Дом на утесе

      

***

      Колдун жил на самой дальней станции самой длинной ветки метро, в стороне, куда уезжали разве что по ошибке. Каждую зиму он менял имена, каждую осень — возраст. Но всегда находился, где б не бродил. Стоило только о нем подумать. Я нашел его около билетных касс, сидящим на картонке, в рваной фуфайке, хотя на дворе стояло лето. Лохматая дворняга рядом дернула верхней губой, показывая клыки. — Давненько не виделись, Йерри, — сказал колдун, не поднимая глаз, и я согласился, хотя прежде мы не встречались вовсе и звали меня иначе. — Хвораешь? — Немного. Мне нужна ваша помощь. — И даже не чешешься, что нужен тут как слепому радуга, — просипел колдун. — Курнуть дай… Так, че там… А… Думаешь, я целый день вдуплял, тебя, родимого ждал, помочь? И делов других у меня нет?       Охранник метрополитена покосился на колдуна, смолившего сигарету, но мешать не стал. Больше на станции кроме нас троих никого не было, и почему-то казалось, без магии тут не обошлось. Собака снова недовольно заворчала. Затевать спор на пустом месте не хотелось, и я промямлил: — Но… Вы вроде ничем не заняты. — А у тебя третий глаз во лбу, что шкеришь, занят я или нет? Может, я думаю. Каждый выбирает по душе. Вот взять тебя.       Псина зевнула и легла, вытянув лапы. Я видел белки ее глаз. Колдун погладил собаку между ушей.       — Ты мог разобраться сам. Раскинуть мозгами, прикинуть, что к чему. Но вместо этого явился сюда. Тебе было проще тащиться в такую даль, лишь бы не понимать очевидного. А теперь, мне приходится думать за двоих. Покаж. Давай, не ломайся.       Я задрал майку и показал бинты. — И сколько так? — Недели три.       Колдун махнул рукой: — Хорош светить. Давно такого не видел. — Такого… чего? — Проклятья. — Колдун мотнул головой и сальные космы упали ему на глаза. — А ты решил тебя что, купидон на удачу чмокнул? Это нет. Это… Знаешь, сколько времени нужно, чтобы подействовал заговор на любовь?       Я не знал. — Примерно пол года. На первый месяц — одно покалывание, да макушка иногда чешется. Потом зуд, жжение. Потом уже ломать начинает и лезут в бошку всякое «люблю не могу». Это значит — заговор созрел и лег хорошо. А сколько времени хватит заговору на смерть знаешь? Я снова помотал головой. — Два месяца. Потому что ненависть зреет быстрее. И впитывается лучше. Времени уже мало. Тебе б найти того, кто стал причиной. Потому что это… ненависть, взращенная из любви. Прилипчивая дрянь. Ее ты ни спиртом, ни зеленкой, ни святой водой не вытравишь. — Найти и что? Извиниться?       Настроение испортилось, хоть я и раньше предпологал, что дело может оказаться серьезным. Нахлынули тоска и лень, какие приходят, когда оказывается, что проблему не получится решить за одни выходные. — Заклятие на смерть. Оно свое получит.       Колдун хрипло закашлялся и мне пришлось ждать, когда он успокоится. — Сдурел, курва, от страха? Какое «извини»? Найдешь — убей. Иначе тебе крышка.