Сестра-близнец. Тайные открытия

      Зелье сна без сновидений стало удивительным спасением. Морин впервые за последние месяцы почувствовала себя действительно выспавшейся и отдохнувшей. Девушка даже задумалась, а не выпросить ли ей разрешение у колдомедика на ежедневное употребление зелья, но в ту же секунду отказалась от задумки, ведь тогда придётся рассказать о её кошмарах, что может привести к новым обследованиям. Хватит ей пока встречи с мадам Помфри накануне вечером из-за дементоров.       Завтрак проходил как обычно. Студенты получали свои расписания и готовились к началу учёбы. Стол гриффиндора, как и всегда это бывает, взрывался от шума и гама разговоров. Кажется, близнецы Уизли успели учинить очередную шутку. От когтевранцев были слышны тихие обсуждения расписания и предстоящих занятий. Похожая ситуация была и за слизеринским столом. Ещё по пути к своему месту Морин нашла взглядом знакомых парней за ним и поприветствовала их кивком головы и улыбкой. Брата же с его друзьями Эванс не наблюдала, но за ними часто водилось приходить ближе к концу завтрака.       Хоть обстановка и была привычной и обычной, но девушка всё же заметила, что как и предсказывал Седрик, за столами других факультетов нет-нет, но были опухшие от слёз лица с признаками бессонной ночи. Всё же, чтобы не обсуждали в коридорах школьники, но не одним им с Гарри досталось от дементоров. Повеселил Морин разговор, который она случайно услышала, пока неспешно завтракала яичницей с беконом. — Кайся, дружище, какого чёрта у всех факультетов малышня в пред истеричном состоянии, а ваши весело щебечут и радостно завтрак наворачивают? — спросил у Седрика подсевший к нему друг и соперник, а также новый капитан команды по квиддичу у когтевранцев — Роджер Дэвис. — Мы их ещё с вечера успокоительным всех напоили, — усмехнулся Диггори и встретился взглядом с Эванс. — А вы все, как я вижу, не догадались своих проверить перед сном. — У нас пол общаги сегодня не спало из-за криков мелких после кошмаров. Да что там говорить, мне и самому, по правде, жути наснилось, — признался волшебник. — Умнее надо быть, — беззлобно поддел приятеля Седрик. — Ой, вот не начинай мне тут!       Морин усмехнулась и отвлеклась от чужого разговора на подруг, что поинтересовались, почему ей расписание не давали. — Мне его ещё вчера профессор МакГонагалл отдала, — пояснила им девушка. — Странно как. Не помню, чтобы она ещё кому-то лично отдавала расписание, — задумалась Ханна. — Просто там пара спорных моментов была. Я ведь все предметы выбрала в прошлом году. Вот и нужно было решить, как я их буду посещать, — Эванс пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного. — А что не так с посещением? — поинтересовалась у неё Сьюзен. — Часть предметов стоят в одно время. — Но ты же не сможешь одновременно быть и там, и там, — нахмурилась Аббот, а Боунс согласно кивнула. — Вот поэтому и решали, как мне заниматься. Договорились, что я поговорю с преподавателями и попробую договориться, чтобы мне можно было ходить через занятие. Допустим, сегодня у меня совпадают прорицания и нумерология. Пойду я на прорицания, а на следующей неделе — наоборот, на нумерологию. — Ты уверена, что будешь всё успевать? — с сомнением спросила Сьюзен. — Конечно! Главное правильно спланировать своё время, — поучительно возвестила им Морин. — И чтобы вы точно не сомневались в моих силах, скажу по секрету, староста Гриффиндора, Перси Уизли, тоже изучал сразу все дополнительные предметы и успешно сдал СОВ по ним всем. — Надеюсь, ты не попадёшь снова в больничное крыло на этот раз с переутомлением, — вздохнула Боунс, и теперь настал черёд Ханны согласно кивать ей.       