На пути к счастью

Эти три месяца изменили мою жизнь. Сказать, что к лучшему - ничего не сказать. Понимаете, для меня это все было ново, и я тряслась еще над многими вещами. Например, я не целовала его сама, потому что боялась навязываться. Не звонила по той же причине. Не задавала наводящих вопросов. Стеснялась обниматься с ним на глазах у Саманты и Холдера. И вообще стала тихой. Во всяком случае, в течении этой недели. После нашей ночи я до конца осознала тот факт, что Ханс в самом деле мой парень. Он меня любит, и это совершенно взаимно. Он тоже, честно говоря, был растерян и, как мне кажется, сдержан. Но если все-таки огонь желания накрывал нас с головой, эти ночи надолго задерживались в памяти и теле. Томные поцелуи, пылкие касания, разгоряченная кожа, пульсирующее желание, пьянящая страсть и, как следствие, незабываемая ночь. Таких было три с тех пор, как я впервые призналась Хансу в любви. Правда, пока это был первый и единственный раз. Все-таки, для меня это хоть и желанно, но так же неожиданно, как и для него. Да и вообще, без лишних вопросов и так все ясно. Все написано в моем взгляде. Ханс складывал вещи в сумку и искосо поглядывал на меня. Я нервно теребила пальцы на руках и смотрела то на него, то на стену. Вздрагивала от каждого шороха и постороннего звука, пугая этим Ханса. А когда он случайно уронил свой будильник, и тот с чрезвычайно громким звоном упала на пол, отчего я дернулась и пискнула, он сдвинул брови и хлопнул ладонями по сумкам. Подошел ко мне и, сев на корточки, заглянул в лицо. - Успокойся. Тебе не о чем беспокоиться. Я скептически хмыкнула и взглядом в стену уперлась, будто она вот-вот упасть могла. Ханс взял мое лицо в свои ладони и в глаза взглянул так, что мне страшно стало. - Софи, мы уезжаем сегодня. Все вместе. Ничего не произойдет. Я почувствовала, как горло сжалось нервным спазмом. Сначала сглотнула, а потом прошептала: - А Эбби и Льюис? - А Эбби и Льюис уехали уже, я проследил. Не переживай, все будет хорошо. Слышишь? Я головой покачала. Нет, ничего хорошо не будет. Но этого я не произнесла. На Ханса взглянула и глаза снова опустила в пол. Он потянулся вперед и поцеловал меня, напуганную до чертиков, сначала в щеку, а потом в губы. Я за его шею, как утопающий за соломинку, как отчаявшийся за надежду уцепилась и повисла. Он встал, а я его талию ногами обвила, так мы оказались на кровати. Я дернула ногу в сторону, и сумка с вещами с глухим стуком упала на пол. Но было нам точно не до нее. Он замедлил поцелуй, а когда совсем остановился, то носом уткнулся в мою шею. Я его молча обнимала и вдыхала его успокаивающий запах. Он голову поднял и взглянул на меня так, что страх и тревога на время отступили. Но только на время. - По глазам вижу, что боишься. Я тоже боюсь. За тебя, за Саманту. Но одному мне сейчас не справиться. Поэтому, прошу, помоги мне. Я почувствовала, как на глаза слезы навернулись. Конечно, ему тоже не по себе. Значит, все плохо. Зубы до боли сжала и села, взъерошив волосы. - Давай. Я помогла ему вещи сложить и продукты. А потом мы загрузились в черный джинсы с тонированными окнами, позаимствованный у его брата, и сами сели, после чего тронулись. Я спохватилась, когда мы книжный проезжали. - А твой брат, а Маргарет, а дети?! Ханс поспешно успокоил меня: - Они у нашей мамы. Поэтому Эдвард и дал нам свою машину. Она им пока не нужна. - А книжный закрыт? - Да, на неопределенный срок. Пока все не утихнет. Я пристегнулась и отвернулась к окну, руки на груди сложив. Сердце трепыхалось где-то в горле от одного только воспоминания, будто это не вчера было, а сегодня. *** Ханс меня по плечу потрепал, когда мы остановились у дома брата. Я сладко потянулась и улыбнулась, взглянув на окна. Свет в них не горел, хотя времени было всего 10 часов. Странно, и машины Холдера нигде не видно. Я решила чувство внезапной тревоги подавить и повернулась к Хансу, но и на его лице было написано волнение. Он словно мои мысли прочитал и шепнул: - Жди меня здесь. Потом вышел из машины. Постучал в окошко и приказал двери заблокировать. Что я и сделала дрожащей рукой. Когда Ханс скрылся за высокими воротами, я, конечно же, сразу на улицу выползла. Но идти за ним побоялась. А ведь так все было хорошо! Мы с ним эту ночь собирались вдвоем провести, мне надо было только пару вещей взять, чтобы потом в книжный на смену спокойно переодеться. А тут вдруг сцена из криминалистики. Я даже от досады топнула ногой. И, вдруг, раздался похожий, глухой звук. Будто что-то на песок упало. Но только это не моя нога о землю шлепнулась, далеко не моя. Я опасливо на окна дома покосилась и почувствовала, как горло в панике и бессилии сжимается. Ханс... Его все не было. И через 5, и через 10, и через 15 минут... Я решила, что стоять вот так вот и мысленно придумывать всякие кровавые сцены - неправильно, поэтому осторожно направилась к воротам. Сначала просунула голову, затем проползла сама, стараясь двигаться тенью: так же бесшумно, мягко и незаметно. Перед самим домом никого не было, только лампочка у крылечка светилась. Я, вся трясясь, обошла дом и, не обнаружив ничего и никого подозрительного, осторожно подошла к двери. Открыла ее и, по старой схеме, сначала голову просунула и только потом сама зашла. Свет нигде не горел. Почти нигде. Кажется, на втором этаже что-то освещало коридор. Я мысленно прикинула и с ужасом представила, что кто-то роется в моей комнате. Однако страх не уступил возмущению, я по-прежнему стояла и топталась на месте. Послышались шаги и я вздрогнула, когда мой взгляд наткнулся на чей-то силуэт на лестнице. Он покрутил головой и, кажется, заметил меня, не смотря на то, что я всем телом в стену вжималась. "Это все твои ночные перекусы! Заполнила пустоту внутри, блин, теперь издалека видно! Посмотрим, как ты заполнишь пустоту на шее, когда тебе грабители голову открутят", - каркнул внутренний голос, который, кажется, в голове моей такие вещи наблюдал, что уже ничего не боится. Даже без