Пачипишицу — книга смерти

      Этой ночью Прокси спала как убитая. Очень устала после хождений в потёмках лабиринта, бегству от гигантских пауков, плаванью в ледяной воде. Готика не могла сказать, что выспалась. Но голова отказывалась откладывать список вопросов на потом: Почему в сундуке оказался пакет с телефонами? Для чего нужна была та жуткая миссия? Когда, наконец, Энджел перестанет кормить «завтраками» и позволит увидеть мать?       Девушка прямо в пижаме направилась на первый этаж в ванную. Спустилась по левой стороне, зашла в дверь около от камина. Вдоль правой стены комнаты тянулись туалетные кабинки, напоминающие готике о нелюбимой школе. Одна только мысль о том месте наводила на Прокси мрачное настроение.       У левой стены комнаты над раковинами висело большое зеркало. Лишь тёплый оттенок плитки напоминал Прокси, что это вовсе не школа. От этого становилось немного легче. Из зеркала на нее смотрела её бледная версия.       «Отлично, мадам, вы выглядите как истинный труп. На вечеринке зомби вы будете неотразимы!» — самоиронично подумала готика.       Приведя себя в порядок насколько это возможно, не используя макияж, девушка поспешила на второй этаж, чтобы переодеться в своё черное платье с корсетом. Чёрный цвет ей казался идеальным, подходящим для любого случая — строгий и педантичный.       Будучи готовой, Прокси поспешила к кабинету Энджела, но его там не оказалось. Кабинет был не заперт. Готика решила заглянуть туда и хорошо осмотреться. Ранее он говорил, что «устройства» нужны ей и Эссенсу. Тогда Прокси стало понятно, почему их не забрали у неё, когда она отключилась в лабиринте. Прокси хотела знать, для чего нужны эти предметы.       «Возможно, это нить. Нужно попробовать за неё ухватиться. Может, вытяну что-то полезное», — решительно настроилась готика, думая об этом, как о колодце тайн.       Она открыла пакет, ещё когда была в своей спальне. Там оказались самые обыкновенные телефоны. По крайней мере, выглядели они как мобильные телефоны. Чтобы никто не забрал устройства, девушка спрятала их ночью в своей постели, а утром взяла с собой, спрятав в корсет. И теперь, когда готика вспомнила слова Энджела, её действия оказались совершенно бессмысленными. Прокси почувствовала досаду. Она по-прежнему не понимала, как тут всё устроено, и зачем она здесь нужна.       Офисное кресло за лакированным столом пустовало. Слева у книжных полок и справа у высоких окон Энджела не было. Прокси насупилась, задаваясь вопросом, чем смерть занимается в это время и где находится. Он мог оказаться в любой части особняка или за его пределами. Перед внутренним взором девушки вырисовались тёмные, неизведанные комнаты особняка, словно таинственные закоулки чужой души. Ей было страшно бродить в нём одной.       Когда Прокси повернулась к выходу из кабинета, то испугалась и схватилась за сердце. У входа в кабинет оказался Гайд.       — Ох, не делай так, — выдохнула она.       — Что ты здесь делаешь? — недоверчиво спросил парень.       — Искала Энджела. Ты его не видел?       — Его сейчас нет в особняке, — по-прежнему недоверчиво смотрел на неё японец.       — Слушай, — она выставила указательный палец перед своим носом, — я не стала бы лазать в кабинете босса, ясно? Не надо на меня так смотреть.       Прокси не понравилась одна лишь мысль о том, что её могут заподозрить в том, что она способна на подлость. Она почувствовала горячий укол обиды, который вскоре остыл и развеялся. Гайда можно было понять. Девушка здесь недавно. Какое-то время она молчала, глядя на первый этаж.       «Почему он всё время исчезает? Бросает в неизвестности. Не договаривает до конца. Творит что-то непонятное. Отдаёт приказы бросить нас в лабиринт. Чего он добивается?»       Гайд, будто ему больше нечем заняться, стоял рядом и украдкой наблюдал за готикой. Ранее парень так же подозрительно смотрел на Эссенса.       — Знаешь, мне хочется выйти. Просто пройтись по улице, — Прокси тяжело выдохнула, сбрасывая с себя нарастающее напряжение. Она соскучилась по неспешным прогулкам от школы до дома, по возможности разглядывать окружение: разноцветные дома, деревья, траву, прохожих, размышлять о чём-то философском.       