Different outcome

Молчат и не слышат, — и вечно живут.

Наступили тяжелые времена. Никто этого не отрицал. Пребывание на острове, обещавшее быть веселым и беззаботным, на деле оказалось едва ли не худшим периодом за все путешествие. — Все в порядке, — настаивает Вэриан, который за всю свою тоскливую жизнь ни разу не был в порядке. Но время не останавливалось. Оно бежало, плыло, как по течению реки — слишком быстро и мучительно долго. На острове нет людей. Ничего не происходило. Причудливые существа суетливо бегали по крохотной деревне изо дня в день, а команда просто… была. Просто существовала, ожидая корабля, что забрал бы их из этого адского места. В какой-то момент Вэриан понял, что недооценивал тоску. Тоска — нечто большее, чем его обыкновенная меланхолия. Кассандра всегда хотела быть сильной. Не молить о помощи что-то свыше, не плакать (не плакать, не плакать, не плакать). Кассандра не боялась крови, не боялась смерти — и собственной, и чужой. Она и не заметила, как начала избегать близких связей. Как отдалилась от Рапунцель. Потому что принцессе нужна помощь, а Кассандра сама сгорала от необходимости. На самом деле все они — кучка совсем еще зеленых, незрелых детей, отчаянно нуждающихся в поддержке. — «Кто ты, Кассандра?» — Я — это я, — нашептывала ответ девушка. Команда разделилась. Это было ожидаемо: после вестей из Короны иначе быть не могло. И Вэриан с Хьюго просто не могли оказаться на одной половине с Рапунцель. Потому что тяжело. Потому что больно. Потому что никому не нравится ловить на себе взгляды, нависающие, точно мрачной тенью, сковывающие пеленой презрения и жалости. Рапунцель, вообще-то, имела большие планы на этот остров. Вспоминались старые мечты о свободе: чтобы сидеть на берегу моря все вместе, чтобы болтать у костра, чтобы смотреть на звезды всю ночь. Игра в «благополучную семью» закончилась. Больше нет «их» — есть только она и компания людей, что когда-то были ей очень дороги. Сильнее всего на свете Рапунцель ненавидит одиночество, и вдруг ей кажется, что она впервые в жизни узнала, что это такое на самом деле. Даже годы в башне не сравнимы с этим. Тогда она была одинока лишь физически, а теперь вокруг есть люди, но она совсем одна. Юджин вдруг стал таким чужим. Он рядом; они всё так же близки, так же разговаривают, так же проводят время вместе, словом, все так же любят. Его слова все еще самые важные. Но она больше не слышит. Он не виноват. Рапунцель скрывается за улыбками и дружелюбием. Её страх растет, медленно вспарывая грудь изнутри. Простая истина — она решительно ни в ком не нуждается. Никто не различает фальшь. Никто вообще дальше своего носа не видит (её заслуга). Взаимоотношения — штука незатейливая, если не доводить до изнывающих крайностей. Случайный факт — истины редко бывают правильными и никогда не бывают простыми. Так и прошли две недели. Без событий — просто всеобщая тоска. Причем действительно всеобщая: остров, казалось, поднимал тревожные мысли даже у таких весельчаков, как Лэнс. Хьюго, правда, умудрялся не распыляться на грусть, но и его привычный задор поутих рядом с пустым от печали Вэрианом.

***

Юджин пнул лежащую на земле ветку и устало вздохнул. Капли воды падали с высоких деревьев; недавно был дождь. Фицерберт гулял один. Уже третий день кряду Рапунцель с ним на прогулки не ходила — оставалась в постели до обеда. Иногда заходила Кассандра, но и она часто просиживала в комнате весь день. Или уходила бродить по острову. Юджина, откровенно говоря, это не интересовало. Мужчина дошел до самого конца побережья и уткнулся в тупик из огромной скалы. Делать нечего, нужно возвращаться. В дом, где всегда сыро. В дом, где его (не) ждет женщина, которую он, наверное, любит. Юджин снова замахнулся, чтобы пнуть очередную несчастную ветку, как вдруг заметил, что под ногой у него вовсе не сухая палка, а весьма странный выточенный камень с двумя блестящими камушками в центре. — Любопытная вещица, — пробубнел сам себе Фицерберт и поднял его. Небо вдруг расправилось, залилось голубыми красками, и солнце засветило так, как никогда не светило. Юджин неожиданно увидел огромную тень, нависающую над собой и обернувшись, обнаружил огромный корабль, стоящий на воде. — Эй, юнга, не хочешь броситься с нами во все тяжкие? — прозвучал голос одноногого старика на носу судна. — Капитан, вы сели на мель! — радостно крикнул Юджин, тут же бросая камень на песок. Однако и капитан, и корабль исчезли в ту же