головы остаться. Но скорее без сердца, потому что, когда силуэт спускаться начал и ко мне направился, оно сразу же поторопилось из груди выпрыгнуть. В итоге подпрыгнуло и застряло в горле, отчего я ни закричать, ни заплакать не смогла. Он буквально шагах в десяти остановился и неожиданно упал на пол с тем же глухим стуком, какой раздался на улице. Мамочки... Я заметила перед собой еще один силуэт. У этого была в руках бита, но пугаться я не стала. Чего Ханса бояться? Он, может, единственный мой друг в этом обществе сегодня. Он шипеть начал, как змея, которой на хвост наступили. Я ручкой помахала, но в следующую секунду плакать начала. Дошло, наконец, что произошло. И тогда ко всему серьезно отнеслась. Ханс меня за руку схватил и потащил на второй этаж; его ладонь по сравнению с моей горячей была. Я свободной рукой слезы со щек вытирала, заодно разгоряченную кожу охладить пыталась. Мы когда в моей комнате оказались, я огляделась и от ужаса замерла: все верх-дном было перевернуто! Все ящики в шкафу выпотрошена, одежда вся на полу, косметика тоже, кровать перекопана, будто в ней клад искали. Я успела заметить, что техники нет. Ноутбук, планшет, что на рабочем столе всегда лежали - нет их. К шкатулке с украшениями ринулась и заглянула, а когда заметила, что все украшения, кулон Ханса и мой перстень включительно, выдохнула. Меня по плечу похлопали, и я обернулась. От неожиданной картины выдвинула руку вперед и ударила Ханса по лицу. Да у него синяк на весь глаз! Ой, теперь на два глаза... Я кинулась на него с извинениями и слезами. - Прости меня! Я не ожидала просто... Ханс, что произошло? Он потер второй глаз. - Потом все обсудим. А сейчас собирай вещи! Уезжаем. - А Саманта и Холдер?! Ханс стукнул себя по лбу и поморщился. Бедняга сегодня весь день только увечья и терпит. Чего только стоит случай с поварешкой сегодня утром, когда я суп помешивала, а он подкрался сзади и пощекотать меня решил... Только в отличие от этого случая, сейчас мне его жалко было. Он набрал номер Саманты, та ответила сразу. - Так, без лишних вопросов сейчас! Вы где?.. Значит, так! Домой не едьте! Разворачивайтесь и обратно!.. Да! Я потом все объясню... Саманта, нет времени. Пожалуйста, просто вернитесь. Да, она со мной. Ага, давай. И не плачь! Я потом позвоню. Он отключился и выругнулся. - Телефон сел. Ладно, с твоего позвоню. Значит, так. Быстро собираем твои вещи. Что-то купим по мере необходимости. Сейчас здесь опасно долго оставаться. Я фыркнула, как всегда не теряя чувство юмора. - Да ладно! Я думала, мы душ примем и спать ляжем. - Не время шутить. Он так взглянул на меня, что я без лишних слов остатки вещей из шкафа выгребла и на кровать скидала, шкатулку с украшениями туда же поставила. Ханс это все в сумку переложил и заключил: сойдет. Мы мои документы взяли на всякий случай и направились на выход. Парень, которого Ханс битой вырубил, зашевелился и начал вставать. А я, наоборот, чуть не грохнулась. Хорошо, спутник мой ненаглядный и своевременный к его голове битой в очередной раз приложился. И, будь дураком, оружие свое рядом с телом положил. В темноте мы ничего не видели, нас волновал лишь тот факт, что потенциальная угроза в отключке. На улице я снова огляделась и чертыхнулась, когда за мою щиколотку чья-то рука ухватилась. Ханс быстро соорентировался и на руку этому зомби из подземного мира наступил. У того пальцы хрустнули, как мне кажется, до перелома. Он то ли от боли, то ли от шока отрубился. Я быстро прикинула, откуда это чудо выползло и почему я его не заметила раньше. Взгляд мой упал на кусты. Понятно теперь, откуда ноги растут. Я на Ханса с ужасом взглянула. Он меньше этих парней был намного, но злости в нем куда больше чем в обоих разом. Я сразу задумалась, а не больше ли их? От греха подальше за руку защитника своего схватила и потащила к воротам. Он сопротивляться не стал. *** Я взглянула на лицо Ханса. Синяк был еще свежий, опухший. Я губу до боли закусила и руки свои сжала. Ханс украдкой взглянул на меня, стараясь от дороги не отвлекаться. - Ты чего? Я отвернулась и носом шмыгнула. Ненавижу эту жизнь. Именно эту, сегодняшнюю. Все так жестоко стало. Вернее, непредсказуемо, а от того - так жестоко. Ханс, не отвлекаясь от управления, меня по руке потрепал. - Эй, не плачь. Я знаю, тебе страшно. Но сейчас нам необходимо взять себя в руки. Ты радоваться должна, что никто не пострадал. Я просипела: - Я радуюсь. Просто все так навалилось... - Малышка, все будет хорошо. Он выждал момент и быстро меня в макушку поцеловал. Я улыбнулась невольно, мне безумно нравилось, что он меня малышкой называл и так вот целовал, хоть и артачилась постоянно. А сейчас грызться и царапаться не хотелось. Хотелось подальше из города уехать. Подальше от Артура и его людей. Точно неизвестно, что это было за нашествие на дом Холдера. Просто каким-то чудом никого не было в это время. Я как Саманту увидела дома у родителей, наверное, час ее обнимала. Когда мы с Хансом приехали к нему, то ночь тревожно прождали (а что? Хотела с ним ее провести - получила), а утром Ханс позвонил отцу. Попросил вызвать каких-то своих ребят из полиции на место происшествия. Сами мы первым делом позаботились о наших друзьях и близких, заставили их до конца месяца покинуть город. Ремонт в универе закончился, книжный закрыли, разграбленный дом брата отдали в руки властям. Все, осталось о себе позаботиться. В три часа дня мы выехали из города и где-то в девять вечера добрались до другого города. А оттуда еще полчаса до нашего дома. Встретили нас с распростертыми объятиями и большими от страха и волнения глазами. Я первым делом родителей расцеловала, а потом на Саманту набросилась. Она старалась успокоить меня, но я все не могла перестать плакать. Брат за мной со стороны наблюдал как-то обижено. Я улыбнулась ему и, выпустив Саманту из объятий, к Холдеру подошла. Он вопрошающе на меня с высоты нескольких ступеней взглянул, а я его за шею обняла, так и повисла. Он колебался