Танцы на битом стекле

— Да не знаю я, где он! — Сокджин рычит, вымотанный твоим допросом. Вы стоите у его квартиры, на часах пять утра, а Намджун не появлялся дома и на работе уже неделю. Отправил мисс Ли сообщение, в котором сказал, что уехал по делам. Телефон Ким выключил и только подписывает необходимые документы, после отсылая сканы Ли. Оседаешь на пол холодной лестничной площадки, не смотря на растрёпанного парня, который испуган видеть тебя такой: потерянной, молчаливой, хмурой. Нет никакого лоска, Т/и в самом её настоящем обличье, потрёпанная жизнью. — Кто это? — в коридоре за спиной парня появляется девушка, ещё не разлепившая до конца глаза после сна. — Извини, мне стоит уйти, — поднимаешься, цепляясь за перила, а всё равно тело качает. Ты не спала двое суток, до этого ещё как-то пыталась ходить на работу, вечером искать Кима, а ночью спать, но два дня назад сил ждать более не осталось. Появилось ощущение, будто ты вечно занята не тем, чем нужно. Взяла отгул и пропала на улицах города, надеялась, что хоть Сокджин поможет, но вот и тут никакого просвета. — Постой, — Ким мнётся, оглядывается на девушку, трясёт головой и притягивает к себе её. — Мина, иди спать, хорошо? — парень целует её и что-то шепчет на ухо, после чего девушка, коротко кивнув тебе, скрывается в комнате. — Заходи, — Джин показывает внутрь квартиры, но ты мешкаешься, хочешь ещё что-то сказать, однако мужчина просто затаскивает тебя за руку внутрь и практически доносит до кухни на руках. Раньше ты и не замечала, насколько он сильный, а теперь на парне нет верхней одежды, только штаны пижамные, поэтому прекрасно видно все его мышцы. Даже смущаешься ненадолго, а Сокджин и не придаёт значение. Ставит вариться кофе в турке, достаёт из холодильника фруктов и всё мечется по кухне в поисках еды. На удивление, в квартире Кима хорошо пахнет, нет того запаха сигарет, что преследует его везде. Как он этого добивается, интересно? — Твоя девушка? — решаешь первой прервать молчание, Сокджин поднимает голову, вынимая её из шкафа, где искал что-то съестное, дабы ответить, и стукается ей о дверцу. — А ты сама как думаешь? — на столе оказываются жевательные червячки, закаменевшие печеньки и сок. — Извини, больше ничего нет. Я дома почти не ем. — Если девушка, то встречаетесь недолго, иначе всё было бы по-другому, — ты ещё раз обводишь кухню взглядом, как бы говоря, что именно в этой комнате всё было бы по-другому. — Ну, или она просто не живёт с тобой. — Моя девушка на ночь, скоро уйдёт, и мы больше не встретимся, скорее всего. Познакомились вчера в клубе, — парень разливает свой любимый напиток и садится пить его, причмокивая от удовольствия губами. Сокджин на самом-то деле красивый, понимаешь это лучше, когда на нём нет тонны чёрной косметики и всяких безделушек. У него подтянутое тело, низкий голос и совершенно нереальное лицо, будто бы списанное с портрета герцога девятнадцатого века. — Понятно, — хлебаешь кофе, смотря в окно. — Всё так плохо? Объясни мне уже, наконец, почему он исчез? — Ким тоже переживает за младшего, места себе не находит, но тот приказал его не искать, и Джин ослушаться приказа не собирается. Если Намджун желал побыть один, пусть побудет. Набираешь в лёгкие воздуха, будто перед прыжком в ущелье, и произносишь безразличным тоном, пока на душе скребут кошки: — Видел, как я целуюсь с Чимином, — Ким попёрхивается чаем и не спускает своих огромных глаз с твоего лица. Делаешь ещё глоток, обжигаясь, отставляешь кружку, а очередное воспоминание тут как тут. Подсовывается под нос, напоминая о твоей встрече с Намджуном, когда вы обсуждали условия договора. Тогда парень попросил принести для тебя холодной воды, заметив, что