Умри за меня/живи за меня

За долгие годы агитационной деятельности Гитлер изучил эффекты, вызываемые стадным ядом, и научился использовать его в своих целях. Он обнаружил, что оратор может разбудить в человеке скрытые силы, толкающие на определенные действия гораздо успешнее, чем писатель. Чтение — личное, а не коллективное занятие. Писатель обращается к отдельным личностям, они читают в одиночестве и на трезвую голову. Оратор же обращается к уже отравленным массам индивидов. Олдос Хаксли, «Возвращение в дивный новый мир».

The Case of the Satanists. Part 2

Doubts in the mind — poison in the heart

      Часы давно пробили двенадцать и темнота тихой безлунной ночи мягко укрыла поместье и прилегающие к нему территории, оберегая сны слуг семьи Фантомхайв. Но самому хозяину особняка не спалось: уткнувшись в сложенные на коленях руки, он сидел в обитом зелёным бархатом глубоком кресле одной из множества гостиных и рассеянным взглядом смотрел вдаль. Звук мерного тиканья часов разбавил короткий скрип двери: в комнату вошёл высокий мужчина во фраке, сидящем точно по фигуре. Среди диванов, кресел и маленьких столиков он шёл так тихо и ловко, будто темнота ему вовсе не была помехой. — Простите, господин, я не досмотрел за петлями в этой комнате и они начали скрипеть — завтра же это будет исправлено. — Дворецкий, который был замечен Сиэлем лишь по мелькнувшему на краю зрения свету, поставил подсвечник на низенький столик перед графом. — Разве ты не должен сейчас перепроверять подозреваемых? — безучастно поинтересовался мальчик, не взглянув на слугу. — Я заканчивал свои повседневные обязанности, милорд, но важнее всего другое: почему вы здесь в столь поздний час? — Не мог уснуть, всё думал над этим делом, — Фантомхайв перевёл пронзительный взгляд на Себастьяна. — У нас есть несколько теорий, но подтвердятся ли они? А если всё не так, как кажется на первый взгляд? И, как назло, ни следа, по которому можно было бы найти этот сатанинский притон. — Вас так сильно беспокоит это? Я не думаю, что столь радикальные дьяволопоклонники сумели бы совершить эти преступления безукоризненно чисто: они безумны и не могут не оставлять следов. Вполне вероятно, что Скотланд-Ярд второпях упустил какие-то детали на месте преступления. Даже профессиональные ищейки… бывают невнимательны к деталям, Вам ли не знать? — Хочешь сказать… Нам нужно дождаться следующего убийства? — процедил Сиэль сквозь зубы на слова Михаэлиса, которые сильно разозлили его. — Я не имел ввиду ничего подобного, милорд, — Себастьян, склонив голову к левому плечу, пробежал по сгорбленной фигуре заинтересованным взглядом. — Ваше отношение ко мне слишком предвзято. Потому что я демон? Или потому что Вы не привыкли сталкиваться с тёмной стороной мира… мисс? — он жёстко усмехнулся своему внезапному озарению. — Не смотрите на меня так удивлённо. Каким бы ни было дело, мой господин всегда холоден и бесстрастен. В отличие от Вас. Однако, признаюсь, на краткий миг Вам удалось меня одурачить. Не улыбайтесь так гордо, этого более не повторится, и всё же мне интересно: почему Вы снова здесь? Разве Его Светлость разрешал Вам использовать его тело? — Не разрешал, — Снежана кивнула в подтверждение, — но мне не спалось. Да и… — она замялась, теребя край сорочки, — если есть возможность, я бы хотела почаще бывать вне подсознания, пока там это. Я себя тихо веду. Просто сижу тут… Так что не говори ему, ладно? — она с надеждой взглянула на мужчину. — Это? — но демон только заинтересованно склонил голову, проигнорировав последний вопрос. — Ты назвал это печатью контракта. Не обижайся, но оно… отдаёт гнильцой. Не запахом — ощущением. — Девушка передёрнулась от воспоминаний. — О, так Вы боитесь попасть под его влияние? Боитесь… — Михаэлис склонился над мальчиком, расставив обе руки и оперевшись на подлокотники, — что я смогу заклеймить Вашу душу? — его сверкнувшие алым в полной темноте глаза казались ещё ярче. Ещё более зловещими. — Ты вроде бы и не делаешь ничего… Но как у тебя получается каждый раз быть таким страшным? — пробормотала Снеж, вжавшись в кресло. — Хех, — дворецкий снисходительно усмехнулся, — аура. — Аура? Ну-ну… — девушка