Морин на это только плечами пожала. После завтрака подруги разделились. Эванс вместе с Аббот отправились на поиски дороги к Северной башне. У Сьюзен же в это время уроков не было, а потому девушка со спокойной душой вернулась в гостиную. Когда волшебницы, наконец, нашли нужный им путь и пришли к кабинету прорицаний, то очутились на тесной площадке, где столпился практически весь третий курс Гриффиндора и пара-тройка человек с других факультетов. На площадку не выходила ни одна дверь, но подруги быстро заметили круглую дверцу люка с бронзовой табличкой, гласящей: «Сивилла Трелони, профессор прорицания». — Как же мы туда попадем? — недоумённо спросил кто-то из подростков, и точно в ответ на его вопрос, дверца люка внезапно открылась, а после и вовсе опустилась серебристая веревочная лестница. Волшебники в изумлении притихли. — Только после тебя, — улыбнулся Рон другу.       И Дин Томас полез первый. Кто-то из парней попытался пропустить вперёд девушек, но встретившись с их возмущёнными взглядами, быстро отказался от демонстрации воспитания. Ни одна девушка не согласится лезть по верёвочной лестнице перед парнем, будучи одетой в юбку.       Кабинет был странным. Скорее это был не класс, а что-то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пёстрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задёрнуты, многочисленные лампы задрапированы тёмно-красным шёлком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжёлый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек. — Где она? — прозвучал вопрос Уизли.       Откуда-то из полумрака раздался приглушённый, почти неземной голос: — Добро пожаловать. Как приятно видеть вас, наконец, в вашем физическом облике.       Морин рывком обернулась на голос. Профессор Трелони была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блёстках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами. — Садитесь, деточки, садитесь, — профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.       Толкаясь, волшебники стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Морин и Ханна заняли столик, что был недалеко от преподавателя. — Приветствую вас на уроке прорицания, — сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око.       Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Эванс лишь подумала, что женщина производит впечатление странной чудачки. В это время Сивилла Трелони лёгким движением плеч поправила шаль и продолжала: — Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определённых пределов…       Не сдержавшись, подруги с понятливыми друг другу улыбками взглянули на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чём-нибудь бессильны помочь?! На их курсе уже все знали в святую веру гриффиндорки в книги и их всесилие. А Трелони тем временем продолжала: — Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее, — профессор переводила взгляд с одного подопечного на другого. — Этот дар даётся немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова? — Надеюсь, — дрожащим голосом ответил ей парень. — Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на её длинных изумрудных серьгах.       Невилл прерывисто вздохнул. Остальные волшебники запереглядывались. Никому не понравились слова женщины. А профессор невозмутимо продолжала: — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займемся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — Трелони метнула взгляд на Парвати Патил, — вам следует опасаться рыжеволосых.       Парвати бросила испуганный взгляд на Рона, который сидел прямо за ней, и подвинула своё кресло в сторону. Морин и Ханна снова переглянулись. Предупреждения профессора прорицаний настораживали. В них не хотелось верить, но Трелони то ли настолько искусно создала обстановку, то ли действительно владела даром, что уверенность в нереальности её предсказаний постепенно сменялась сомнениями. — В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадет голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет…       Подростки напряженно притихли, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая, и обратилась к Лаванде Браун, попросив ту подать ей самый большой серебряный чайник. Ничего не понимая, Эванс наблюдала, как гриффиндорка с облегчением выдохнула и выполнила просьбу профессора, и как после её пробрала дрожь от очередного неблагоприятного предсказания прорицательницы.       