чай слишком горячий. Вспоминаешь ещё, как сам Намджун каждый раз морщился, выпивая кофе, отплёвывался, и продолжал его пить, чтобы не уснуть. В подобные моменты у мужчины так мило морщилось лицо, что ты всё держала фотоаппарат наготове, чтобы не забыть о таком Намджуне. Оказывается, и без фотографий помнишь всё безукоризненно. — Что будешь делать? — парень открывает окно и чиркает спичкой, закуривая после долгого молчания. Тебе нравится, что Ким ничего не спрашивает, не просит объясниться, как всегда, держит нейтралитет. Может, имеет много чего сказать, но продолжает держать слова при себе, понимая — вываливать их на человека в состоянии, в котором сейчас ты — грубо и бесчеловечно. А ещё удивляется тому, как изменился друг, как у того все оси мироздания сменились. Не столько изменился, сколько показал себя настоящего впервые за долгие годы, и этому Сокджин даже чуть-чуть счастлив. Хотя, показывать себя настоящего на грани взрыва — не лучшее, что он бы желал увидеть от друга. — Не знаю, не знаю больше, где его искать, — подходишь к мужчине и протягиваешь руку. Он щурит глаза, вздыхает тяжело и передаёт сигарету. Затягиваешься глубоко, ненадолго понимая, почему Джин любит никотин, но тут же начинаешь кашлять и уже не желаешь понимать. Смотришь на сигарету в руках, как на змею, которую по собственной воле собралась пригреть на груди, ощетиниваешься, отворачиваешься и всё равно через минуту вновь подносишь к губам. На немой вопрос мужчины отвечаешь: — Он запретил пить, а так хочется. Ищу альтернативы, — машешь сигаретой, будто заправская курильщица, хотя у самой глаза краснеют с непривычки. Ты выросла, да, но Сокджин видит в девушке у окна на своей кухне всё ту же малышку, что плакала у него на заднем сиденье, а сейчас еле сдерживается, предотвращает истерику, подобравшуюся прямо к лицу, курит отчаянно, забываясь на время, желая сорваться и продолжать бежать в поиске или утопиться во сне, из которого нет выхода. Парень подходит, заключая в объятия, и мягко поглаживает по спине. От него вновь пахнет гадким табаком, от тебя тоже, отодвигаешь руку, чтобы случайно не обжечь Кима сигарой, тяжело дышишь и ждёшь. Не просто так ждёшь, есть причина, по которой мужчина столь заботлив, распутывает волосы и обнимает крепко. — Не знаю, чем помочь, но думаю, ты сама лучше разберёшься. Не дело это — лезть в чужие отношения, — Сокджин усмехается, — Хотя я вечно так поступаю, да? — улыбаешься слабо в ответ. — Раз тут, раз ищешь его, значит всё не просто так. Осталось лишь дать знать это Джуну. Справишься? — парень шепчет размеренно, пытается успокоить, и ты цепляешься за ту веру, которой он делится. Вновь Сокджин развязывает язык, вынуждает говорить о наболевшем. — Не знаю. Он просто не захочет со мной говорить, наверное, — царапаешь руки Кима, желая побиться обо что-нибудь головой, сожмуриваешься и бьёшься ей о мужскую грудь слабо. — Он даже слушать не станет, ненавижу придурка. Куда блин он сбежал?! Да, я прогорела, но какого чёрта вот так всё?! Истеричка, — Сокджин немного отодвигается, избегая новых ударов, которые сыплются на него с твоей стороны. — Я виновата, да, но это жестоко! Ненавижу его! Найду и лично прибью, — парень отбирает у тебя сигару и тихо поддакивает, понимая — ты в плену чувства вины, нескоро оттуда выплывешь. — Послушай, принцесса, — щуришься, а Сокджин опускается на корточки перед стулом, на котором сидишь. — Ты ведь любишь его. Этого разве недостаточно? Т/и, ему всего-то нужно об этом узнать. Наш мальчик простой. — А он? Джун простит? Любит? — смотришь на Джина, будто на бога, что вот-вот откроет тебе секрет вечной жизни, парень поднимает твою руку и целует. — А у него сама узнаешь.