нас минут 10, иначе можем больше там не появляться. Никогда. Я рассмеялась. — Ладно, пошли. Но переодеваться я не буду. — Ну и не надо. Но если к тебе будут приставать, я спасать тебя не буду. — Я их кисточкой огрею. Ханс хохотнул и провел руками по волосам. — Неужели ты не заметила мою новую стрижку? — Ой, честно говоря, нет. Слушай, а тебе идет. Только сейчас пригляделась к его прическе. Теперь его волосы были короче и даже еще темнее. Серые глаза стали отчетливее выделяться на их фоне. Боже мой, как же я могла и этого не заметить? Ужас, какая я стала невнимательная. Внезапно я вспомнила кражу, и улыбка тот час сошла с моего лица. Я перевела взгляд на дверь и махнула рукой. — Ну, пошли. Ханс хмыкнул и без лишних слов двинулся к выходу. Путь к универу длился 20 минут, 10 из которых мы прошли совершенно молча. Я вся кусала губу и ругала себя последними словами за оплошность. Не знаю, о чем думал Ханс, но вид у него был серьезный. Почему-то, от этого мне стало еще хуже. Все вдруг стало казаться таким безнадежным. Я так тяжело вздохнула, что Ханс повернул ко мне голову. — Все хорошо? Я неуверенно промямлила: — Ну, да. — «Ну да» или «да ну»? Я закатила глаза, но улыбки не сдержала. — Отвянь. Он приподнял бровь. — С чего бы это? — А вот с того бы. Мое настроение станет намного лучше, если ты перестанешь цепляться ко мне. — Я к тебе даже не цеплялся! При этом он так фыркнул, что мне стыдно стало. Он тут же отвернулся от меня и ускорил шаг. «Дура, ты что делаешь?!», — каркнул внутренний голос. Я раздраженно топнула ногой. Вот же абзац! Я догнала Ханса и остановила его, пока мы он не зашел за поворот, откуда с универа был отличный обзор. Он посмотрел на меня, как смотрят на людей, которые уже в печенке сидят. Ну, да. Я его здорово достала — это факт. — Прости. Понятия не имею, что со мной происходит. Кажется, я с ума схожу. Я теряю самообладание. И сегодня еще эта дурацкая кража. А сейчас ни за что на тебя сорвалась. Я уже понятия не имею, чего можно ожидать от самой себя. И, самое ужасное, если в таком состоянии меня найдет Артур… Ханс резко оглянулся и вдруг прижал меня к себе, закрыв тем самым рот. — Вот уж действительно ты теряешь самообладание, раз уж кричишь о таких вещах на всю улицу. Я прощаю тебя, но обещай, что терять голову не будешь. И не убивайся ты так по тем книгам. Не человека же украли, ну? Он улыбнулся и заглянул мне в глаза. В душе сразу отлегло. Но только он выпустил меня из объятий, как тяжесть вернулась. Да, не долгим было облегчение. Когда мы начали переступать порог универа, Ханс напомнил мне о сюрпризе. Я хохотнула. — Неужто мне доверят проводку? Ханс ужаснулся. — Ни за что. Я рассмеялась и тут же у умолкла, так как к нам подошли остальные, включая рабочих. Вдруг за своей спиной я услышала тактичный кашель и знакомый голос. — Софи. Я медленно повернулась, боясь выдать себя улыбкой. Девушка тут же кинулась мне на шею с объятиями и визгом. Я радостно крикнула: — Эбби! Несколько минут мы так сжимали друг друга, что едва не задушили. — Ты почему не сказала, что вернулась? — А ты почему не сказала, что вернулась, а? Я скрестила руки на груди. — Я звонила. Причем не раз. И никто из вас не перезвонил мне. — И кому ты звонила? — Льюису. — Так он телефон в воде утопил! Пришлось новый покупать. Я выпучила глаза. — Правда? А я уж подумала, все, дружба прошла, завяли ананасы. Эбби хихикнула. — Ну, нет, конечно. У нас и ананасы-то не водятся, так что беспокоиться не о чем. Я рассмеялась. — А где Льюис? — О, точно. А говорю, ананасов нет… Он сейчас у родителей. — А ты почему не