некоторое время, но потом расслабился, прижав меня к себе и с спустившись с крыльца. - Балбес! Вот как тебя угораздило с твоим-то везением оказаться далеко от дома в эту ночь?! Впервые в жизни благодарю бога за твою проницательность и шестое чувство. Он усмехнулся. - Конечно, впервые. Раньше то я благодаря этому всему тебя по пути в бар или клуб ловил, всю веселуху обламывал. Так вот за что ты меня ненавидишь! Я рассмеялась. - Дурак! Идиот, честное слово. Если бы я тебя и ненавидела, тебе пришлось бы ой как постараться для этого. Меня редко из себя выведешь так, что я всю жизнь об этом припоминать буду. Брат весело приподнял голову, вспоминая, видимо, все, чем я ему жизнь осложнила. А, точнее, наши вечные стычки и разногласия. - А как тогда это называется? - Привязанность это, дубина ты! Все ругательства мои были от чистого сердца. В них ни капли злобы. И Холдер это знал, поэтому рассмеялся и в шутку мне подзатыльник дал. - Вот ничего тебя не изменит. Иди, мелкая, так тебя уже мама заждалась. Я снова обернулась и на маму взглянула. Она улыбалась, но, в то же время, мрачная была, все косилась на Ханса. Тот смотрел исключительно на меня, взгляда отца опасливо избегал. И, главное, глазами умоляет меня о чем-то. Я вдруг поняла, в чем мой промах. Легонько стукнула себя по лбу и подошла к своему благоверному, чтобы обнять, а потом смущенно улыбнулась родителям. - Мам, пап, это мой молодой человек - Ханс. Ханс, это мои родители. Они обменялись вежливыми и сдержанными улыбками. А от взглядов таким холодом веет, что мне между ними не по себе стало. Я нахмурилась. - И что? Стоять будете? Хотя бы словами приветствия обменялись, что ли. На мое бурчание они не отреагировали. Я взглянула на отца и все мое по возможности хорошее настроение улетучилось. А когда на Ханса посмотрела, то поняла, что они друг друга сканируют. Либо я Хансу чего-то лишнего об отце наговорила, либо отцу Ханс сам по себе не нравится, либо, что вероятнее, оба варианта сразу. Нет, ну это выше моих сил. Я, с поникшими плечами, протиснулась между родителями и пошла в дом, потянув за собой брата. Холдер наблюдал за тем, как я достаю из холодильника гранатовый сок и наливаю его в свою любимую кружку с объемными бабочками. Она у меня с детства. Сделала глоток и обернулась. - Скажи мне, почему они, как коршуны, смотрят на моего парня? Что именно их не устраивает? Отсутствие фантазии у меня? - В смысле? - Ну, Ханс, вообще-то, брат Саманты, твоей девушки. Они надеялись, что я кого-нибудь из Новой Англии приведу? Ну, что б уж точно разнообразие. Холдер рассмеялся. - Ты отца, что ли, не знаешь? У тебя никогда не было парня, а сейчас появился. Он тебя и на 6 лет старше, и преподает у тебя журналистику, и вообще на здорового мужика похож. Думаешь, отец не догадывается, что вы не просто целуетесь? Для него эта мысль особенно болезненна после того, как он узнал об Артуре. А мама так вообще считает, что он поматросит и бросит. Я фыркнула. - Поматросит и бросит, и все запылесосит. Холдер выразительно взглянул на меня. - Ты знаешь, что родители любят тебя, поэтому так беспокоятся. Они к Саманте несколько лет присматривались, и то успокоились, когда поняли, что у нее своих денег много и мои ей не особо нужны. Я руки на груди скрестила и взгляд в сторону отвела. - Это их проблемы, если они во всем выгоду ищут. Уж что-что, а денег ему от меня точно не надо. - Ты слишком обижена на родителей. Может, хватит уже? Они ради тебя стараются, а ты, как всегда... - Неблагодарная, невоспитанная, черствая дура. Знаем, проходили. Я не собираюсь с ними враждовать, я их тоже люблю и очень соскучилась по ним. Но я точно не собираюсь выслушивать их речь о том, что Ханс мне не пара. Потому что это решать мне и только мне. - Никто и не спорит. Только ты будь посдержаннее, когда они намеки делать будут. - Это я переживу как-нибудь. Ханс пожал плечами и направился в коридор, откуда я услышала его голос: - Эй, вы так и будете стоять там? И все потянулись в дом. Я выждала пару минут и направилась в гостинную. Какого было мое удивление, когда я увидела болтающих Ханса и отца. Они сидели на диване и оживленно обсуждали какие-то вещи из бизнеса, понятия о которых я не имела. Да мне и неважно, лишь бы они вот так вот, как сейчас, смеялись и говорили друг с другом, а не молчали и обменивались испепеляющими взглядами! Я поняла, что не все еще потеряно, и улыбнулась. А чтобы не спугнуть эту парочку, села на подлокотник кресла, на котором разместилась Саманта. Холдер, стоявший за нашими спинами, хмыкнул. - Как думаете, надолго их хватит? Саманта пожала плечами. - У меня это длилось около двух лет. Я тихо провыла. Отчего они рассмеялись. - Да не парься, через пару недель мы уедем. А как только папа прознает, что Ханс все проблемы на себя взял, он ему еще и руку пожмет на прощание. Саманта скептически хмыкнула. - Мне повезло, что я девушка. Пожатие вашего отца равносильно удару кувалды о руку. Вещи разные, а результат тот же - перелом костей. Так что, Софи, тебе придется постараться, чтобы добиться их примирения. Я тяжело сглотнула, но когда поняла, что они шутят, фыркнула. - Да ну вас! Нашли о чем шутить. Я начинаю жалеть, что вообще решилась на это. Родители Ханса хотя бы открыто не показали свою неприязнь ко мне. Саманта снова хмыкнула, а Холдер положил руку мне на плечо и так сжал его, что у меня шею свело. Я промолчала, так как сама виновата, только дернулась. Мама пошла готовить чай и позвала меня с собой на кухню. Я пока доставала сервиз, она наблюдала за мной задумчиво, а потом спросила, сразу в лоб: - У вас с ним все серьезно? Я неосторожно опустила черную чашку с золотыми узорами (по-настоящему золотыми) на стол, отчего та звякнула, протяжно и пугающе. Я скривилась. Во-первых, чуть фамильную ценность не разбила. А, во-вторых, не знала, как на вопрос отвечать. Мы с Хансом еще об этом не думали. - Мам, прошу тебя. Она провела рукой по идеально уложенным волосам. - Что? Я интересуюсь