Пачипишицу — книга смерти

      Прошло несколько дней. Ядовито-лаймовый свет солнца мира духов зеленил высокие стриженые кусты огромного лабиринта, который окутывал особняк Ангелов смерти. Над верхушками кустов выглядывали разбросанные по всему лабиринту серые статуи мифических существ. Они следили за порядком и непрошеными гостями, которые иногда оказывались на территории особняка.       Самыми жуткими статуями были горгульи. Они грозно разинули пасти, вцепились лапами в свои пьедесталы с такой силой, что от когтей пошли трещины. Полурасправленные перепончатые крылья существ застыли в ожидании появления нарушителя, который заставил бы неподвижные тела сорваться со своего места. Каменные грифоны гордо выпятили вперёд пернатую грудь и большой крючковатый клюв в предвкушении сражения вместе с собратьями-пегасами и драконами. Позади особняка на расстеленном травяном ковре расположился большой двухъярусный фонтан, на верхней чаше которого, изогнув чешуйчатый хвост, уселась задумчивая каменная русалка.       Прокси проснулась в одной из спален особняка Ангелов смерти. Солнечный свет норовил ворваться в комнату через плотные тёмные занавески, но тем не менее, умиротворяющий сонный полумрак все же сохранялся. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится. Готика села в постели. Ей никогда не нравилось слово «готесса», по её мнению, оно звучало слишком напыщенно.       Книжные полки в таинственном полумраке напомнили о кабинете Энджела и о том, как Прокси впервые оказалась в особняке Ангелов смерти. Это произошло несколько дней назад, когда готика очнулась перед столом в обширном кабинете Энджела…

***

      Она хорошо запомнила темную столешницу с гладким покрытием, похожим на тонкое, отполированное стекло, защищающее светлые вьющиеся узоры, которые вызывали некую тоску по старине. С другой стороны стола находилось пустое кресло, обтянутое кожей, с высокой спинкой. Прокси представила кресло троном, на котором обычно восседает какая-то известная и важная персона. На секунду готика подумала, что попала в кабинет президента, но быстро отогнала эту мысль, решив, что это глупость.       «Зачем президенту могла понадобиться какая-то готика-сиротка? Что только в голову не придёт», — подумала девушка и попыталась восстановить в памяти последние события, но безрезультатно. Над спинкой кресла, на деревянной панели между высокими книжными полками, заполненными толстыми папками, висела картина ночного мегаполиса — на фоне синего неба возвышались тёмные небоскрёбы, в которых окна светились белыми квадратами. Синий цвет успокаивал и в то же время был загадочным, но не более, чем появление Прокси в столь незнакомом месте.       — Твой дух слишком истощён для таких перемещений, — сказал мужской голос.       «Какой дух?..»       Готике достаточно было повернуть голову вправо, чтобы увидеть тёмный силуэт человека на фоне яркого света, что пробивался в кабинет сквозь длинные — от пола и почти до самого потолка — окна. Прокси на секунду затаила дыхание от волнения. Мужчина молча стоял на расстоянии пары метров от девушки. Его лица видно не было: он стоял к ней спиной.       — Что? — тихо спросила девушка, не уверенная в том, стоило ли вообще подавать голос. Она желала остаться незамеченной каким-нибудь необъяснимым образом, чтобы быстро оказаться дома, запереться в комнате и забыть обо всём. — Где я?       — В Шимачи, — ответил звучный мужской голос, — в особняке Ангелов смерти. Его голос врезался в мысли Прокси, с минуту она не могла ни о чём думать. Его ответ только больше поверг в замешательство. Фраза «Ангелы смерти» настораживала. Девушка подумала, что ненароком нарвалась на какую-то мафию.       — Кто Вы? — Прокси по-прежнему говорила тихо, чего-то боясь. Несколько секунд тишины были напряженным испытанием для готики.       