с ним? Эбби перекрестилась и сплюнула. — Боже упаси! Если они узнают, что мы дружим, война народов обеспечена. Я непонятливо нахмурилась, но тут нам помешали закончить разговор. Ханс, собственной персоной, возвысился над нами. — Девчонки, нам всем тут, конечно, очень приятно слышать и видеть ваше воссоединение, но работа стоит. Давайте распределим, кто где будет сегодня. В итоге, после небольшого спора и жребия нас оставили на первом этаже — выкрашивать стены в белый цвет. Повсюду сняли доски почета, объявлений и грамот-сертификатов-дипломов. Непривычные голые коридоры, обставленные краской, стремянками, ящиками инструментов и бог знает чем еще, с застеленными полами и обтянутыми пленкой окнами казались не частью нашего универа, каким мы привыкли его видеть. Как будто я оказалась внутри какого-то строящегося общежития. Эбби сделала то же замечание. — Такое ощущение, будто я в другой мир попала. Все такое голое и пустое. Вон, даже кабинет моей любимой химии и то отпугивает. Я фыркнула. — О, да. Кабинет химии и отпугивает, что может быть более странным. Эбби пихнула меня своим бедром. — А сама-то ты какой предмет любишь, журналистику? Я задохнулась от возмещения — С чего бы это? — А с того бы. Преподаватель там больно красивый. Я пихнула ее локтем в бок. — Эбби! — А что? Ты же сама с ним на море ездила. И я уверена, что вы там не сидели по разным углам и уж точно не занимались журналистикой. Точно не журналистикой. Эбби лукаво улыбнулась. Я раскраснелась и отвернулась. — Все было не так! И вообще, тебе ли меня упрекать? Кто мне лапшу на уши все время вешал, что Льюис гей? Подруга испуганно вздохнула. — А с чего ты взяла, что это не так? Я закатила глаза. — Действительно, с чего бы? Я достала телефон и, покопавшись там, показала ей фотографию, где Льюис смотрит на нее с обожанием и лапает за задницу. Эбби тут же притихла. — Мы не… Это же просто фото. — Ну да, ну да. И зачем вы только врете? Эбби сконфуженно пожала плечами. — Так надо. Слушай, давай потом поговорим об этом. Все очень сложно, в двух словах не объяснишь. Я поджала губы и кивнула. Конечно, все сложно. Жизнь вообще штука непростая. Я и не подозревала, что ремонт может проходить весело, но после того, как Эбби присоединилась к нам, все оказалось совсем иначе. Сначала мы просто шутили и смеялись, но вдруг начали дурачиться. Эбби чисто случайно задела своим валиком мой топ, но я в ответку посадила ей белое пятно на черную футболку. — Ах так?! Конечно, переводить нам краску никто не дал. Ханс отчитал нас так, как мог только он: с сердитым видом, но без капли злобы. Меня, разумеется, назвали ребенком. Эбби при этом так странно взглянула на меня, что я покраснела и обижено отвернулась от Ханса, подтвердив тем самым его обзываетельства. Подруга не спрашивала меня о нем, за что я была ей только благодарна. Но рано или поздно она все равно собиралась об этом заговорить, вот только когда? Когда мы начали наперегонки красить стены и при этом задевали едва ли не потолок, нам снова дали нагоняй, только на этот раз уже рабочие. Их мы послушались. И даже полчаса честно молчали. Но потом нам надоело. Мы начали играть в города. А когда и это надоело, мы вообще начали придумывать новые вещи и давать им значение. — Банконос. — Это еще кто? Я поразмыслила. — Ну, человек, который носит банки с краской. — Во-первых, почему только с краской и, во-вторых, человек — это не изобретение. Я закатила глаза. — Хорошо. Тогда робот который носит все существующие в мире банки. Эбби ухмыльнулась. Она оглядела коридор и задержала свой взгляд на