подозрительно осмотрела его с ног до головы и прищурилась: — Опять твои демонские штучки? И отойди от меня уже, — она шикнула себе под нос, попытавшись толкнуть его пяткой в грудь, но Себастьян резко перехватил ногу в районе щиколотки. — Вы же ничего не трогали? — демон интересовался как бы невзначай, но от того тона, каким был задан этот вопрос, мальчик замер в его руках, покрывшись мурашками. — Где? О-о чём ты вообще? Ха… Хах… — Снежана отвела глаза, нервно посмеиваясь, но тут же ойкнула и зажмурилась, когда рука на ноге сжалась сильнее. — Не стройте из себя дурочку, Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. — Взгляд Себастьяна, ранее бывший чуть насмешливым, резко заледенел.       Бекметова молчала, со страхом вглядываясь в узкие зрачки. Михаэлис ещё ни разу не причинил ей вреда, но одни только его слова вгоняли её в безотчётную панику, вызывая дрожь, тяжёлое дыхание и ощущение горького кома в горле.       «Чего это он так внезапно? Боится, что я что-то испорчу? Значит… я всё же могу разорвать контракт? Но как? Что я должна сделать, чтобы добиться этого?» — из-за долгого молчания хватка дворецкого стала сильнее и грозила проявлением ярких синяков к утру. — Вы уже успели что-то натворить? — Михаэлис был зол настолько, что, казалось, даже температура вокруг понизилась на несколько градусов. — Нет! Нет-нет, — мальчик судорожно замотал головой, — ничего не делала! Ничего не трогала! — В Ваших же интересах оставить всё как есть, иначе… я просто съем Вас без лишних раздумий, — плечи мужчины расслабились, и он, выпустив ногу из захвата, распрямился, оправив фрак, — но не пугайтесь, это лишь предупреждение. На будущее, — он миленько улыбнулся, прикрыв глаза, — а теперь, я думаю, Вам пора отправляться спать, — и сказано это было таким тоном, который не оставлял возможности для отказа. — Уже иду! — Снежана неловко подскочила с кресла и заторопилась к выходу, запнувшись о низкий столик. — Ащ-щ! Блин, больно, — она с шипением потёрла щиколотку и с опаской обернулась на демона, — я…— глаза того, казалось, вот-вот прожгут её насквозь, — э-эа… нечаянно… — И как Вы только дошли сюда, не перебудив весь особняк?        Тяжело вздохнув, он лишь покачал головой и, ничего больше не говоря, подхватил мальчика, отправившись по коридору в покои Фантомхайва, продолжая с невероятной ловкостью обходить преграды в темноте. Снеж на его руках испуганно притихла, прижав свои руки к телу, даже не думая зацепиться ими за шею Себастьяна.       О, дворецкий был чертовски хорош собой и, что уж греха таить, чрезвычайно сексуален, одной своей учтивой улыбочкой и галантными манерами разя девичьи сердца наповал. Но за маской обаятельного кавалера, способной одурачить любого, даже самого проницательного, человека, скрывалась отвратительная демоническая натура. Девушка догадывалась об этом, но, как и всё юные фанатки, была очарована обворожительным мерзавцем.       «Девочкам нравятся плохие мальчики, да? — саркастично усмехнулась она про себя. — Просто невозможно не попасться на крючок демона. Не быть очарованной им. На то он и демон, будь он неладен».       Оказавшись здесь впервые, Снеж думала, что всё будет идти просто и легко, как в тех фанатских историях, множество которых она успела прочитать в прошлой жизни, а ответы на мучившие её вопросы будут сами плыть в руки, подгоняемые Михаэлисом, или после встречи с Гробовщиком, или после до крайности странного сна, который по итогу окажется вещим. Но, увы, не случилось ни того, ни другого, ни третьего.       «Там он всегда был таким милым, заботливым, пугал немного, но только чтобы… развлечься? О, и, конечно же, главная героиня всегда была особенной. Всегда таинственной, странно притягательной, несмотря на вызывающее поведение, насмешки, местами глупые поступки и неподчинение. Не едой. Я надеялась, что мне повезёт если не также, то хоть чуть-чуть близко, потому что иметь демона во врагах — оригинальный способ самоубийства».       