Следующие слова мужчины были сказаны так непринуждённо, что напугали Прокси: — Окончание жизни. Зови меня Энджел.       «Где я? Я сплю. Это всё бред», — девушка обхватила руками голову и поставила локти на стол, пытаясь закрыться от происходящего.       — Ты Смерть? — сказала она громче чуть охрипшим голосом.       Несколько секунд Энджел молчал, иногда оборачиваясь, дабы одарить девушку взглядом. Из-за тени, падающей на его лицо, Прокси не удавалось разглядеть незнакомца. В какой-то момент нормальная жизнь готики покатилась в тёмные недра земли. Сначала погибла мать, оставив Прокси одну. Отец не упустил возможности исчезнуть из её жизни, в которой и так почти не появлялся с момента развода с Эльфридой. Отец не любил Прокси, она это прекрасно знала. А теперь она оказалась в кабинете некоего «Окончания жизни».       Готика подумала: может, боль утраты самого дорогого человека на Земле привела к сумасшествию. Может, это был вовсе не длинный сон, похожий на кино — какие обычно ей снились — а игра воображения? Она представила, как в этот момент сидит в психиатрической лечебнице, говорит с врачом и думает, что он выдаёт себя за Смерть.       — Я сумасшедшая?       — Я хочу предложить тебе работу, － внезапно заявил Энджел, направляясь к кожаному креслу.       — Нет. Думаю, нет, — Ответил он, когда уже сел за стол.       Прокси не могла понять, кто перед ней: взрослый мужчина или молодой парень. Его внешность скрывала возраст и множество других подводных камней. Лимонного цвета глаза смотрели на готику с хитрой кислинкой, заставляя недоумевать. Казалось, они ухмылялись, но губы оставались невозмутимы. Он был серьёзен, но не слишком. От Энджела веяло мятным холодом. Можно было бы сказать, что это сквозняк, но в кабинете не было никакого ветра. Когда готика чувствовала этот запах, у неё возникало ощущение, что она делает последний вдох.       Казалось бы, незнакомец в чёрном, знающий явно больше, чем собирается говорить, должен, как минимум, настораживать школьницу, которая неизвестным образом оказалась в его кабинете посреди места, что зовётся «Неизвестно где».       Голову Прокси всё ещё не покидали жуткие монстры, от которых приходилось прятаться в постаревшем здании школы: существо, похожее на марионетку, с криком, вызывающим одновременно тошноту и ужас; искажённый чёрный монстр, который дышал через сквозную дыру в голове и тянул за собой пелену черноты; и огромный слизень, который запросто мог раздавить или проглотить человека.       На фоне тех существ парень выглядел гораздо менее опасным, более простым для понимания. Он волновал девушку сейчас гораздо меньше. Страх всё ещё стоял за спиной готики. Трясущийся подбородок марионетки в памяти всё ещё дёргал за натянутые, как струны, нервы.       Кабинет незнакомца вызывал в девушке чувство безопасности. Он словно скрывал её от обшарпанных стен школы кошмаров. Энджел вызывал опасения, но они были приглушённые, лежащие под несколькими слоями отголосков недавних переживаний.       — Какой мне смысл на Вас работать? — спросила Прокси, чувствуя обиду в груди, которая, как гадюка, забралась под камень на сердце. На кого обида? Это не имело особого значения. На злых одноклассников; или на смерть, забравшую её драгоценную мать; а может, на то, что она видит дурной сон или галлюцинацию, и вокруг крутятся люди в белых халатах, думая, что она сумасшедшая.       «Я сумасшедшая?»       Все казались виноватыми. Врачи не сумели вывести из комы её маму; ненавидящий отец бросил их обеих, когда Прокси была совсем маленькой; а психиатры, наверняка, не знают, как вернуть шестнадцатилетнюю школьницу в реальность. А если перед ней была сама Смерть, значит, тот, на кого Прокси носила обиду все эти годы, существовал.       — Ты сможешь увидеться с Эльфридой, — тоном любящего отца ответил Энжел.       Готика тут же подозрительно на него посмотрела.       — Откуда Вы знаете мою мать?       — Я ведь Смерть, — с лёгкой иронией в голосе он пожал плечами.       Девушка не понимала, шутит он или нет, по лицу было сложно определить. Перед ней мог быть кто угодно: псих, или мафиози, возомнивший себя вершителем судеб, или всё-таки психиатр в белом халате.       — Моя мать. Где она?       — Узнаешь в своё время, если согласишься стать членом организации.       — Сколько времени мне придётся работать?       — Всегда, — просто ответил Энджел.       Прокси почувствовала, как раздражение схлестнулось в схватке с недоумением. Ей казалось, будто он издевается над ней, держит за дуру или обманывает, как маленькую наивную девочку, чтобы воспользоваться ею, как вещью, а потом выбросить. Эти мысли сильно задели готику. Ей хотелось доказать, что это так просто не удастся сделать, хоть в глубине души понимала, что беззащитна и наивна. Она старалась говорить, как можно более холодным тоном:       — Когда я смогу её увидеть?       — Всему своё время.       Она понимала, что от этого человека она не дождётся ничего конкретного. И на миг представила, как встала, схватила то, на чём сидит, и разбила о голову мужчины.       «Что бы разбилось первым? Стул о голову или голова о стул?»       — Что, если я откажусь?       — Я не стану тебя задерживать. Ты уже мертва…       На долю секунды у девушки перехватило дыхание.       «Я умерла?»       Руки Прокси задрожали.       «Нет же…» — неуверенность всё сильнее стягивала на жертве свои путы, несмотря на сопротивление. Энджел словно был океаном, наносящим удары волнами Прокси. Она чувствовала, что её упрямство слабеет и начинает осыпаться.       — Если я умерла, почему я здесь? — готика не дала ему продолжить. Она завертела головой. — Это невозможно. Не пудрите мне мозги!       Девушке не хотелось в это верить, но в тоже время она сомневалась, что там, в школьном туалете, всё закончилось благополучно.       «Или возможно?..»       — Духи не отбрасывают тень, — мужчина сделал паузу. — А где твоя? — Он поднялся и подошёл к окнам.       — Что? — не поняла готика.       — Где твоя тень?       Левая часть кабинета была хуже освещена, ведь все окна находились справа. Мужчина попросил Прокси подойти к окну и указать на свою тень. Девушка подошла и заметила море зелени стриженых кустов снаружи. Обернувшись, готика оцепенела. На ковре не было ни намёка на её тень.       «Такого быть не может».       Девушка даже осмотрелась вокруг, но от её ног ни в одну из сторон не тянулась затемнённая пелена.

***

      Часть воспоминаний отсутствовала, как оборванный уголок тетрадного листа. В первый же день готики в особняке Энджел предъявил договор, в котором указывалось, что Прокси была обязана выполнять приказы главы, жить в его особняке и называться Ангелом смерти. Подпись Прокси стояла на бумаге, но готика не могла вспомнить, как прочла договор и расписалась.       По сей день девушке не давала покоя амнезия: она не помнила своего настоящего имени, ничего о собственной смерти, а остальные воспоминания возвращались не сразу. Энджел отвечал на вопросы сухо или вообще не отвечал, говорил очень мало и неоднозначно. Девушке разрешалось в любое время посещать комнаты особняка. Выходить во двор готика сильно не стремилась, её пугала не столько возможность заблудиться в лабиринтах, сколько странные статуи, возвышающиеся на серых пьедесталах.       