Министерские шалости

Проснулся Драко в замечательном расположении духа. Казалось бы, что надо для счастья лорду Малфою — влияние, деньги и порядок в делах, но нет, почему-то именно сейчас он был как никогда доволен жизнью. Смутить, ошеломить да просто-напросто убить наповал своей наглостью Гермиону Грейнджер, вот это было настоящим счастьем и удачей. Конечно, Драко сам не знал, что обычный рабочий день закончится таким образом, но, увидев Грейнджер на еженедельном собрании, другого от него и нельзя было ожидать. Не то чтобы Малфой вдруг начал испытывать симпатию к бывшей гриффиндорке — что за глупости? Конечно, нет! — но все-таки его отношение к ней кардинально поменялось еще в школе. Перестав руководствоваться мыслями и стремлениями отца, Драко понял, что до этого раздражающая Грейнджер стала его восхищать? Нет, скорее, Малфой просто осознал, насколько она умна и смекалиста, а этого в девушках его времени ох как не хватало. Все были заняты своей красотой, отношениями с противоположным полом и глупыми забавами, но Грейнджер, как всегда, отличалась, предпочитая учебу всем развлечениями. А позже… карьеру личной жизни. Работая в Министерстве, Драко часто пересекался с Грейнджер по рабочим вопросам и уже не считал нужным как-то принижать ее или оскорблять, даже больше — он видел в ней способную, умную и сообразительную молодую девушку на высоком посту Министерства Магии и никак не мог избавиться от глупого уважения по отношению к ней. Теперь он перекидывался с ней парой слов, сказанных не сквозь зубы, и сдержанно улыбался в знак приветствия, теперь она его не бесила, как раньше, да и относилась совсем не так, как два ее дурацких дружка, работающих в аврорате. Мозгов у них так и не прибавилось, а потому раздражать они его меньше не стали, но взрослый лоск и капля сдержанности давали Драко возможность здороваться с ними за руку и глушить желание приставить палочку к горлу Избранного и его рыжего дружка. Так что до вчерашнего дня Малфой мог сказать, что относится к Грейнджер вполне сносно, да что там! Лучше, чем к любому в этом прогнившем Министерстве, и даже иногда в одиночестве мог признать, что она была бы хорошей партией, если бы не его сидящие внутри предрассудки и ее дурацкие друзья, но, только лишь увидев ее в кабинете собраний, Драко понял, что его организм реагирует на нее еще сильнее, чем на любую прелестно одетую барышню, строящую ему глазки на ежегодных приемах. Гермиона Грейнджер смогла поразить его. Смогла сделать невозможное и заставить его член затвердеть только одним своим видом. Драко не любил громких слов и широких жестов, но тогда он мог признать, что она была восхитительна. Плотная, обтягивающая ткань юбки давала разглядеть изящные изгибы бедер, открытая блузка переманивала взгляд к острым ключицам и откровенному вырезу, мысли о туфлях на тонких шпильках заставляли фантазировать об этих ножках где-то в районе его талии, а распущенные волосы хотелось потрогать на ощупь. Как Малфой смог докатиться до такого, он не знал, но как Драко произнес «привлекательная» и «Грейнджер» в одном предложении да еще и во всеуслышание, стало еще большей загадкой. Однако никто не акцентировал на этом внимание, и Грейнджер лишь смущенно ему улыбнулась — что не прошло не замеченным для его стояка, — и дальше собрание прошло в обычном темпе, если громкий шепот Поттера на протяжении всего времени можно было считать обычным явлением. И ничего не предвещало подставы от судьбы, если бы не просьба министра. Провести неделю один на один с Грейнджер все вечера подряд — это, конечно, не то же самое, что с Поттером или, еще чего хуже, с Уизли, но все равно счастья не прибавилось, особенно, если считать, что Малфой к тому времени даже не успел обдумать свою удивительную реакцию на нее. Грейнджер же была полна энергии, сил и оптимизма относительно их задания, а потому Малфой все же смог найти несколько плюсов в их тесном сотрудничестве. Во-первых, быть на короткой ноге с лицом, приближенным к министру, всегда было выгодно, и Драко не мог этого не учесть, во-вторых, сделать одолжение самому министру было тоже не плохим продвижением по службе, к тому же работа была не пыльная, и