На пути к счастью

"Все стало слишком жестоко" "P.S. вернее, не предсказуемо, а от такого - так жестоко" Эта неделя была очень тяжелой. Все могло быть еще хуже, не будь со мной рядом Ханса, Холдера и Саманты. На этот раз они не позволили мне закрыться в себе и все время помогали отвлечься. Они понимали, почему я чувствовала себя виноватой в случившемся с той девушкой, хоть и с трудом. Я пыталась им объяснить, честно, но это весьма трудно, когда в их глазах я сама - жертва. Еще мы были в церкви. На отпевании. А ночью того же дня я посетила ее могилку и подарила ей букет из 12 белых роз. Они их очень любила. Ее звали Талли Бросконт. Эксперты сказали, что ей 17, но они ошиблись на год. В этом году ей могло, нет, должно было исполниться 18. Она окончила школу и хотела поступать на экономиста. Она любила гитару и серьезна была влюблена в своего одноклассника. У нее были грандиозные планы на будущее. Но в один роковой день она решила погулять с подругами на берегу. Впереди ее ждала большая жизнь. Но это позже. Чуть раньше состоялась встреча с Артуром. Увы, это было последнее, что довелось пережить Талли. По новостям ее показали через несколько дней после случившегося. На следующий - состоялись похороны. Я смогла присутствовать только на прощании, и то, плач ее сестры и матери сделали этот день невыносимым. На могилке Талли я рассказала ей свою историю, попросила у нее прощения и пообещала отомстить. Теперь это был вопрос жизни и смерти. Далеко не моей смерти. Я взяла пару отгулов у Маргарет. Спрашивать, зачем, она не стала. И за это я была ей очень благодарна. Чтобы хоть как-то развеселить меня, Ханс предложил погостить у его матери. Я была в ужасе от такой идеи, но он заверил меня, что этот дом (куда он собирался меня везти) был чем-то вроде дачи. Никто не жил там круглосуточно, только несколько раз в месяц. И я согласилась, решив, что это весьма неплохо, побыть подальше от Артура. И поближе к Хансу. Естественно, второй раз выпал на день нашего приезда. Я бы не удивилась, если бы Ханс удивился. Но он знал, что его родители там тоже были. Вот скажите мне, кто знакомит свою девушку с родителями после недели отношений?! - Мы знакомы не неделю, а несколько месяцев, это во-первых. Во-вторых, тебе вовсе не о чем переживать, ты понравишься им. Заодно я, наконец, отмучаюсь. На мой вопросительный взгляд Ханс пояснил: - Через Маргарет, Эдвард узнал, что мы встречаемся, а через него о тебе узнал отец, через него, естественно, узнала мама. Она всю эту неделю мне мозг выносила звонками, уж очень захотела познакомиться с тобой. Ты не бойся, она спокойная. А папа так вообще мировой мужик. Да пошли, сама все увидишь. И мы пошли. Знакомство с мистером и миссис Грей прошло... довольно-таки интересно. Эльза оказалась крайне общительной. И кто сказал, что она спокойная?! Только за первый час она успела расспросить меня обо всей моей жизни. А потом, пока готовился яблочный пирог (ее фирменный), мы смотрели детские альбомы Ханса. При этом сам он куда-то по-быстренькому смылся. И не зря. Я никогда еще так не смеялась! Вот уж вряд ли я скоро забуду эти милые снимки. Ему же хуже. Будет знать, как подставлять меня. По рассказам Ханса, его отец Николас был противным и мерзким мужчиной, который изменял своей жене на протяжении долгих лет. Каково было мое удивление, когда вместо этого я увидела веселого мужчину, полного задора и ехидства. И я поняла, что Ханс на самом деле любил его, но не мог простить. А это всегда печально. В общем, как мне кажется, меня приняли в их семью. Во всяком случае, пока они не кривили носы и не упоминали при мне бывших девушек Ханса. А это уже что-то. Их общество было таким домашний и теплым, что я заскучала по маме. Хм, надо бы отплатить Хансу той же монетой... На этой "даче" мы провели пять дней, три из которых мы с Хансом посвятили друг другу. На следующий день, после нашего приезда, Эльза и Николас уехали обратно в город, оставив нас одних. Они не лезли к нам с наставлениями, чрезмерной опекой или чем-то еще, чем обычно упрекали родители своих детей. Мне понравилась та легкость, с которой они отнеслись к нашим отношениям. Будто мы тысячу лет были знакомы и я именно та, в ком нуждается Ханс. Разве что Эльза не вытерпела и, пока Ханс с отцом были заняты во дворе, спросила: - У вас все серьезно? Должно быть, мое замешательство ее насторожило. Но я сама, честно говоря, еще не думала о том, насколько все серьезно между нами. - Хм, ну, мы любим друг друга. Эльза поправила свои короткие каштановые волосы; в ее взгляде серых глаз мелькнуло понимание. Она тепло улыбнулась. - Он выглядит счастливым с тобой. Я давно его таким не видела. Знаешь, он всегда был серьезен, но в последний год стал больно...раскрепощенным. Оболтусом, проще говоря. Я искренне надеюсь, что с тобой он, наконец, остепенится. Или я точно не вынесу еще 30 лет его одиночества. Когда он приезжает домой, то садиться перед телевизором и собирает пазлы. Пазлы, Софи! Его брат уже женился, у него замечательные дети, а этот собирает пазлы! У него уже коллекция из 200 картинок разного размера. И, знаешь, он не собирается останавливаться на этом. Она закатила глаза, а я рассмеялась. - Странно, при мне он пазл еще не собирал. - Вот! Это замечательно. Зуб даю, ты будешь первой и единственной, кому он сделает предложение руки и сердца. Я зарделась от удовольствия и отвела взгляд. - Надеюсь. Но отбросив мечты о несбыточном, я решила наслаждаться временем, проведенным с Хансом наедине. Когда его родители уехали, он вздохнул свободной грудью: - Свобода! Не думаю, что он считал общество отца и мамы чем-то невыносимым. Скорее всего, ему не терпелось побыть только со мной. А я-то как рада была провести выходные среди природы! Спали мы до обеда, но даже потом не сразу вставали, еще долго нежась в объятиях друг друга. Его поцелуи были нежными, но все более настойчивыми, очень трудно было его останавливать. Да и смысла я уже не видела. Но что-то все равно заставляло держать его на расстоянии вытянутой руки, в буквальном смысле. После обеда мы ходили гулять. В лесу собирались цветочки, я плела из них венки и носила их на голове. Среди густых елок и высокой травы я чувствовала себя защищенной и свободной. Пару раз мы натыкались на оленей, отчего я была в полном восторге. А потом меня начал мучить внутренний голос совести. "Талли сейчас гнеет в земле, а ты веселишься", - причитал он, и во мне сразу просыпалась вина. Становилась вдруг тошно и больно. Именно это и подстегивало меня продумывать детали моего плана по устранению Артура. Я не собиралась уступать ему. Не в этой жизни. Мне хорошо удавалось скрыть свои мысли от Ханса. Тем более, с ним я вообще ни о чем думать не могла, кроме него. Но иногда нам приходилось расставаться ненадолго. В основном, вина снедала меня в дУше, пока я смывала с себя остатки сна и ужаса при мысли о том, что пережила Талли, и какой кошмарной трагедией стала новость о ее смерти для родителей. Вечером мы ходили на берег. Я рисовала синюю глубину воды, а Ханс кидал камушки. А когда он в один день решил искупаться, я быстро набросала штрихи, собираясь закончить эту картину до начала учебы. У него как раз вот-вот должен был быть день рождения. А разве лучший подарок не тот, что сделан своими руками? А так же я решила нарисовать портрет Талли, и подарить его ее родителям. Знаю, я слишком много думала об этом. Но мне было невыносимо от мысли, что я ничего не могла сделать для них. Незнакомец знал об Артуре. Это странно... Информации об этом нигде не было, засекретить ее мне помогли родители других девушек. Тогда как он мог знать? Разве что это кто-то из близких мне написывал. Но, опять же, знал только Ханс. Хм. Хм! Вот же долбо...