у дочери о ее намеренностях. Это запрещено законом? - О каких намеренностях, мам? Кто задумывается о свадьбе на третьей неделе отношений? Мама выразительно взглянула на меня свысока и принялась разливать чай. - Ты подумай, как это характеризует тебя! Недолгая интрижка ради удовольствия еще не называется опытом. Я искренне оскорбилась. И расстроилась. - Интрижка ради удовольствия? Так вот как вы это видите? Мам, я его люблю. Очень сильно. И называй это, как хочешь. Я замолчала. Мама хмыкнула. - И он тебя любит? Когда я не ответила, она примирительно вздохнула и взяла меня за руку. - Милая, я хочу для тебя всего самого лучшего. И чтобы первая любовь у тебя была счастливая, без слез и боли. Ты в свои нежные годы пережила настоящий ужас... И я не хочу, чтобы ты страдала и сейчас. Я просто должна быть уверена, что выбор, который ты сделала, - от чистого сердца, а не от минутных порывов. И так посмотрела на меня, что я раскраснелась. - Тебе о Дереке рассказали, да? Она кивнула и снисходительно улыбнулась. Я мысленно пообещала оторвать Холдеру язык и запихнуть его ему в глотку, чтобы он больше никогда не мог говорить. - Ханс хороший парень, по нему видно. Но если он настроен не так серьезно, как ты, что видно по твоим глазам, то тебе лучше сразу его отпустить. Ты его любишь и это чудесно, ведь ты способна на это чувство, но ни к чему причинять себе лишнюю боль. Я обдумывала ее слова и наблюдала за тем, как она заваривает новый чай. - Он говорит, что любит меня. И я ему верю. Мама снисходительно улыбнулась. Я посмотрела в ее глаза и увидела в них удовлетворение. - Мам, поговори с папой. Меня он слушать не станет. Я для него всегда маленькой девочкой буду, которая не способна принимать самостоятельные решения. А сейчас мне как никогда важно его благословение. Мама рассмеялась, на этот раз искренне. - Обязательно поговорю. Оо, это истинный кошмар. Такое впечатление, будто я меж двух воюющих стран стояла. Причем, Ханс все время отбивался, а отец - все давил. И с чего бы такое рвение? Ханс хороший парень, это сразу видно, на преступника даже издалека не похож. И вообще, он человек благородный, спас нас всех, можно сказать. Правда, неизвестно пока, отчего именно, но все-таки. Мы пока чай пили, я раз 100 пожалела, что он не ромашковый. Чтобы хоть как-то оказать моральную помощь Хансу, я между ним и отцом села и руку его сжала. Второй при этом стал хмурым, как туча. Гляди, вот-вот дождь пойдет и молния шарахнет. И, понимаете, они не ругались, вполне себе мило общались, только эти взгляды и замаскированные под вежливость намеки сомнений никаких не оставляли: валить надо из этого дурдома. Если б я знала, что это все будет проходить т а к, я бы не приезжала. Главное, остальные в порядке. А я перебьюсь как-нибудь. Я старалась говорить на разные темы, при этом постоянно вставляя пару хороших слов о Хансе. Он на это никак не реагировал, а вот мой дорогой папочка все время хмыкал. И куда делась его отчужденность? Хм, раз он хоть как-то реагировал на моего избранника, возможно, дело не так плохо? Попридирается, да отстанет и со спокойной душой на добрый путь благословит. Но ужас как мне это надоело. Слово вставить нельзя, все к одному человеку сводилось. Но обо мне мы тоже поговорили. - Софи, как у тебя с учебой? Я приподняла бровь и чашку с чаем поставила на стол. - Так каникулы же. - Ты уже точно определилась со специализацией? Я вздохнула. Сознаваться, так сознаваться. - Не совсем. Честно говоря, в последнее время все как-то не так. Взгляды на жизнь немного изменились. - Тогда, может, ты и на мое предложение по-другому взглянешь? Надежды в нем столько, что жалко расстраивать. - Нет, вряд ли. На этот вопрос я точно свой взгляд не изменю. - Неужели это так ужасно для тебя - продолжить отцовское дело? Я поняла, что начала закипать. Этот вопрос меня всегда нервировал. Вот и сейчас я успокаивающе вздохнула и принялась объяснять. - Понимаешь, семейный бизнес и любимо дело - вещи разные. Для меня, во всяком случае. Я не хочу связывать свою жизнь с вечными расчетами, подсчетами, пересчетами и недосчетами. Я хочу с людьми обычными общаться, помогать им, а не с бизнесменами встречаться, чтобы своим глубоким декольте заставлять их подписывать разные бумаги. Я хочу быть по-настоящему нужной на своей работе и чувствовать э т о, а не то, как меня пытаются соблазнить, чтобы поближе подобраться к тебе, папа. Я доходчиво объясняю? Я хочу р а б о т а т ь, а не быть и с п о л ь з о в а н о й. Бизнес для меня слишком тяжелая ноша. Я могу провести парочку совещаний, встреч, но основательно этим заниматься я не собираюсь. Папа долго смотрел на меня. Видно было, что я его задела своими выводами, но оправдываться не стал. Решил поступить иначе. - Ханс, а ты собираешься помогать отцу в бизнесе? Я руку его сжала, у него взгляд к Саманте метнулся, а затем снова к отцу. - Нет. Я тоже не хочу этим заниматься. У отца уже есть на кого положиться. - Зря ты так говоришь. Хороший мужчина не тот, кто с девушками молоденькими развлекается, а тот, кто сначала жизнь свою устраивает, как надо, а потом только женится. Мы с матерью Софи уже сто лет вместе и ни сразу друг другу не изменили. А о чем это говорит? О том, что мы первым делом нашли свое место, а потом начали думать о семье. И никаких неожиданностей. Он сделал глоток чая, в котором явно еще что-то было, покрепче, судя по выразительному аромату. Намек его быстро затронул Саманту, которая сослалась на плохое самочувствие и пулей направилась в ванную комнату. Холдер перед тем, как за ней пойти, пальцем у виска покрутил. Отца это не очень обрадовало. А он что хотел? Ханс был крайне зол. Он сжимал мою руку и глубоко дышал, в то время как снаружи все еще удивленно улыбался. Он решил дать отпор и заметил, как бы между прочим: - Разве в этом все дело? Мои родители многое преодолели, да вот только все равно вместе. А вот, боюсь, другие семье, скажем, живущие вместе около ста лет, давно бы раскололись и распались