Гайд задумался над вопросом: что он может предложить девушке в такой ситуации?       — Уже была во дворе?       — Нет.       — Почему?       Прокси тяжело вздохнула и потупилась, не решаясь ответить.       — Страшно, — она поёжилась.       Самурай не стал расспрашивать. Он понимал, что Прокси еще не адаптировалась и всё ещё не приняла факт своей смерти. На это требуется время.       — Могу тебя проводить, — эти слова парня подняли готике дух, внезапно и приятно.       Ранее он прекрасно справился с вампирами на кладбище, и теперь Прокси была готова попробовать довериться ему. К тому же, он верен главе Ангелов смерти.       Из-за обуревающей ее неуверенности девушка не решилась ответить в голос, потому на миг взглянула на самурая взглядом ребенка запертого дома и согласно закивала. Но уже в следующее мгновение замялась. Она осознала, как это всё будет выглядеть, и засомневалась, стоит ли девушке ходить с парнем на прогулки, даже вокруг особняка.       — А это… безопасно? — Прокси не могла придумать, как отказаться после того, как дала согласие.       И в тоже время она не могла забыть, как в прошлый раз за её спиной самостоятельно меняла положение каменная статуя. Это воспоминание выступало в роли жёлтой предупреждающей ленты с надписью «не ходи одна».       — Конечно, — без тени сомнения сказала Рейвэн, которая поднималась по лестнице на второй этаж.       Прокси сначала показалась ехидная ухмылка на лице Рейвен. Но она предположила, что это могла быть игра света и тени. Ведь на втором этаже холла освещение создавали множество источников. А потому и теней в том месте создавалось много.       Девушка-ворон сама по себе выглядела довольно вызывающе. На неё невозможно было взглянуть с равнодушием. Её узкие глаза были продолжены чёрными стрелками, что выглядело очень амбициозно и дерзко.       Рейвен настояла на том, чтобы показать Прокси территорию. Последняя согласилась, чувствуя себя спасённой от смущения.       — Рейвен, ты… Ты была птицей?..       — Я ворон, — гордо ответила та.       — Ворон? — готика напрягла одну бровь в мучительной гримасе.       — Да, ворон, — Рейвэн вперила взгляд своих тёмных глаз в Прокси, видя, что последняя не понимает. Но девушка-ворон не спешила рассказывать. Пускай Прокси сама решит, что её интересует, и тогда спрашивает — решила Рейвен.       — Как это? Ты умеешь превращаться в ворона?       — Я ворон. И умею превращаться в человека, — твёрдо сказала крепкая девушка, поправляя сказанное.       Прокси потупилась, почувствовав себя так, словно случайно оскорбила учительницу. Она действительно не понимала что Рейвен такое. Готика чувствовала преобладание этой особы, и вовсе не хотела выглядеть в её глазах нахалкой.       — Ты — человек из мира людей. А я — ворон из мира Фера. Мы все рождаемся животными, и способны принимать человеческий облик.       Они вышли на улицу через пару больших дверей. Ангелов смерти на выходе встречали спины каменных горгулий. Прокси с опаской на них взглянула и постаралась держаться поближе к Рейвен.       Во время прогулки высокие стриженые кусты перекрывали видимость. Прокси радовалась тому, что зеленый лабиринт не обладает давящей атмосферой тьмы. Зелено-голубое небо вселяло светлую надежду на лучшее. Правда, кое-что всё-таки было странным для Прокси — свет солнца был не обычным жёлтым, а с зеленоватым оттенком, от чего зелень выглядела довольно мистически. Впрочем, как и всё, на что попадал этот лаймовый свет. Этот свет был ещё одним доказательством того, что Прокси действительно находится в ином мире.       Это место было относительно тихим. Шумел лёгкий ветерок, колыхающий платье Прокси и волосы девушек. В ответ на дуновение тёплого ветра шелестела мелкая листва живой изгороди. Не хватало звуков птиц, ибо единственной птицей здесь была девушка-ворон.       