За предсказанием последовало, наконец, задание на урок. Для начала из чашек предоставленных профессором Трелони им предстояло испить чай, да так, чтобы на дне осталась чайная гуща. В отличие от большинства своих соседей, Морин с подругой решили выпить горячий напиток неспешно. Обе девушки думали о предстоящем гадании, пытаясь угадать, что же они там увидят. Может это будет предсказание на сегодняшний день? Или узнают, какую профессию выберут в будущем? А возможно, чаинки предскажут им что-то из романтичного? Эванс показалось глупым думать о таком, но с чем чёрт не шутит, верно?       Когда чай был выпит, девушки левой рукой поболтали круговыми движениями свои чашки, перевернули их на блюдце и стали ждать, когда жидкость стечёт. Только после этого можно было начать истолковывать предсказания для друг друга. Для этого они должны были разглядеть в чаинках нечто, толкование которого после искали бы в учебнике. Профессор собиралась ходить между столиков и при необходимости помогать нуждающимся. — Кажется, вот здесь, — Морин неопределённо для Аббот указала пальцем, — я вижу открытую дверь. — Это к хорошим новостям, — довольно ответила Ханна, прочитав толкование в учебнике. — А левее похоже на змею, — продолжила рассматривать Эванс и называть, то что видит. — Ложь, недоброжелатель или лживый друг, — с грустью вздохнула напарница. — Не расстраивайся раньше времени. Вдруг твоя хорошая новость будет иметь отношение к недругу? — успокоила подругу Морин, вертя в руке чашку и высматривая ещё символы. — О, ещё нашла! Вот это на стенке похоже на молоток. — Добиться успеха получится только после ряда ошибок, — снова вздохнула Аббот. — Ладно, давай теперь я попробую. — Злодействуйте, мисс Аббот, — со смешком согласилась Морин и, отставив чашку подруги, взяла в руки учебник. — Луну вижу, — буркнула Ханна спустя пару минут. — В каком месте на чашке? — уточнила у неё Эванс, быстро найдя нужное толкование. — На донышке? — Нет, на стенке около ручки. — А вот и романтика нашлась, — хмыкнула девушка. — У ручки луна означает романтическое приключение. — Может оно пойдёт тебе на пользу, и ты перестанешь истязать себя и окружающих? — улыбнулась Ханна. — Попытка засчитана, но не попала в цель. Пока ты не убедила меня отказаться от чего-либо, — подмигнула ей Морин. — Что-то ещё нашла? — Да, облака. — К неприятностям. А впрочем, какое может быть приключение без неприятностей, да? — Погоди. Не могу понять, что это. Животное какое-то. Крокодил что ли? — Крокодил? — скептично переспросила Морин и заметила, как профессор Трелони обернулась к ним. — Дайте-ка я взгляну, — сказала она и взяла у Ханны из руки чашку Морин. Весь третий курс, что был на уроке прорицаний, притих, ожидая её объяснения.       Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на её стенках. — Это сова… Девочка моя, у тебя есть тяжёлая болезнь. — Ну конечно! — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на неё сквозь свои огромные очки. — Всем известно, что Морин половину семестра в прошлом году повела в больничном крыле, а сейчас она вот только недавно пережила встречу с дементором!       Морин с изумлением посмотрела на Гермиону. Грейнджер на её памяти никогда ещё не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Эванс и снова вперилась в неё, продолжая вращать. А Морин, когда услышала её следующие слова, подумала, что теперь вся школа будет судачить, как тяжело больна несчастная сестра Гарри Поттера. — Нож… Проблемы со здоровьем, опасность…       Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора — Невилл разбил ещё одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку. — Моя девочка, моя бедная девочка… Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня… — Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас.       Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола пуффендуек, каждый старался заглянуть в чашку хмурой Эванс, что не сводила глаз с преподавателя. — Девочка моя, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим. — Грим? — не поняла её Морин.       Но не поняла не только она. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоуменный вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони. Ханна хмурилась и бегала глазами по строчкам в учебнике, пытаясь найти этот символ. — Грим, дорогая! Грим! — профессора Трелони поразила всеобщая непонятливость её учеников. — Огромный пёс, вестник беды, кладбищенское привидение! Моя дорогая бедная девочка, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.       У Морин часто стучало сердце. Она широко раскрытыми глазами смотрела на женщину, не понимая, что происходит. На фоне недавнего ужаса после дементоров нервы шалили не на шутку, и Эванс никак не могла найти хотя бы маленькую зацепочку, чтобы не поверить и зарубить подступающую панику на корню.       Лаванда, что уже сидела рядом с девушками, тоже зажала рот ладонью. Взгляды всех присутствующих были устремлены на Морин. Всех, кроме Гермионы. Грейнджер встала со своего места и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони. — По-моему, ничего общего с Гримом, — твёрдо произнесла она.       Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью. Не смотря на то, что женщина сказала Гермионе после, Морин посмотрела на соперницу с благодарностью. Её слова подарили ей ту искомую соломинку сомнения в предсказании, ухватившись за которую Эванс смогла успокоиться и вдохнуть полной грудью. — Довольно, — холодно сказала она, останавливая попытки Симуса Финнигана, продолжить нагадывание неприятностей. Все сразу потупились. — На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи…       Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Рон как-то сочувственно посмотрел на Морин. — До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать.       Подруги молча спустились по верёвочной лестнице и поспешили на урок ухода за магическими существами, но по дороге Морин сделала вид, что что-то забыла и, не давая Ханне возможности последовать за ней, скрылась за поворотом. Нестерпимо хотелось воспользоваться маховиком, чтобы засесть где-нибудь в заброшенном кабинете и побыть одной, да привести в порядок мысли, но разве может она так напрасно тратить своё время? Трелони отпустила их раньше конца занятия. Вот это оставшееся время Мор и потратит на приход в дееспособное состояние разума.       На самом деле девушка не понимала, что её так напугало. Ну, предсказала ей предсказательница болезнь. А чем её сны не тяжёлая болезнь? Или эта её повышенная нервозность? Она только первый день в Хогвартсе, а уже вся как на иголках! Неприятность? Ха, у неё проклятый дневник под боком. Чем не неприятность? А сбежавший Блэк, который её папаша? Или куча дементоров по периметру школы?       Морин не могла найти аргумент только против Грима. Вестник беды, приносящий неприятности и даже вероятную смерть. Каковы шансы, что это был не Грим, а просто собака? И вообще, чего она так себя накручивает, если толкование предсказаний часто зависит от мышления и ширины кругозора предсказателя? Тем более из всех предсказаний, что они услышали за урок, сбылось лишь то, что относилось к чашке и Невиллу! И то его нельзя считать действительным, ведь Лонгботтом, как и Ханна, очень впечатлительный. К тому же парень часто неловок и неуклюж. Да и чашку уронить он мог просто от неожиданности!       Не смотря на все усилия приложенные, чтобы успокоиться, на нумерологию Эванс пришла одной из первых и была молчаливой, бледной и нервной. Чтобы попытаться отвлечься, девушка открыла учебник и стала его читать. Летом, конечно, она уже начинала его изучать, но вдруг сейчас заметит что-то новое, на что при первом прочтении не обратила внимание. Вот только мысли всё равно вернулись к недавнему уроку, из-за чего Морин честно и добросовестно пропустила тот момент, когда Теодор Нотт пришёл в кабинет и занял свободное место рядом с ней. — Что-то ты бледнее обычного, — вместо приветствия сказал он, а когда девушка подскочила на месте и посмотрела на него напуганными и широко раскрытыми глазами, добавил: — И заметно пугливее. — Просто я не ожидала, что ты подсядешь и напугаешь меня, — нахмурилась на него Морин, пытаясь глубоким, плавным дыханием успокоить бешено стучащее сердце. — Но дело ведь не только в этом? — проницательно заметил Нотт.       