Different outcome

Прошлое никогда не умирает.

Остров размытой точкой становился ближе, все меньше теряясь в густой дымке тумана. Расходчивые края собирались в цельную картину. Команда с некоторым облегчением наблюдала за медленным прибытием. Смена обстановки должна была прекратить устоявшийся «траур» в их обществе. Изъедающая тишина и косые взгляды начали заметно раздражать. Все дни пути, последующие после полнолуния, происходили странным образом. Компания поделилась на две группы: Рапунцель с Юджином и Лэнсом и Вэриан с Хьюго. Кассандра же находилась и там и там попеременно, по удобному наитию понимая, кому и когда она нужна больше. И вот, ступая по дряхлому тропу к песчаному берегу, команда вновь почувствовала твердую землю под ногами. Златовласка скоро бросила обувку и побежала босыми ногами по песку. С удивлением для всех было обнаружено, что тот настолько горяч, что едва ли не обжигал пятки. — Всюду холод, снег, а здесь точно осень и не наступала… — констатировал Вэриан. — Магия, — однозначно отозвался Хьюго. — Ну конечно. Всюду магия, — не то раздраженно, не то шутливо бросил мальчик, прежде чем взяться разгружать вещи вместе с остальными. Только когда с багажом (не так много вещей, на самом деле) было кончено, а корабль в спешке отплыл, Кассандра вдруг задалась вопросом: «А зачем они сюда приплыли?». То есть, было ясно, что сюда они попали следуя за указателями из смольных камней, однако что конкретно им здесь нужно — неясно. Еще более неясно то, почему все дружно решили принять тот факт, что относятся к камням как к чему-то живому, имеющему собственную волю и разум. Следующий корабль прибудет только через полмесяца — в лучшем случае. Остров этот живет одной лишь морской торговлей и обычных жителей здесь нет. Кассандра вообще смутно понимала, кто именно здесь живет. Вскоре все вдоволь насладились теплотой пляжа и решили начать поиски людей. Только они ступили на тропинку, ведущую куда-то вглубь леса, как из кустов начали выползать маленькие цветастые существа. Сверкнул меч; Кассандра была готова защищать принцессу. — Кто вы? Весь товар отошел еще неделю назад, что вы тут делаете? — затараторил писклявый голосок. Вскоре, из весьма одностороннего разговора выяснилось, что гостей вроде них здесь не бывало десятилетиями. Печальная новость для людей аристократичных манер; радостная для принцессы-путешественницы с пунктиком на создание уюта даже в самых неподходящих местах. Казалось, что Рапунцель даже обрадовала новость об отсутствии должных условий проживания — ей хотелось отвлечься от претящих мыслей, а откровенное выживание на необитаемом людьми острове идеально подходило для утоления этого желания. Но Юджин явно был обескуражен столь ужасающей новостью. Кассандра же больше была обеспокоена тем, что им предстоит потерять неприлично большое количество бесценного времени. И дополнительные неудобства только все усугубили. Между Хьюго и загадочным существом завязался разговор. Команда шла следом за толпой маленьких существ, что вела их к главному и единственному населенному пункту. — Так здесь живут только такие, как вы? И что, никто из людей до сих пор не захотел завоевать эту золотую жилу? — малость бестактно расспрашивал блондин. Существо вмиг посерьезнело. — Не думайте, что вы первый, кто руководствуется одной лишь алчбой. Это место создали сами Боги, они дали нам силы к защите. Много людей, желающих забрать его у нас, теперь гниют глубоко под землей, создавая очень даже хорошее удобрение для наших садов. Лэнс поежился, услышав об этом. Он-то уже начал воображать себе богатую жизнь морского разбойника, что изредка приезжал проведать чудесный сад, а заодно и забрать огромные суммы, приносимые торговлей дивными плодами. И тем не менее, их путь продолжался. Вскоре команда пришла к сравнительно небольшому поселению. В кривоватый ряд выстраивались десятки бунгало, явно сделанных из того, что есть на острове — одно лишь дерево да листва. Возник вопрос: «Куда же девается та огромная выручка, что приходит с торговли?», однако тому не суждено найти ответ. Незаметно прошел час, за который команда успела и найти себе наиболее отдаленные от всех домики, и разложить вещи. И только когда вся рутина была выполнена, — тогда-то Рапунцель с чистой душой убежала рассматривать красоты тропического острова. Кассандра по логичным соображениям ушла следом; мало ли во что принцесса вляпается. Вэриан не любил жару. Для него солнечные лучи подобны бомбе замедленного действия, — чем дольше он находился под прямым их воздействием, тем хуже ему становилось. Ожоги и дурнота всего-то за полдня стали привычными. Осознание того, что здесь они пробудут еще не меньше месяца пришло внезапно и сопровождалось обыденной минутной паникой. У мальчика часто случались короткие вспышки тревоги: то вспомнится забытая на корабле вещица, то Хьюго пропадет из поля зрения (Вэриан и сам не понимал, почему это так пугало его), то придут внезапные воспоминания о прошлых ошибках. А последнего у него много. Тогда ему становилось стыдно не только смотреть кому-либо в глаза, но и просто находиться рядом. Ему думалось, будто Рапунцель — да и остальные — не только боялись его, но и презирали. Жалели, что в ту ночь месяц назад не отправили его обратно в темницу. «Принцесса несправедливо поступила — ты несправедливо амнистирован» — шептал вновь объявившийся голос. «Да» — про себя соглашался Вэриан, уже не удивляющийся наличию незримого собеседника.