ежик! И почему я никогда не думала об этом раньше? Хитрая скотина, блин. Ну и как теперь людям верить, а? А, главное, как искусно он подбивал меня с ним поговорить. Как волновался за меня. Тьфу! Я прочитала сообщение от него: "Здравствуй, красавица. Как поживаешь? Вы решили свои проблемы с Хансом?" Я задумчиво перевела взгляд на дверь ванной, откуда доносился звук льющейся воды. Конспиратор хренов. Я решила подыграть. "Нет, мы ничего не решили. Он собирается меня бросить". Ответ пришел мгновенно: "ВСМЫСЛЕ?! Приведи его ко мне, я его КАСТРИРУЮ" Странноватая реакция, честно говоря. Ну, ничего. Пойдем иным путем. Я:"С удовольствием! Он никогда не нравился мне" Н:"Чего? Прости, я немного не понял" Я усмехнулась. Не нравится, когда обманывают, да? Я:"Что тут понимать? Каникулы подошли к концу, скоро начнется учеба. Нашему бессмысленному роману пришел конец" Н:"А, я понял. Хотя, нет, не понял. У тебя там все хорошо?" Я:"Где "там"?" Н:"Где сейчас находится твой мозг. Или вы по отдельности живете сегодня? Ты же недавно плакала по нему" Н:"Я не плакала по нему! Это была шутка" Я:"А, все, все, я понял. Ты так справляешься с болью, да? Внушаешь себе, что он тебе не нравится, что хочешь от него поскорее избавиться и т.п. Это нормально, это пройдет" Я:"А вот теперь я не поняла" Н:"А что тут непонятного? Вы расстаетесь, тебе больно, поэтому твой организм машинально выпускает шипы. Защитная реакция души от ран и порезов" Я:"Уу, я вижу, ты себе там в дУше последние мозги вымыл?" Н:"В смысле?" Я:"В прямом, блин! Все, достал со своим враньем! Не пиши мне больше!" И я кивнула телефон на кофейный столик, сердито вперив взгляд в дверь ванной. Вот поймаю с поличным, хрен отмажется! А потом он вышел. В одном полотенце на бедрах и с пустыми руками. Я подозрительно сощурилась. - Ханс, а где твой телефон? Мне позвонить надо, мой сел. Я показала ему отключенный телефон. Он провел рукой по влажным волосам. - В спальне. На тумбочке. Кстати, Саманта тебе не звонила? - Нет! Это я крикнула уже из комнаты. Домик был небольшой, все было видно и слышно с разных ракурсов. Я быстро пролистала историю сообщений. Наверное, вы думаете, что я совсем дура тупая, и не понимала, что писать он мне никак не мог со своего телефона. Конечно, у него был еще один! Или вторая симка. Так что перестраховка - никогда не лишнее. Это вам параноик во мне говорит. Странно, история сообщений пуста на обеих симках. Мне это не понравилось. Но, ладно. Все равно с этого телефона он никак не мог мне писать, потому что они как бы в разных комнатах сейчас были. И, я думаю, еще пока не изобрели телефоны, работающие на силе мысли своего хозяина. Ладно, хорошо! Я схожу с ума, да! Признаю. Но это еще не значит, что Ханс - не Незнакомец. И я добьюсь правды. Или, на худой конец, встречи со своих психотерапевтом... Экхм. Я положила телефон на место и вернулась к Хансу. Он все еще стоял посреди комнаты в одном полотенце и смотрел новости. - Они ищут его. Господи, им никогда не поймать его. Он умнее всех нас. Я подкралась к нему и дотронулась до его плеча. Он вздрогнул, и от этого резкого движение полотенце распуталось и упало на пол. Я простонала от неожиданности и ужаса и закрыла глаза, сделав пару шагов в сторону. Ханс рассмеялся. - Как мне нравится твоя реакция. Он начал притягивать меня к себе, но я ототкнула его. - Ханс! Сначала оденься. Он меня проигнорировал и снова начал приставать. - Ханс, черт возьми! Иди и оденься, или пеняй на себя! - И что ты сделаешь? Игривый и интимный тон его слов заставил меня выразительно взглянуть на него. - Ты знал, что я ходила на борьбу? Однажды нам провели мастер-класс по самообороне и научили, куда нужно бить мужчине в экстренной ситуации. Могу продемонстрировать. И, скорее всего, я так и сделаю, если ты не отойдешь от меня и не оденешься. Дважды повторять не пришлось. Ханса раздражала моя манера его отшивать в последнее время, но это не мои проблемы. Хочет быть со мной - пусть играет по моим правилам. Если нет - скатертью дорожка. Но перед этим я обязательно применю все свои знания по самообороне. Пока мой телефон заряжался, Саманта атаковала мобильник Ханса. Сам он ответить не смог, сделать это пришлось мне. - Привет. Саманта воскликнула: - Ох, Софи! Привет! У тебя такой бодрый голос. У вас все хорошо? Я подумала пару секунду над ответом. - А почему у нас все должно быть плохо? Мы здорово проводим время вместе. - Странно... Эм, ты уже познакомилась с Эльзой и...ммм... Она замялась, так что мне пришлось сказать за нее: - Да, я познакомилась с Эльзой и вашим отцом, Саманта. Николас такой...задорный мужчина. - М, задорный? - Да... Скажем, не как мой отец. Послышался расстроенный вздох. Я ударила себя по лбу и одними губами произнесла ругательства. Дура! Конечно, ей неприятно слышать об этом. Вряд ли отец принимал участие в ее воспитании. - Как там дела у молодых родителей? Вы еще не устали друг от друга? Саманта повеселела. - Не-а. Сама удивляюсь. - Вот! У меня даже за эти 19 лет выработался иммунитет недостаточно высокого уровня. Я даже завидую тебе. Саманта пропела высоким голоском: - Любовь все меняет. Я фыркнула и закашлялась. - Любовь. - А ты не смейся так, голубушка. Сама-то в той же канавке плещешься. Я замялась. - Нууу, я и не отрицаю. Саманта рассмеялась. - Вот именно. Расскажи хоть, как у вас дела? - Все хорошо. Мы...постоянно проводим время вместе. Гуляем, разговариваем, обнимаемся. Все, как у всех и в то же время... Трудно было подбирать слова, но Саманта пришла мне на помощь. - И в то же время все особенное, да? Ты смотришь на него и чувствуешь, как любишь эти глаза. Обнимаешь его и понимаешь, что он именно тот, кто способен залечить твои раны. Целуешь его, а сердце из груди выпрыгивает, ладошки потеют, эйфория накатывает... Мурашки скользнули по моей спине. - Да, именно. Саманта вдруг расхохоталась. - Ой, прости. Это личное, я понимаю. Но я искренне рада, что и ты, наконец, узнала, какого это - быть с любимым человеком. Я скептически хмыкнула. Что-то она смеялась, будто я - несмышленый ребенок, влюбившийся в своего друга из детского садика. Когда Ханс вернулся и застал меня с его телефоном в руках, он подозрительно сощурился. - С кем это ты разговаривала? Я невинно взглянула на него. - С одним очень хорошим человеком. Он нахмурился. - И с каким это, интересно? Я лукаво улыбнулась. Поднялась с кровати и подошла к нему. - Ханс, а ревность тебе к лицу. Он сжал мою талию и притянул к себе. Я тихо ойкнула. Больно! - Прости. Так кто это был? Я показала ему список последних вызовов и ухмыльнулась: - С сестрой твоей я говорила. Он взглянул на номер Саманты и закатил глаза. - Умеешь ты меня позлить. - И умею...и люблю...и жить без этого...