Танцы на битом стекле

Понемногу ком в горле рассасывается, хотя осадок остаётся, и ты решаешь пойти домой, потому что всё равно в таком виде лучше не появляться перед мужем. День сегодня чересчур падкий на эмоциональные конфузы, нужно всё бесстрастно обдумать, чтобы разобраться с происходящим объективно. Ты точно видела, что он обнимал её, хотя насчёт поцелуя не уверена. Что только не увидишь со второго этажа с твоим зрением, ситуация может быть не такой, как кажется. Стыдно. Опять стыдно. Поддалась чувствам и закатила истерику самой себе, молодчинка! Нужно было ведь нормально обдумать, прежде чем закрываться в туалете, превращаясь в крокодила. А ещё пугает собственная реакция. Намджун действительно настолько важен? Неужели успел обзавестись твоим доверием? Когда ты признала, что без парня многое теряет смысл?.. — Вы так искусно научились меня игнорировать, или всё же вы погружены в собственные мысли настолько, что я стал бесцветным? — мелодичный голос останавливает у входа в дом. Пак Чимин не тот человек, с которым ты бы желала встретиться за сегодня ещё хотя бы раз, зато он тот, кто безошибочно угадывает момент, когда можно появиться и застать тебя слабой, сломленной, запутавшейся. — Я не настроена на ваши шутки, — наклоняешь голову, желая скрыться поскорее в недрах подъезда. — Сегодня могу не шутить. Что-то случилось, Т/и? — оглядываешь парня с ног до головы. Он вообще умеет не шутить? Возможно, видно, что день и вправду прошёлся прямо по твоей спине, оставляя следы от железных колёс на коже, они там въелись гарью и смрадом города, чёрным мазутом легли между лопаток, въелись выхлопными газами в лёгкие и отпечатались нецензурными ругательствами со стен домов. Ты будто полностью разорена ментально, того и гляди — обрушишься, хуже взорванной многоэтажки. Вздыхаешь и сдаёшься, ибо хочется закончить скорее со всей этой чепухой. — Всё равно хотела с тобой поговорить, давай сейчас, — машешь очень по-хозяйски в сторону от двери, потом почему-то опускаешь глаза на ноги и застываешь. — Вы в порядке, мисс Т/и? — голос «преследователя» тревожный, у кого-то проблемы с концентрацией, похоже. Сбрасываешь туфли и идёшь босиком по сочно-зелёному газону к детской площадке, слыша, как Чимин стопорится, не понимая, как себя повести. Вероятно, он тоже решил снять туфли. — Проблемы на работе? — Проблемы из-за вас, — резко останавливаешься, а прохладный ветерок обнимает женские ножки, собираются тучи, грядёт паршивый вечер. — Оставьте меня, пожалуйста, в покое, — впервые смотришь на него так решительно, задирая подбородок, с некой вселенской усталостью, отражающейся в зрачках. Это не просьба, почти мольба, которая, того и гляди, превратится в приказ. — Так надоедаю? — парень усмехается, поднимая руку к своему затылку, словно готовится встать в специальную позу, сейчас появится фотограф, и начнётся фотосессия. — Будто не догадываетесь, — даже смеёшься немного его дурачеству. — Может, если бы вы не были бабником, а я бы не была замужем, мы бы и могли стать друзьями, в чём я сильно сомневаюсь. Не в этой жизни точно, — стараешься твёрдо говорить, убеждая собеседника, однако тот хватает твою руку и делает шаг навстречу. — Откуда вы знаете, что я бабник? — открываешь рот, однако тебе не позволяют высказаться. — Верите слухам? И это в наше-то время, Т/и? Не стоит меня разочаровывать. Да и чего стоит ваш брак с будущим президентом MONO? Есть у него хоть какая-то цена? — парень напирает, у Пака удивительная способность заставлять слушать себя, что абсолютно невозможно игнорировать его слова. — Она огромна, — произносишь сдавленно, вырывая ладонь из чужой хватки, не представляя, как дальше вести разговор. За Чимином солнце красиво ложится золотом на окна многоэтажки, цикады поют не так громко, скоро и вовсе они