в-третьих, разузнать, правда ли Грейнджер такая необычная, как он думал со школы, или все-таки типичная представительница женского пола казалось прекрасной перспективой. Не то чтобы эти три пункта были важны Драко, но его взяли интерес, любопытство и капелька выгоды. Но… что нашло на него вчера вечером, даже сам Малфой не мог объяснить. Конечно, у него опять встал. Однако это было половиной беды. Все-таки Грейнджер в этом наряде привлекла всю мужскую часть Министерства, и тут Драко нашел себе оправдание — все-таки и он не железный, но вот почему блондин вдруг заговорил с ней на личные темы и заключил дурацкий, априори выигрышный для него, спор, Малфой не мог предположить. Он был явно не пьян и полностью адекватен. Так что тогда? Дурацкое мужское эго вырвалось наружу, глядя на ее поистине невинные суждения? Да, может, и так, но прижаться своим выпирающим достоинством к Грейнджер было выше всяких удивительных событий. Хотя это было интересно. Смотреть на ее реакцию, видеть этот огонь в глазах и удивление. Да и остаться победителем в споре тоже было неплохо. Теперь Грейнджер ему что-то должна, а что, Малфой так и не придумал, но рассчитывал опять поиграть с ней. Зачем? Наверное, это было интересно. Да, именно так. Волнующе и захватывающе. Малфой не знал, что от нее ожидать, а потому его поглощало любопытство. К тому же… весело было наблюдать за смущенной Грейнджер с алеющими щеками. Мало у кого из дам такой румянец был натуральным, а не сделанным с помощью косметики. А потому Малфой проснулся довольный, словно кот, наевшийся сметаны, и готовый к новому дню. Ох, он уже представлял, как Грейнджер будет робеть и краснеть перед ним… или, может, наоборот? В общем, оказавшись в Министерстве, Малфой еле остановил себя, чтобы не оказаться случайным образом на четвертом этаже и не посмотреть на реакцию Гермионы на его присутствие, но… все же сдержался. У них еще есть весь вечер впереди. Да и желание, которое она должна исполнить, он придумал. Проверить ее смелость казалось лучшей идеей из всех возможных. Ох, и веселую, оказывается, работку подкинул им министр.

***

Гермиона в очередной раз заправила прядь распущенных волос за ухо, поправила вырез на новой блузке цвета бордо и глубоко вздохнула. Больше тянуть было некуда, надо было отправляться в кабинет собраний. Обдумав все вчера, Гермиона пришла к выводу, что Малфой просто играет. Конечно, как же по-другому! Ему просто было скучно изучать все эти деловые бумаги, и он решил отвлечь Гермиону. Грейнджер удивилась, что Драко вообще до такого докатился, чтобы дотронуться до нее, но в принципе, это могло входить в его скользкий, хитрый план. Раньше бы Гермиона разозлилась и высказала бы змеенышу все при первой возможности, но сейчас… она стала умнее, мудрее и, скажем прямо, ее все это просто взволновало. Что же Драко Малфой задумал и как далеко может зайти? «Видимо, сказывается долгое воздержание от близкого общения с лицами противоположного пола». А по-другому Гермиона и объяснить не могла, почему она так реагировала на Малфоя, но рассуждать было уже поздно, потому что она толкнула дверь и, расправив плечи, вошла в кабинет, звонко стуча новыми туфлями. — О, Грейнджер, добрый вечер! — послышался низкий баритон, и Гермиона увидела Малфоя, сидящего в мягком кресле во главе стола. — Здравствуй, — сдержанно ответила Гермиона, поставив сумку на свободный стул, и решила сразу не церемониться. — Ты специально занял кресло? Седалищные косточки все еще болели от вчерашнего сидения на твердом стуле в узкой юбке, а потому Грейнджер не собиралась сдаваться без боя, к тому же… может, она отделается желанием Малфоя легкой кровью? Если он потребует это кресло, то она его преспокойно отдаст, сама трансфигурирует стул во что-то более удобное, и ее душа будет спокойна. — Не понял, — изогнул бровь Драко. — Я вчера тебе говорила, что не могу сидеть на твердом стуле, — намекнула Гермиона. Все внутри напряглось, и Грейнджер только сейчас отчетливо поняла, как на самом деле волнуется, ожидая его приговора, его желания, которое он захочет, чтобы она осуществила. — Ах, это, — легко рассмеялся Драко под прищуренным взглядом