Когда Прокси впервые шла к особняку, ведомая Гайдом, то услышала за своей спиной звук, словно кто-то передвинул камень по твердой поверхности. Оглянувшись, готика в ужасе поняла, что морда каменной горгульи смотрела прямо на неё. Можно было бы ссылаться на невнимательность, если бы положение тела горгульи не подтвердило поворот её головы в сторону девушки. С того дня готика боялась одна выходить из особняка. Её много, что пугало, но явную угрозу пока представляла собой лишь одна личность — подозрительный парень, которого Прокси про себя называла «Синькой».       Минут десять спустя Прокси поднялась с постели и подошла к шкафу, чтобы переодеться. Пижама была заменена на короткое чёрное платье с длинными рукавами и зашнурованный корсет от уровня груди до пояса. Готика подошла к окну, окинула взглядом комнату перед тем, как собралась впускать в неё свет. Полумрак нависал полупрозрачным занавесом в правой части спальни — куда свет попадал меньше всего. Глядя туда, Прокси представляла, как нежится в постели, готовая отправиться в мир снов.       «Не сейчас», — отказала себе девушка.       Шторы раздвинулись, в лицо девушки ударил золотой свет. Раскинувшиеся за окном лабиринты из высоких стриженых кустов уже были залиты бодрящим солнечным светом, в зелени виднелась пара сероватых объектов — голов статуй. За пределами территории особняка стоял серебристый жидкий туман, густой и поблескивающий — граница территории, таящая за собой неизвестность.       За эти несколько дней произошло ещё кое-что. У готики чуть сердце из груди не выпрыгнуло, когда чёрная помада упала с тумбочки. Это было так похоже на то мгновение в чужом доме, когда упала пластиковая коробочка с таблетками с полки в ванной, в которой девочка решилась покончить жизнь самоубийством. У суицидницы был старший брат, который её бил — вымещал злобу за то, что родители так же поступают с ним. Такие занятые родители, что не нашли времени заметить побои на теле собственной дочери или хотя бы её суицидальные наклонности.       Прокси отправил туда Энджел, чтобы она подвела жизнь девочки к концу. Суицидница не знала, что в той ванной вместе с ней был дух, Ангел смерти, который специально уронил на кафель таблетки. Звук удара пластиковой коробочки всё ещё звучал в голове готики. Она чувствовала вину.       «Может, можно было спасти её? Может, кто-то бы её отговорил от самоубийства? Теперь уже поздно».       Прокси тогда не хотелось смотреть на девочку, поэтому она манила её за собой, не оборачиваясь до самого сада, а затем указала на статую. Манила… Как манил её Гайд несколько дней назад. Она помнила его зов, ещё до зова зеркальных вампиров. Но воспоминания были обрывистыми и смутными. Восстанавливались медленно.       «Значит, вот, что делает Ангел смерти — приходит к назначенному сроку и даже помогает уйти из жизни? А затем…отводит в «Голубой сад» к странным вратам в виде женщины с ангельскими крыльями и острой косой в руке, чтобы душа прошла…куда? Куда ведёт статуя?»       Несмотря на сильное желание ответить на этот вопрос, Прокси не решилась бы пройти через те ворота рядом со статуей. Её останавливали незавершенные дела. Нужно ещё увидеть мать.       Девушка уже направилась к двери, но замешкалась от осознания того, что «Синька» всё ещё в особняке. Парень был на голову выше Прокси, с необычной внешностью: выглядел лет на девятнадцать, с бледной, как у готики, кожей, с торчащими насыщенно-синими волосами, которые падали ему на лоб и виски. Голубые глаза глядели прямо в душу, выискивая там самые тёмные уголки и сокровенные тайны. Зрачки в какой-то момент превратились в тонкие иголочки, словно маленькие холодные кинжалы, которые Химитсу — так его звали — готов был вонзить прямо в сердце своей жертвы.       «Почему он так на меня смотрел?» — затаила дыхание Прокси, вспомнив, как похолодела тогда от страха. Вчера Гайд — японец, один из Ангелов смерти — привёл сюда того синеволосого парня.       