при удобном случае. Можно ведь любить и все прощать, а можно не любить и ждать момента, чтобы расстаться. Тут вопрос удачи. Я его ущипнула и удивленно в глаза взглянула. Папа кулаки сжал и взглядом молнии метал. Мама от такой наглости лишь бровь приподняла. - Это что за глупые намеки? Я в ужасе прикрыла глаза. Ханс пожал плечами. - Что вы? Какие намеки? Я чисто гипотетически выражаюсь. А то, что у вас семья такая крепка, без всяких неожиданностей, так скажем, это же просто прекрасно. Отец кое-как удерживал кулаки на месте. - Молодой человек! Я бы вам посоветовал повежливее с моей женой быть. Я сжала колено Ханса, и он пошел на отступную. - А я ничего и не говорю. Напротив, выражаю свое восхищение. Я всякого ожидала, честно говоря, но т а к о г о накала страстей - нет. Я схватила Ханса за руку и потянула на себя. Прежде чем сказать что-либо успела, отец произнес: - Дочь моя лучше мужика заслуживает. Такого, чтоб он ее любил. Я не ожидала от своего воспитанного папочки такого просторечия, однако медлить не стала и ситуацию в свои руки взяла. Ну, попыталась. - Ладно, хватит! Дочь сама решит, кого любить, а за кого замуж выходить. И вообще, я Хансу обещала окрестности показать. Вернемся через час. Нет, через два. С половиной. Как только дверь за нами закрылась, я глубоко вздохнула и выдохнула, лицо рукой прикрыла и начала взад-вперед вышагивать. - Любит же Господь меня наказывать...Ну с чего вы так взъелись друг на друга, а?! Неужели ничто не примирит вас?.. Ханс, ты случайно не хочешь уехать, а? Он глаза на меня вылупил, а я покраснела сразу. - Извини. Я не это имела ввиду. Просто...невыносимо видеть, как тебя пилят. Мне ж так к концу месяца ничего не достанется. Ханс рассмеялся. - Поверь, ты всегда найдешь, что во мне допилить. Я скорчила гримасу, а он подошел ко мне и обнял. Я искосо взглянула на окно гостинной, но Ханс произнес улыбающимися губами: - Не смотри. Там твой отец. Пусть видит, как я тебя л ю б л ю. Я в миг разулыбалась и шею его руками обвила, после чего поцеловала. Целовал он так, что я обо всем на свете сразу забыла. Неторопливо, осторожно, нежно. А когда отстранился, то пальцем по щеке потрепал и мило так, сладко улыбнулся, заглянув мне в глаза. Я так заворожена была, что застыла, чем его рассмешила. - Эй, отомри. Или ты запасы яда пополняешь? Я вмиг дернулась, по груди его стукнула, но он руку мою перехватил и снова поцеловал. Теперь уже настойчивее. Я даже охнула, но быстро отстранилась. Ханс взглянул в окно и хохотнул: - Нам с тобой лучше поторопиться. И домой не заходить пару часиков. Иначе обратно я уже не выйду. Сам, во всяком случае. Вынесут. Вперед ногами. Я как-то невесело рассмеялась. - А идти некуда. Здесь же город сплошной. Из растительности только парк. Ну, еще набережная есть. Но я не... Я губу закусила, а Ханс свел брови. - На набережную мы точно не пойдем, продует тебя еще. Пошли в парк. Далеко отсюда? Идти было минут 20-25. Но в итоге потратили мы час или около того. Ханс головой постоянно вертел, и спрашивал. А я все, что знала, ему рассказывала. Он слушал и задумчиво улыбался, периодически сжимая мою ладонь. - А этот памятник посвящен основателю города. Ханс всматривался в лицо тучного мужчины с множеством родинок и бородавок на лице. - Какая точная работа. Я приподняла бровь. Ханс выпустил мою ладонь из своей и спрятал руки в карманах черных джинс. - Я хотел сначала здесь работать. А что? От дома недалеко, меньше суток на машине. И город хороший, богатый. Изучал историю создания. Даже планы строил. Но я передумал сразу после той ночи. На мой вопросительный взгляд, Ханс произнес: - Амелия. И мне все стало ясно. Я бережно взяла его за руку и ободряюще сжала, без лишних слов. Он улыбнулся, и мы направились вперед. В парке мы остановились у фонтана. Погода была жаркая, на небе ни тучки, так что люди умывали лица, чтобы освежиться. Ханс наблюдал за ними и щурился от солнца. Мне все покоя не давала его задумчивость. - Скажи честно, как ты думаешь, что это было? Он, конечно, сразу понял, о чем речь. - Артур. Больше некому. Я обессиленно выпустила воздух из легких. - Зачем ему надо было нападать на нас ночью? Ханс непонимающе взглянул на меня. - Софи, это не было нападением. Они знали, что дома никого не было в это время. Вероятно, они что-то искали. Я в ужасе раскрыла рот. - Ханс, мои вещи... - Мы же все собрали. Или нет? Я покачала головой. - Мой ноутбук и планшет. Я их не нашла на рабочем столе тогда. Ханс нахмурился. - Там есть что-то провокационное? Я фыркнула. - Конечно. Мои голые фотки. Ханс вытаращился на меня. А когда понял, что я шучу, закатил глаза. - А если серьезно? Я сразу же перестала смеяться. - А если серьезно, то в ноутбуке есть секретная информация об одной из папиных фирм. - Одной из? - Ага, у него их три. Черт, Ханс! Он тоже понял, в чем дело, и быстро сообщил: - Ах, извини! Совсем забыл... Я же их в сумку сложил. Сразу, как в твою комнату вошел, начал собирать вещи. А потом ты отвлекла меня и я совсем забыл. Я скептически взглянула на него. - Ханс, все в порядке? Он нахмурился. - Почему ты спрашиваешь? - Ты сам не свой. И вообще мысленно где-то далеко. Сейчас вот ступил. Он закатил глаза - Если ты хотела меня оскорбить, то тебе это удалось. - Ханс. - Все хорошо, Софи. Правда. В доказательство он поцеловал меня. Я, вроде, уже и привыкнуть должна была к настойчивому касанию его губ, но всякий раз руки начинали трястись, а сердце безумно колотиться. Он отстранился, смеясь, и потрепал меня по голове. Я схватила его ладонь и поджала губы. - Еще раз и останешься без рук. Он рассмеялся и притянул меня к себе, поцеловав в висок. - Ты такая милая, когда сердишься. Я покраснела от удовольствия и улыбнулась ему в шею. Все шло просто великолепно. Вот если бы нам не пришлось возвращаться домой... Но все-таки пришлось. Мама отправила смс о том, что нам нужно успеть к ужину. Когда я сообщила об этом Хансу, он хмыкнул: - Пошли. А то твой отец нас на котлетки пустит. Меня