не могу. Я сопровождала каждую паузу поцелуем. В итоге завела его. Он повалил меня на кровать и судорожно вздохнул. Так, понятно, это будет долгая ночка. Ханс провел дорожку из поцелуев от моих губ к декольте, где и задержался. Я почувствовала, как все внутри обдало жаром. И чего мучить себя? Но, нет, дальше этого мы бы все равно не зашли. Не сегодня. Когда руки Ханса опустились на мои бедра, я напряглась и замерла. Он это почувствовал и приподнял бровь, взглянув на меня. Я виновато отвела взгляд и села. Он обреченно вздохнул. - Понятия не имею, почему ты так реагируешь на мою ласку. Тебе не нравится? Ты не хочешь? Я в ужасе округлила глаза и спрятала лицо в ладонях. Так вот как он смотрит на это! - Ханс. Не сейчас. Понимаешь... мы вместе всего ничего. С Дереком все началось со страсти, но ты - другое. С тобой я чувствую себя счастливой, нужной. А не просто девушкой на ночь. Понимаешь? Я взяла его за руку. Он обнял меня, но ничего не сказал. Эту ночь мы провели по разным комнатам. Полагаю дело в том, что Ханс был разгорячен. Я уже хотела сдаться и уступить ему, но что-то все равно останавливало. И я, почему-то, не могла это пересилить. И ведь ему не объяснишь, он мог решить, что дело в нем. А это последнее, в чем мы сейчас нуждались. Хотя и ночь в разных комнатах тоже такое себе развитие отношений. Мне оставалось только надеяться на то, что Ханс не перегорит. И, чтобы как-то развеять напряжение между нами, чувствующееся даже на расстоянии, я решила ему написать: - Спишь? Ответ пришел мгновенно. - Сплю. - Ну, спи. Он зол. Я же вижу через открытую дверь, что он смотрит на меня. И как, спрашивается, на это реагировать? Я должна была ползать на коленях перед ним и оправдываться? Ну, нет. Я уже достаточно сказала. И нечего так смотреть на меня. Я перевернулась набок и закрыла глаза. Но сон не шел. И вообще, ощущение пустоты на другой стороне постели давило. Это создавало иллюзию того, что могло произойти совсем скоро. Тобишь - одиночество. Послышалось шарканье шагов и недовольное ворчание. То, что он не привык сдаваться первым, не новость для меня. Поэтому я снова обрела надежду, когда он лег рядом и прошептал: - Я не могу долго злиться на тебя. Я спрятала улыбку в одеяле, но промолчала. В объятиях друг друга мы быстро уснули. Следующий день был последним на "даче". Мы занялись уборкой домика и сбором вещей. Ханс уже не хмурился, напротив, постоянно подкалывал меня и ехидничал. - Что это ты собралась делать? Потоп? Он перепрыгнул через швабру, которую я "случайно" поставила на его пути. Пусть не умничает. - Потоп, милый, потоп. А теперь кыш в Ноев ковчег, а то утонешь. Он шлепнул меня по заднице и невозмутимо произнес: - Обязательно. Только тебя придется оставить. А то корабль утопишь. Я зыркнула на него, и он быстренько ретировался. Дошло, должно быть, что, когда я прибираюсь, меня лучше не трогать. Я ведь могу и шваброй навернуть, за мной не заржавеет. И никакой потом уже страшен не будет. Ханс подлатал покосившийся заборчик, пока я убирала пыль и мусор. Удивительно, каким простеньким был дом. Как у бабушки в деревне, ей-богу. Ханс сказал, что его мама выросла в простой, не богатой, но и не бедной семье. Родители никогда не требовали от нее невозможного, считая уж слишком простой. И она решила доказать всем, что тоже чего-то стоит. Выучилась на золотую медаль, поступила в приличный институт, при этом нашла хорошую работу и совмещала все это. Шло время, Эльза и сама не заметила, как добилась хорошей карьеры и множества связей. Затем она познакомилась с Николосам. Он сам был таким же, настырным, требовательным юношей. Еще чуток наглым. Это их и свело. Но не смотря на богатую и роскошную жизнь, Эльза отказаться от старых привычек не смогла. Она уговорила мужа купить домик в небольшой деревушке, где хоть иногда могла почувствовать себя простой смертной. Сказать, что этот рассказ поразил меня - ничего не сказать. Эта история настолько красивая и правильная, что я задумалась о своих родителях. Они оба выходцы из богатых семей. Они много работали в свое время, да и отец сейчас из своего кабинета не выходит, но, если подумать, большинство из всех денег принадлежит их родителям. Они вкладывались в бизнес отца, а маму просто материально поддерживали. И поженились они потому, что у обоих за плечами были неплохие сбережения и наследственность. Ничего удивительного. Но наши родители в любом случае в равной степени влиятельные. Просто кто-то добился всего сам, а кто-то - с чьей-то помощью. И не любить за это их все равно, что возненавидеть себя за то, что ты родилась девочкой, а не мальчиком. Оставшуюся часть дня мы провели на берегу. На этот раз я не рисовала, а просто любовалась красотами окрестностей. Меня до глубину души поражали изумрудные переливы мощных макушек сосен, девственно голубое небо и зеленеющие долины и возвышенности. Такое впечатление, будто попала на одну из тех картинок из интернета. Просто непередаваемо. Разве что только кистью. И я обязана закончить эту картину. Глупо было бы упустить шанс создать нечто живое, прекрасное, настоящее. Вообще, пейзажи я люблю больше натюрмортов. Если в первых можно изобразить движение при помощи штрихов, то во втором, кроме зарисовки тени, ничего не выдает предмет за настоящий. Ханс отвлек меня от размышлений. - Эй, там, в параллельной вселенной! Пора идти, уже темнеет. Я оглянулась. Ничего себе. Я провела несколько часов за разглядыванием деревьев и травы. Вот уж действительно сила природы! Мы приняли душ (по отдельности, разумеется) и разместились на диване у телевизора. Признаться, совсем не хотелось смотреть новости. Уж больно много там криминала. Уж лучше какой-нибудь детектив глянуть, там все равно все не настоящее. Но Ханс наткнулся на какой-то концерт. Вроде день рождения какой-то певицы или актрисы. Что ж, тут хоть все живы и здоровы. Я даже не заметила, как уснула. Ему пришлось нести меня в комнату на руках. Вообще-то, я не спала в это время и сама вполне могла пойти, но какая девушка откажет себе в удовольствии, чтоб ее на руках носили? Особенно красавчик. Особенно в постель... Экхм. Проснулась я от того, что окно в спальне открылось само по себе. Это было так неожиданно, что я резко открыла глаза и села на кровати. Оглянувшись, я поежилась от неприятного предчувствия: Ханса в постели не было. Свесила ноги на пол и поежилась от холода; кажется, на улице шел дождь. Я подошла к окну и ахнула, когда молния рассекла небо. Сразу же последовал оглушительный раскат грома. Ветер был такой сильный, что листья под его натиском срывались с ветвей деревьев. Тяжелые капли барабанили по крышам, которые даже в темноте отливали холодным металлом, сумрак подобно плотному туману охватил воздух. Хоть глаз выколи. Ледяные порывы стихии хлестали лицо, отчего-то навевая тревогу. И дежавю. Словно я снова оказалась той ночью на берегу, в страшную грозу. Внезапное чувство страха и паранойи. Будто Он следил за мной. Казалось, еще немного, Он появиться передо мной и... Я резко закричала и чуть не вывалилась в окно: чья-то тяжелая рука опустилась на мое плечо. Меня резко прижали к мощной груди, и я начала вырываться. Боже мой, только не это. Я не вынесу этого снова. Я начала вырываться и кричать: - Пожалуйста, не надо… Сильные руки обхватили меня за плечи и встряхнули. Из-за слез в глазах и густой темноты я не могла разобрать лица. Но он был... напуганным? - Софи? Софи! Что случилось? Он включил настольную лампу, и я увидела Ханса. Облегчение волной накрыло меня; внезапно стало жарко. И осознав, наконец, что нахожусь в полной безопасности, я села на пол и взвыла. - Ханс, как ты меня напугал! Он с непередаваемым выражением ужаса на лице, так и стоял, положив руку на выключатель. - Напугал? Я на секунду представила, как это выглядело со стороны. Он и сам перепугался. Я прерывисто рассмеялась, хоть и натужно. - Ох, прости меня, ради бога! Я, видимо, еще не успела проснуться. А тут еще эта гроза, и ветер, и окно... Дрожь снова прошла по моей спине. На этот раз тому виной были капли дождя, которые ветер проносил в комнату через окно. Ханс закрыл его и сел передо мной на корточки. Наши взгляды пересеклись, и он спросил: - Ты видела