***

Первые недели прошли тихо, но нервно. Рапунцель, преследуемая чувством страха перед Вэрианом, вечно избегала его, даже не подозревая, что таким образов дискредитирует Кассандру — она то нужна обеим сторонам, а находиться в двух местах сразу — дело попросту невозможное. И уладить данный конфликт тяжело. Если уж сама златовласка не рвется к примирению, то и Кассандра тут бессильна. Ситуацию усугубил еще один ужасающий инцидент. Прошла неделя с их прибытия. Все уже свыклись с новым образом жизни. Кассандра же нашла некий баланс: первые полдня та проводит с Рапунцель, а остаток — с Вэрианом и Хьюго. Никто из команды не замечал, как много она печется об их состоянии. И это, в общем-то, неудивительно, ведь до начала путешествия никто и подумать бы не мог, что она может заботиться о чем-то, кроме собственного «Я» и, изредка, о безопасности принцессы. Юджину и вовсе казалось порой, что последнее она делает только чтобы не повредить собственную репутацию. Тот вечер Кассандра проводила с Хьюго и Вэрианом на озере. Оно было скрыто небольшим каменным проемом и слоем лиан — точно как башня Готель. Хьюго лежал на мелкой гальке. Девушка же сидела так, что вода еле-еле достигала поясницы. Её прикрывала бесформенная длинная рубашка, закрывавшая тело вплоть до щиколотки. Вэриан же сидел чуть поодаль; они разговаривали. Удивительная для Кассандры находка — Вэриан из надоедливого ребенка, за которым ей нужно вечно приглядывать, стал вполне разумным человеком, с которым она может очень даже серьезно побеседовать. Сию идиллию разбил визит Лэнса. Мужчина с неоднозначной улыбкой прошел вдоль берега. — Вы, ребята, решили отдохнуть у озера, да? — Стронгбоу весело усмехнулся. Вся троица почти синхронно закатила глаза. — Рапунцель с Юджином получили письмо. Кассандра, я думаю, вам стоит сходить к ним. Вэриан, тебя это тоже, мм… касается, — Лэнс явно пытался донести что-то важное, но боялся наговорить лишнего, будто сказанное может что-то сильно изменить. Фрейлина тут же посерьезнела. — Что произошло? Вести из Короны? По его взгляду все было ясно. Кассандра быстро вскочила и убежала к домику, чтобы наспех переодеться. Хьюго с Вэрианом не отставали. Но найти пару было тоже непростой задачей. Только спустя полчаса они обнаружили их на побережье моря. Рапунцель стояла к ним лицом, будучи крепко схваченной объятиями Юджина. Даже издалека было видно, как её трясет от слез. — Рапунцель, что случилось? — без доли наигранности крикнула Кассандра, подбегая ближе. Златовласка не раскрывала зажмуренных глаз, из которых обильным потоком текли слезы. Фицерберт обернулся и смерил всех присутствующих негодующим взглядом, особенно задержавшись на Вэриане. В одной руке у него был смятый пергамент, который он протянул фрейлине. Вокруг Кассандры собрались все остальные, быстро бегая глазами по строчкам. «…Королева Арианна погибла…» Дальше Вэриан не читал. Его глаза вмиг остекленели. Он смотрел на Рапунцель, осознавая степень своей вины перед ней. Теперь уж ему не отделаться от клейма убийцы. Златовласка открывает глаза, смотрит прямо на него. — Мне жаль… — роняет он. Рапунцель закрывает руками лицо, но мальчик видит, что она пытается скрыть гнев. — Ты убил её! — истерично кричит принцесса. Не в её характере выплескивать гнев на кого бы то ни было. А Вэриану нечего ответить. Он сделал это. Убил. В глазах потемнело. Дурнота стремительно подступала. Мальчик не знал, что ему делать. Вина и стыд тлеющим чувством изъедали его долгое время. Теперь же он точно вспыхнул. «Теперь она знает это чувство» — пронеслось в голове. Что-то гневное проснулось в нем. Забытая с большим усилием обида вновь восстала. Как она может винить его в смерти матери? Рапунцель и её проклятая семья, однажды лишившие его родителя, дома, свободы и веры в дружбу. Карма? «То есть теперь ты доволен наконец случившейся мести?» — спросил голос. Сомнение в его лице заметили все. Рапунцель громко всхлипывала, что-то нашептывая не то Юджину, не то самой себе. Фицерберт посмотрел на Вэриана таким взглядом, от которого мальчику стало еще