Сестра-близнец. Тайные открытия

      Сон был странным. Морин долго шла без цели, петляя среди холмов, иногда преобразующихся в горы, и пытаясь понять, где она. Это не было похоже на её обычные кошмары. За столь долгое пребывание в этом месте, она всё ещё не встретила ни намёка на кого-то живого. Все прошлые ночи её сразу чувствовали твари, и приходили они теперь хитрее. Девушка чувствовала, как тихо они преследуют её, прячась в тенях, чтобы улучить момент и внезапным рывком накинуться на неё. Хоть за что-то она могла сказать спасибо Реддлу. За время их тесного общения в его воспоминаниях Морин очень хорошо научилась определять, когда пора бежать без оглядки, чтобы спустя мгновение проснуться, тяжело дыша.       Повернув за ещё один из бесконечных холмов, Эванс вышла на небольшую поляну и с удивлением заметила на ней человека. Юноша лет пятнадцати стоял к ней спиной и хмуро смотрел вдаль. Морин боялась его окликивать, опасаясь, что это может быть очередная уловка монстров из кошмаров. Волшебники умеют обращаться в животных, тогда почему бы и тварям не уметь принимать человеческий вид?       Словно почувствовав её взгляд, юноша оглянулся. Его тонкое бледное лицо вытянулось в удивлении, а серо-голубые глаза поражённо смотрели на Мор. Он несколько раз осмотрел девушку с ног до головы, будто не верил, что кроме него ещё кто-то может находиться в этом месте. — Qui es-tu? Tu es douée aussi? — в глухой тишине его голос прозвучал особенно громко.       Незнакомец успел сделать к промолчавшей Эванс пару шагов, когда на него внезапно накинулась чёрная мгла. Истошный крик боли и ужаса заставил Морин вздрогнуть. Не в силах отвести взгляд она смотрела на то, как нечто рвёт на части тело и поглощает его. Увиденное настолько ужасало, что волшебница даже не поняла важного — даже капли крови не упало на светлую, сухую землю.       Крик смолк, сгусток тьмы неподвижным туманом замер на поляне. Девушка хотела было сделать шаг назад, чтобы сбежать, но одновременно с ней зашевелился и монстр. Туман пополз к ней, а вместе с ним появился и голос. Скрипящий, еле слышный и потусторонний. — Я чувствую тебя, человек. Что же ты молчишь?       В вопросе слышалась насмешка. Морин нестерпимо захотелось зажать рот руками, чтобы точно не издать ни звука. Почему-то казалось, что если она это сделает, то её в ту же секунду настигнет участь незнакомца. Но шевелиться тоже было страшно. Почему она не просыпается, когда это так нужно?! Волшебница молила саму себя проснуться, но кошмар никак не прекращался. Туман прополз сбоку, едва не задев её руку. Морин невольно сжала пальцы в кулак и зажмурилась. — Давай же. Всего одно слово, и твой кошмар прекратится, сладкий маленький маг.       К горлу подкатил ком. По щекам побежали слёзы. Это конец? Она умрёт? Захотелось всхлипнуть, но этот звук буквально застрял в горле, стоило девушке услышать рык. Угрожающий собачий рык. — Не смей! Это мой человек!       Голос, что этого казался еле слышным, взревел до такой громкости, что Морин невольно зажала уши руками, сжимаясь в комок.       Носа неожиданно коснулось что-то мягкое.       «Одеяло», — поняла девушка и всхлипнула. Кошмар всё же закончился, а ужас от увиденного остался.