кого-нибудь? Прежде чем начать качать головой, я задумалась. Говорить, не говорить? Стоило ли его зря тревожить? В любом случае это мое дело. - Нет. - Ты уверена? Софи, тебе бояться нечего. Можешь сказать мне. Вот именно, мне нечего бояться, поэтому ответ мой неизменен: - Я никого не видела. Просто ты резко подкрался, и... Я судорожно выдохнула. Ханс с минуту вглядывался в мои глаза. Он знал, что я лукавила. Но вместо того, чтобы рассердиться или обидеться, он обнял меня и поцеловал в макушку. - Прости. Я хотел пошутить, но выбрал неудачный момент. Мы вернулись в постель. Я не хотела отпускать его, так что до самого утра мы пролежали переплетенными телами. Я не спала, все еще видя Его силуэт в грозовой темноте. С Самантой и Холдером мы еще ничего не обсуждали. Не успели. Думаю, Талли была предупреждением. Артут был слишком близко как образно, так и буквально. Необходимо было иметь хоть какой-нибудь план действий на всякий случай. Поэтому по пути домой мы обсуждали возможные варианты, чтобы так же обсудить их с Холдером и Самантой. - Мы можем установить слежку. Я закатила глаза. Какой бред! - Ханс, это глупо. Во-первых, кому следить? А, во-вторых, за кем? Мы даже не знаем, где Артур сейчас находится. И вряд ли можно выйти на него через Нейтона. - Я могу попросить Эдварда. У него хорошие люди в охране, они костьми лягут, лишь бы... Я фыркнула. - Нейтон сам костьми ляжет, лишь бы братца прикрыть. - Хорошо, ладно. Тогда можно вывести Нейтона на разговор. Хорошенько приложиться и обсудить волнующие нас вопросы. Ханс старался шутить, но для меня все стало слишком серьезно. Конечно, я не собиралась растеривать свое остроумие и чувство юмора в других вещах, но в этом деле я обязана сохранять хладнокровие. - Ага. А потом от людей Артура, как от назойливых мух отбиваться. Ханс, не время шутить. - А что ты предлагаешь? Зарыться в это с головой, а все время дрожать от страха? - Вот поэтому мы и решаем сейчас, что делать, чтоб потом в песок головой не зарываться, как страусы. Тебе не кажется, что это все как-то странно? Вместо того, чтобы меня сразу выловить (что ему стоит-то?), он на других девушек нападает. Зачем ему лишнее внимание, если он вполне может меня выкрасть, например, и делать все, что ему вздумается? Хоть в домашнюю зверюшку превратить и на цепь посадить. Или в корм для аквариумных пираньей. Уверенна, они у него есть. В школе он всегда хвастался этим перед другими учителями. Ханс укоризненно взглянул на меня. Я пожала плечами. - Что? Я серьезно. Что его останавливает? - Понятия не имею. Может, он так показывает свою территорию? Ну, кто здесь хозяин и все такое. - Ханс, его даже в городе нет. Не в этом, во всяком случае. В новостях не сказали, где это произошло, потому что идет следствие и все пока засекречено. И вообще-то у нас таких мостовых нет. Я опустила взгляд. Голос мой дрогнул. Возможно, Ханс прав. Артур мог показать свое преимущество передо мной. И я точно знаю, в каком городе и на какой именно набережной это произошло. Ханс хмыкнул: - Но похороны-то в нашем городе были. - Да потому что девушка отсюда. Она собиралась ехать домой, но перед этим встретилась с подругами. И не вернулась. Вот почему по ней не забили тревогу. Все думали, что она уехала. - Вот как? Вижу, ты уже кое-что разузнала. Может, тебе и с Нейтоном попробовать эту тактику? Он снова усмехнулся. Я так посмотрела на него, что он замолчал и до самого пути даже не улыбнулся. Дошло-таки, что для меня все это очень важно. И я не собиралась говорить о том, что своей шуткой он попал в самую точку. Именно это я и собиралась делать. Родители обзванивали меня в течение нескольких дней. Им безумно хотелось чем-то помочь и, честно говоря, я была не против. Я нуждалась в поддержке самых дорогих людей в моей жизни. Мама была даже подавлена тем, что не может быть рядом со мной, чтобы как-то утешить. Отец, со свойственной ему сдержанностью, предложил нам с Хансом приехать на недельку. - С удовольствием, пап. Только сначала я решу кое-какие проблемы, ладно? - Конечно, Птенчик. Тебе нужна моя помощь? - Нет. Пока, во всяком случае. Но как только она мне понадобится, я сразу же сообщу. Обещаю. - Хорошо, Птенчик. Что ж, пойду, обрадую твою маму. После небольшой заминки, он произнес: - Я люблю тебя, милая. И отключился. Я даже не расстроилась от того, что он не дождался ответа. Я знаю, как тяжело ему признаваться в таких вещах. И то, что он сказал это мне, для меня большой подарок. И этот случай с Талли изменил нас во многом. Зеленые глаза, светлые волосы, отличный в прямой смысле ум... Вместо нее могла быть я. И все мы это остро осознавали. Бессонная ночь и тревожные размышления дали свои плоды, и последние три часа пути я проспала. Ханс разбудил меня, когда мы остановились у его дома. Так, как была ночь, мы решили не тревожить Саманту и Холдера, поэтому я осталась у него. После быстрого душа и легкого позднего ужина, мы легли спать. Однако не дошли до комнаты и заснули прямо на диване перед включенным телевизором. Разбудили меня новости спорта. А вернее восторженные возгласы и выкрики одичалых болельщиков бейсбола. Кто-то там выиграл у кого-то там впервые за 28 лет. Понятно, ближайшие месяца три разговоры будут только об этом. Печально. Я потянулась и взглянула на часы, стрелки которых перевалили за полдень. Отлично. Вот это я поспала. Только все затекшие мышцы ныли. А когда я встала, то левое бедро и вовсе свело. - Что случилось?! Ханс прибежал на мои вопли. Я корячилась на диване и шипела. - Свело. Вот здесь. Я провела рукой по ноющей части тела. Он подошел ко мне, заставил лечь на живот и выпрямиться, после чего сделал такой массаж, после которого я чувствовала себя и отдохнувшей, и целой, а не сонной и разбитой. - Волшебник. Ханс наклонился к моему уху и, усмехнувшись, прошептал: - Я еще и готовить умею. Так что живо обедать. Он поцеловал меня в висок и шлепнул кухонным полотенцем по пятой точке. Я взвизгнула и он быстро скрылся на кухне. Знает, что я могу и в лоб дать. Чисто из вредности. Когда я пришла на кухню переодетая, умытая и голодная, то удивленно ойкнула. Посредине стола стояла бутылка вина, друг против друга в красивых тарелках красовались спагетти с фрикадельками, сбоку стояла вазочка с зеленым виноградом и большой, сочной клубникой. Это все просто замечательно с первого взгляда, хоть натюрморт пиши, но нотка тревоги пролегла между романтической обстановкой и моей воспаленной паранойей. А когда Ханс предстал передо мной в рубашке и черных джинсах, весь такой взрослый и красивый до чертиков в глазах, не вдруг захотелось домой. Причем срочно. Как если бы от этого зависела моя жизнь. - Софи, все хорошо? Я моргнула и уставилась на него. Пригладила руками белое гипюровое приталенное платье, которое надела по счастливой и глупой случайности (более того, я понятия не имею, как оно оказалось в сумке с вещами). - Да, все хорошо. А по кому поводу банкет, если не секрет? - Мы с тобой так и не сходили в ресторан и не поговорили. А нам ведь еще к Саманте и Холдеру сегодня идти. Так что, давай еще раз все обсудим, чтобы не было никаких недоговоренностей. Я открыла и закрыла рот, будто рыба, выброшенная на сушу. Вот, а я что говорила? Если этот человек действительно чего-то хочет, он берет, не спрашивая. Вместо того, чтобы возмутиться, я села за стол и заправила прядь волос за ухо. Ханс прошелся глазами по моей талии, затем по шее, а когда до лица добрался, то взгляды наши пересеклись. У меня даже дыхание перехватило - столько нежности было в их лунном