Готика тогда ожидала в холле возвращения Гайда, который должен был привести с собой потенциального члена организации, выбранного главой — Энджелом. В тот день девушка расхаживала по белому холлу и прошла через аркаду к массивным деревянным дверям, когда они распахнулись. В особняк вошёл загадочный японец в тёмном кимоно, его длинные волосы были собраны в хвост, а глаза таили какую-то недосказанность.       Прокси мысленно называла его самураем, ведь выглядел он соответственно. Самурай по имени Гайд был той самой тенью с мистическим клинком, который появился на кладбище. По словам Энджела, японец был послан найти Прокси после её смерти и следить, чтобы она справилась со своими демонами. Всё пошло не совсем по плану, так как вмешались другие духи — вампиры с кладбища.       Шатен отошёл в сторону, пропуская вперёд синеволосого парня в плаще. Вначале «Синька» смотрел себе под ноги, а когда поднял взгляд на готику, то оцепенел.       — Ты… — задохнулся парень, будто узнал в готике заклятого врага. — Это была ты…       Он говорил сдавленно, шипя, словно змей, и исподлобья пронзал девушку озлобленным взглядом. Готика могла поклясться, что в тот момент на лице и шее парня, ставших неестественно серыми, прорисовались чёрные сосуды, будто он был одержим демоном.       Прокси остолбенела в недоумении. Она ещё не знала того парня и видела его впервые.       «Так почему же он так отреагировал на меня?»       При первой встрече не успела девушка и слова сказать, как парень схватил её за горло и прижал к одной из колонн. Сердце в груди готики ёкнуло, тело сковал ужас. Казалось, что в горло воткнули клин — резкая боль не давала вздохнуть. Она напрасно пыталась ухватиться за душащую руку, чтобы отстранить от себя.       Тёмно-карие бусины-глаза Гайда внимательно наблюдали за происходящим. Японец мгновенно отреагировал — его рука молниеносным отработанным движением образовала длинный меч, светившийся холодной голубизной, и приставила конец оружия к шее напавшего.       — Зачем?.. — задыхался от злобы незнакомец в плаще, продолжая сверлить Прокси злобным взглядом. — Что она такого сделала?!       — Отпусти её, сейчас! — кратко и с угрозой прозвучали слова Гайда.       У девушки темнело в глазах от нехватки кислорода. Зрачки парня в плаще истончились и вытянулись как у змея, белки глаз почернели.       «Что он такое?!» — ужасалась готика, стараясь оставаться в сознании.       Воспоминание было, мягко говоря, неприятным. Её снова спас Гайд. И даже после второго раза он оставался непринужденным, как самурай, выполняющий свой долг.       Прокси прикрыла глаза и вздохнула. Страшно было выходить из комнаты. Японец не должен был спускать глаз с синьки, но всё равно девушка не чувствовала себя в полной безопасности. Она села на край своей кровати, не решаясь покинуть спальню.       «Может ли быть так, что его поведение как-то связано с тем, что я не помню? Он будто уже знает меня. Могла ли я его видеть раньше?» — думала Прокси, глядя на прикроватную тумбочку. В ящичках лежали предметы, которые были как-то связаны с её прошлым, готика была в этом уверена, — «Кажется, воспоминания совсем рядом, но я никак не могу схватить их, они всё время ускользают из моих рук, как рыба».       Готика вытянула руки вперёд, сделала глубокий вдох — так она пыталась успокоиться и настроиться на нужный лад перед тем, как покинуть спальню.       Со второго этажа был виден просторный белый холл со светлым мраморным полом, у левой стены возле камина находились кофейный столик, диван и пара кресел. Стены холла были обшиты бело-золотистыми панелями, на высоком потолке блестела огромная золотистая люстра с лампочками в форме свечей, что придавало холлу аристократичный вид.       