секунду. Мужчина потупился несколько секунд, пытаясь понять, что происходит. Он вновь поднял камень и задумчиво хмыкнул. — Ты идешь, малец? — вновь послышался голос. Фицерберт от недоумения выронил тотем, и пират снова исчез. Юджин, далеко не впервой сталкивающийся с магией, быстро смекнул что к чему. Мужчина не спеша поднял с земли большой лист, обернул им камень и все так же медлительно поплелся в деревню, чтобы показать команде свою находку. — Выкинь эту дрянь, достаточно нам магии, — принялась ворчать Кассандра, только услышав о тотеме. Собраться всей командой удалось только к вечеру; заниматься этим наедине с Рапунцель и Лэнсом отчего-то не хотелось. Юджин по природе своей человек общительный и находиться на изолированном от мира острове полмесяца порядком поднадоело. Даже общество Кассандры уже не казалось таким уж неприятным — лишь бы что-то новенькое. — Да ладно, Кэсс, ты даже не пробовала! — настаивал Фицерберт. Кассандра нахмурила брови. — Ты что, давал это Рапунцель? Ты… — Успокойся, никто кроме меня его не трогал, но, уверяю, это безопасно. — Видно, на мозг влияет, — съязвила девушка и села на пень у костра. Остальные молчали. Хьюго, не скрывая того, скучающе выжидал, пока пара перестанет собачиться и даст ему заняться найденным артефактом, а Вэриан сидел рядом, обхватив колени руками. Что портило привычную картину — безмолвная Рапнуцель. Принцесса сидела ближе всех к огню и не отрывала взляд от языков пламени, будто они — самая занимательная вещь в мире. — Просто коснись его, доверься мне, Кэсс, — Юджин сунул тотем прямо ей в руки Кассандра тут же попыталась оттолкнуть его, но лишь одной подушечкой пальца коснулась камня. — Юджин, прекра… Отец? Ваше Величество? Извините, я… — Кассандра, с этого момента мы назначаем тебя капитаном королевской гвардии, — сказал Фредерик, стоящий прямо перед девушкой, однако никто кроме неё его не видел. — Но это же должность… — растерялась Кассандра. — … Твоего отца. Да. Но ему, знаешь, пора уж и отдохнуть после стольких лет службы, — Король мягко улыбнулся и, кажется, даже подмигнул. Фрейлина так недоумевала от происходящего, что и не заметила, как обхватила тотем двумя руками. — Кассандра, ты заслужила это, я горжусь тобой, — послышался голос Капитана. Девушка дважды моргнула. Глаза налились слезами — то ли от шока, то ли от радости. Отец расставил руки для объятий, и Кассандра, выронив тотем, бросилась ему навстречу. Но тот исчез, стоило ей только раскрыть глаза. Команда удивленно смотрела на недоумевающую фрейлину. — Что… Что это было? — спросила Кассандра скорее саму себя, чем друзей. Вэриан смотрел на неё из-за темных прядей, упавших на лицо. — Вы видели их? Короля и моего отца? Они же… — фрейлина замутненным взглядом смотрела на пустующее место. — Мы ничего не видели, Кэсс. Когда я его брал, я видел целый корабль и одноногого капитана, а… — Дай-ка мне, — возник из ниоткуда Хьюго. Юджин указал пальцем на валяющийся в песке тотем. Алхимик элегантным движением поднял его и с полминуты смотрел вперед себя. Его взгляд бегал, но он молчал, так что никто не мог понять, что же он видел. — Ясно. Этот тотем показывает то, о чем вы мечтаете. Занятная вещица, — Хьюго, потеряв к артефакту интерес, бросил его обратно в песок. — Но бесполезная. Играйтесь, мне она не нужна больше. Фицерберт фыркнул. — Стоит отдать его местным, — отчеканила Кассандра и села обратно к костру. По её лицу было ясно: увиденное сильно удивило её. «Неужели это все, о чем ты мечтаешь? Занять место отца? Это так… жалко.» — не затыкался голос. Кассандра дернула головой. — Не души, это же интересно! Красотка, а ты не хочешь попробовать? — Юджин повернулся к Рапунцель. Та подняла на него мрачный взгляд, натянула улыбку и встала. — Да, давай. Не терпится узнать, что же я увижу, — принцесса вдруг заговорила с такой ненарочито наигранной радостью, что у всей команды заскрежетало за сердцем от сочувствия. Юджин снова вооружился импровизированной оберткой из листа пальмы и протянул девушке тотем, но та в последнюю секунду одернула руки. — Знаешь, я все-таки не хочу. Я знаю, что я увижу. Лэнс, может ты? О чем же ты мечтаешь, здоровяк? — улыбнулась Рапунцель. Лэнс громко засмеялся и вразвалку подошел к ним. Большая ладонь замкнулась на тотеме, и он захохотал пуще прежнего. — Тут горы золота, друзья. И женщины, — Стронгбоу прищурился и посмотрел вдаль. — Золотые женщин, черт дери эту магию! Мужчина сделал движение рукой, будто перебирал