5
17 июня 2019 г., 15:45
Проснулся Марк к полудню, лениво потягиваясь, разминая мышцы и сладко зевая. Так хорошо он не высыпался последние лет десять, а то и больше. Спустившись по лестнице с верхней пристройки, где лежало сено, он вышел из амбара и заглянул в дом.
— Доброе утро, дед! Не поверишь, спал как младе… А что это такое?
На столе в кухне, за которым помещался с газетой дед, стоял огромный букет полевых цветов в вазе. Рядом с букетом обнаружилось не менее огромное блюдо с ватрушками в форме сердечек.
— Как что, не видишь? — дед обвел рукой все это великолепие. — Зазноба твоя приходила с утра. Эт все ж хорошо, что ты приехал!
— Какая еще зазноба? — Марк покрутил ватрушку и куснул ее румяный бок.
— Какая-какая, тощенькая такая, с глазищами в пол-лица!
Марк принялся за вторую ватрушку. Было вкусно.
Сам Лёлик больше не объявлялся, успевая притаскивать тающую во рту сдобу и свежие цветы до того, как Марк просыпался. В четверг они все-таки столкнулись в магазине.
— Очень вкусно, — заулыбался Марк. — Только я больше пирожки люблю.
Лёлик напыжился, как снегирь, но на следующее утро на столе стояли свежие пирожки.
В тот же день Марк ухватил за рукав на улице пробегающего мимо Лёлика.
— С картошкой очень вкусно, — почти касаясь губами точеного ушка, сообщил он полушепотом. — Но с капустой я люблю больше.
Уплетая очередным утром пирожки с капустой, Марк поймал себя на мысли, что ему совершенно не хочется уезжать обратно.
Народу на песчаном берегу местной речушки было немного. Точнее сказать, кроме Лёлика, Антона, Марка и пары подростков не было никого. В четыре глаза, искоса, друзья наблюдали, как по загорелой бархатной коже бизнесмена прыгают солнечные зайчики. Антон как-то подозрительно причмокнул, и Лёлик поспешил пихнуть его локтем.
— Фуу, жарко что-то, пойду поныряю, — проговорил Антон, незаметно подмигивая.
Лёлик снова насупился. Заметив это, Марк снова хмыкнул.
— Солнце у вас адское какое-то, поможешь?
Лёлик с изумлением принял из его рук тюбик крема от загара и послушно принялся натирать широкие плечи. К запаху фундука он уже привык, и глаза не чесались как прежде. А вот к ощущениям, которые появились, едва его ладони легли на бугрящиеся мышцы, Лёлик был явно не готов.
— Хорошо-то как! — вздохнул Марк. — Воздух, тишина, никто никуда не бежит, не суетится. Сколько лет зря потерял, надо было раньше приехать. Ты тоже до конца лета?
— Ага, — сглотнул набежавшую слюну Лёлик, — потом опять учеба.
— А замуж, дети?
— Какие дети, диплом еще получить надо, кому я нужен буду без работы? Если сам себя не обеспечу, никто не обеспечит. Я помню, как папка вкалывал на двух работах, когда нас батя бросил.
Наглаживая гладкие бока, Лёлик думал, что это его влечение к Соколову не что иное, как примитивная потребность в заботе брошенного ребенка, выросшего без отца. Все по Фрейду, в общем. Только в себя он пришел от странного взгляда Марка и торопливо отдернул руки от кубиков пресса.
— Эй, ну я же не говорил, чтобы ты останавливался, я спереди тоже обгореть могу!
Лёлик зарделся так, что с другого конца берега бойкой козочкой прискакал Антон.
— Вы тут Нутеллу что ль жрали втихаря? — вдруг спросил он, принюхиваясь.
Лёлик принюхался тоже. Воздух вокруг потяжелел от ароматов фундука и шоколада. И если с фундуком было понятно, то изысканный, ненавязчивый обычно шоколад становился насыщенным и агрессивным только перед течкой.