Морин открыла было рот, чтобы солгать про кошмары из-за дементоров, но посмотрев прямо в его серые глаза, не смогла выдавить ни одного ложного звука. Ещё больше нахмурившись и стиснув челюсть, девушка отвернулась, вздохнула и честно сказала: — Я не хочу это обсуждать. Пока ты не пришёл, я всеми силами пыталась не думать об этом, так что, — волшебница замолчала, не закончив свою мысль. — Тогда давай поговорим о чём-то другом, — легко согласился парень. — Как твоё плечо? — Мазь, которую дала мадам Помфри, хорошо обезболивает. Я, если честно, даже забыла, что у меня синяк на всё плечо, — пожав упомянутыми плечами, ответила Морин и легла на парту. — У тебя что? — спросил не знавший таких подробностей, а потому сильно шокированный Нотт. — Синяк на всё плечо, — повторила девушка. — Для меня это норма, не переживай. К концу недели и следа не останется. Ты сам-то сегодня как спал? — Как младенец, — чуть заторможено ответил Тео. — Мы всем потоком умиротворяющим бальзамом воспользовались перед сном. — А я зелье сна без сновидений выпила. У нас на пятом курсе парень один как хомяк запасается зельями на все случаи жизни. — Полезное соседство. Только не злоупотребляй. К нему привыкание сильное. — К соседству? — девушка улыбнулась, специально задав такой вопрос, хоть и поняла, что речь о зелье. — И к нему тоже, — Нотт покачал головой на её провокацию. — Где мы ещё пересекаемся? На рунах? — Везде, куда ты тоже записался. У меня все предметы выбраны, помнишь? — Не против, если будем сидеть вместе? — спросил Тео одновременно с прозвучавшим колоколом, означающим начало нового занятия. — Я никогда не была против хорошей компании, — ответила ему соседка и села ровно, приготовившись внимательно внимать любимому преподавателю.

***

      После рун Морин поняла, что незаметно воспользоваться маховиком при Тео, будет сильно сложнее чем при Ханне. Всё же после прорицаний она успешно отделалась от подруги и сделала скачок во времени. Нотт же был внимателен к Мор и практически не спускал с неё глаз. Его внимание к спутнице стало меньше лишь когда они вышли в холл и встретили там Ханну, которую удивил сам факт того, что он собирался идти с ними. Оказалось, что накануне Блейз упоминал, что Тео не стал записываться на уход за магическими существами. По дороге к хижине лесника парень рассказал, что действительно не собирался записываться на эту дисциплину, да вот только кто ж знал, что преподаватель окажется куда более занимательным, чем бывший Кеттлберн? И к тому же, если у него «окно», то кто запретит ему посетить дополнительный урок? Он ведь может и не каждый раз это делать.       Улица порадовала волшебников свежим воздухом и до сих пор сохранившимся ароматом дождя, который был накануне вечером. Ясное небо не было скрыто облаками и тучами, от чего солнце ярко освещало всё вокруг. В лужах и комьях грязи зеленела трава. Морин даже повеселела и выдохнула с облегчением. Последствия стресса на занятии по прорицаниям ещё нет-нет, но давали о себе знать.       Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него — охотничий пес Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок. Эванс понимала его. Она бы тоже на месте Хагрида переживала. Ведь это такая ответственность: доносить новые знания до неокрепших умов!       Ребята стали одними из первых, кто подошёл к лесничему, чем Морин и воспользовалась, чтобы поздравить большого друга с новой должностью. Нотт весь диалог предпочёл вежливо промолчать. — Это очень здорово, Хагрид! — говорила ему Эванс с улыбкой, чем засмущала великана. — Не могу судить, как у волшебников, но среди маглов профессора считаются уважаемыми, умными людьми. И профессия эта тоже почитается. — Э-э, спасибо на добром слове, — прогудел Хагрид. — Тэк… приятно очень. У самой-то как дела? — Без дементоров было бы лучше, конечно, — смеясь, ответила Морин, и припомнила предсказание Трелони, а потому добавила шепотом: — Ну и без жутких предсказаний тоже. — Это ты верно подметила, — помрачнел лесничий, а затем заметил подходящих студентов и закричал им: — Скорее идёмте! Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперёд!       