подражании. Он откупорил вино с тихим хлопком и разлил его по бокалам. Признаться, я и без того была пьяна его взглядами, но отказываться все равно не стала. В последнее время жажда выпивки дала знать о себе, но Ханс помогал сдерживаться. - Я говорил с Брайсом. Он, конечно, уже давно обо всем догадался. Ханс легко рассмеялся. Я выжидающе посмотрела на него, и он продолжил. - Так вот, он рассказала мне одну историю из своей жизни. Несколько лет назад, когда он только начал преподавать в этом университете, то по глупости влюбился в одну девушку. Студентку, проще говоря. Красавица, умница, острый язычок... Не представляю, что он в ней нашел. Ханс наигранно задумался. А потом усмехнулся, взглянув на меня. Я кивнула в него виноградинку, а он, гад ловкий, поймал и запихнул ее в рот, подмигнув мне. - Мать его сразу предупредила, что никаких романов на рабочем месте и быть не может. Но что ему, сыну ректорши, молодому и вольному орлу-придурку? Девушка эта, может, на курсе первом была. Понятное дело, такое внимание ей нравилось, она и думать забыла о правилах универа. А потом, когда их нашли в одной из пустых кабинетов...голых...В общем, их застукала ректорша. Сына она не уволила, ясное дело, но девушке пришлось попрощаться с этим универом. Ханс сделал глоток вина. Я хмыкнула. - А сейчас он с кем встречается? - Анна? - Не помню, как ее зовут. - Ну, она не из нашего универа, слава Богу. Я бы ее не пережил. Его аж передернуло. Я рассмеялась. - Так, хорошо. Я поняла смысл твоих слов. На твоем рабочем месте ведем себя скрытно, прилично, делаем вид, что в обычной жизни не знакомы. Но как игнорировать тот факт, что наши брат и сестра живут вместе и нам с тобой приходится пересекаться? - Соф, я ведь не утверждаю, что мы должны быть полными незнакомцами. В смысле, общаться и разговаривать друг с другом в перерывах между лекциями мы вполне себе можем. У нас многие дружат с преподами и это наоборот, поощряется. Я говорю тебе о том, что мы не должны показывать другим, что мы с тобой встречаемся. Это своего рода игра. Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его взгляда. Я попробовала его слова на вкус и лукаво ухмыльнулась. Игра, значит? Ну, хорошо. - А мне даже нравится эта идея. Но нам придется поработать над выдержкой. Взгляд Ханса недовольно сверкнул. - В смысле? - Ну, как? Мы с тобой будем сдерживаться от касаний и поцелуев с восьми утра до четырех вечера в течение долгих месяцев. Нам надо либо перенасытиться, либо, наоборот, уменьшить количество того и того. Иначе мы рискуем быть раскрыты. - Ах, вот оно что ты задумала... Лично я за вариант с перенасыщением. Я рассмеялась. - Кто бы сомневался. Как говорится: гуляй, пока молодой. Но, знаешь, я бы немного поумерила пыл. Надо как-то научить наши тела не тянуться друг к другу хотя бы в периоды занятий. Здесь я наклонилась вперед, прямо к лицу Ханса, затем взяла виноградинку и с выражением желания во взгляде ее облизнула. Ханс сглотнул и невольно поддался вперед. Я отодвинулась, довольная тем, что моя манипуляция сработала. - Вот, о чем и речь. Боюсь, такое рвение рассекретит нас довольно быстро. Ханс печально вздохнул. С лица его еще не сошла краска. - Ты права. Тогда будем работать над выдержкой. Он так это произнес, что мне его жалко стало. Тогда я поднялась с места и подошла к нему, чтобы сесть на колени. - Но это потом. А сейчас гуляй, пока молодой... Я накрыла его губы своими, и Ханс, опустив свои руки на мои бедра и глухо простонав, прижал меня к себе. Он отстранился от меня и судорожно вдохнул воздух. - Я, конечно, не против таких...проявлений чувств, но, может, сначала поедим? А потом я весь твой. Даже слова против не скажу. Я рассказала и слезла с его колен, поправляя платье. Тут у него зазвонил телефон. Я взглянула на дисплей и хмыкнула. - Давай поедим. Но продолжить мы не сможем, потому что Саманта звонит. Вряд ли у нас есть хоть минутка. Я передала ему телефон и он ответил. Он разговаривал с ней, пока я ела. Из отдельных реплик я поняла, что Саманта и Холдер в самом деле нас уже ждут. Нам дали время пообедать и велели сразу же ехать к ним. - Они сегодня поедут к матери Саманты. У нее какие-то проблемы со здоровьем, нужна помощь. Поэтому мы сейчас быстро все съеда... Тут он взглянул на мою пустую тарелку. - Так, ладно. Я сейчас быстренько все съедаю и мы идем. Так, нет. Это мы оставим на вечер. На вечер я сказал. Ханс отобрал у меня вино. Я равнодушно пожала плечами, стараясь не показывать, что мне ужасно хочется выпить этот бокал. А потом другой. Вместо этого я взяла пару виноградин. Он составил посуду в раковину и направился в комнату, чтобы взять мою сумку с вещами. Я стояла у двери и молча переминалась с ноги на ногу, пока Ханс не велел садиться в машину. Правда, зачем я не поняла, нам идти, ведь было десять минут. - Слушай, мне нужно будет отъехать на пару часов. Я предлагаю тебе прийти сегодня ко мне в десять. Это будет сюрприз. От тона, которым он произнес это, мне вдруг стало жарко. Ох, эта игра заходит в тупик. Путей отступления все меньше и меньше. Впереди долгие годы реабилитации, если враг все-таки нападет, а потом отступит. Я постаралась спрятать свои мысли за задумчиво-оценивающим взглядом. - В десять? Предлагаешь мне провести этот день одной? Ммм, как заманчиво звучит. Ядовитого сарказма в моих словах было достаточно, чтобы даже младенец понял. Ханс невозмутимо хмыкнул. - Ну, это же твоя идея с тренировкой выдержки. Причем, дело более чем серьезно, потому что ты без меня и пару часов не можешь обойтись. Я приподняла бровь. - А, так ты от меня отдохнуть решил? Так бы сразу и сказал! Я могу вообще не приходить. Ханс вздохнул и буркнул: - А вот и первая ссора... Я рассмеялась так громко и искренне, что он даже в недоумении дернул руль и мы немного сместились к обочине. Я тут же перестала смеяться и схватилась на поручень над головой. - Эй, эй, осторожнее! Если ты вдруг решил меня убить, то это явно плохая идея. Твоя сестра и мой брат спасибо тебе не скажут. И вообще, какая ссора? Я же просто шучу. Ты не обязан со мной каждую минуту проводить и отравлять тем самым свою жизнь. Я снова хихинкула, на что Ханс цокнул языком. - Угомонись. Я уже не понимаю, когда ты серьезно говоришь, а когда придуриваешься Я деланно возмутилась. - Что я слышу! У великого сыщика стерся нюх за какие-то три месяца общения с блондинкой. Я, конечно, наслышана о коварстве оных, но лично с этим никогда не сталкивалась. - Да ну? Даже в зеркале? Я закатила глаза, а когда он рассмеялся, ударила его по лицу. Его нос хрустнул и он взвыл: "Больно!". Я проигнорировала это. - Даже там! И еще одна шутка в подобном контексте, ты в течении долгих недель будешь встречаться в зеркале с побитой моськой. Ханс ужаснулся. - Все! Все, понял. Только не бей меня. Снова. У меня вдруг появилось желание его пнуть, но мы бы тогда разбились. А это уже повод сдержаться. Зато когда мы остановимся... Когда машина остановилась у обочины, прежде чем Ханс успел открыть дверь и выйти, я положила руку на его колено и сжала. Он удивленно посмотрел на меня и сглотнул. Я направила на него невинный взгляд. - Что такое? Боишься, что побью? Он положил свою ладонь поверх моей и так же сжал, ухмыльнувшись. - Сейчас не боюсь. Даже спасибо скажу. В следующую секунду я уже сидела у него на коленях, и мы целовались. Платье тут же высоко задралось, но меня больше волновали его руки под ним. Он гладил мою спину, затем плавно перебрался к груди. А вот это я игнорировать уже не могла. Я резко дернулась назад и спиной задела