валике. — Стенокрас. По-моему, название говорит само за себя. — Да уж. Стремянкомобиль. Эбби прыснула со смеху. — Что?! Я пододвинула лестницу влево и тяжко вздохнула. — Стремянка, которая передвигается, как машина. Удобно же. — Ну, да. Летовозратительная машина. — Это два слова. — Но изобретение же. Я бы с удовольствием сейчас вернула начало каникул обратно. Скоро ведь на учебу. Так не хочется. — Согласна. Я еще даже выспаться не успела ни разу. Эбби бросила быстрый взгляд на Ханса. — Ничего на журналистике выспишься. Мы рассмеялись, хоть мне вдруг и захотелось разозлиться на подругу. Но решив, что не стоит лишний раз нарываться, вернулась к игре. — Так, какая мне там буквально попалась? Авторемонт. Чтоб ремонт сам себя делал. Успевай только банконоса подсылать. — Ага. Тогда стремянкомобиль пригодится. Чтобы банконосу было удобнее. Так, ладно, моя очередь… Термоподоконник. — Это еще что за абра-кадабра? — Зимой холодно. И чтобы к батарее не липнуть, сесть на подоконник с подогревом и все, жизнь наладилась. — Да, здесь, конечно, не как в школе. Слава Богу. Итак, термоподоконник, значит? Крышелифт. — Воу, ты меня пугаешь. — Не бойся, он безопасен. Просто лифт, ведущий на крышу. — И это безопасно? Зачем тебе вообще этот бред? — Всегда мечтала оказаться на крыше универа. Особенно ночью. Такое ощущение, будто оттуда потрясающий вид открывается. Эбби залилась звонким смехом. — А я думаю, чего она не высыпается. Оказывается, она по крышам лазит, на звезды смотрит. Я скорчила гримасу. — Не задерживай очередь, давай уже свое великое изобретение. — Ладно, ладно. Термостул. Я закатила глаза. — Тебе тепла не хватает, что ли, я понять не могу? — Да всего мне хватает, я просто не знаю, что уже придумать. — Ну, давай другую игру. И мы начали петь. Если у меня еще был слух и голос, то Эбби была лишина и того, и того. Тем не менее, ей это ничуть не помешало. А вот другим помешало. Когда мы замахнулись на Адель, нас и вовсе выгнали на улицу. При этом нас назвали глухими канарейками, что бы то ни значило. На улице вообще нечем было заняться. Цветы уже высадили, окна покрасили, клумбы и беседки тоже. Осталась ограда. Ее тоже из белого перекрашивали в голубой. Эбби напросилась и нам выдали краску и кисточки. — Слушай, и долго ты здесь? — Да нет. Пару дней. И это ужасно надоело мне. — Зачем ходишь тогда? Это же дело добровольное. Я бы ни за что не согласилась, если бы тебя здесь не было. — Хм? — Мистер Грей позвонил мне вчера и попросил помочь в ремонте. И, как бы между прочим, сказал, что ты единственная из всех студентов, кто согласился. Я удивленно приподняла бровь. — Ясно. Вдруг Эбби стала серьезной. — Вы же с Дереком расстались, так? — Да. — А что случилось? — Ну, я же говорю, не сошлись характерами. Поняли, что не пара. Вот и разошлись. — И как ты? Я вздохнула. — Да нормально я. Мы же не клялись друг другу в верности. Все хорошо. Эбби туманно усмехнулась. — Значит, в этом все дело? Успокаиваешь себя тем, что он ничего тебе не обещал? — Я в порядке, правда. Я не влюблена в него, если ты к этому ведешь. — А кто он? Я прекрасно поняла, о чем речь, но я не я, если не прикинусь дурачкой. — Он? — Ты явно в кого-то влюблена. Такое заявление застало меня врасплох. — С чего бы это? — Ты странная. Постоянно где-то витаешь. Вроде и тут, со мной, смеешься, но вдруг замолкаешь и смотришь в одну точку. Я бы, может, и решила, что случилось что-то плохое. Но эта легкая улыбка на твоих губах и сияющий взгляд… Подруга задумчиво улыбнулась. — Мне хорошо знакомы эти чувства. Поэтому я и говорю, что ты влюблена. Я решила