Рейвен шла впереди. Высокая. Подтянутая. Загорелая. Её одежда была боевая: на руках перчатки без пальцев, спина и живот открытые, шорты с пристёгнутыми к ним тяжелыми сапогами бордового цвета. Узоры на толстом материале обуви выглядели как некие древние тексты майа. Её внешний вид жирно намекал, что Рейвен родом из диких мест, где совмещены противоположности.       «Суровая природа и что-то ещё. Развитые технологии? Странные суеверия и обычаи? Или магия?..» — размышляла Прокси. Она ещё не догадывалась, что оказалась права во всех перечислениях.       — Отдохнула за ночь? — спросила Рейвен, шагая впереди Прокси.       — Немного, — готика недолго рассматривала высокие стриженые кусты молча. — Всё ещё не понимаю это место.       — Шимачи?       — А? — Прокси не поняла.       — Это место было рождено вместе с Энджелом. До того, как он обрёл имя, Шимачи не существовало, а смерть был просто смертью, без внешности и личности. Я назвала его Энджелом потому, что это значит «Ангел».       Прокси насупилась, пытаясь уловить, что хочет донести до неё Рейвен.       — Здесь всё пропитано его энергией и подчиняется ему. В Шимачи свои законы.       — А раньше мир духов вообще не существовал? До того, как Энджел появился, — готика удивилась.       — Существовал. Не было особняка Ангелов смерти. Строение мира духов было иным, — тон Рейвен стал несколько напряженным. Ей сложно было пояснить словами изменения, которые потерпели миры.       — А как вы встретились с Энджелом?       — Мы оба родились заново. Это отдельная история. Поговорим об этом после тренировки.       — Какой тренировки? — Прокси удивленно похлопала ресницами.       Рейвен объяснила Прокси, что будут ещё миссии, в которых придётся сталкиваться с монстрами и прочими врагами.       — Тебе придётся драться, — поставив руки в бока, тоном главнокомандующего заявила Рейвен.       — Гигантские насекомые?       — Зеркальные вампиры.       — Что это?       — Ты их уже встречала. На кладбище. Они с тобой церемониться не будут.       Готика ощутила укол обиды. Ведь она ничего против тех личностей не совершила. Более того, она даже не знает их.       — А зачем нам драться?       — Затем, что появилось много таких, кто норовит вырваться из колеса сансары. Ринка — главный враг. Запомни это имя.       Рейвен сделала многозначительную паузу.       — Но до неё мы ещё дойдём. Сначала Ангелы смерти должны обучиться основам. Научиться справляться со страхами, вампирами, духами, демонами и прочими, — скучающе перечислила наставница.       — Иначе мы все погибнем в схватке с этой злой ведьмой. Она перешла все возможные границы и возомнила себя богом, — интонация Рейвен набирала обороты. Ближе к последним фразам её голос звучал как у лидера, готового вести за собой бойцов.       Прокси боялась даже слово вставить, внимательно слушая девушку-ворона, но та внезапно умолкла. Через пару поворотов по зеленым коридорам сада Прокси решилась заговорить:       — Стой. А как мы можем погибнуть? Разве мы не мертвы?       — Мы лишены тел. Но может быть ещё хуже. Худший из вариантов — потерять возможность перерождаться.       Прокси охнула. Ей было не очень сложно принять сказанное Рейвен только потому, что готика верила в реинкарнацию и существование некоего высшего разума — Бога. Но, тем не менее, ей было сложно смириться с тем, что нужно учиться жить по новому.       Кусты выглядели совершенно одинаково, как солдаты на подбор: всё одной высоты, одного цвета и с мелкими листочками, которые блестели, как пластиковые. Под ногами находился травяной ковёр. Нестриженый, а от того «живой», словно его не коснулась педантичная рука. Помолчав ещё немного, Прокси заговорила снова:       — Ты когда-нибудь теряла родного человека?       Без тени сомнения Рейвен ответила с горчинкой в голосе: «Да». В тот момент она поняла, о чём думала Прокси.       — Каждому нужна мотивация. Если её нет, человек перестанет двигаться. Ты ведь из-за неё здесь? Из-за мамы. Хочешь с ней встретиться вновь.       — Думаешь, это возможно? — с сомнением спросила Прокси, думая, что Рейвен над ней посмеётся.       — Конечно.       