Гермионы. — Расслабься, Грейнджер. Садись в кресло и наслаждайся, это не будет заменой твоему проигрышу, — будто прочитав ее мысли, ответил Драко. — Слишком жестоко заставлять тебя мучиться весь вечер. Хитрая ухмылка расползлась на его лице, и Гермиона все же не смогла справиться с собой и сжала зубы. Как он это делает? Играет с ее эмоциями, как на флейте. Только ей было любопытно, что он задумал, как она уже хочет его прибить, понимая, что он с ней всего лишь играл. Драко встал с кресла и отодвинул его в приглашающем жесте для Гермионы. — Присаживайся, не стесняйся! Грейнджер нахмурилась, но, подхватив небольшую стопку бумаг, которые вчера не успела изучить, направилась во главу стола. — Спасибо, — ровно произнесла она, садясь в кресло. — Всегда пожалуйста, — Малфой улыбнулся и отправился за свое вчерашнее место. — Хорошо вчера добралась до дома, не заблудилась? — чересчур невинным тоном поинтересовался он. — Лучше не бывает, — проворчала Гермиона и тут же язвительно добавила. — А как же ты? Ничего не мешало? — Умница, Грейнджер, еще и язвить умеешь, когда тебе это невыгодно. — Это в каком смысле? — А в таком, — ответил Драко, откидываясь на стуле. — Кто знает, что я могу попросить сделать тебя этим острым язычком. Ее глаза расширились в мгновение, а тело оцепенело. «Он только что намекнул, что…» Гермиона даже не хотела продолжать свою мысль, а уж тем более вникать и представлять то, что он имел в виду. — Не много ли ты себе позволяешь? — грозно спросила Грейнджер, сверкая взглядом в его сторону. — Ты сама согласилась на спор, не оговаривая ограничения, — пожал плечами Драко, пристально следя за ее реакцией. Его взгляд словно опалил дуновением адского огня, заставляя Гермиону залиться краской и сжать в раздражении кулаки. «Да что он себе позволяет!» Сердце забилось, как вольная птица в клетке, а дыхание участилось. Мозг начал работать на полную, пытаясь придумать, как выпутаться из этой ситуации. — Ладно, Грейнджер, остынь, — хмыкнул Малфой, скалясь в язвительной улыбке. — Я не тронулся умом, а потому мое желание будет не таким. Гермиона выдохнула, но все же тон, с которым Драко говорил о своем желании, ей не понравился. Она в последний раз зыркнула на него, не желая комментировать его слова, и уткнулась в деловые бумаги. Когда перестанет с ней играть и захочет наконец-то сказать ей о своем желании, тогда она и обратит на него внимание. Дочитала Грейнджер свою часть бумаг довольно быстро и принялась за составление сводки по аврорату, документы которого и лежали перед ней. Сразу стало понятно, что мороки тут будет больше, чем в бумагах других отделов. Авроры в принципе не любили бумажную волокиту, а Гарри, который всем этим заправлял, уж тем более. Все было составлено небрежно, будто он писал на коленке перед собраниями, при этом выполняя свое задание, хотя Гермиона этому и не удивилась бы, вполне в стиле ее друга. — Грейнджер, — позвал Малфой где-то через час их молчаливой работы. Гермиона даже не дернула бровью, продолжая делать заметки на бумаге. Утренний настрой, когда ей было интересно узнать, что он задумал, сменился абсолютным нежеланием общаться с Малфоем. — Обижаешься на мою невинную шутку? — в лоб спросил Драко, чем вызвал легкий смешок у Гермионы. — Не бери на себя много, ты меня просто раздражаешь, — наконец оторвалась от документов Гермиона, вскидывая бровь. — Уж лучше закидывай меня раздраженными репликами, чем молча пялься в бумаги, — заявил Драко, разминая шею. — А что это вдруг тебе так нравится со мной разговаривать? — хмыкнула Гермиона, опять смотря в бумаги и стараясь разобраться, что Гарри пытался дать понять своими каракулями. — Это, знаешь ли, лучше, чем делать сводку по твоему отделу. Грейнджер, словно фурия, быстро вскинула голову и вскочила с кресла, чуть не потеряв равновесие на туфлях. — Ты делаешь сводку по моему отделу?! — Ага, тут, знаешь ли, все так скучно-о-о и нудно, как ты вообще пишешь эти отчеты? Никакой импровизации! — Малфой, — прошипела Гермиона, — а ну отдай мои отчеты! — Ну уж, не-ет, — хитро улыбнулся Малфой. — Я лучше придам твоим отчетам бОльшую экспрессию и разнообразие. Гермиона бросилась к Драко на максимальной скорости, которую