Хагрид повёл их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нём никого не было. — Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем… э-э… было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки… — Что-о? — изумился Малфой, чьему присутствию на занятии Морин искренне удивилась. — Как это откройте? — А? — не понял Хагрид. — Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил Малфой.       Он вынул свой учебник, который был крепко-накрепко перевязан длинной верёвкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни стянули свою ремнём, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками. — Кто-нибудь… э-э… может открыть? — спросил Хагрид упавшим голосом. — Я могу! — радостно возвестила Морин и искренне понаслаждалась практически всеобщим взглядом ужаса и изумления. — Её по корню погладить нужно. Она вообще любит, когда её гладят, причёсывают шерсть, говорят что-нибудь ласковое. Моей нравится, когда я её называю своим пушистым зубастиком.       Весь класс поражённо смотрел на юную волшебницу, что пожала плечами и сделала вид, будто говорит о чём-то максимально естественном и обыденном. И лишь только Гарри покачал головой и под не менее шокированными взглядами провёл ладонью по корешку своего учебника и раскрыл его. Только его сестра могла додуматься до того, чтобы так назвать свою чудовищную книгу. — Вот! Это ведь совсем просто, — Хагрид с гордостью и благодарностью посмотрел на свою ученицу. — Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнул Малфой. — Оказывается, всего только надо погладить! А мы и не знали! — Я… я… думал, они такие милые, — неуверенно сказал Хагрид. — Просто милашки! — издевался Малфой. — Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку. — Ой, Драко, не всем уготовано родиться везучими и сообразительными, — усмехнулась Морин, недобро смотря на Малфоя. У Хагрида был такой несчастный вид, а девушке искренне хотелось, чтобы его первый урок прошёл как нельзя лучше. — Ну… ну вот… — Хагрид, очевидно, потерял нить дальнейших действий. — Теперь у вас… это, значит… есть учебники. Но главное — волшебные существа. Пойду сейчас приведу. Подождите…       Лесничий пошёл в лес и скоро скрылся за деревьями. — Драко, — подражая кузену и растягивая гласные, Эванс довольно быстро переместилась к блондину, и пока тот не успел выкрикнуть очередную гадость, прошипела ему на ухо: — Можешь, что угодно говорить про Хагрида, но на его уроках ни слова! — Эванс, не зазнавайся. То, что ты сестра мальчика-который-выжил, и моё покровительство, не дают тебе права указывать мне, что делать, — нагло заявил Драко, который не любил, когда ему указывают или угрожают при большом количестве посторонних.       Морин в ответ лишь приподняла бровь и скрестила руки на груди, из-за чего Малфой невольно сглотнул: очень уж это простое действие напомнило ему декана его факультета. — Моё дело предупредить, — тем делом громко ответила девушка (раз уж он сам решил предать их разговор публичности, то можно и всем остальным сделать тонкий намёк, верно?). — Если первый урок Хагрида случайно ли или намеренно по твоей вине будет испорчен, то я клянусь при всех присутствующих, что следующие несколько недель тебе покажутся адом. И поверь мне, я знаю, как устроить весёлую жизнь без членовредительства. И перед влиятельными взрослыми пиетета не имею. — Морин, — спокойно позвал Эванс Тео. — Не накаляй обстановку. Все мы просто волнуемся. И мистер Малфой в том числе. Как его сосед по комнате могу уверенно сказать, что это его обычное поведение при стрессе. Уверен, что он не собирался кого-то оскорблять. — Ну-ну, — хором ответили Морин и подошедший к ним Гарри. За ними стояли с решительными, недружелюбными лицами их друзья и однокурсники за исключением слизеринцев и равнодушных к конфликту когтевранцев. — Ой-ой-ой! — взвизгнула Лаванда, махнув в сторону дальнего конца загона.       Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины самых странных существ. Ничего подобного многие из присутствующих в жизни не видели. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следует за «волшебными существами». — Но! Но! Вперёд! — оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики.       Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились, сразу же выбросив из головы миновавший конфликт. — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а!       Морин была полностью согласна с великаном. Изумление при виде коней-орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные — сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно-вороные. Красавцы и никак иначе! — Ну как? — Хагрид потёр ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе.       Желающих нашлось немного: Гарри с друзьями, да Морин с вцепившейся в её руку Ханной и Тео со стоящей рядом спокойной, но восхищённой Сьюзен. Подростки осторожно приблизились к изгороди. — Перво-наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго.       Волшебники слушали внимательно, не сводя глаз с грациозных существ, что разбрелись по ограждённому участку. Нотт так вообще уверенно подошёл к ограде и опёрся на неё локтями, еле заметно, но согласно кивая в такт слов великана. Вскоре его примеру последовали и остальные смельчаки, что не боялись находиться близко с необычными животными. — Гиппогриф всё делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдёшь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?       Только-только осмелевшие ученики снова на шаг отступили от изгороди. Даже трое друзей-гриффиндорцев не горели желанием пообщаться с крылатыми красавчиками. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи. Тео предостерегающе поймал, вскинувшую руку, Морин, но девушка всё равно поступила по-своему. Прямо как гиппогрифы, которых они изучали. — Можно мне? — спросила Эванс и бросила быстрый, озорной взгляд на тихо выругавшегося рядом парня.       Сзади кто-то взволнованно задышал, и Лаванда с Парвати прошептали в один голос: — Не делай этого. Вспомни про чаинки!       Морин с ещё большим рвением проигнорировала отговаривающих её однокурсников и уверенно перемахнула через изгородь. — Молодец, Морин! — кричал Хагрид, — Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь!       Он отвязал сизого гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Малфой злобно прищурился. — А можно нам вместе? — неожиданно спросил Гарри, который уже тоже почти перелез через ограду. — Конечно, Гарри! Спокойно, — громыхал Хагрид. — Глядите ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайтесь не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает.       Глаза стало немного резать, отчего они даже заслезились, но упорности у близнецов было не занимать: они всё равно держали их широко открытыми. Клювокрыл повернул огромную с тяжёлым клювом голову и воззрился на них немигающим оранжевым глазом. — Хорошо, Гарри, Морин, хорошо, — говорил Хагрид. — Теперь кланяйтесь.       Гарри не очень-то хотел подставлять шею грозному клюву гиппогрифа, но сделал, как было велено. Быстро поклонился и опять взглянул на полузверя-полуптицу. Морин не в пример брату была смелее и увереннее. Она с уважением плавно поклонилась, не разрывая взгляда со зверем и также неспешно выпрямилась.       Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на близнецов. — Так! — забеспокоился Хагрид. — Ступайте назад, скорее, но не резко…       И тут, к великому всеобщему удивлению, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон. — Здорово! — ликовал Хагрид. — Теперь можете подойти к нему, погладить клюв!       Волшебники с искренней радостью переглянулись и медленно подошли к гиппогрифу, протянули руки и несколько раз погладили его по клюву. Гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия. Близнецы тоже улыбнулись в ответ, хотя Гарри в отличии от сестры не спешил расслабляться.       Все захлопали, кроме Малфоя и его дружков, вид у которых был явно разочарованный. — Молодцы. Думаю, он вас покатает!       Ну, уж это, пожалуй, слишком! Такого уговора не было. Гарри привык летать на метле. А между гиппогрифом и метлой большая разница. Да вот только куда он денется, если любимая сестра после этих слов прямо засветилась от счастья и предвкушения? Особенно учитывая, что последние несколько дней она то и дело ходила мрачная и молчаливая, лишь иногда, словно приходя в себя, улыбаясь и привычно шутя. — Лезь сюда, между крыльев. Смотри не дёргай за перья, он это не любит, — сказал Гарри Хагрид.       