монеты, что со стороны выглядело… забавно. — Какая скука, Лэ-энс! Вот у меня был целый корабль! Со стороны послышалось возмущение «Ты это уже говорил» от Кассандры. — Корабль… У меня женщины из золота, вот это интересно, а ты уж… Мужчины продолжали шутливо спорить. Вэриан заправил длинные пряди за уши и повернулся к Хьюго. — А что ты увидел? — полушепотом спросил мальчик. Хьюго неоднозначно зарделся. — Неважно, — затараторил алхимик, когда Вэриан насмешливо приподнял бровь. — Отстань, Вэриан, ничего я не увидел! — Чего это ты раскраснелся? — От-ва-ли, Вэриан, не твое дело. Ты же не рассказал мне о своем разговоре с Кэсси, вот и не обижайся теперь. Вэриан картинно возмутился. — Ты и не уговаривал! Я думал, что тебе не интересно! И вообще, для тебя она Кассандра, что это еще за «Кэсси», а? — алхимик смеялся и злился одновременно. — У-тю-тю, Малой. Вот как про разговор расскажешь, так и я все скажу. — Ты уцепился не за ту часть моих слов. — Кассандра так Кассандра, надоел. Зануда, Вэриан, ты зануда. Фрейлина, услышав свое имя не один раз, вопросительно посмотрела на них. — Чего вы там шепчетесь? — улыбчиво спросила она. Парни принялись толкать друг друга локтями. — Ничего-ничего, мы… Да хватит пихаться! — крикнул Вэриан. Хьюго же черпнул ладонью песка, кинул его мальчику в лицо и тут же ринулся убегать. С воплем «ах ты ж гад!» Вэриан рванул следом. — Вот же… — рассмеялась Кассандра им вслед. Фрейлина довольно улыбалась и наслаждалась беззаботными мгновениями. Давно уж такого не было: все смеются, болтают, веселятся. Даже Рапунцель, пусть и ненадолго, но забыла о своей скорби. И Вэриан с Хьюго разговаривают — не чудо ли? Кассандра слишком долго наблюдала за их безмолвным выгоранием, а сейчас все совсем так же, как до посадки на проклятый корабль, с которого и начались бесконечные проблемы. Парни оббежали большой круг вокруг костра и остановились у берега моря. Хьюго сбросил шлепки, подвернул штаны и зашел в воду. — И все же, о чем вы говорили? — вполголоса спросил он. Вэриан встал рядом. — Ты же про ночь перед отъездом? Еще когда мы были в городе. Хьюго кивнул, а Вэриан порозовел и зачесал затылок. — Ну, мы, вроде как, помолвились. Она сказала, что мы можем быть вместе, когда я встану на ноги, решу проблему с тем, что меня, как бы, ищет все королевство, чтобы повесить, и… Впрочем, я не думаю, что это все еще имеет смысл, после того, что произошло на корабле. Блондин задумчиво посмотрел на него. — Она так и сказала? Встанешь на ноги и все, под венец? — удивился он. Вэриан опустил голову. — Да, почти слово в слово. Про венец она, конечно, не говорила, но… — Я понял. Хорошо. Помолчали. Со стороны берега раздалась музыка: чудаковатые существа начали играть веселые мелодии на своих маленьких гитарках, а Рапунцель запела, как прежде — радостно, беззаботно. — Потанцуем, Малой? — усмехнулся Хьюго. Вэриан поднял голову и пуще прежнего раскраснелся. — Чего это с тобой? — спросил мальчик и тут же обнаружил, что Хьюго уже схватил его за руки. Блондин подхватывает Вэриана за талию, подталкивает назад, кружит, пока тот шепчет что-то о том, что Хьюго никудышный танцор и при этом крепче цепляется за его плечи. Песня будто бы замедлилась, подстроилась под странную атмосферу вечера. Закат окрашивал все в приятные золотистые цвета, лучи солнца блестели на мелких волнах и превращались в целые водопады янтарного свечения на волнах покрупнее. — В городе, где я вырос, этим танцем парни соблазняли девушек в портах, — загадочным тоном пропел Хьюго. — А вот и Кассандра. Он указал пальцем на берег, и действительно, фрейлина стояла там. Девушка махнула им рукой. Хьюго выпустил Вэриана из своей хватки и вдвоем они помахали в ответ. Кассандра чуть приподняла длинное бежевое платье и пошла к ним на встречу. Глядя на её улыбчивое лицо, озаряемое солнечным светом, Вэриан подумал, что за всю жизнь не видел ничего прекраснее. — Ты так и не рассказал, о чем мечтаешь, — заметил Вэриан, пока Кассандра была еще достаточно далеко. Хьюго сначала задержал взгляд на Кассандре, а потом обернулся на Вэриана и смотрел на него дольше, чем стоило бы. — Скажу, когда придет время. Это… личное. Вэриан возмущенно прыснул, а Хьюго в ответ пихнул его в воду и тут же упал сам. Недалеко послышался смех Кассандры, и блондин, не мешкая ни секунды, схватил её за лодыжку, из-за чего та свалилась рядом. До самой ночи троица смеялась, брызгалась водой и болтала ни о чем, забывая о всех заботах.