уж точно. Я спорить не стала, только печально вздохнула. Мы так и шли, обнимаясь и улыбаясь друг другу. Я все еще не до конца осознавала, что на меня такое счастье свалилось. Но когда оказалась под пристальным надсмотром отца, остро почувствовала, что теперь с Хансом все, что хочу могу делать. Целовать, обнимать, мозг выносить, кровь пить... В общем все, чего была лишена все то время, что пробыла в родительском доме. Нам еще в первый вечер запретили вдвоем находиться в одной комнате надолго, запретили целоваться, держать друг друга за руки и обниматься. Спали мы, ясное дело, в разных комнатах. Более того, еще и на разных этажах. Я - на втором, под боком у родителей, а Ханс - на первом, рядом с Самантой и Холдером. Знаете, это меня очень расстроило. Но даже перечить отцу не собиралась. А Ханс собирался. Он быстро соорентировался и нашел выход: подниматься ко мне в окно на пожарной лестнице! Это потом стало понятно, на чем. А когда он в первый раз голову в открытое на ночь окно просунул, я чуть собственное сердце с печенью не родила. Он улыбнулся и помахал мне. - Привет. Я, вся бледная, очумевшая, кивнула. Он в комнату залез и ко мне подошел. Я с опаской покосилась на дверь и в ужасе уставилась на своего героя-любовника. А когда он за поцелуем потянулся, шепотом прошипела: - Ты совсем уже?! А если они услышат? Они же за стенкой! Он хмыкнул. - Может, тогда сама ко мне спустишься? Я фыркнула. - А вообще нельзя до утра подождать? - А чего ждать? Он начал целовать меня. - Нам все запрещено. Я прям в школу вернулся. Мое сопротивление постепенно таяло. Дыхание сбилось. - Но если нас поймают... - Кто не рискует, тот не живет. Он лукаво подмигнул и прижал меня к своей груди, после чего впился в губы страстным поцелуем. Я поняла, что теряю рассудок, и, пока совсем не отключилась, шепнула: - Если нас поймают, я убью тебя. Ханс тихо рассмеялся, прежде чем возобновить поцелуй. - Не успеешь. Отец опередит тебя. И так продолжалось неделю. Семь дней непреступной жизни! Ну, почти непреступной. Главное - безнаказанной! Ханс приходил, когда часы заваливали за полночь, а уходил на рассвете. Надо сказать, Саманта и Холдер от этом прознали и сразу дали Хансу прозвище Будущий-Всадник-Без-Головы, но пообещали держать язык за зубами. Даже намеки не делали и не подшучивали над нами. Завтрак, обед, ужин и оставшаяся часть дня, ровно до полночи, строго отслеживалась. Отец вернул себе былую сдержанность, перестал оскорблять Ханса и его семью, но строгость и недовольство во взгляде не изменил. И все эти расспросы о будущем, о планах, о намерениях на меня, о серьезности наших отношений - все это утомляло даже больше. В общем, и трудно не было, и легко не было. Но иногда нам удавалось вырваться погулять. Если пешком не хотелось, то брали машину и два часа, до ужина, мы колесили по городу. Включали музыку, открывали окно и наслаждались летом. Как-то Хансу удалось найти пустынный закоулок. Он остановил там машину, и мы переглянулись. О, тогда мы заполнили все лишения. Целовались, как в последний раз в жизни, тискали друг друга, обнимались, и нам все мало было. Мы чуть контроль не потеряли, но, вроде бы, вовремя взяли себя в руки. Спасибо маме. Скажем, смс от нее пришло ровно в тот момент, когда Ханс принялся стягивать с меня платье. Гормоны, что поделаешь? А когда мы вернулись, нам трудно было держаться друг от друга на расстоянии. Возбуждение все еще текло по венам и пульсировало. И я точно знала, чем закончится эта ночь. После ужина отец позвал меня в свой кабинет на "личный вопрос", как он выразился. Страшно не было, было боязно. И взгляд отца был сердитым. - Скажи-ка мне, дорогая, - начал он, и я вдруг решила, что он прознал о ночных похождениях Ханса в мою спальню. - Что тебя связывает с Дереком? Я моргнула. Вроде бы и от облегчения, но в то же время и от удивления. - Дереком? - Да. Вы встречались? Я замялась. - Ну, было дело. Но мы уже давно расстались. - И что между вами произошло? Я мысленно чертыхнулась. - Он... Мы не сошлись характерами? Ну, прошла любовь, завяли помидоры? - Ты у меня спрашиваешь? Взгляд отца прожигал во мне дыру. Я, вообще, разделяю понятия "папа" и "отец". Папа - добрый, ласковый, заботливый. Отец - сердитый, строгий, требовательный. Вот сейчас передо мной сидел отец. - Мы просто встречались, а потом расстались. Все так делают. Он презрительно хмыкнул. - Вас явно не любовь связывала. Иначе вы не расстались бы. Значит, дело было в постели? Его слова обжигали. Я чувствовала себя грязной и запятнанной. - Дерек влюбился в меня, а я не смогла ответить ему тем же. Расставание было честным по отношению к нему. - И что же, вы теперь не общаетесь? Он даже уволился из книжного, в котором ты работаешь сейчас вместе с... Отец наклонился над каким-то списком. -...Нейтоном. Так, значит, с Дереком вам связывало что-то другое? Я кивнула. А потом вытянула голову и заглянула в бумагу, но он перевернул лист чистой стороной вверх. - Нехорошо врать отцу. У меня есть пара записей с видеокамеры из комнаты отдыха того самого книжного. Что скажешь на это? Он повернул ко мне свой ноутбук, где мы с Дереком... Ну, вы поняли. Я закрыла лицо руками. - Боже мой, только не говори мне, что ты это смотрел! Отец невесело хмыкнул. - Мне и не такое приходилось видеть. Но, знаешь, что самое паршивое в этой истории? Тебе всего 19, а ты с парнями по постелям... и это едва ли успев покинуть родительский дом. Вот мы с твоей матерью никогда себе такого не позволяли. Возмущение волной поднялось во мне. Я убрала ладони от красного лица и зло уставилась на отца. - Да неужели. Думаешь, я не знаю, как вы с мамой развлекались? Поверь, наслышана. Вы ведь были, что называется "золотой молодежью". Получали желаемое в раз. И до самой женитьбы партнеров перебирали... И во мне ваша кровь течет. И, раз уж на то пошло, то и в вашем старшем сыне тоже. Знали ли вы, что Холдер в универе первый ловелас? Он до знакомства с Самантой с такими побирушками развлекался, что