руль, громко просигналив. Мы с Хансом в унисон чертыхнулись и быстро заняли свои места, после чего привели себя в порядок и только потом вышли из машины. Саманта и Холдер уже стояли на улице и вопрошающе смотрели на нас. Мне хотелось рассмеяться из-за выражения лица Ханса, но я старалась сдерживаться. Вместо этого улыбнулась брату. - Вы нас уже встречаете? - Ну, это Ханс просигналил. Я рассмеялась и получила испепеляющий взгляд своего спутника, спрятанный за улыбкой. Я ухмыльнулась. - Ханс просто чихнул и ударился носом о руль. Он тут же потер раскрасневшийся нос и выразительно взглянул на меня. - У меня просто аллергия на нее. Я замахнулась, но он увернулся. Саманта с искрящейся улыбкой взирала на нас, как на пятилетних влюбившихся детей. Возможно, со стороны так оно и выглядело, но на деле наше влечение детским точно не назовешь. От забавного переходя к серьезному, хочу напомнить и себе, и вам, что к Холдеру мы приехали поговорить. Мы с Самантой в основном молчали, все вопросы и стратегии обсуждали исключительно парни. Мне и слова вставить не давали даже в вопросе моей безопасности, что очень меня бесило. Холдер твердил: - Нужно нанять ей охрану, так она может быть в безопасности на работе и во время прогулок. Ханс упрямился: - Это только привлечет к ней лишнее внимание. Они не должны понять, что нам что-то известно. - А как тогда быть? Не боишься, что ей причинят вред? - Боюсь! А что делать? Можно научить ее стрелять и подарить на новый учебный год пистолет. - Софи и оружие? По-моему, это еще опаснее, чем Софи и Артура в одной комнате. Шутки подобного рода были неуместны. И меня поразила фраза брата. Я придавила его ногу под столом и он взвыл, вспомнив, наконец, о моем присутствии. - Софи, разве я не прав? Ты бы предпочла пистолет охране? Самооборону профессионалам? Что тут думать? Это ж как 2х2. - Конечно. Это во-первых. А, во-вторых, я уже все обдумала. Они приподняли брови в унисон. - Хм? Я вздохнула. - Значит, где находится Артур известно только Нейтону. Можно выведать у него... Ханс категорически заявил: - Нет. Нет, и все тут. Холдер подхватил. - Я согласен с Хансом. Сама ты ничего делать не будешь. И Нейтона этого придется уволить. Вообще, какого хрена Маргарет приняла его? Ханс задумчиво потер подбородок. - Я не знаю. Я спрашивал, но она сослалась на то, что Софи нужен помощник. Судя по всему, она не знает, что к чему. И снова наши дорогие мальчики забыли обо мне. А я что? Я напомнила. - Ребят, да что вы вообще собираетесь делать? Действовать или штаны просиживать, постоянно за меня переживая? А мне знаете какого каждый вечер молиться, чтобы с вами все было хорошо? Нет, я не собираюсь сидеть без дела. Артура надо бить в лоб. Вот именно тогда мне и понадобится пистолет. - Думать забудь об этом! Ты никогда не встретишься с ним снова! Поняла? Я скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. - Встречусь. И я вам обещаю, эта встреча станет последней. Будь то в его жизни или моей. Холдер и Ханс так разозлились, что принялись орать на меня, как на глупого ребенка, который держал в руках коробок спичек. Я играла с огнем, и это их пугало. А меня, напротив, будоражило. Я столько ждала дня, чтобы отомстить ему за всех девушек, даже когда он сидел в тюрьме. Он слишком умен для того, чтобы попадаться в одни сети дважды. Если раньше я действовала издалека, то теперь придется добровольно идти навстречу. И если других это пугает и тревожит, мне придется сделать вид, что я оставила эту затею. - Хорошо. Ругань прекратилась. Я, правда, их и не слушала, но не суть. Мой спокойный и решительный голос их ошарашил. Я повторила. - Ладно, я поняла. Никакой самодеятельности. Но и вы обещайте, что никакой слежки не будет. Оружие - пожалуйста, но моя личная жизнь должна остаться моей, а не стать общественным достоянием. Чтобы моему отцу отсылали фотографии того, как я целуюсь со своим молодым человеком? Ну, уж нет. И вообще, зачем это бессмысленное собрание, если ничего не решается? Я была зла. И злость эта была холодной. Ханс это почувствовал, и все для него вмиг стало ясным. Трудно прочитать чувства в его взгляде из-за их противоречивости. Там все было: тревога, недовольство, раздражение, удивление, и даже восхищение. А, может, хватало только восхищения и недовольства. Он знал, что меня не остановить. Даже ему. Холдер был так обескуражен, что долго молчал. И, уже более спокойный, продолжил размышлять. - Надо поговорить с отцом. Может, у него будут идея. И не смотри на меня так, Софи. Они с мамой с нас шкуры спустят, если мы не позволим им помочь. Я едва не покрутила пальцем у виска. Но, вообще-то, он прав. Отец мог помочь. Усыпить бдительность и чрезвычайную предусмотрительность Холдера, Ханса и Саманты. Пока со мной все хорошо, они спокойны. А, значит, я могла бы привести свой план в действие. - Хорошо. Тогда поедем в следующий понедельник домой. И Ханса прихватим. Папочке не терпится с ним познакомиться. Ханс издал странный звук, и все разом уставились на него. Я усмехнулась. - А что ты так реагируешь? Я тебя хотя бы предупреждаю заранее. Он хмыкнул с легкой улыбкой. - Я понял. Хорошо, на следующей неделе. А во взгляде такие черти плясали... Видно, Хансу захотелось вдруг меня наказать. Ох, боюсь, ночка будет долгой. Саманта долго смотрела на нас и молча слушала. Трудно было понять ее мысли. А потом она тяжело вздохнула и заговорила: - Ребята, я, конечно, понимаю, вы во все тяжкие пуститься готовы, но время идет, а мы не решили, как быть. Тут речь не только о безопасности Софи. Мы все под ударом. И другие девушки. Нам нужна приманка для Артура. Он выйдет на нее и все, мы его устраняем. Все куда проще. А так, мы сто лет будем вокруг да около бегать, пока нас не перехлопают, как противных назойливых комаров. О, да неужели, Господи! До меня снизошел человек, который меня понимал! - Да, я согласна! И я готова стать приманкой. - Нет! А вот это они выкрикнули уже все втроем. Я похлопала глазами. - А сейчас-то что? По сценарию, устраняют Артура, а не меня. Что вам еще надо? Все смотрели на меня так, будто я спятила. А взгляд Ханса ничего хорошего не предвещал. Будто я его предала и нагло врала ему в лицо. Искорка узнавания слегка смягчила взгляд серых глаз. Ах, вот оно что. Он снова все понял. А вот Холдер недоуменно нахмурился. - Я тебя сам сейчас устраню. Угомонись! Сидишь на заднице ровно и не рыпаешься. Я скептически хмыкнула. - Ну, как скажешь, братец. Вот только сидеть "на заднице ровно" я не собиралась. Я ни за что не упущу шанса лично встретиться с человеком, который убил во мне невинного ребенка. Итак, они принялись за приманку. Каких бредовых предложений только не было! Мне оставалось только смеяться про себя и выть от отчаяния. Вы только подумайте, какой девушке захочется оказаться наедине с насильником и убийцей, который недавно вышел из тюрьмы? Только сумасшедшей! Вот именно! Тогда кому, если не мне?! Ханс предложил нанять сотрудницу ФСБ. Желательно блондинку с зелеными глазами. На вопрос, где ж ее взять, Ханс признался, что у него есть одна такая знакомая. Холдер хмыкнул. - Откуда? Я была так раздражена их дурацкими идеями, что с языка невольно сорвалось: - Так он же нанимает кого ни попадя. Бог знает, какой забавы ради... Оууу, лучше б я молчала. Лучше б я закрыла свой рот и не открывала его. Блин, да лучше б я вообще даже не заикалась об этом. Только наши взгляды с Хансом пересеклись, я спохватилась и выдвинула руку вперед. - Это была шутка! Просто шутка. Я сказала, даже не подумав. Просто это звучит глупо, нанимать