***

      Утро нового дня не принесло радости. За окном не прекращался дождь. Даже предстоящие выходные не помогали исправить ситуацию. Морин чувствовала себя выжатой и уставшей. Сил не было даже на надежду, что её состояние останется незамеченным окружающими. От разоблачения спасало лишь то, что из гостиной она ушла задолго до пробуждения подруг. Бродить по коридорам надоело быстро, и девушка забрела в первый попавшийся кабинет. Толстый слой пыли тонко намекал на то, как долго его никто не использовал. Это не остановило волшебницу. Впоследствии она сама не смогла объяснить себе, зачем сделала это, но надёжно упакованный в пергамент с рунным кругом дневник Реддла занял место на пыльном полу. Развернуть его не составило большого труда, и вскоре рука Эванс замерла над чистыми страницами с зажатым в пальцах пером.       Ветер порывом ударил в окно, что отвлекло девушку. Перо выскользнуло из пальцев и опустилось на страницы дневника, что тут же впитали в себя пару клякс. Морин сама не заметила, как опустилась на пол рядом с развёрнутым пергаментом. Взгляд её был устремлён на тёмное окно, но мыслями волшебница была далеко не в Хогвартсе. Оттого и заметила появившегося Реддла, лишь когда забытое перо острым концом ударило в лоб.       Эванс недоумённо посмотрела на самодовольно ухмыляющегося духа, что сидел перед ней на корточках в рунном кругу. Осознав, что что-то стекает по коже между бровей, Мор коснулась влаги двумя пальцами и узнала в образовавшемся пятне чернила. Он кинул в неё пером?! От шокового состояния не осталось и следа. Девушка открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут же потерялась, не зная, как выразить всю гамму своих чувств к оборзевшему Реддлу. — Не такая уж у тебя и хорошая защита от меня, барсучок.       Вмиг побледневшая волшебница опустила взгляд на рунный круг, боясь увидеть, что слизеринец смог его нарушить. Том проследил за её взглядом. Злорадное веселье пропало с его красивого лица, стоило ему осознать, какую чудовищную для себя ошибку он только что совершил. Реддл выругался, Морин рассмеялась. Хоть её смех и был ближе к истеричному, но напряжение ночи, наконец, начало отпускать юную волшебницу. — Зато везение отменное, Том, — отсмеявшись, ответила девушка продолжающему эмоционально и нецензурно выражаться парню.       Дух ударил кулаком в барьер и исчез.       На завтрак Морин пришла с признаками бессонной ночи на лице и широкой улыбкой на губах. Встреча с Реддлом подкинула ей мысль о продолжении изучения темы защиты и снов. Может у неё, как и у брата, и было отменное везение, но умом Эванс понимала, что фортуна не вечна. Правда, расширение кругозора всё же пришлось отложить на послеурочное время. Первым уроком в этот день была защита от тёмных искусств.       Для их курса и факультета первые уроки всегда были явлением трудным. Немногословные когтевранцы обычно разделяли с пуффендуйцами это состояние. Сонные и вялые волшебники заползли в класс, расселись по местам, достали все необходимые принадлежности и в ожидании профессора тихо переговаривали друг с другом. Отдельные личности так вообще решили вздремнуть на столе. Но наконец вошел профессор Люпин. Он улыбнулся встрепенувшимся подопечным и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нем была та же, потрепанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов. Об этом Морин поведала Сью, которая была единственной из всей их компании, кто был в состоянии оценить внешний вид преподавателя после тесного общения с дементорами. — Доброе утро, — приветствовал Люпин учеников. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки.       С любопытством переглянувшись, юные волшебники спрятали книги и бумагу с перьями обратно в сумки и портфели. Практическое занятие за всё время их обучения было у них всего один раз, когда профессор Локонс принес клетку с пикси, выпустил их. Расшалившиеся крохи перевернули всё в классе вверх дном, а студенты спасались бегством. — Ну что, готовы? — спросил Люпин. — Пойдёмте со мной.       Подруги переглянулись. Было очень интересно, но они всё равно разумно опасались неприятностей. Волшебники вышли за профессором из кабинета, прошли по коридору и свернули за угол. Вскоре они вышли к учительской, перед которой Люпин и остановился. — Ну, вот мы и пришли. Заходите, — и он открыл дверь.       В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. Правда, из профессоров никого не было, но оно и не удивительно: практически у всех из них в это время были свои уроки. — Поглядите на гардероб, — сказал профессор Люпин, когда студенты Когтеврана и Пуффендуя разошлись по помещению, и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий.       Люпин подошел к нему, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись. Морин с подругами снова переглянулись и сместились за спины мальчишек. — Там всего-навсего обычный боггарт, — успокоил их профессор Люпин, снова добродушно улыбнувшись. — Так что бояться нечего.       Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Волшебники не сводили опасливых взглядов с дверцы: только бы не открылась. Далеко не все из присутствующих знали, что им собираются демонстрировать. Морин сглотнула. Страх после ночного кошмара снова поднял голову. Воображение рисовало картины, как из гардероба вырывается тот чудовищный туман и набрасывается на них всех, разрывая на части и поглощая, как того несчастного француза. — Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?       Руку поднял Энтони Голдстейн. Мужчина кивнул ему, давая разрешение на ответ. — Боггарт — это привидение, которое меняет свой облик. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. — Замечательный ответ, — похвалил юношу Люпин, да вот только серьёзный Энтони на это даже бровью не повёл. — Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете.       Морин под недоумённые взгляды Ханны и Сьюзен сделала ещё пару шагов назад. Правда, подруги быстро сочли её действия разумными и тоже отошли назад. — А это значит, — продолжал тем временем профессор, не обращая на передвижения студентов внимания, — что у нас перед боггартом огромное преимущество. Кто может сказать какое?       На этот раз ответить решил Джастин Финч-Флетчли. Он разумно предположил, что из-за большого количества человек боггарт будет метаться и не знать, кого пугать первым. — Правильно, — согласился с его ответом Люпин. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоём, втроём, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сначала поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: Ридикулус!       Они несколько раз повторили произношение вслух. Удивительно, но впервые профессор никого не поправил. Настолько простое заклинание, что не возникало проблем с его звучанием? — Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут-то как раз мне и понадобится помощь кого-нибудь из вас. Кто желает?       Гардероб снова задрожал, желающих было немного. Не каждый был готов столкнуться лицом к лицу со своим страхом. А кто-то также как Морин боялся показать свой страх другим. Появление монстра из сна она сможет объяснить, но что делать если это будет, например, Том? Почти все поголовно знали старост в лицо. Даже тех, кто в прошлые два года закончил последние курсы. Вопросы о личности Реддла возникнут только из-за его внешности. А если он заговорит?       Люпин привёл им прекрасный пример того, как можно посмеяться над своим страхом. Навряд ли кто-то сможет остаться равнодушным после встречи с надутым как воздушный шарик пауком. Даже Морин признала, что выглядело бы это забавно. Вдохновившись в красках представленным примером, юные волшебники стали смелее и даже подошли немного ближе к гардеробу. — Если у кого-то не получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — сказал им Люпин. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище.       Все притихли. Смелость как рукой сняло. — Профессор, как быть, если страх такой, который невозможно высмеять? — спросила неожиданно серьёзная Боунс, и Мор даже задумалась, чего же приятельница так боялась, что стала такой собранной. — Или если чувство юмора не очень? — дополнила вопрос девушки Аббот. — А как боггарт понимает, чем нас пугать? — Эванс задумалась и не сразу осознала, что задалась этим вопросом вслух. — Ой… — Кажется, у вас есть предположения, мисс Эванс? — Люпин слабо улыбнулся, подталкивая девушку к более смелым рассуждениям и не ругая за «разговоры с места без поднятой руки». — Пожалуй. В прошлом году я прочла несколько книг по ментальным чарам. Меня больше интересовала защитная сторона вопроса, но примерное представление всё же сложилось об устройстве сознания. Верно ли, будет предположить, что боггарт считывает образ страха из подсознания человека, а потому… — Морин защёлкала пальцами, пытаясь подобрать верное слово. — Окклюменция сможет помочь защититься от него? — подсказал мужчина. — Пусть будет так, — согласилась девушка, решив, что лучше всё равно не скажет. — У меня была мысль о подмене настоящего страха на ложный. — Окклюменция сложная наука, ровно как и легилименция. Далеко не каждый волшебник способен их освоить. К этому должна быть предрасположенность, либо не дюжее усердие и целеустремлённость. Но вы правы, мисс Эванс. Защита разума действительно облегчает жизнь волшебникам, встречающимся с подобными существами, как боггарт. Они становятся для питающегося страхами призрака недоступными и неинтересными. — То есть, получается, если мы встретимся с боггартом, и наш страх окажется сильнее возможности посмеяться над ним, то останется только один вариант — поскорее делать ноги? — Существует теория, что заклятие защитника, Патронус, способно отпугнуть всех тёмных существ и тварей, но, насколько мне известно, исследования на эту тему практически не велись. Заклятие Патронуса не изучается в школьной программе и тоже относится к сложным, хотя не настолько сложно, как с ментальной магией, — Люпин задумался. — А вы можете нас ему научить? — вопрос Морин прозвучал тихо, но в царившей в учительской тишине его услышал каждый. — Не сегодня, мисс Эванс. У нас с вами по плану закрепление общеизвестного способа борьбы с боггартом. Мистер Бут, прошу ко мне.