Снежана надеялась на благополучный исход, пускай и знала, что его просто не будет, но в знакомой ей истории всё это было… так весело. Некоторые моменты, бесспорно, оставляли глубокий печальный след, отзываясь в сердце сочувствием, но пережитые Сиэлем авантюры всё равно казались такими заманчивыми! А сейчас…       «Совсем не весело — страшно. Я не хочу встречаться со смертью. Откуда взялся этот иррациональный страх? Фотографии — всего лишь бездушные снимки. Сколько таких нам показало кино? Я никогда не видела её лично, но ужасно боюсь даже упоминания. Отголосок прошлого? Я, может, и не помню, как умерла, но моя душа — да. Что это было? Пожар? Инфаркт? Упал самолёт?! Каков вообще смысл феномена попаданцев? И почему именно я, чёрт возьми?!» — Возможно, в вас есть нечто особенное? — дворецкий бесстрастно вздёрнул бровь, опустив мальчика на постель. — Я сказала это вслух?! — Снежана испуганно прижала руку к губам. — Как много я сказала? — осторожно спросила она. — Вы сказали: «Почему я, чёрт возьми?» — мне показалось, что этот вопрос был адресован именно мне, — короткая улыбка озарила лицо слуги. — Но… Вы так взволнованны… Вам есть что скрывать? — он хищно блеснул глазами. — Оу, нет, я-я… Забудь. — Бекметова резко отвела взгляд в сторону, как будто её крайне сильно вдруг заинтересовал тот резной плинтус на потолке. — Как пожелаете, — Михаэлис безразлично повёл плечом и отправился к двери, кинув за спину: — Ложитесь спать, — тем самым удивив девушку, раз так легко смог отступить, хотя она прекрасно видела, что демон был весьма озадачен её оговоркой. Но слова дворецкого не давали покоя, засев где-то глубоко и мучая вопросом: что бы это могло значить? — Постой! — неожиданно воскликнула Снеж, остановив слугу почти у самой двери. — Что ты имел ввиду под «особенная»? — она спрашивала это робко, переминаясь с ноги на ногу, поджимая мёрзнущие пальцы, потому что в своём порыве уже успела вскочить с кровати. Несмотря на тёплый ковёр, по полу тянуло холодом. — А разве Вы не это хотели услышать? — он остановился и вполоборота развернулся к подопечному. На лице — учтивость, в груди — ликование. Своим вопросом незваная гостья попалась в ловко расставленные сети, как и множество людей до неё, ведь все любят, когда кто-то выделяет их исключительность. — Ч-что? — Снеж растерянно оглядела слугу, возвращавшегося плавной кошачьей походкой. — Вы сказали: «Почему я?» — и я догадываюсь, о чём Вы думали: почему умерла я? Почему я стала неупокоенным призраком? Почему я не отправилась в рай? — Себастьян невинно похлопал глазами. — Чем я это заслужила? Почему это все происходит со мной? Разве Вас не успокоило бы, скажи я, что Вы особенная? Избранная, — прошептал он с придыханием, — а вот кем — решать уже Вам. Люди так любят предавать разной мелочи какое-то великое назначение, — дворецкий склонился над мальчиком, растянув губы в дьявольской усмешке, — любят наделять самих себя какой-то великой миссией, — протянул он. — М-м? Вы злитесь на меня? Но почему? — Михаэлис в притворном недоумении вздёрнул брови, — разве я сказал что-то не так? Разве я где-то соврал? Вы, люди, мелочные, эгоистичные существа и по большей части не представляете из себя чего-то особенного, но среди вас, признаюсь, всё же есть выдающиеся личности, такие как… — но его презрительный спич был прерван резким восклицанием Снежаны: — Заткнись! — надрывно прокричала она, опустив голову и сжав руки в кулаки, — да что ты понимаешь, демон? — также презрительно выплюнула она ему в лицо. — Как ты смеешь так говорить?! Разве это плохо — считать себя особенным? Наделять себя великой целью, пускай и несбыточной? Стремиться к чему-то большему?! Пытаться быть лучше, чем ты есть… Разве это плохо, когда ты пытаешься наполнить свою жизнь смыслом…? — отчаянно прошептала Бекметова, снова скрючившись. Девушка уже жалела, что задала свой вопрос. Она не понимала, почему он говорил такие жестокие слова, ведь буквально минуту назад сам называл её особенной. С носа упала пара слезинок. Слова, сказанные Михаэлисом, больно проехались по мозоли её мечтаний, так и не отпустивших девушку ещё с того времени, когда она была жива. Снежана всегда и во всём стремилась к идеалу, стремилась во всём быть лучше всех. А потом: пуф! И у неё нет больше ни-че-го, кроме её собственное души и личности, которая тоже в скором времени