могла выдать девушка на десятисантиметровых неразношенных шпильках и в узкой юбке. — Отдай мои отчеты! Малфой вскочил на ноги, схватил бумаги со стола и поднял над головой, прекрасно понимая, что Гермионе чисто физически их не достать. — А чего это ты так разволновалась? М, Грейнджер? Гермиона попыталась подпрыгнуть и потянуться за листами, но ее попытка не увенчалась успехом, так как Драко еще выше поднял документы и шире улыбнулся, показывая белоснежные зубы и ямочку на правой щеке. Грейнджер пошатнулась и чуть не упала, из-за чего пришлось ухватиться за свободную руку Малфоя. — Просто отдай мне их, — зашипела, словно дикая пантера, Гермиона. Драко сегодня опять закатал рукава рубашки и развязал галстук, выглядя совсем не как чопорный аристократ. И Гермиона, осознав, что сжимает его оголенное предплечье, тут же отшатнулась. Ее будто разрядом тока ударило по коже. «Какое странное чувство». Ощущение от его мягкой кожи и твердых мышц все еще хранилось на кончиках пальцев, но Грейнджер попыталась выкинуть это из головы. «Потом об этом подумаю». — Ты так и не ответила, — заметил Драко, никак не прокомментировав ее прикосновение к своему предплечью. — Не люблю, когда посторонние люди копаются в моих отчетах, — запыхавшись, ответила Гермиона, вперивая недовольный взгляд в Малфоя. — Что тебе надо? Его глаза вблизи казались глубже. Серая радужка будто светилась изнутри серебром, а хитрый прищур добавлял взгляду выразительность. Гермиону никогда не интересовали глаза окружающих ее людей, но сейчас она почему-то… замерла. Ей хотелось все больше вглядываться в эту затягивающую радужку и пытаться найти ответы на его странные действия и слова. — Мне лишь нужно исполнение моего желания, — ровно ответил Драко, также смотря в ее глаза. Зрачок в зрачок. — Что ты хочешь? Малфой не стремился побыстрее ответить. Он медленно опустил руку и кинул отчеты Гермионы на стол к остальным документам. Несколько секунд помолчал, заставляя Грейнджер нервничать и злиться одновременно. «Да скажи ты уже!» — хотелось крикнуть, но она молчала, в ответ прожигая его взглядом. Драко отвел взгляд и посмотрел немного ниже, будто оценивающе, а потом опять устремился взором прямо в шоколадно-карамельную радужку. — Поцелуй меня. «Что?» — пронеслось у Гермионы. — Что? — также произнесла она вслух, удивленно округляя глаза. — Ты слышала. «Еще бы такое не услышать». Гермиона слишком быстро заморгала, смотря на уверенное лицо Драко без каких-либо признаков шутки в его острых чертах. Она не могла понять… играет он так, что ли? Хочет посмотреть, согласится она или нет, а потом всем в Министерстве растрезвонить, что Гермиона или кинулась на него с поцелуями, или, наоборот, состроила неприступную. На мнение местных сплетниц ей было плевать, а вот на выражение лица Гарри, когда он такое услышит, смотреть совсем не хотелось. Малфой все сверлил ее взглядом. Ни одной серебристой смешинки в серых радужках, но вот отчетливое напряжение… чувствовалось, и хорошо. Гермиона перевела взгляд на его губы. Сейчас крепко сжатые, прямые и бледные. Чувствовала ли она отвращение? О, нет. Скорее наоборот. После вчерашнего представления, которое включало его вставший член и ее тело, Гермиона ощущала волны некого удовольствия. Оказалось, что близость Драко Малфоя ее возбуждала. Так что мысль о его губах на ее была довольно волнующей, да настолько, что бабочки возбуждения сразу встрепенулись и полетели прямиком к низу живота. «Ну если он от меня отстанет после этого, и все это произойдёт без лишней огласки, а я, может, все-таки почувствую к нему отвращение и забуду как страшный сон свои чувства, то…» — Ты больше не будешь ничего от меня требовать, никому об этом не скажешь и отдашь отчеты моего отдела? — Да. Гермиона вскинула подбородок. В принципе, сделка была хорошей. Ей лишь требовалось немного пересилить себя, — хотя чего уж тут, поцеловать Малфоя сейчас не казалось чем-то противным — и потом забыть об этом, как о страшном сне, не думая о мотивах Малфоя — хотя тут было о чем подумать. Грейнджер глубоко вздохнула. «Мерлин, это всего лишь Малфой! От поцелуя с ним явно ничего не произойдёт, не соулмейт же он мой». И