отшутиться. — Влюбленность не любовь, поболит да пройдет. — Не пройдет. Оно сильнее обстоятельств и времени. Наоборот, чем дальше — тем больнее. Так кто он? — Хорошо, но только никому… Я наклонилась к уху подруги и шепнула: — Это…мистер Фолев. Эбби неожиданно громко засмеялась. Она зашлась в приступе истерического хохота, отчего на глазах ее выступили слезы. Она пару раз хрюкнула, но не смогла остановиться и только выдавила: — Теперь…теперь понятно, почему…почему ты такая рассеянная. Я бы тоже спокойно жить не смогла. Я легонько ударила ее по спине, но она сложилась пополам и еще сильнее расхохоталась. Вот же чокнутая! Вот и она противоречила своим словам. То говорила, что я страдаю, а теперь смеялась надо мной! Вот уж действительно подруга. Будь она мне кем-то посторонним, я бы ей мозги вправила. А так, чего обижаться-то? Тема, так или иначе, была закрыта. правда, ненадолго. Работа продолжилась. Теперь мы просто разговаривали о том, как провели первый месяц каникул. — Это было потрясающе! Море, солнце, песок и ничего лишнего. Мы катались на катере, ходили на массажи, пили коктейли, весь бар в гостинице перепробовали. О, а еще мы по вечерам брали лодку и плавали до самой ночи. В открытом море, кстати, звезды ничуть не хуже, чем на крыше. Эбби хохотнула. Я фыркнула. — Да ну. А я, глупая, думала, что только на крыше звезды и видны. Эбби закатила глаза. — А у тебя-то что было? Небось весь месяц сидела в коттедже и изредка на пляж выбиралась? Я невозмутимо кивнула. — Да. И я отдохнула. Это главное. Посмотрела на окрестности, поняла, что люди везде совершенно одинаковые. Потусила в нескольких пляжных клубах, сходила на концерт Нью-Йоркских парней, нарисовала несколько пейзажей. Мне хватило. — Ага, а еще подцепила молодого препода, вскружила ему голову, развлеклась. Ммм, красота. Она театрально закрыла глаза от представленного удовольствия. Я похлопала в ладоши. — Ха-ха-ха. Просто верх фантазий. «Какие фантазии? Это все правда! Прравда!», — дал о себе знать внутренний голос. Я проигнорировала его, затолкав в самую глубь сознания. Эбби вдруг снова посерьезнела. — Если честно, я не просто так говорю. Слухи, что ходят по универу, очень… впечатляющие, скажем так. И, поверь, то, что говорю я — еще самое безобидное. С моих слов вы хотя бы не занимаетесь сексом на каждом шагу, не собираетесь жениться, и ты не беременна. — Что?! Такие слухи в самом деле ходят?! — О, они бегают сломя голову. Причем с такой скоростью, что я не успеваю следить за ними. Я серьезно, их очень много. Удивительно, что у мистера Грея до сих пор никаких проблем. — Проблем? — Ну, да. Ты разве не знаешь, что добрую половину наших молодых и не только молодых преподав уводили лишь за то, что они как-то не так взглянули на одну из студенток или, не дай бог, коснулись? — Я слышала что-то такое. Но какое мне было до этого дело? Не я же в центре событий была. — А сейчас в этом центре именно ты. И мистер Грей. Нет, я понимаю, мистер Пасс, у него мамаша — ректор, но Грею то с чего такая снисходительность? Я усмехнулась и вдруг произнесла то, о чем почти сразу пожалела: — Миссис Пасс бывшая любовница его отца. Вот вам и пожалуйста. Эбби удивленно раскрыла свой рот. А я свой, напротив, захлопнула. Лицо мое раскраснелось. Сердце учащенно забилось. Кошмар, как я могла ляпнуть такое? — Прошу тебя, только никому! Даже Льюису! Я вам доверяю, но мало ли что. Ханс меня придушит. Но вместо того, чтобы обратить внимание на мою мольбу, подруга начала цепляться к словам. — Ханс?! Он разрешает тебе обращаться к нему на «ты»? — Эбби, поклянись! — Да клянусь