стыдно представить. А я всего-то с двумя парнями... Отец невозмутимо перебил меня: - С тремя. Я сперва обиделась жутко, а потом приказала себе все чувства глубоко в душе заточить, чтобы потом разобраться в них. - Три. Учитывая, что первого можно не считать, так как никто его не просил это делать. Вот какой с меня спрос, если сейчас этим делом уже в школе занимаются. Да что там сейчас, в ваше время это уже было. - Раньше были другие времена, не забывайся, пожалуйста. - Нет! Хотя, времена, может, и меняются, а люди вот - нет. И чего ты хотел добиться этими обвинениями, интересно? Отец снова заглянул в список. - Это еще не все. Эбби и Льюис. Вы ведь друзья? Я закатила глаза. - У тебя там список всех, с кем я общалась все эти года? - Нет. Можешь взглянуть. Он протянул мне листок и я перечитала список имени и некоторых сведений о них. - Да, мы дружим. Маргарет - моя начальница, хозяйка книжного. Эдвард - ее муж, а Кэл и Тейт - их дети. Шарлотта - раньше мы общались, но она переехала. Ханна и Хейзл мои хорошие подруги, но живут в другом городе. Нейта и Дерека мы обсудили. Ханса ты уже знаешь. Джонатан... знакомый Холдера, мы виделись пару раз. Брайс - преподаватель в универе, друг Ханса. Анна - его девушка. Миссис Пасс - ректор, мать Брайса. Джулия - соседка. Теодор - ее пес, что он вообще в этом списке забыл? Отец забрал его из моих рук. - Ошибка в сборе информации. Так, значит, ничего такого, что могло бы послужить делу? - Какому еще делу? - Я все-таки хотел бы убедить тебя вступить в семейное дело. Я фыркнула немного обиженно. - Так вот зачем ты этот разговор затеял. Шантажировать родную дочь? Нет, ну мне это нравится! Спешу тебя разочаровать: Ханс о Дереке знает, Дерек о Хансе тоже, от одного к другому я не бегаю. Это все, что бы ты мог против меня использовать. Я даже как-то разочарована в тебе. Такие обвинения и такие несущественные доказательства. Твои ребята побоялись копать глубже? Или дело в том, что копать и вовсе некуда?! Я повысила голос, что отца очень рассердило. - Не кричи меня! Я тебе не муж и не брат, а отец! - Да с таким тестем никакого мужа у меня никогда не будет! - Да и славно! Все мужчины мира могут вздохнуть спокойно. Я закрыла рот и с такой претензией взглянула на него, что он тоже замолчал. В итоге я хмыкнула и с места поднялась. - И после такого я еще думать над твоим предложением должна? Каждый день этой недели ты заставляешь меня желать никогда больше не возвращаться в этот дом. И если бы не мама... - Если бы не мама, я бы давно взялся за тебя. Совсем мне не нравится твое поведение. А теперь иди. Разговор окончен. Дважды повторять ему не пришлось. Я развернулась на пятках и направилась к двери. Хлопать ей я не стала, во имя избежания дальнейших конфликтов. Ханс как меня, всю трясущуюся от злости и раздражения, а также обиды, увидел, так в его взгляде сразу вся неприязнь к моему родителю отразилась. Но мне так гадко было, что я даже сказать ничего не могла. Только раздраженно рукой махнула и пошла в свою комнату. Ханс, ясное дело, поплелся за мной, вопреки всем запретам. Понял как-то, что теперь соблюдать их - абсурд полнейший. Я на кровать села и колени к груди подтянула. Ханс закрыл дверь за собой и сел рядом, обняв. - Что случилось? Опять про меня разговаривали? - Да мне осточертело выслушивать его. Представляешь, он меня шантажировать пытался, так ему хочется, чтобы я семейным бизнесом начала интересоваться. Но, знаешь, руки марать не хочется. А он не понимает. - Почему ты решила, что это плохо? - А как же? Я сначала, когда отец только увидел во мне что-то подходящее для семейного дела, так польщена была. А когда полюбопытствовать решила, то т а к и е вещи узнала, что противно стала. Ханс, а мы можем уехать? Как та дела в городе? Ханс вскинул брови. - Значит, когда твой отец ко мне цеплялся - ничего, поживем да поедем. А только он на тебя переключился, так сразу все! мы уезжаем. - Да нет. Понимаешь, ты как бы мой парень, к тебе и должно быть такое внимание. Да и это слишком. На разве что в клетках разных не держат. Но сейчас он все границы перешёл. Он же меня шантажировать пытался отношениями с Дереком! И пытался ещё за что-нибудь уцепиться. Даже список людей, с которыми я общаюсь составил. Там и ты, и Нейтон, и Брайс, и Ханна, и Хейзл, и Льюс с Эбби... Ханс вдруг вздрогнул. Я подняла голову и тревожно взглянула на него. - Что такое? Он отвел взгляд. Я потрясла его за плечи. - Ханс! Он подумал немного, а потом обнял меня. - Уж лучше ты от меня узнаешь. Только не пугайся и меня до конца выслушай. Хорошо? Я кивнула. Ханс меня по спине погладил, отчего у меня сердце в пятки ушло, и произнёс: - Эбби и Льюис попали в аварию. Я в ужасе отшатнулась от Ханса, а он сразу успокаивать меня принялся. - Они живы, с ними все в порядке. Отделались испугом и синяками. Правда, у Льюиса сотрясение и сломана нога... Но, в целом, обошлось. А вот парню, который в них случайно врезался меньше повезло. Он в тяжелом состоянии сейчас. Управление потерял, или что... Это, кстати, произошло пару дней назад, а узнал я только сегодня. Думаю, хорошо бы тебе тоже знать. Я глаза рукой прикрыла, не понимая, что чувствую: то ли облегчение, то ли волнение. - А позвонить им можно? - Только вечером. А они сами позвонят, Эбби сегодня разговаривала с Самантой. У них процедуры пока что, поэтому только вечером. Я судорожно вздохнула и Ханса обняла. - У них точно все хорошо? - Да. Точно. Родители их приехали так что они не одни. Я в ужасе выпучила глаза, но говорить ничего не стала. Знал бы Ханс, какой скандал между двумя старшими поколениями этих семей мог случиться, не говорил бы так. Я представила, как их родители сталкиваются друг с другом в больничном коридоре. Как родители Эбби обвиняют во всем родителей Льюиса, ведь именно был за рулем. Боже мой, вот это зрелище. Нужно будет обязательно им позвонить, поддержать. Вспомнилась красивая история любви друзей. Они уже были серьезно настроены на совместное будущее, вопреки всему. А у нас с Хансом как? И трудности есть, и любовь... а будущее у нас есть. Я робко взглянула в глаза Хансу и поцеловала его в ямочку на подбородке. - У нас с тобой все серьезно? Он приподнял бровь и прежде чем успел что-то сказать, я призналась: - Меня Саманта об этом спрашивала, мама, а я понятия не имею, что ответить. - Конечно, все серьезно. О свадьбе мы еще не думаем, потому что тебе только 19, а о детях и подавно. Но я точно знаю, что хочу семью именно с тобой. И у нас столько еще впереди. Так что смело говори всем, что наша пара еще долго глаза мозолить будет. Я рассмеялась и успокоилась. Странно. Я с отцом поссорилась, у меня друзья в больнице, на свободе гуляет мой насильник, а я счастлива. От этих серых глаз ставших такими родными и такими любимыми. И от слов, что душу греют. - Я...