Прокси стояла на втором этаже на широкой дорожке, что тянулась по периметру и была ограждена балюстрадой с колоннами. С одной стороны находилась лестничная площадка, с которой вправо и влево спускались ступени. На втором этаже со стороны ступеней находилась спальня Прокси, кабинет Энджела и ещё одна комната, которую отдали Химитсу. С противоположной стороны — несколько высоких окон, впускающих дневной свет. Когда готика была снаружи, то заметила, что особняк выглядит гораздо шире, но что скрывалось за глухими боковыми стенами внутри Энджел не говорил.       Увидев Химитсу, готика вздрогнула и сразу спряталась за колонну. По помещению эхом раздавался топот Синьки. Он носился за котом.       — Стоять, кошатина! — напрасно кричал Химитсу, пытаясь поймать ловкое животное.       Девушка украдкой посмотрела на первый этаж. Кот перелетел через диван и спрятался под кофейный столик у камина.       «Бурное утро», — про себя прокомментировала Прокси, украдкой наблюдая за происходящим. Парень полез под стол, чтобы достать животное, которое в последующем укусило его за нос. В конечном счете, Химитсу удалось вытащить четвероногое создание из-под стола. Кот с чёрным пятном в форме отпечатка лапы на плече упёрся лапами в щеку синеволосого, запрокинул голову и обратил свои изумрудно-зеленые глаза куда-то в сторону. На удивление парень выглядел по-детски довольным и беззаботным, когда играл с животным.       «Уму непостижимо, как этот псих может так любить кошек?» — удивилась девушка, несколько подозрительно хмурясь. У неё в голове не укладывались два события: обращение Химитсу с котом и с ней при первой встрече. Сейчас Химитсу не был похож на того, кто чуть не задушил Прокси, едва она успела его увидеть.       Бледное лицо парня каждый раз озаряла неподдельная усмешка, когда кот мяукал или начинал игриво махать лапой. Готика не верила своим глазам, она была уверена — что-то страшное кроется за беспечным поведением Химитсу.       «Может быть, он просто играет, чтобы никто не догадался, какие у него планы…»       Прокси заметила, что дрожит — одно лишь присутствие парня в синем нагнетало на неё ужас. Готика снова спряталась за колонну, чтобы не быть замеченной. В какой-то момент стало подозрительно тихо. Кот молчал. Шагов не было слышно. Девушка на миг бросила взгляд на первый этаж и тут же дернулась назад. Её собственные руки до побеления пальцев зажали рот, сердце стало усиленно качать кровь. Перед глазами застыл леденящий душу взгляд, бледное лицо со зловещими тенями на нём. Прокси могла поклясться, что Химитсу посмотрел ей прямо в глаза.       «Как он узнал, что за ним наблюдают? Когда успел?»       Готика подошла к двери в кабинет Энджела и постучала дважды. Ответом была лишь тишина. Девушка заглянула в кабинет и опешила. На гладкой столешнице между подставкой для ручек и небольшой стопкой исписанных бумаг сидел чёрный ворон. Птица внимательно посмотрела бусинами-глазами на готику и повернула голову вбок, прислушиваясь. Прокси совсем опешила, когда ворон открыл свой крупный чёрный клюв и выдал фразу мужским голосом:       — Ведите Химитсу.       Девушка закрыла дверь. От увиденного по её телу забегали мурашки.       «Да что за Дьявол?!» — ругнулась про себя готика, едва поняв, что перед ней стоит японец.       — Как ты здесь оказался?       — Он приказал заходить? — уточнил Гайд.       — С Химитсу, — кивнула Прокси.       «Так и не ответил. Прямо как Энджел», — негодовала готика, отходя к правой стене, чтобы оказаться дальше от лестницы, по которой поднимался синеволосый парень. Ей хотелось поскорее увидеть Энджела, в его присутствии она чувствовала себя безопаснее. В кабинет первыми вошли Химитсу и Гайд, следом за ними Прокси.       