я, никому не расскажу! Просто выложу в своем блоге пару записей… У меня тут же лицо от ужаса перекосилось. — Эбби! НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! — Да шутка это была. Могила я, никому не проболтаюсь. Клянусь. — Шутит она. Смотри, а то станешь могилой в самом прямом смысле. А я следом лягу. И зачем я вообще сказала тебе? Я взяла свое лицо в ладони и покачала головой. Эбби вздохнула. — Я правда никому не расскажу. Даже с тобой говорить об этом не стану. Мне в любом случае все равно. Меня больше сама ты и Грей волнуете. Я судорожно вздохнула. — Давай так: я расскажу, что смогу, лишь бы ты слухам не верила, но взамен ты мне выложишь все про вас с Льюисом. Хорошо? — По рукам. Давай тогда быстрее закончим. И мы ускорились. Работали молча, лишь бы не отвлекаться, каждая в своих мыслях. А когда мы почти все докрасили, я предложила Эбби отпроситься и уйти пораньше. Подруга, естественно, согласилась. — Хм, и почему мы раньше не додумались до этого? — Действительно. Ну, раз уж все позади, пошли? Посидим в парке, поболтаем по душам. — Да… Но все должно остаться между нами двоими. — Поверь, Софи, это в моих же интересах. Мы поплелись в сторону центрального парка прямо так, как были, перепачканные белой и синей краской. Эбби купила два рожка шоколадно-ванильно-клубничного мороженного, чтобы сладкое помогло немного расслабиться. Однако разговор никак не клеился. Но хотелось и самой все рассказать, и узнать, наконец, что же происходило в личной жизни подруги. Она заметно нервничала и, как мне показалось, всем сердцем и душой желала этого разговора не заводить. Но ей, как и мне, было любопытно. Таким образом, между нами завязалась новая игра: кто проговорится быстрее. В итоге, она сдалась первой. — Так что у вас с Греем? Неужели любовь? — У меня встречный вопрос. — Ней уж, ты первая. Я вздохнула. — Ладно. Ты в курсе, что сестра Ханса — будущая жена моего брата? — Я что-то такое слышала. Кто-то даже пустил слушок, что вы кровные родственники и у вас инцест, в общем, всякая такая хрень. — Что? Кошмар какой! — Да. Я же говорю, это только цветочки. Я-то не поверила, конечно же. Уж больно это бредово. — Но неужели другие верят? — К сожалению. Чем фантастичнее новость, тем больше в нее хочется верить. Я подумала, пусть лучше я тебе расскажу, чем ты сама услышишь. Это правда очень…нехорошие слухи. Вот уж не думала, что такое возможно. Две, я знаю, многие смотрели мне в спину и тыкали в меня пальцами, но чтобы дело дошло до слухов о моей личной жизни — это уже слишком! — Думаю, в моих же интересах рассказать тебе всю правду и развеять слухи, да? Эбби поджала губы. — Ну, честно говоря, есть вещи, в правдивости которых я сомневаюсь. Так что можешь, конечно все рассказать. Я вздохнула. А потом выложила все, начиная со дня знакомства и заканчивая сегодняшним днем. Ну, как все? Конечно, о наших поцелуях и совместных ночах я умолчала. Должна же я была хоть что-то для себя оставить, и тем самым защитить наши и без того уязвленные отношения. К тому же, если все рассказать, самой потом не о чем будет вспоминать. Все раскатается в тоненькую бесцветную пленку и покажется чем-то неинтересным. Ведь когда в голове, оно же совсем иначе представляется. А стоит посмотреть на все со стороны, оно начинает принимать совершенно иной оборот. Я обставила все так, будто мы с Хансом друзья. Он, как-никак, был частью нашей семьи и все такое. Приходилось общаться. Ну, еще ходить на разные вечеринки, ездить на море. Эбби, как ни странно, купилась. — Да, и ни капли того, чего я наслушалась. Это хорошо, конечно, но