Гермиона потянулась к Драко, цепляясь за его плечи и приподнимаясь на носочки. Малфой, без слов поняв девушку, склонил голову, и… их губы соприкоснулись. Это не было взрывом, сбивающим с ног, или чем-то мерзким и неприятным. Все началось с небольшой, крохотной искры. Их губы мягко прижались друг к другу, изучая текстуру кожи и температуру тела. Гермиона чувствовала, как сердце зашлось в неровном, абсолютно ненормальном ритме, а ноги задрожали. Она посильнее ухватилась за мужские плечи, а Драко чуть приоткрыл рот, неровно выдыхая ей в губы. И Гермиону повело. Она приоткрыла рот и, будто по наитию, обхватила нижнюю губу Драко своими, пробуя его на вкус, исследуя. Немного мятной сладости, и Гермиона не поняла, что с ней произошло. Дыхание сбилось, а тело само прильнуло к другому, крепкому и сильному. Ладони Малфоя заскользили по шелку ее блузки и крепко сжались на талии, еще ближе, еще сильнее притягивая к себе. Он взял инициативу в свои руки, скользя языком в ее рот и не встречая сопротивления. Так сладко и влажно, что все внутри сжалось и распалилось только сильнее. Малфой убрал одну ладонь с ее талии и зарылся в копну каштановых волос, чуть оттягивая их и заставляя повернуть голову. Так было удобнее исследовать ее рот, так было удобнее тонуть в этих ощущениях. Голова шла кругом, а чувства все усиливались. Казалось, игра их языков распалялась так же сильно, как и жар в груди. Сильнее вжав тело Гермионы в свое, Драко почти оторвал ее от пола, ощущая, как необъятное, всепоглощающее желание растеклось в нем. Сейчас казалось, что они не два бывших врага и не два начальника двух отделов. Они были чем-то большим. Единым целым, которое соединилось навеки в бесконечности. Воздуха не хватало, а пальцы уже затекли от того, как сильно она сжимала его плечи, и Гермиона отстранилась, думая о том, как бы отдышаться и продолжить, но… Они пересеклись взглядами. Затуманенными, совсем безумными взглядами, и это оказалось мигом осознания. Ладони Драко разжались, а Гермиона отскочила на шаг назад, все также пораженно взирая на Малфоя, сейчас казавшегося еще более сексуальным — «ох видели бы его сотрудницы Министерства» — но от этой мысли в груди что-то сжалось. «Пора закругляться». — Я выполнила все, что ты просил, — тихо произнесла Гермиона и сразу опустила взгляд, отступая назад. — Время позднее, увидимся завтра. Побег из кабинета казался отличным решением для рассудительной части Гермионы, но для ее чувств это оказалось чем-то большим.

***

Не ведая, что делает, Гермиона добралась до пункта трансгрессии и переместилась домой, сразу же обессиленно падая на диван в гостиной. «Что это было?» То, что это был самый лучший поцелуй в ее жизни, Гермиона поняла сразу. Тут и к Трелони ходить не надо, чтобы понять, что Грейнджер попала. При том по полной. Целоваться с Малфоем и во время этого почувствовать к нему назревающее в груди желание было верхом невозможных чудес. Она до сих пор отчетливо помнила его руки на своей талии, ощущала его губы на своих и влажный язык, исследующий ее рот. Волна желания опять накрыла, заставляя тело задрожать, но Гермиона сразу вскочила с дивана, пытаясь прекратить этот поток реалистичных воспоминаний. Душ не помог избавиться от ощущения поцелуя. Наоборот, стоя под тугими струями воды, сознание, будто насмехаясь, подкидывало фантазии, в которых Малфой стоял позади и прижимал ее к своему крепкому телу близко-близко. Так, что его напрягшийся член упирался прямо девушке в поясницу. А потому и оттуда Гермиона сбежала прямо в постель. Она хотела забыть обо всем, как о страшном, но очень притягательном сне, и завтра быть во всеоружии. Обсудить все с Малфоем, сойтись во мнении, что это было ошибкой, и со спокойной душой дальше готовиться к заданию министра, а потом… опять лишь раз в неделю перекидываться с ним парой слов и не вспоминать об их минутной слабости. Грейнджер глубоко вздохнула, максимально расслабилась, стараясь выкинуть из головы рассуждения на тему «а зачем вообще Малфой попросил ее поцеловать его», и попыталась заснуть. Наверняка завтра будет легче. Воспоминания станут более туманными, а чувства пропадут, будто их не было. Надо лишь заснуть.