девушек, чтобы они встретились с насильником. К тому же, уверена, у Артура глаз наметан на сотрудников ФСБ. И, раз уж на то пошло, мы так лишнее внимание к себе привлечем. И тогда вообще ничего не сделаем. Холдер, обращайся к отцу. Он с такими вещами сталкивался, должен знать, как нам поступить. А ты, Ханс, прекрати обижаться и подумай о беременной сестре. Вот ей охрана нужна. А меня средь бела дня не прибьют, Артуру я нужна живой. И вы, парни, будьте осторожны. Как бы вы против воли сами не стали приманками. Мой голос дрогнул. Со мной в итоге все согласились, так что вопрос был исчерпан. В относительной степени, конечно. Остальное я взяла на себя. Если они так боятся за меня, то придется действовать тайно. Иначе война эта никогда не закончится. Участвовать в дальнейших обсуждениях я не захотела, поэтому по быстренькому смылась в свою комнату, чтобы переодеться в шорты и майку, уж очень было жарко. Ничего, кроме луж и грязи, не указывало на прошедшую этой же ночью грозу. Когда я вернулась, то застала Саманту, толкающую Холдера к выходу. Она плакала и умоляла его поторопиться. Я подбежала к ней и спросила: - Что случилось? Ханс вышел из кухни и, взяв меня за локоть и покачав головой, отодвинул в сторону. Холдер повернулся ко мне. - Сегодня нас не будет, завтра тоже вряд ли. Если куда-то соберешься - бери с собой Ханса. Одна даже не смей соваться! И дом закрой. Все, пока. И он ушел. Единственное, пожалуй, чему я была рада, это тому, что меня еще не посадили на цепь в подвале. А что, ради моей безопасности, и бла бла бла, они вполне могли. Когда дверь закрылась, я встревожено посмотрела на Ханса. Он провел рукой по волосам. - Из больницы звонили. Маме Саманты стало совсем плохо. Отсюда до нее два часа езды, поэтому Саманта так нервничает. Но все будет хорошо. Пока что, во всяком случае. Не переживай, мой отец позаботится о ней. Он всю жизнь делает это. Тайно, конечно, Саманта очень не любит, когда он вмешивается. Но не будем об этом. Взгляд Ханса из печального переменился в сердитый. Он зажал меня в углу и произнес, медленно и с расстановками: - Крови его захотелось, да? Думаешь, я не вижу, как у тебя глаза горят, когда речь о мести заходит? Я же знаю тебя, как облупленную. Пока мы прикрываем твою спину, ты тихо действуешь. Добиваешься через Нейтона встречи с Артуром, а там уже узнаешь, почему он стал таким. А когда он готовится напасть, ты нападаешь первой и убиваешь его. Все, дело закончено. Но вот я вижу все несколько иначе. Ты приходишь к нему, все идет по плану, ведь ты нашла его убежище. Но, вдруг, тебя обыскивают, находят пистолет и все, конец игре. Ты снова в его ловушке, вот только попала в нее по доброй воле и собственной глупости. Ты думаешь, он упустит шанс позлорадствовать? Человек, которого ты засадила в тюрьму? Черт возьми, человек, который способен, по твоим словам же, разоблачить ФСБ. Ты, правда, думаешь, что тебе сойдет все с рук? Нееет, я не позволю. Если надо, сам с ним встречусь и голыми руками его придушу, поняла? Я слушала его и дрожала. Он прав, черт возьми. Прав! Но мне оставалось только рисковать. Если Ханс хотел от меня здравомыслия, то, увы, придется обойтись без него. И пусть мне может и не повести дважды, зато всему придет конец. И моим мучениям в том числе. Мое место займет ребенок Саманты и Холдера. Пусть у них родиться девочка и будет достойной заменой мне. А Ханс... Он не мог за какие-то три месяца влюбиться в меня так, чтобы рисковать собственной жизнью и бояться за мою. Я была в этом так уверена, что отрешенно хмыкнула. - Любовь? Ханс был так зол и так задет моим тоном, что в порыве чувств придавил мое тело к стене. - Да, Софи. И дважды повторять я не буду. - А надо ли? Зачем лгать дважды? Ханс медленно выдохнул воздух через нос. - Приходи сегодня вечером ко мне, как и договаривали. Я докажу тебе искренность своих чувств. И, чтобы оказать необходимое давление, он поцеловал меня со свойственным только ему жаром и желанием. Я тут же завилась, потому что, как говорится, прижатое к стенке - не сопротивляется. И я уже точно знала, что не смотря ни на что приду к нему этой ночью. Когда Ханс уехал, я осталась одна в доме. Я все еще была слегка возбуждена и не могла ничего делать. Ни музыку слушать, ни телевизор смотреть, даже есть не могла. Все ждала вечера. Кстати, об этом. Во мне еще присутствовало сомнение. Стоило вообще к нему идти? Заранее было известно, чем закончится ночь. Я очень хотела этого, но в то же время почему-то боялась. Боже мой, как это все глупо! Мне 19 лет, а я гадаю, стоит ли спать этой ночью с человеком, которого я люблю. Этот человек - брат девушки моего брата, он же мой преподаватель по журналистике, мой молодой человек и пожизненное дополнение к нашей семье. И, вдобавок ко всему, я еще и влюбилась в него. Опупеть просто! Эй, там, в отделе сценариописания! Куда зашла моя история, что это вообще за бред?! Писатель(ница) фигов(а)! Удивлюсь, если из этого всего вообще что-то путнее выйдет! Перестав ругаться на судьбу-злодейку, которая пишет какие-то небылицы и чудаковатый сценарий моего жизненного пути, я села на свою кровать и уставилась в одну точку. Я когда-то писала стихи. Я была ребенком, который жизнь видел под собственным, индивидуальным углом. Писала обо всем, что в голову взбредет, но, в основном, о любви, конечно. Для меня это чувство было чем-то особенным, я все думала, без него скучно жить. И настрочила пару томиков на эту тему. А мама как-то нашла мои блокноты под матрацем. Я тогда так перепугалась! Я всего ожидала: и злости, и отчуждения, и восхищения. Но вот ее смех был для меня неприятной неожиданностью. Она зачитывала вслух особо болезненные строчки и заливисто хохотала. Мне тогда 13-14 лет было. Я с ней, конечно, посмеялась за компанию, но обиделась жутко. И стихи все свои сожгла. А влюбляться зареклась. Больно так было видеть, как мама мое творчество всерьез не приняла. А я ведь всю себя, все свои чувства вкладывала в него. Я это дело забросила и в учебу углубилась. Такая вот зопа. И сейчас я думаю, что делать? Идти к Хансу? Что, если я ему в любви признаюсь, чувства свои открою, а он посмеется над глупой, наивной, неопытной девчонкой? Я же этого просто не вынесу. С другой стороны, в таком случае я бы со спокойной душой пошла на авантюру и встретилась с Артуром, каким бы ни был исход этой встречи. Но в одном я уверена точно: я люблю его и все тут. Люблю! И желание пересиливало. Знаете, это как наркотик: ты знаешь, что он погубит тебя, но ты все равно колешь новую дозу. Как анестезия при боли в груди. Как лучик надежды в трудный период жизни. Оттого так хочется верить в искренность происходящего. Тебя позовут - ты побежишь, и будешь бегать, пока тебя не бросят. А потом снова вернутся и подберут, и все по кругу. Но ты молчишь. Потому что любишь. Ох, чего-то я разнылась. уж простите, старые поверия и привычки дают знать о себе. Я ж не влюблялась никогда, видимо, это остатки неуверенности в себе голосят во мне. И вообще, дикая реакция какая-то. Говорить о тех часах ожидания вообще нечего. Дальше я все опишу в настоящем времени, потому что эта ночь для меня особенная. Все было, как вчера. Я стучусь в дверь его квартиры, и дежавю на меня накатывает. Все, как в тот вечер, когда он впервые признался в любви ко мне. Он открывает. Когда наши взгляды пересекаются, весь воздух покидает мои легкие, словно его вмиг выкачали. - Привет. Я чувствую, как мои щеки краснеют. - Привет. Мне не нужно больше ничего говорить. Он протягивает свою руку и затаскивает меня в