Гарри поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Птица-зверь выпрямилась. Гарри не знал, за что держаться: вокруг были одни перья. Пока он недоумённо смотрел на эту неприятность, Хагрид уже подсадил за него Морин, которая сразу определилась, за кого она будет держаться, и уверенно его обняла обеими руками. — Поттер, «не дёргать» не означает «не держаться»! — неожиданно крикнул, уже сидящий на ограде, Нотт. — Вперёд! — приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста.       Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырёхметровые крылья и взмыл в небо. Гарри едва успел ухватиться за шею. Да, с метлой ничего общего. И Гарри знал, чему отдает предпочтение. По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени, казалось, гиппогриф вот-вот их сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из-под пальцев, а сильней вцепиться опасно. Как всё-таки славно летать на «Нимбусе-2000», точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев.       Морин же, что наоборот не разделяла любовь близнеца к полёту на метле, счастливо взвизгнула тому на ухо. Встречный ветер приятно обдувал лицо и теребил волосы. Подбрасывания на крупе напоминали детство, когда ей посчастливилось прокатиться на пони. А ведь она уже и забыла ту детскую мечту — стать великолепной наездницей. Но ведь никогда не бывает поздно, вернуться к мечтам, верно?       Клювокрыл облетел загон и пошёл на посадку — этого Гарри боялся больше всего. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шёлк, шею, и Гарри чуть не перелетел через клюв вместе с клещом вцепившуюся в него девушку, хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Гарри сумел удержаться на крупе и выпрямился, как в седле. — Ты великий наездник, Гарри! — восхищался Хагрид. — Кто ещё хочет?       Близнецов приветствовали как победителей все, кроме Малфоя с его приятелями, хотя у последних Морин всё же заметила долю одобрения во взглядах. И всем тоже захотелось полетать на удивительных чудищах.       Перелезли через забор, Хагрид отвязал гиппогрифов, и скоро весь загон представлял собой удивительное зрелище — мальчишки и девчонки, немного побаиваясь, кланялись, пестрые чудища приседали, Невиллу несколько раз пришлось бежать от своего крылатого партнера, не желавшего отвесить поклон. Рон с Гермионой облюбовали гиппогрифа каштановой масти, а вот близнецы стояли поодаль и смотрели. — Это была чудовищная глупость, но поздравляю. Вы действительно хорошо справились, — оказалось, что Тео тоже не спешил идти к зверям, предпочтя компанию Морин и Гарри. — На будущее, человеку вовсе непросто вырвать перо у гиппогрифа, поэтому за них можно смело держаться. Просто наш профессор не соизмеряет то, что безопасно и легко для него, и то, что будет противоположным для нас. — И давно ты разбираешься в этом? — прищурился на Нотта Гарри. — С юного детства, — ответил ему Теодор и пожал плечами. — Дед занимался разведением лошадей и их магических аналогов. Больше из-за сбора ингредиентов, конечно, но и для выезда тоже бывало. Поэтому мы все в семье разбираемся в этой теме. — И езде верхом тоже обучены? — уточнила Морин, заинтересовавшись новым открытием в друге. — Естественно, — согласился Тео и посмотрел на неё так, словно она только что глупость сказала. — Научишь? — с надеждой спросила девушка. — Лучше сразу соглашайся, — посоветовал Поттер, усмехнувшись на растерянность собеседника. — Она не отстанет.       Нотт посмотрел на него так, что Гарри сразу понял — он и не думал об отказе. Просто не ожидал, что Морин может попросить его о таком. Теодор согласно кивнул подруге и снова стал наблюдать за однокурсниками. Как ни странно, но эксцессов не произошло. Занятие закончилось на доброй ноте. Всё же какой бы характер у Драко не был, но портить отношения с Эванс он не хотел. Хотя всё равно не упустит возможности, припомнить ей прилюдное унижение.