***

— Превосходно! — похвалил студентов профессор Люпин под их аплодисменты в конце занятия. — Превосходно! Все молодцы. Оценки: по пять баллов каждому, кто сражался с боггартом. И по пять баллов Энтони, Джастину за ответы на вопросы. Ханна, Сьюзен, Морин, вам тоже по пять баллов за вопросы и рассуждения. Замечательный урок. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Всё.       Шепнув подругам, что догонит их, Морин подошла к Люпину, что загнал обратно в гардероб призрака. Римус ещё во время урока понял, что близняшка Гарри Поттера не позволит ему так просто отказаться от обучения целого потока заклинанию Патронуса. В принципе, он ведь действительно мог бы поучить желающих во внеурочное время. Директор Дамблдор намекал ему ещё при трудоустройстве, что есть вариант возродить прежние кружки, что прекратили своё существование в его, Римуса, молодость. — Профессор, на счёт заклятия Патронуса… — Насколько мне известно, ты из студентов с индивидуальным расписанием. Выдержишь дополнительные занятия после уроков? — Пока не попробую, не узнаю, сэр, — девушка неуверенно улыбнулась. — К тому же, навряд ли это на весь год, верно? — Время покажет, Морин. Ваши с Гарри родители были талантливыми волшебниками и оба умели призывать защитников, — губы мужчины тронула грустная улыбка, а Морин вдруг поняла, что по возрасту он мог учиться с ними в одно время. — Вы знали их? — Мы учились вместе и дружили. — Расскажите нам о них, когда начнём разучивать Патронус? Думаю, Гарри тоже попросит научить его этому заклинанию. — Обязательно. А пока, думаю, нам пора. Позже согласуем время для занятий.