неуютней. По щекам Вэриана скатываются дорожки из слез. Он неуверенно разворачивается и собирается убежать подальше от гнетущего стыда, но Хьюго хватает его за руку. — Лучше решить все сейчас… — Хьюго сменил маску безразличия на настоящую обеспокоенность происходящим. Чудным образом он умудрился уговорить Кассандру и Юджина оставить их наедине со старыми обидами. Гордость фрейлины вя́ла рядом с Хьюго, когда тот просил просто дать Рапунцель и Вэриану разобраться во всем. Он знал лишь малую часть истории и думал, что все не так плохо, как есть на самом деле. Он также не знал, насколько правильным решением это было. Троица отошла подальше. Рапунцель стояла у самой воды, море ласково касалось её ног. Дул легкий, июльский ветер. И не сказать, что сейчас конец осени. — Во всем произошедшем виноваты мы оба, да только с того самого дня все дружно игнорируют причастность тебя и твоего отца к этому. Удобно, наверное, отправить меня в темницу и сделать вид, будто король не игнорировал смерти сотен жителей Старой Короны, да? Я знаю, что был не прав, я сожалею о смерти Арианны, но хватит делать вид, будто ты, Рапунцель, к этому никак не причастна. Я преступник, но не злодей. — Где я была? Вэриан, ты просто мальчик из Старой Короны, я… — Рапунцель хотела только сказать о своих неотложных обязанностях, да только все это было бы ложью. А она не любила врать. Но и говорить о том, что просто забыла, просто выкинула из головы все происходящее с ним тоже не лучший способ обелить себя. Долгое время совесть диктовала законы, а теперь наболевшее вырывалось. Вэриан поджимает губы. Она ведь права. Кто он на самом деле? Просто мальчик. Никто не считал его другом. Никто и не должен был прийти к нему. Рапунцель была той, кто всегда выслушивал. Давала советы, молчала, если нужно. Была рядом. Создавая для себя образ той, на кого можно положиться, она и не заметила, как начала вытаптывать Вэриану тропинку к эшафоту. Один единственный раз, когда принцесса оступилась, обернулся трагедией для всего королевства. Или нет? Старая Корона начала свой путь к разрушению задолго до возвращения Рапунцель в потерянный дом. Первый камень появился задолго до рождения Вэриана. Печально, но, хоть и косвенно, именно появление её на свет стало причиной начала всей истории с солнечным цветком. Столько жизней можно было бы спасти, выбери Фредерик свое королевство, а не семью. Злая ирония. От гнева никуда не деться. Рапунцель простит его. Обязательно простит. Уже сделала это — где-то в глубине души. Долгое время она игнорировала все то, что чувствовала к Вэриану: злость, обиду, страх… Но сейчас сама судьба точно заставила сесть и пытаться всё обдумать. Переосмыслить некоторые аспекты своей жизни, пытаясь как-нибудь исправить ситуацию — отдаться им полностью или отпустить их, перестать жить ими и двигаться дальше. Пока она не разберётся с ними, не сможет прийти к какому-нибудь выходу. Она лишь будет продолжать тянуть эту ношу за собой, каждый раз теряя частички себя, в попытке оправдать в собственных глазах поступки Вэриана, вновь и вновь натягивая улыбку. — Прости… — вывел из дремы голос мальчика. — Прошу, прости. Прости, прости, прости… Вэриан шепчет, прячет лицо за длинными волосами. А потом срывается на крик, плачет, смотрит в глаза Рапунцель. Повторяет снова и снова. Он падает коленями на холодный песок, не замолкая. Голос ломается, мальчик опускает голову, точно ожидая приговора. — Теперь я понимаю, что ты чувствовал… — шепчет Рапунцель. Он удивленно вскидывает голову. Закат падает ей на лицо. Лик принцессы красный не то от солнца, не то от слез. Она смотрит на него, и Вэриан чувствует так долго просимые извинения. Златовласка выдыхает, опускается рядом и крепко обнимает его одной рукой. Движения её ломанные и резкие. Мальчик смотрит в пустоту невидящим взглядом. «Кажется, будто ты знаешь, как выглядит ад» — думает Рапунцель. Всхлипы ненадолго отходят на второй план. Они прислушиваются к морю; волны тихо расстилаются по берегу, шепчут, будто успокаивают. «И мы оба знаем этот вид» — проносится в голове Вэриана.