***

«Видимо, давно у тебя не было девушки, раз ты на бывших гриффиндорок бросаешься». Драко в очередной раз провел пальцами по платиновым волосам и отпил огневиски из хрустального стакана. От алкоголя в крови чувства становились запутаннее, но хотя бы их реалистичность можно было скинуть на напиток. Внутри все до сих пор дрожало и горело, а ее губы ощущались огнем на своих. Руки все еще помнили, насколько она была хрупкой и изящной в объятиях, а в носу стоял ее легкий цветочный аромат. Вот же драккл дернул попросить ее поцеловать его. Крутилось же в голове совсем другое, типа «просиди оставшуюся часть вечера без нижнего белья» или еще чего покруче и попошлее, но каким-то образом ее близкое соседство с его телом подвигло Драко совсем не на дурацкое подшучивание. Ее глаза затянули в свои глубины, а губы заворожили взгляд. Сердце толкалось размеренно, но будто шепча на ухо: «Целуй. Целуй. Целуй». А Малфой, будто зачарованный, не мог противиться, но что происходило дальше… Было тяжело описать всеми известными миру словами. Будто его неведомой силой притянуло к Грейнджер, заставляя двигаться все ближе к ней, все теснее. Стало невероятно жарко, и только ее близость могла остудить его. Этот поцелуй с Грейнджер был случайностью, и Драко надеялся, что она, как одна из самых разумных девушек, которых он знал, понимала это, но вот то, что это соприкосновение их губ было самым восхитительным мгновением в его жизни, Малфой мог ручаться. Почему с ней было так волнующе общаться и так приятно целоваться? Драко объяснить не мог, ведь не чувствовал он к ней чего-то глубокого, тьфу ты, осталось только вспомнить все эти сказки о соулмейтах, которые рассказывали ему многие знакомые. Конечно, нет, просто… может, они подходили с Грейнджер друг другу по всем параметрам? Очередной глоток огневиски, и Малфой встал с кресла. Пора было ложиться спать и прекращать думать о Грейнджер, о ее губах, о ее маленьком, сочном теле, о ее влажном языке и… «Все. Точно пора спать».

***

Ночь этого теплого летнего дня показалась долгой обоим. Сны снились слишком красочные, но очень размытые. То можно было заметить всполох каштановых волос, то будто вблизи был слышен раскатистый мужской смех. Казалось, что это был ясный день на пляже. Припекало все сильнее, становилось душно, ужасно жарко, почти невыносимо. Хотелось оказаться в ванне со льдом или почувствовать прохладу морского бриза, но все становилось только хуже. Ощущения были такие, будто солнце медленно, но верно превращалось в адское пламя преисподней, обжигая кожу и заставляя легкие гореть от недостатка кислорода. Задыхаясь, Драко проснулся раньше обычного. Стянув через голову футболку, Малфой вскочил с кровати, направляясь в смежную со спальней ванную. Кожа горела так, будто всю ночь Драко купался в кипятке. Дышать было тяжело, казалось, что воздух застрял в глотке, а легкие не могли полностью раскрыться для всего объема кислорода. Белый кафель в ванной не давал желанной прохлады, точно так же, как и ледяная вода из крана не оказала никакого эффекта. Поставив ладони на край раковины, Драко посмотрел на себя в зеркало. Платиновые пряди висели влажными сосульками, а обычно алебастрово-бледная кожа будто изнутри светилась нездоровым румянцем. Малфой, может, и подумал бы, что заболел, если бы его взгляд сразу не упал ниже. Туда, где на груди, прямо напротив сердца, стучащего под ребрами, окаймленная алым вырисовывалась чернильно-темная буква «H». Малфой провел по озорной закорючке на первой палочке в букве и сжал зубы, стараясь не закричать в голос. «Этого просто не может быть».