грозиться исчезнуть. — Все мои старания ничтожны? Да, чёрт возьми! Пускай всё то, чего я достигла, и рассыпалось в прах… Но я не жалею ни о чём! Горжусь каждой прожитой секундой. И пока это так, моя жизнь чего-то стоит, — Бекметова отняла от пола полные решимости глаза. — Оу, ну что Вы, и Ваши старания по-своему ценны, однако, Вы меня перебили, — Михаэлис осуждающе покачал головой, — я хотел сказать: куда уж Вам до таких как… Сиэль Фантомхайв. — Что? — Снежана уставилась на мужчину круглыми от недоумения глазами. Девушка решительно не понимала, куда зашёл весь этот странный разговор, да и нить диалога давно затерялась в вихре её эмоций. — Мир — отлаженная система, в которой у каждого есть своё место. Ангелы правят небесами, охраняя Эдем и обеспечивая Рай праведникам, жнецы собирают души, демоны соблазняют людей, и у всех есть своя внутренняя иерархия. Есть те, кто подчиняет, и те, кто подчиняется. Кто-то вроде Вас, — Себастьян пренебрежительно махнул рукой, — должен знать своё место, безукоризненно выполнять команды и подчиняться таким, как мой господин. Он из тех, кто правит, подчиняет, продавливает своей волей. Поэтому вам следует отступить. Прекратите сопротивляться. Вы не имеете права разгуливать в этом теле, и Вы не имеете права вмешиваться в дела милорда. Вы должны сидеть, — дворецкий взглянул на Бекметову вновь загоревшимися алым глазами исподлобья, — и не вмешиваться. — Я… — слабо прошептала Снежана, тяжело дыша. — Вы не вправе бороться с ним, — демон подошёл совсем близко, склонившись над растерянным подростком, — Вы должны ему подчиняться. Вот ваше место. Не забывайте это. — Мужчина проникновенно посмотрел в невозможно синие глаза, начавшие подёргиваться туманной дымкой. — Что ты такое говоришь вообще? — неверующе прошептала Снеж. Слова Михаэлиса вызвали в ней разрушительную волну ненависти и непонимания.       «Да как он смеет? Что вообще… несёт этот полоумный демон? Я должна подчиняться кому-то?!» — Быть рабом, что ли? — яростно воскликнула она, отступив на шаг и опасно покачнувшись, когда ноги врезались в бортик кровати. Ноздри её гневно раздувались, руки, сжатые в кулаки, потряхивало, а зрачки, казалось, заполнили собой всю радужку, — да что ты нес… А! — не успела Снеж закричать на демона, как тот легонько толкнул её, повалив, и, упёршись коленом о край кровати, стальными пальцами обхватил тоненькую шею. — Именно так, — он склонился к самому лицу, упиваясь ужасом, отразившемся во взгляде, — Вы — раба моего господина. Отребье, не стоящее даже мизинца на его ноге. Вам несказанно повезло, что Вы не то что дышите с ним одним воздухом, а вообще смеете смотреть его глазами, — презрительно шипел дворецкий, сжав руку на чужом горле, но так, чтобы не осталось следов, лишь для бо̀льшего психологического давления, — просто поддайтесь ему, разве Вы не устали бороться? — Михаэлис ослабил хватку и, приложив руку к щеке мальчика, аккуратно стёр выступившие слезы большим пальцем. — Разве не устали страдать? Достаточно лишь покориться воле милорда, Снежана, — дворецкий шептал это приблизившись к ееёго лицу, — чтобы всё это наконец закончилось…       Бекметова замерла, гипнотизируемая голосом Себастьяна, словно кролик перед удавом. Странная нежность прикосновений и бархатный тембр усыпляли, заставляли расслабиться и довериться, а сознание её туманилось то ли от всех пережитых за короткий срок эмоций, то ли от слов демона; глаза её, минуту назад полыхавшие пожаром, затухали, лишаясь последней искры решимости.       «А он ведь прав, чертяка. Всего лишь тень… Чего я добьюсь? Что ждёт меня? Так и буду до скончания Сиэля в одиночестве блуждать по тёмным коридорам особняка, разговаривая только с ним и с демоном. Это не жизнь — существование». — Вы опустошены, мисс, Вам стоит отдохнуть. Ложитесь спать и не беспокойтесь ни о чём, милорд разберётся во всём. — Михаэлис потянул графа за руку, чтобы поднять его с постели и расправить одеяло, но мальчик вдруг резко вскинулся и шарахнулся от демона, отползая на край кровати и сваливаясь за него. — Нет… Не… — шептал он, глядя на Себастьяна широко распахнутыми глазами и отползая спиной назад. — Я ведь… исчезну? Умру? — дворецкий