На удивление девушки, на столешнице теперь не было ворона, а в кожаном кресле непринужденно сидел Энджел. Его взгляд устремлялся на поблескивающий в лучах солнца серебристый туман за высокими окнами. Как и прежде, в кабинете был выключен свет, поэтому правая сторона была лучше освещена, а слева темнели высокие книжные полки, заставленные твёрдыми папками.       Прокси подняла взгляд желтых глаз на синюю картину небоскрёбов, что висела над головой главы Ангелов смерти. Её прохладные тона немного усыпляли тревогу, словно вещи становились проще, чем раньше. Отметив краем глаза движение, готика посмотрела вправо, в груди что-то кольнуло.       Холодный взгляд голубых глаз впился в Прокси так злобно, что в тот миг ей показалось, будто в голове враждебно прозвучал голос Химитсу: «И ты здесь!» Тени падали на его бледное лицо. Готика с надеждой посмотрела на Энджела, но встретившись с ним взглядом, потупилась. Ей было некомфортно смотреть кому-то в глаза, это вызывало ощущение неловкости.       — Прокси, подожди снаружи, — звучный голос главы организации обнадёжил девушку.       — Хорошо, — она коротко кивнула. Воздержавшись от желания перейти на бег, готика покинула кабинет.       В коридоре, тщательно разминая ноги ходьбой взад-вперёд, девушка поглядывала вниз, на компанию кожаного дивана, кресла и стола в просторном холле. Они будто что-то молча обсуждали, понимали друг друга без слов, одаряли друг друга взглядами. Наверное, в кабинете происходило что-то похожее. Кроме своих шагов Прокси ничего не слышала, тому виной были звуконепроницаемые стены. С этим особняком что-то не так, девушка чувствовала это. Он был слишком чист, ни одной царапины на отполированном полу, ни пылинки на балюстрадах или камине.       «Может, за особняком ухаживает кто-то очень незаметный, как Гайд?.. Он ведь тоже вошёл в кабинет. Я так… испугалась, что даже не обратила на него внимания», — девушка потерла ладонями лицо, чтобы немного успокоиться.       Щелчок открывшейся двери прозвучал так резко, что готика, схватившись за сердце, бросила на японца испуганный взгляд. Парень одобрительно кивнул девушке и нырнул обратно в кабинет, оставив дверь открытой.       «Это приглашение?» — Прокси возмущенно посмотрела на дверь, будто Гайд мог слышать её, и вошла.       На удивление, Синька больше не бросал на девушку злых взглядов. Он был потерянным, вздрагивал при малейшем жесте Энджела. Выглядело так, будто осторожный и озлобленный парень превратился в пациента психиатрической лечебницы.       — Эссенс, — Энджел внимательно посмотрел на растерянного парня, который тут же ответил взглядом исподлобья. — Это Прокси, твоя напарница.       Готика ощутила, как сердце упало камнем.       «Напарница… Он сказал — «напарница». Прокси пришлось постараться, чтобы сдержать слёзы и нервную ухмылку.       — Для вас двоих есть задание. Необходимо найти небольшой сундук. Гайд отведёт вас туда, где нужно начать поиски. Без содержимого сундука можете не возвращаться.       Энджел откинулся на спинку стула, как босс влиятельной мафии, и задумался о чём-то важном. Гайд повел из кабинета Синьку. Готика собралась было последовать за самураем, как вдруг Смерть велел ей задержаться. Энджел начал говорить только, когда дверь в кабинет закрылась.       — Послушай, ты должна запомнить одну вещь: называй напарника «Эссенс», — последние слова он произнёс с паузой после каждого, а «Эссенс» вообще членораздельно. — Это важно.       Золотистые глаза парня так впились в готику, что она не сумела оторвать от них взгляда, стоя как вкопанная. Прокси еле заметно закивала, как трясущаяся антенна на ветру. Было страшно спросить причину. Босс был совершенно серьёзен и холоден, как металл. Больше всего Прокси хотелось выбежать из кабинета и отправиться в более уютное место, где нет тех, кто вызывает волну мурашек на коже. Разрешение Энджела идти за Гайдом стало спасительным школьным звонком на перерыв.