***

      К их школьной газете ожидаемо присоединился Деннис Криви, и сразу поразил всех своим увлечением. Юный волшебник любил рисовать! Та половина их скромного клуба, что подходила к делу осознанно и разумно, в тайне надеялась, что младший Криви тоже будет фанатичным фотографом, а вышло… Как вышло. Впрочем, Коллин всё же успокоил потом товарищей, что если вдруг будет очень-очень нужно, то брат сможет взять в руки фотоаппарат и сделать хорошую серию фотографий. Морин всё равно усиленно думала, как использовать талант к рисованию. Ей хотелось, чтобы каждый из них получал удовольствие от того, что любит и от того, что своим любимым занятием может приносить пользу их общему делу.       Думала девушка и о задаче, которую перед ней поставила профессор Бабблинг. Ежегодно для мастеров Великобритании проводился конкурс-фестиваль, на котором все желающие в рамках своей возрастной категории могли представить проект. Обычно совсем юные волшебники не участвовали в конкурсе проектов, но Батшеда Бабблинг была уверена, что её подопечная способна уже сейчас произвести там фурор. Заявки на участие из года в год подавались в декабре, и это значило, что у Морин есть чуть больше двух месяцев, чтобы определиться с проектом и начать над ним работать.       Профессор предлагала ей продолжить исследование её спонтанного защитного круга, но девушка сомневалась, что кто-то также как она по достоинству оценит это «изобретение». От чего защищаться современным волшебникам? От призраков? Среди них были редки случаи с преследованием, да и решались они всегда ровно как с Миртл — либо сидишь тихо и мирно на месте смерти, либо тебя изгоняют как неспокойного духа. Ловлей приведений уже давно никто не занимался. — Морин!       Эванс моргнула, силясь сфокусировать взгляд на подруге, что недовольно упирала руки в бока и поджимала губы. Кажется, она слишком сильно погрузилась в мысли и пропустила что-то важное. Ханна начала о чём-то рассказывать? Или они что-то обсуждали? — Прости, но, кажется, я всё прослушала… — Оно и видно. Ты бы что ли поздоровалась хотя бы ради приличия.       Девушка хотела было спросить с кем, но предвидя это, Аббот её просто развернула в сторону. Надо отдать должное парням, они ни жестом, ни взглядом не показали своего отношения к столь некрасивой для девушек ситуации. Тео только легко улыбнулся уголками губ, понимая почему Эванс такая загруженная. Всё же профессор Бабблинг рассказала о фестивале всему их потоку и предложение об участии делала тоже всем, хотя с Морин после сдвоенных рун говорила также отдельно. — Привет, мальчики, — Эванс всё же покладисто поздоровалась и снова посмотрела на подругу с немым вопросом в глазах: «а что, собственно, дальше?». Аббот только вздохнула и подняла взгляд к потолку. — Встречаемся в холле через пятнадцать минут, — решила блондинка и, подхватив подругу под локоть, потащила её в гостиную. — Так ты скажешь мне, зачем мы встречаемся с ними в холле? — уточнила Мор, когда они почти подошли к входу в гостиную. — Морин, — Ханна настолько устало и расстроенно протянула её имя, что девушке даже стало на мгновение стыдно, — мы на пикник идём. Погода хорошая, занятия кончились, выходные впереди…       Блондинка продолжала перечислять доводы в пользу прогулок с перекусами, а Морин пыталась вспомнить, где её подруга могла найти хорошую погоду. С появлением дементоров, казалось, что тучи с неба даже на мгновение не расползались. Как оказалось, под «хорошей погодой» Ханна имела в виду отсутствие дождя и ветра. Расположились они под кроной деревьев у озера. Девушки кутались в мантии, а Морин так вообще ещё и прятала нос в подаренный неизвестным шарф. Всё же для пикника было зябко, но возвращаться обратно в тёплую гостиную не хотелось. Тем более что в какой-то момент Блейз вспомнил про волшебный огонь. Синее пламя, что весело пылало на одной из тарелок, давало достаточно тепла для приятной посиделки. — Я не помню у тебя этого шарфа, — Ханна с любопытством провела ладонью по свисающему широкому «хвосту». — На день рождения подарили, — Морин пожала плечами и протянула руки к огню. В этом году она всё также продолжала постоянно мёрзнуть. — Красивый.       