я все-таки представляла себе роман. Это было бы круто. Я тактично кашлянула, и она, виновато подавать плечами, улыбнулась. Без всяких там промедлений я начала вытягивать из нее информацию о Льюисе. — Ну, твоя очередь. Зачем же вы врали таким образом? — Ну, нам пришлось. Я и не знаю, с чего начать. Логично было бы приступить к началу, но где оно? Наверное, начну с родителей. Мы ведь с Льюисом с самой школы знакомы. Прости, что и об этом врали. В общем, наши родители из тех, что заранее выбирают для нас женихов и невест. И, к сожалению, нас в этих списках не было. Но случилось так, что мы с Льюисом влюбились. Сначала это была просто сказка, а потом о наших отношениях узнал его отец. Надо сказать, наши отцы всегда воевали. Были кем-то вроде соперников. И мы с Льюисом были по разные стороны огня. — Ромео и Джульетта? — Ага, типа того. Мы на самом деле, когда нам было 16, чуть не отправились друг друга, лишь бы противостоять родителям. Мамы наши тоже молодцы, усложняли жизнь, как могли. Я присвистнула. — Вот это страсти. — Ну, да. Есть немного. В общем, всю жизнь мы шли с ним против наших семей, лишь бы вместе быть. Однажды отец пригласил Льюиса на переговоры. Они тогда с мамой туманно понимали, что любовь у нас. Начал наседать, спрашивать, как мы жить будем, как зарабатывать, детей растить. А ты представь, 16-ти летнему парню о детях говорить! Ужас. Льюис так взбесился и перепугался, что ляпнул: «Да какие дети?! Я не жениться на вашей дочери хочу, а дружить. Мне вообще мальчики нравятся!», что, в общем-то, было неправдой. Не буду говорить, откуда мне это известно… Эбби покраснела и лукаво ухмыльнулась. Я хихикнула, а подруга продолжила: — Отец так опешил, но замолчал. Потом как-то странно притих. Перестал цепляться. Но общаться мне с ним запрещал. А потом я уже и не помню, что он такое сказал мне, после чего мы с Льюисом не разлей вода были. Вроде, вещь-то важная, но я так счастлива была, что все в тумане плыло. Вот так мы и придумали нашу легенду. Типа лучшие друзья детства, он — гей и, значит, мы не пара. Он стал притворяться. Носил соответствующую одежду, начал по-другому себя вести. Даже говор изменил. Зачем бы такие лишения, тем более что мне приходилось прятаться от его родителей? Он говорит, что ради меня на все готов. Но зато какой он, погладил мы вдвоем остаемся… Столько нежности в нем и в то же время мужественности. Он ни на кого не похож, погладил настоящий. Я его за то и люблю, что одна его таким и вижу. А он ведь репутации совсем не жалеет, понимаешь? Не каждый мужчина согласится играть голубого, лишь бы девушке угодить. Вот такие дела. На глазах Эбби выступили слезы и она убрала их кончиками пальцев. Я вздохнула и опустила голову ей на плечо. — Мне нравится ваша пара. Вы такие счастливые, когда вдвоем. Эбби хохотнула. — Вот только не надо завидовать. Хорошего здесь мало. — Я серьезно. И зависть эта совершенно белая. Ну, да, трудности у вас самые серьезные, но зато какое счастье вы испытываете наедине друг с другом. Это уже не игры, это настоящая любовь. Разве можно о таком не мечтать? — А ты чего это пригорюнилась?.. Ах, вот оно что! Вот же плутовка! Лапшу мне вешает на уши, друзья они! Я подняла голову. — Эй, ты чего? Эбби фыркнула. — Влюбилась ты в него! Вижу, не все ты мне рассказала? Я вздохнула и положила голову обратно. Незачем было врать после таких откровений. — Мы целовались. Много раз. Еще постоянно дурачились. И даже сейчас. И он очень нравится мне. Я не знаю, что делать. Он хочет поговорить об этом, но я боюсь. Что, если он отошьет меня? Это разобьет мне