дом. Легким движением он освобождает мои плечи от кофточки и, небрежно кинув ее куда-то в угол, шепчет: - Я рад, что ты приняла правильное решение. Его губы накрывают мои, и язык осторожно пробирается внутрь. Мгновенная дрожь пробигает в районе позвоночника, а колени резко подгибаются. Невольный стон срывается с моих губ, когда его руки опускаются на мою поясницу и нежно притягивают к себе. Я обвиваюсь вокруг его мощной шеи и судорожно вздыхаю. - Пойдем, у меня для тебя сюрприз. Закрой глаза. Он отводит меня в дальнюю комнату и, когда я открываю глаза, то тихо ахаю: все вокруг заставлено ароматизированными свечами; в центре стоит столик и два стула. Бутылка вина переливается отражением многочисленных огоньков, которые буквально греют изнутри. Все и правда, как в тот вечер! Он улыбается. Его губы проводят дорожку от моего правого виска к ямке между ключицами, отчего я выгибаю шею и судорожно сглатываю. Он хрипло смеется, и легкая щекотка заставляет меня поежиться. Когда он понимает, что дело заходит немного не туда, он аккурат проводит руками по внутренней стороне моих бедер, после чего приподнимает подол моего легкого платьица, которое я надела с одной только целью: чтобы можно было быстро снять. Он не в силах сдерживаться. Я понимаю это, когда он глухо стонет в мою шею, после чего отчаянно впивается в губы. Руки его обхватывают мое лицо, в то время как мои безвольно опускаются по бокам. Нас словно затянуло в ураган страсти. Язык наших тел работает слаженно, каждая часть моего тела отвечает на его касания. И бабочки. Целый парад бабочек. Или, может, это просто несварение, но не суть. Этот поцелуй кричит о том, как мы скучали друг по другу. Как наши чувства, столько времени заточенные глубоко в наших душах, рвались показать себя друг другу. Без лишних слов сказать о любви, не побоюсь этого слова. Я хочу его, а он меня потому, что мы скучали по нашей любви. И я говорю это, навсегда отметая сомнения. То, что происходило сейчас между нами, не было фальшью. И душа моя была чиста на этот раз точно. Можете быть спокойны. Теперь я ныть точно не буду. Он осторожно улаживает меня на кровать и ложится сверху. Как только мое тело почувствовало тяжесть на себе, огонь желания в венах зажегся с новой силой. Это действительно было очень горячо. Его ладони поглаживали нежную кожу на животе, губы исследовали каждую точку на моем теле. Он ухмылялся всякий раз, стоило ему обнаружить особенно чувствительное местечко, от чего я тихо постанывала и выгибалась. - Пожалуйста... Слово сорвалось с губ непроизвольно. Но я хотела большего. Я не хотела этой с ума сводящей ласки. Конечно, это все приятно, но я ждала этой ночи слишком долго. Я хочу конкретных действий. Он, напротив, старается наслаждаться каждым мгновением. Его пальцы ласкают мою грудь, язык пробует кожу на ощупь и вкус, он вдыхает мои запахи и дрожит. Но и он уже на грани. Еще чуть чуть, и я взорвусь от одного только его взгляда. Он избавляет нас от излишка одежды и страстным поцелуем впивается в губы. Его ладони тем временем осторожно направляются вниз, к чувствительной точке, прокладывая путь от шею к животу. Он задерживается на груди, затем обводит пупок и легким движением спускается ниже. Я издаю удивленный вздох, и он улыбается. - Нравится? А так приятно? Он касается меня там, где я ждала больше всего и, неожиданно даже для самой себя, резко подаюсь вперед. Глаза мои округляются, губы чертыхаются. Он утыкается носом в мою ключицу и медленно двигает пальцами, начиная сладкую пытку. На этот раз я не сдерживаюсь. И на полном праве кричу, стону, мечусь по кровати. Его тяжелое дыхание учащается и обжигает кожу. Его руки словно созданы для моего тела. Как никогда раньше, сейчас я уверена в том, что этот человек - моя судьба. Никто так прежде не относился ко мне, ничего схожего с этим трепетом, что он испытывает, целуя и лаская меня. Ему нравится доставлять мне удовольствие, он не заботиться только об удовлетворении собственного желания. И я так благодарна ему за это, что отдаю всю себя в его владение. Позволяю себе шептать его имя и слова любви, позволяю касаться себя там, где я больше всего не люблю. Он лелеет самую напуганную часть меня, и он не внушает мне страха. Я уверена в нем на все что процентов. И я люблю его за это. И я взрываюсь миллиардами фейерверков, выкрикивая его имя снова и снова, пока сладостные судороги не утихают. Он поднимает на меня затуманенный взгляд и улыбается. - Я люблю тебя, София. Он наклоняется к моим губам и проникает в меня. Я снова громко стону и обвиваю его талию ногами. Мы двигаемся с ним в унисон и беззвучно плачем от переполняющих нас чувств. Мы плачем от счастья. Я благодарна за его любовь. Господи, как я благодарна за него! Я позволяю себе окунуться в омут с головой. Черт, я никогда не чувствовала настолько уверенно, что то, что между нами происходило - самое отчаянное, самое прекрасное, самое правильное. *** Я смотрел на нее, лежащую на своей груди. Ее глаза были закрыты, губы плотно сжаты. Она не спала и прижималась ко мне как-то отчаянно. Я гладил ее голую спину кончиками пальцев, отчего по ее коже бегали мурашки. На часах была полночь. Но спать хотелось в последнюю очередь. Я рассматривал ее лицо в отражении свечей, и мне хотелось целовать каждую ее родинку, наморщенный носик, затем каждый изгиб ее шеи, груди, тела... Эта девушка определенно запала мне в самую душу. Я люблю ее уже за это. Мало кто знает, что я зарекся любить, когда узнал об изменах отца. Это так подло - врать, предавать человека, который всегда бы честен и искренен к тебе. И вот сейчас, я обнимаю девушку, которая завоевала мое сердце, обнажила самые потаенные уголки души. Своей настырностью, красотой, характером она показала мне, что можно быть другим. Менее серьезным, менее глупым. Можно любить и доказывать свою любовь. И всему миру кричать о своих чувствах, а потом ей лично, глаза в глаза, говорить, что она - смысл жизни. А потом жениться на ней и воспитывать детей. Устроить долгую и счастливую жизнь с этим зеленоглазым чудом - вот мой новый стимул к жизни. Она приоткрыла глаза и подняла голову, улыбнувшись. - Не спишь? Я улыбнулся и намотал на указательный палец прядь ее волос. - Не хочется. Есть будешь? Из жизни со старшей сестрой я знаю, что хуже голодной женщины может быть только уставшая голодная женщина. Она звонко рассмеялась и так взглянула на меня, что все внутри перевернулось несколько раз. Столько молодой чистоты, нежности было в ярко-зеленных глазах. Я погладил ее по щеке, и она закусила губу, после чего ее взгляд вспыхнул желанием. - Я голодна, это да. Но только нуждаюсь я сейчас не в еде. Она подползла к моему лицу и соединила наши губы. Я глухо простонал и перекатился, так что теперь я снова нависал над ней. Она обнимала мою шею, а я придерживал ее бедра. Чувствовать ее извивающееся тело под собой - дорогого стоит. Слышать стоны, крики и тихие слова любви - вот ради чего стоило жить. Ради нее. Я провел рукой по ее животу, затем направился выше - к груди - и, когда коснулся ее нижней губы, обвел ее припухлый от долгих поцелуев контур, дрожь прошла по ее телу и затронула даже взгляд. Столько в нем было повиновения, неприкрытого желания и...любви. Я упивался им, когба входил в нее. И чуть с ума не сошел от дрожи в сердце, когда она прошептала: - Ханс... - Софи. Я двинул бедрами, и она сплелась со мной, громко вскрикнув: - Я люблю тебя! Черт, я никогда так не был уверен в том, что она - самое отчаянное, самое прекрасное, самое правильное в моей жизни решение.