заснут, парочка только осталась. Деревья готовятся к встрече с зимой, что здесь далеко не сурова, но достаточно холодна. — Я не о деньгах… — И я не о деньгах, — оглядываешься, ища, куда бы можно присесть, останавливаешься на маленькой качели и бредёшь к ней. — Вы уверены? В конце концов… — снова перебиваешь Пака, доставляя ему тем огромнейшее неудовольствие. — Я уверена, поэтому прошу вас исчезнуть из моей жизни. Вы в ней пятое колесо. — А если недостающая шестерёнка? Шестерёнка, что развернёт всё так, как оно должно быть? — ты устала, измотана и практически не имеешь сил для споров, поэтому решаешь дать выговориться мужчине. — Вы молодая, красивая девушка, оказавшаяся замужем в двадцать лет за нелюбимым мужчиной, вынужденная бросить вся и всё ради будущей семьи и компании, но это несправедливо, вам так не кажется? Вы можете сказать, что он любимый, а про себя замените это слово другими: «красивый», «умный», «внимательный», однако это всё не тоже, что и «любимый». Убеждены ли вы на сто процентов, что он любимый? — тебе не нравятся речи парня, встаёшь, дабы остановить его, черты женского лица заостряются, губы дрожат, но Пак успевает заговорить быстрее. — Или вы надеетесь, что Намджун действительно влюбился в вас? Это возможно, в конце концов, вы живёте вместе, столько времени проводите рядом, да он ещё и из тех, кто принимает порой «удобное» за «желанное», уж я-то уже сталкивался с господином Кимом. Вы можете сказать, что на сто процентов желанны, а не удобны для него? Пак Чимин — ядовитый цветок, отравляющий понемногу своим запахом, по чуть-чуть разрушая ту хрупкую стену, которую ты возводила вокруг вашей с Кимом стены. Он хочет удушить тебя, а после разрушить красивый хрусталь. Или же просто проверить, разрушится ли он. — Шестерёнка? — тебя смешит этот разговор. — Я не верю в судьбу, увольте. Так что можете знать обо мне или Намджуне? Что вы знаете о нас? — цепляешься в стойку качели, Чимин озвучивает всё то, о чём сама думала. Когда собственные мысли, от них можно отмахнуться, но от чужих слов так просто не увернуться. — Ничего, — парень тут же переходит с грудного заверявшего в собственной правоте звука на более высокий, легкомысленный тон. Словно даёт совет, к которому твоё полное право — прислушиваться, или нет. — Зато знаю, вы не уверены, сколько бы не старались мне говорить обратное. Ваш муж — ваш первый любовник, не так ли? Тогда как вы можете быть уверенной? Вы поймёте это через пару лет, когда охладеете, а сейчас для вас всё в новинку, в розовых тонах и красках. Сравнивать-то не с чем, вы сами себя зарываете молодой непонятно в чём, Т/И, — как будто переживает и думает о твоём благополучии. Нелепица. — А я и не хочу ни с чем сравнивать, меня всё устраивает, — голос дрожит предательски, рука вцепляется ещё сильнее. Этот чёрт залез под корку сознания и достал от туда всё то, что болело. — Не врите мне, Т/и, и не бойтесь, а после можете даже ударить, если всё ещё будете уверены, — не понимаешь, о чём говорит мужчина, пока он не наклоняется и не прижимается всем телом, захватывая твои губы в плен. Ты потрясена, будто только что молния ударила в макушку, а Чимин пользуется, обхватывает талию и углубляет поцелуй, размазывая по языку вкус его гигиенички и мятной жвачки. Первая капля дождя падает на руку, где-то на фоне звук проезжающей машины. Нет, останавливающейся. Качели со скрипом продолжают немного покачиваться, ногам приятно ощущать прохладную землю, ветер добирается до шеи. Хлопок двери машины, электроны покидают тело, отталкиваешь мужчину и зло прожигаешь его лицо взглядом, а он почему-то улыбается. Сзади. Что-то сзади. Переводишь взгляд, встречаясь с отрезвляющими авантюриновыми глазами, сжимаешь железо сильнее, а он смотрим на тебя, как в том видении. Намджун глядит, словно на чужое.