сердце. Удивительно, даже с Хейзл я не была так откровенна. Но слова так легко срывались с языка, что держать их не было никакого желания. Впрочем, как и слезы, внезапно побежавшие по щекам. Эбби хмыкнула. — А ты не бойся. Вам будет легче расстаться, если вы выложите друг другу все и разойдетесь понятыми и услышанными. Будет больно первое время, но куда без этого? Все легко бывает только в книгах, фильмах и мечтах. А здесь реальная жизнь. Я всхлипнула. — Да. Это верно. Значит, все-таки стоит поговорить? — Конечно, к чему тянуть? Не глупите, главное, взрослые же люди. Иначе потом такого наворотите, что друг другу в глаза смотреть не сможете. Я решила, что это близко к правде. В общем, поговорить было надо. Но перед этим мне нужен был хотя бы день подготовки. Погладил мы с Эбби расходились, я поблагодарила ее от всей души. Она только удивленно рассмеялась. — Но я ведь ничего и не сделала даже! — Сделала. Я обняла подругу, и мы распрощались. Я встретила у книжного Ханса. Он ждал меня и скромно улыбался. — О чем болтали? Я отмахнулась. — Да так, обсудили каникулы и вообще о жизни поболтали. Ты уже все, что ли? Он задумчиво взглянул на Эбби, которая, в свою очередь, обернулась и махнула нам рукой. Я помахала в ответ. — Спасибо, что позвонил ей. Этот день, правда, был классным. — Всегда пожалуйста. — Пошли домой, темнеет уже. И мы медленно двинулись. Ханс завел разговор об учебе. Спросил, буду ли я брать другую специализацию. — Не знаю. Буду ли я полезна детям, когда сама не знаю, как мне быть со всем этим? Ханс отвернулся. Желваки заходили по его лицу. — Тебе осталось доучиваться два года. — Я знаю. Может, пойду в клинику, буду помогать там. — Возможно. Он испробовал еще множество тем, но когда тянуть было уже ни к чему, он внезапно выпалил: — Ты все еще высаживаешь цветы? Мы стояли около дома и упорно отводили друг от друга взгляды. Но они все-таки вынуждены были пересечься. Столько в их сером цвете было лунной тоски и усталость, что решение пришло мгновенно. В порыве чувств я подскочила к Хансу и крепко обняла его за шею. — Клянусь, еще один день. Мне только нужно все хорошенько обдумать и разложить по полочкам. Даю слово, мы поговорим в ближайшее время. А ты… сам хочешь этого разговора? Он не оттолкнул меня. Его рука бережно легла мне на талию, лоб прислонился к моему лбу. — Я хочу этого разговора больше всего на свете. Наконец все решить и перестать уже теряться в догадках, что и как. Он нежно провел кончиками пальцев по моему лицу, отчего я расплылась в улыбке. В груди привычно сладко заныло. Сердце учащенно забилось. — Больше всего в этой жизни я хочу двух вещей, одна из которых — этот разговор. Я закрыла глаза и вздохнула. — Тогда мы точно поговорим. Только потерпи, ладно. — Ладно. Я подняла на него взгляд, но задержалась на его губах. Он неуверенно подался вперед и коснулся их. Я судорожно вздохнула, колени мои мгновенно подогнулись. Касание это было недолгим и легким, так что я потребовала большего и уже на полном праве поцеловала его. Он прижал меня к себе сильнее и раскрыл теплым языком губы, отчего моя грудь тут же прижалась к нему еще крепче. Душа так и просила слиться с ним воедино. Каждая клеточка организма требовала его ласки. Вихрь бушующих чувств и эмоций атаковали меня с ног до головы, так что я испугалась и быстро отстранилась. Вихрем развернулась и побежала. Остановилась только у двери и, быстро обернувшись, послала ему воздушный поцелуй. И лишь когда я почти скрылась за дверью, я услышала его судорожный вздох, отдаленно напоминавший смешок: — Удивительная женщина.