тебя...люблю. Он сопровождал каждое слово поцелуем. Я поняла, что он ждет от меня ответа, но только рот открыла, он закрыл мне рукой. - Не надо, не спеши. Я ведь по глазам вижу, что любишь. Я не хочу, чтобы ты произносила эти три слова потому, что должна. Я хочу, чтобы хотя бы этот первый раз был у тебя счастливым. Чтобы ты такие эмоции испытывала, что без слов этих никак нельзя. Понимаешь? Так что сделай мне одолжение, помолчи пару минут, а? Он руку убрал и поцеловал меня. Я тут же прильнула к нему всем телом, а руками под футболку забралась, чем вызвала его стон. Он меня к себе на колени усадил, не боясь быть пойманным. Продолжалось это около 20 минут. Потом мы поняли, что нам все труднее сдерживаться, поэтому от греха подальше разбежались по разным углам. Я все еще в комнате сидела, не могла отцу в глаза смотреть после всего, что он мне наговорил. Ближе к позднему вечеру позвонила друзьями. У них все действительно хорошо. Говорят, что все уже заживает. Я у них об аварии еще поспрашивала. Какой-то парень уехал по встречке на полной скорости и, по несчастливому совпадению, в это время уехали Эбби и Льюис. Все произошло так быстро, что никто из них понять даже не успел - сразу темнота. А потом очнулись - и гипс. На вопрос о родителях, Эбби только тяжко вздохнула. Я поняла, что этот вопрос более болезненный, чем сама авария, поэтому настаивать не стала. Еще помучила подругу рассказами о своей насыщенной жизни у родителей, и отпустила отдыхать. А сама думала, что же это за придурок им на дороге попался. Ночью Ханс снова пробрался в мою комнату. На этот раз я не стала его прогонять, сразу целовать начала. Чтобы время зря не тратить, так сказать. Он смеялся, как от щекотки, чем заставлял меня краснеть. - А, может, оно и к лучшему? Ты после недели воздержания стала такой требовательной. И как вы выдержку будем тренировать? Я рыкнула на него. - Действительно. Вали отсюда. - Что? - Что? Сам сказал, выдержку тренировать надо. - Ну уж нет. К черту ее. Он с меня ночную рубашку сдернул, после чего сам от футболки избавился. А вслед за всем этим и остатки вещей на пол полетели. Руки Ханса такие горячие были, такие нежные и в то же время настойчивые, что я едва ли могла сдерживаться. Он провел губами по шее, затем спустился к груди и ниже, ниже, но дальше пупка я не пустила. Когда ясно стало, что сил терпеть нет, Ханс перевернул меня на живот, чтобы я могла стонать в подушку, а сам на коленях встал, пристроившись сзади. Он провел рукой по бедрами и обхватил их, после чего медленно вошел. Тогда я уже мало что соображала. Могла только его внутри себя чувствовать. А страх быть пойманными только добавлял остроты. Я хоть и подушку буквально жевала, все-таки не удержалась и чуть слышно простонала, когда Ханс резко подался вперед и шлепнулся об меня: - Ханс! Когда ясно стало, что нас вряд ли уже поймают, мы регулярненько устраивали такие ночи. Вплоть до дня возвращения. О, этот день я на всю жизнь запомню! Я уже отчаялась настолько, что оставила всякие попытки примирить Ханса с отцом. Молча наблюдала за их редкими перепалками, частенько выслушивала отцовские речи насчёт моей невоспитанности, когда я себе резкость в разговорах с ним и мамой позволяла. В общем, все, как всегда, ничего нового. Но домой я уехали по-настоящему счастливая! Ведь я могла поцеловать Ханса на глазах у других и не быть за это наказаной! Разве что им самим)). Только мы ступили за порог дома моего брата, который, кстати, опаздывал на пару часов, я расслабленно выдохнула и обняла своего благоверного, который с этого момента мой, мой и только мой. - Ну, что, свобода? - О, да. Он наклонился и поцеловал меня, сбросив сумки на пол. На чистый пол. И дом убрали. Правда, было много сломанной мебели. Но не суть. Этим мы занялись чуть позже. А пока что сели у телевизора и отдались сладкой потехе просмотра бессмысленных передач. Холдер и Саманта приехали как раз к ужину. Я приготовила курицу в духовке и лёгкий салат из овощей. Такое вот скромное празднование возвращения в привычную среду. В общем, мы ели и болтали. Ни о чем и обо всем сразу. Так прошли ещё несколько часов. Вообще время летит быстро, когда ты чувствуешь себя хорошо и расслаблено. Вернее, расслабленно, а от того - так хорошо. Мы решили все ночевать у Саманты и Ханса. Там нам почему-то казалось безопаснее. Когда мы туда приехали, то сразу разбежались по комнатам, так как долгая поездка и сытный ужин нас уморили. Я спала прямо на груди Ханса, когда зазвонил его телефон. Он ответил и через 5 минут тихо матюкнулся. Встал с постели и, одевшись, направился к двери. Я взглянула на часы, которые показывали 10 вечера. - Ты куда? Ханс обернулся и нахмурился. - Брат звонил. Возникли кое-какие проблемы. Вернусь...не знаю, когда. Так что спи. И не беспокойся. Он подошёл и поцеловал меня, укутав в одеяло. А когда ушел, то я выскочила с кровати и на улицу за ним вышла, чтобы проследить. Уехал он на своей машине, что несколько меня успокоило. А когда я двери ворот закрывать начала и услышала чей-то мужской голос у самого уха, то чуть на тот свет не отправилась. - Авария не была случайностью, она была подстроена.