Эванс в ответ угукнула, а спустя секунду прыснула от смеха и поведала друзьям историю об их весёлой ночи на день рождение с подарками. — Серьёзно? Ты прокатилась по комнате на Чудовищной книге? — сквозь смех перепросил Забини и снова рассмеялся, когда в красках это представил. — Я обязательно расскажу об этом Басти! — А я знал, что тебе в корне не нравится наш ремонт в поместье, — Тео усмехнулся, — но даже не надейся. Объезжать Чудовищную книгу он будет, когда отправится к тебе в гости. — А Басти это?.. — улыбаясь, намекнула на уточнение Ханна. — Младший брат Тео, — пояснила Морин. — Когда это вы успели так тесно познакомиться? — Аббот прищурилась и с азартным интересом в глазах смотрела поочередно на подругу и Нотта, ожидая услышать интересные на её взгляд подробности. — Когда его Чудовищная книга сожрала приличное, наверное, состояние во «Флориш и Блоттс».       Заметив знакомое разочарование на личике подруги, Мор усмехнулась и понимающе переглянулась со Сьюзен, которая, кстати, присоединилась к ним в последний момент. Боунс не участвовала в разговорах, предпочитая что-то рисовать в альбоме, но всё же внимательно следила за развитием темы. И она действительно сразу уловила мысль Эванс по одному взгляду. В последние дни Ханна стала слишком падка на романтику и всё, что с ней было связано. И искала она это всё во всём и вся. — Кстати, зачем вы её купили, если ты не записывался на уход? — Морин убрала согревшиеся руки от огня и посмотрела на Тео. — Себастьян с раннего детства недолюбливает продавцов во «Флориш и Блоттс» и не упускает возможность им чем-нибудь насолить. Несерьёзно, конечно, но ощутимо. Ну и, пожалуй, он всё же немного падок на зубастых монстров. Книга довольно быстро стала одной из его самых любимых. Как ты догадалась, что её нужно погадить?       Нотт сидел немного за спинами Морин и Сьюзен. Пожалуй, у него из всех собравшихся была самая расслабленная поза: он вытянул ноги на траве за Эванс и чуть откинулся назад, не ложась на спину лишь за счёт упёртых позади рук. Время от времени он бросал взгляд Боунс через плечо, наблюдая за тем, как та рисовала. — Случайно провела пальцами по корешку, пока пыталась её усмирить. — Пока вы совсем не ушли в обсуждение опасных для здоровья нормальных людей трактаты, отвлекитесь и возьмите по пирогу, — Ханна переставила ближе к ним корзинку с упомянутыми пирогами. Сама она совместно с Блейзом уже не просто уминала пирожки, но и запивала их, незаметно заваренным чаем. Когда только успела его с собой взять? У эльфов они забирали только две небольшие корзинки, в одной из которых были сладкие пироги, а во второй мясные с грибами. — И ты, Сью, тоже отвлекись на пирог. С самого утра ничего не ела.       Сьюзен смущённо покраснела, а Морин с улыбкой подумала, что их беззаботная Ханна на самом деле очень заботливая и внимательная. Вкупе с её добротой это создавало ореол света вокруг девушки. Образно, конечно. Но согревала своим теплом она не хуже солнца или волшебного огня. — До меня дошли слухи, что тебя профессор по древним рунам приглашает поучаствовать в летнем фестивале Миракулорум , — Забини сказал это скучающим тоном, как обычно говорят, когда тема разговора совершенно не интересует. — Профессор Бабблинг считает, что у меня есть все шансы успешно себя показать там, хотя я всё равно не понимаю, зачем мне это нужно, — Мор пожала плечами. К пирогам она так и не притронулась, отдав предпочтение тёплому чаю. — В Миракулорум участвуют не только наши местные мастера или кудесники из ближнего зарубежья. Там бывают волшебники с Дальнего востока. Матушка именно там познакомилась с моим отцом, — на словах о родителях Блейз как-то странно дёрнул плечами. — Поэтому в первую очередь фестиваль это отличная возможность обзавестись полезными знакомствами и расширить свой кругозор. Так что мой тебе совет — не отказывайся. — Совет это хорошо, конечно. Да вот только после него теперь вдвойне хочется представить что-то действительно хорошее, чтобы не выглядеть слишком… легкомысленно? — уголки губ девушки невольно дёрнулись в слабую усмешку. — Профессор Бабблинг предлагает взять проект, с которым она помогала мне в прошлом году, но я не вижу в нём практичного смысла. А другой идеи нет. — Тебе не кажется, что ты слишком требовательна к себе? — Забини приподнял брови, подумав, что его вопрос скорее риторический, ведь в трудоголизме и упорности девушки он уже далеко не один раз убеждался. — Разве это плохо? — также приподняла брови Морин. Её друзьям осталось только обречённо вздохнуть.