Ответ девушки-ворона готику удивил. Такая серьёзная и взрослая барышня сказала, что возможно увидеться с тем, кого нет в живых. Внутри Прокси теснились противоречия: с одной стороны Рейвен выглядела как маг из боевика, а с другой — довольно серьёзной, спортивной особой из реальной жизни. Готика не знала, к какой версии склоняться.       — Мы — фера, верим, что с ду́хами можно поговорить ещё при жизни. А сейчас мы с тобой сами — ду́хи, — иронично подметила наставница.       Прокси внезапно смутилась, осознав, что несколько мгновений назад выдала своё недоверие к обещанию Энджела. Не совсем обещанию, скорее условиям договора. Ведь Энджел сказал, что Прокси сможет увидеть маму.       — А она не ушла… в статую?       Рейвен знала, о какой статуе речь — статуя женщины ангела смерти, что является вратами в другой слой мира Шимачи. Уходя туда, дух умершего постепенно отдаляется от мира живых.       — Нет.       Обе снова замолчали, шагая вперед. Зелёная изгородь служила стенами лабиринта. Такие тихие и живые. Неуловимо дышащие наблюдатели. Следуя за Рейвен, Прокси вдохновлёно смотрела на зелень и зелёно-голубое небо. Тогда она поняла: дело не в оживших статуях — лабиринт сам по себе живой; он чувствует; видит и слышит; всё понимает.       Впервые за долгое время готика открыла глаза и по-настоящему взглянула на мир. У неё навернулись слёзы. Столько времени она игнорировала жизнь вокруг себя. Думала, что мир мрачен. А на самом деле она закрывалась в тёмной комнате внутри себя, и не видела красок. Не хотела видеть. Ведь они казались такими несправедливыми по отношению к ней. Она потеряла самого родного и важного человека, а цвета продолжали сиять жизнью так, словно ничего и не случилось.       «Жизнь есть даже после смерти», — осознала девушка, утирая слёзы. Теперь Прокси понимала, что Рейвен хотела сказать словами «Не будь эгоисткой, Прокси». Раньше она думала только о себе, была зациклена только на своём горе. Хорошо, что Рейвен не оборачивалась назад — Прокси не хотела, чтобы та видела её слёзы.       По извивающимся коридорам Фера привела готику в светлое и красивое место: в просторной зеленой «комнате» без потолка, огороженной высокими стрижеными кустами, из травы рос большой, круглый фонтан. На втором ярусе, как на удобной чаше расположилась каменная русалка. Умеренное журчание воды успокаивало и вызывало желание искупаться, стать русалкой и нырнуть в море. Из-за шума воды приходилось говорить громче обычного.       — Напоминает Атлантиду…       Прокси решила, что от того, что она скажет какую-то глупость её «нежизнь» не станет хуже. От фонтана веяло чарующей атмосферой водной магии и жизнью, тесно связанной с водой.       — Через этот фонтан можно туда попасть, — согласилась Рейвен. — Это врата.       Готика с облегчением выдохнула, что её не приняли за дурочку.       — Врата? — Прокси уставилась на фонтан. Она представила, как нырнула в воду, а там не оказалось дна, прямо как в чане статуи в лабиринте.       — Как статуя ангела смерти. Те врата ведут в мир духов.       — А это место не мир духов?       — Один из уровней. Это скорее мост. В Шимачи приходят, чтобы безопасно перебраться в другой мир. Горгульи охраняют коридоры между мирами. Чтобы вступить в такой коридор, необходимо чем-то пожертвовать. И от жертвы зависит то, каким будет путь в другой конец.       — И часто кто-то путешествует по коридорам? — удивилась готика.       — Время от времени. Коридоры опасны. В них нетрудно войти, но трудно их покинуть. Тебе нужно знать о вратах, коридорах, мирах и храмах элементалей. Иначе не понять всей важности нашей миссии.       У готики закружилась голова от такого перечисления. Прокси обнаружила лавочку у живой изгороди и опустилась на неё. Рейвен скрестила смуглые руки и вскинула бровь.       — Ты хочешь, чтобы я тебя всему научила?       По телу Прокси пробежали мурашки от взгляда тёмных глаз потенциальной наставницы. Её волосы блестели на солнце, как вороново крыло. Важная. Повидавшая жестокость жизни и множество смертей. Эта барышня вызывала у Прокси тревогу и изумление.       «Во́роны — птицы, повидавшие смерть», — мелькнуло в голове готики. Она всегда симпатизировала этим чёрным и смышлёным существам. Такие странные: себе на уме, загадочные, умные, понимающие и имеющие способность повторять человеческие слова.       — А кто меня научит? — вдруг подалась вперёд Прокси, задавая риторический вопрос. А в следующее мгновение осознала, что наружу стала прорываться напористость, и засомневалась, правильно ли это.       Рейвен лишь хмыкнула — то ли это была почти ухмылка, то ли слабейшее возмущение.       — Хорошо, — её тон прозвучал очень звучно и твёрдо, словно она вот-вот поставит перед Прокси ультиматум. Это настолько походило на резкий удар по столу, что готика почти вздрогнула и сглотнула. Наставница стала мерить шагами травянистое поле между стрижеными кустами.       — Итак, с чего же начать…       Прокси почувствовала себя как в армии, хотя никогда там не была. Её голова опустела, она начала думать, что всё же лучше было бы пойти с Гайдом.       — Существует шесть миров: Шимачи; Земля; Магикан; Фера; Обскуро; и Кармидиран, — отчеканила наставница так громко, что слова врезались в разум Прокси. — Все существующие миры произошли из Кармидирана. Шимачи состоит из уровней, таких как Атлантида и Вавилония. Подуровень духов тоже относится к Шимачи.       У Прокси глаза становились всё шире и несчастнее. Запомнить все эти названия с первого раза было невозможно.       — Все миры связаны между собой коридорами. Чтобы попасть в такой коридор, нужно отыскать врата в него. В каждом мире эти врата находятся в разных местах и даже могут менять своё расположение.       — В Магикане началась эпидемия. Магиканцы засыпают, но проснуться способны не все, — Рейвен ходила, сложив за спиной руки.       — Кома? — осторожно спросила готика.       — Смерть во сне, — довольно холодно ответила наставница, глядя на зеленую изгородь перед собой, а затем развернулась и направилась в другую сторону. Прокси потупилась от ужасных фактов.       — Нужно уничтожить нарушителей баланса. Они забирают жизни, чтобы продлить своё существование.       От этих слов у Прокси по телу пробежал мороз.       — Зеркальные вампиры, — пояснила Рейвен.       Прокси осенило: «Вот почему они — вампиры!»       — Они из Магикана. При жизни практиковали запрещённую магию вампиризма, используя для этого специально заготовленные одежды, наделённые магическими силами. Родной город — Фиалония. Оттуда же родом и Ринка — наш злейший враг. Вампиров уничтожила инквизиция. Ужасным образом. Их ду́хи и тела были насильно разделены чёрной фигурой Инквизиции.       — А… Можно я буду записывать? — уточнила ошеломленная Прокси.       Рейвен лишь бросила на ту прохладный взгляд и продолжила мерить шагами траву.       — А… Что такое «чёрная фигура» инкви…       — Инквизиция Магикана — те ещё мрази. Белая инквизиторская форма знакома каждому жителю мира Магикан. А о чёрных фигурах никто знать не должен. Они уничтожают каждого, кто знает о них больше, чем нужно, под предлогом серьёзного нарушения закона. Далеко не все объявленные ведьмами и колдунами являются отъявленными злодеями.       Рейвен сделала паузу, и Прокси решила сразу уточнить:       — Запрещённая магия. А там что, есть не запрещённая? — Прокси напрягла бровь. Она довольно педантична и дотошна. Иногда, даже слишком. К собственному удивлению на этот раз Прокси оказалась уместно любопытной.       — Есть. Большой список. Почти все магиканцы — маги. Даже инквизиция.       Готика задумалась, и в её голове зародились ещё вопросы. А вот терпение Рейвен оказалось не резиновым, и ей постепенно стало надоедать всё объяснять. Она даже представления не имела, насколько Прокси была рада узнать больше. Ей не хотелось думать о том, что снова предстоит встреча с лицемерными личностями, что выглядели как люди из викторианской эпохи — вампирами.       — А почему мы не пьём чужую энергию, чтобы существовать?       — Мы ангелы смерти и не пытаемся вернуться в мир живых. А вампиры должны будут отправиться в мир духов, и завершать своё путешествие по миру живых. Но им этого совершенно не хочется, — девушка покачала головой. — Они жаждут вернуть себе жизни.       — А что значит «зеркальные»?       Рейвен вздохнула. Ей нужно было объяснить Прокси, с чем ей предстоит столкнуться. А с другой стороны наставница понимала, что нельзя позволить Прокси замкнуться в себе. Две эти причины мотивировали девушку-ворона набираться терпения.       — Дух каждого был заточён в зеркалах. Но кто-то их вызволил.       Наставница взяла деревянный шест, опиравшийся на живую изгородь.       — Болтать можно ещё долго. Но разговоры не научат тебя нападать и защищаться.       Прокси неуверенно поёжилась. Она не была уверена, что сможет справиться с поставленной задачей. В голове всплыли слова Эссенса:       «Ты достала меч из ниоткуда и отправила упырей обратно в бездну плакаться мамочке. А теперь ты как тухлое яйцо… Или что-то вроде того он сказал», — в этот раз слова парня показались Прокси смешными, но она тут же осознала одну вещь: во тьме, в холодных стенах лабиринта, несмотря на испуг, Прокси действительно решилась противостоять паукам. «Решилась», — эхом отозвалось в голове готики. Рейвен что-то сказала, но Прокси пропустила это мимо ушей, ибо её вдруг осенило.       «Решительность! Энджел сказал, что я должна её найти. И что-то про чёрный ящик? Я засунула её в черный ящик души?», — девушка ахнула. И вдруг смутилась, поняв, что Энджел верит в её силы. Эссенс и Рейвен вели себя так, словно ждут от неё большего, чем то, на что она способна. По крайней мере, так чувствовала себя Прокси — что она не та, кто сможет оправдать их ожидания.       Готика внезапно упала на спину. Этому поспособствовала Рейвен, которая устала ждать, пока готика прекратит витать в облаках и подбила ноги оппонентки деревянным шестом. От падения боль в теле разлилась мгновенно, как разрастающиеся корни сорняка.       — Что-то ты совсем замечталась. Думаешь, я тебя отдыхать сюда привела? — Рейвен упёрла шест в траву и стала смотреть на оппонентку сверху вниз. — Ты что, влюбилась?       Слова Рейвен окончательно смутили Прокси, но к счастью в тот момент ей было слишком больно, чтобы проявить свои истинные эмоции так явно.       — С чего ты взяла? — садясь на траве, выдавила из себя готика. Хоть поступок Рейвен и оказался неожиданным, всё же Прокси не слишком удивилась. Это именно то впечатление, которое вызывала у неё девушка-ворон.       — У тебя на лице написано. Соберись!       Прокси встрепенулась и напомнила себе, зачем она здесь. Перед внутренним взором девушки появился нечеткий, но чарующий образ матери. Ее чёрные волосы извивались, словно невесомые.       «Если я хочу увидеть маму, мне нужна решительность», — это умозаключение предало готике уверенности в себе. Она схватила шест, что держала Рейвен, и дерзко поднялась с его помощью.       — Что делать? — Прокси решительно выставила руки перед собой.       — Защищаться! — не церемонясь, Рейвен стала наносить удары шестом, один за другим.       — Эй! Стой! Это же… нечестно! — пытаясь защититься, прерывисто восклицала готика.       — Враг не будет честным, — перед нанесением очередного удара жёстко ответила наставница, — Прокси!       Прокси злилась на то, что у неё не получается парировать атаки Рейвен.       — Гнев тебе не помощник! Но ты можешь преобразовать его энергию в другую форму, — говорила тренер в перерывах. — Это не физическое тело. Здесь нужна сила воли и твоя решительность!       Когда раздосадованная Прокси в очередной раз разозлилась, то Рейвен внезапно создала из мёртвого света секиру. Готика уставилась на оружие, наставленное на шею. Рейвен выглядела крайне недовольной в тот момент. Даже мрачной.       — Он заразил тебя! — сдавленно выдохнула тренер.       Рейвен это поняла по тому, что кожа готики стала сереть, и проявились чернеющие пятна на лице. Чёрная субстанция стала себя проявлять.       Когда злоба стала отпускать разум Прокси, она почувствовала боль в голове, которая стала разливаться вокруг глаз.       — Что? Кто?       — Эссенс!