с неподдельным недоумением смотрел на впавшую в истерику Снежану. Не такого эффекта он ожидал, — но я не хочу умирать. Я хочу жить, Себастьян! Если сдамся… перестану бороться… — Снеж дрожащими руками вцепилась в волосы, — я ведь исчезну! Моё сознание просто растворится, — грудь мальчика тяжело и часто вздымалась, а голос звучал надрывно, будто ему не хватало воздуха, — я не… А-а? — Бекметова, осенённая чем-то, тут же успокоилась, удивлённо ткнув в слугу пальцем. — Ты! Ты знал! Ой, ну коне-е-ечно, какая же я дура! Аха… ха-ха-ха! — мальчик хохотал, запрокинув голову. — Как же, хах, раньше-то, охо-хо, не догадалась?! Пхах-ха-ха-хаха! А-а-ах… — но тут он вдруг замолчал и весь как-то сжался, поникнув. Михаэлис терпеливо ждал продолжения. Он наделся на другое развитие событий, но и этот вариант также представлял для него интерес. Для демона было не важно, как бы отреагировала на внушение девушка, — главное, чтобы вынесла из его слов суть: убей или умри. Пускай и под другим слоганом. Тяжело вздохнув, мальчик, не поднимая головы, на грани шёпота продолжил: — Ты знаешь, что наши души сольются в итоге, но почему-то не сказал об этом Сиэлю в тот день. Хотя он и так знает, мы говорили об этом. — Снеж замолчала, что-то прикидывая в уме, — ты хочешь поглотить нас двоих, верно, демон? — она исподлобья уставилась на дворецкого. — Ну да, двое по цене одного — выгодно. Но я вот одного не пойму: мы ведь самые обычные человеческие души. Ну, да, Сиэль особенный. Он вообще во всём особенный, не спорю, но я-то? Что из нас получится в итоге, м? Что-то стоящее, да? Иначе чего бы тебе было не съесть меня? Ты ведь меня сразу — или почти сразу — заметил, я знаю. Не мог по-другому. Так почему не съел? Мог же? Я призрак. У меня нет своего тела. — Бекметова говорила отрывисто и с мрачным торжеством отмечала, как от её слов каменеет лицо демона, как испаряются все те притворные эмоции, которыми он осыпал её ранее. — В точку, да? — Не думал, что Вы настолько боитесь смерти, чтобы так быстро сбросить моё внушение, — задумчиво протянул демон. — Тц, так и знала, что это опять твои демонские штучки, — мальчик, удручённо покачав головой, поднялся на ноги. — Хотел, чтобы Сиэль легко поглотил безвольную меня? Знаешь, не получится, мы стараемся держаться друг от друга подальше, чтобы выиграть время. Но ты торопишь события. Зачем? — он заинтересованно склонил голову. — Ах, я поняла-а, если мы сольёмся, то контракт как-то изменится, да? Нас же двое теперь. А сам ты хочешь нас побыстрее слопать, потому что Сиэль может кинуть тебя против вражины? Ты ведь боишься этого Архи… Ах! — Снежана дёрнулась в испуге, когда Михаэлис за секунду оказался в шаге от неё. — Вам не стоит так бездумно разбрасываться словами в моём присутствии, мисс, — дворецкий крепко ухватил мальчика за подбородок — не дёрнешься, — как Вы отметили ранее, я демон, мне ничего не стоит стереть Вашу личность. В таком случае ваше с господином объединение пройдёт во много раз быстрее, а мне доставит меньше хлопот. — Снеж шумно сглотнула, пытаясь отцепить руку Себастьяна от лица. — Ох, и ничему-то Вас жизнь не учит. Я по Вашим глазам вижу, что Вы до паники боитесь, но всё ещё продолжаете выводить меня из себя, ай-ай-ай, — слуга цокнул языком и покачал головой. — Сказал бы лучше «спасибо»: не будь я такой упёртой, то, вполне возможно, не смогла бы прижиться в теле графа. А ты бы никогда не получил желаемого, — злобно пыхтела Бекметова, безуспешно дёргаясь.       «Ха, да я снова в яблочко попала: Себастьян сожрёт нас, когда мы сольёмся (сразу или нет, но долго не проживём точно. После такого… будем ли мы в состоянии хотя бы слюни не пускать в роковой час?), а не будь меня, Фантомхайв через некоторое время сам стал бы демоном, обломав слугу, если тут, конечно, появится Транси. Но, судя по событиям, это немного не тот мир, который я знала раньше. Может, и мадам Ред Потрошителем не станет? Было бы прекрасно». — Вы правы, — Михаэлис широко улыбнулся, обнажив клыки, — спасибо, драгоценная Снежана, что стали дополнительным ингредиентом для моей трапезы. Я с нетерпением буду ждать, когда смогу поглотить вас обоих. — Если не отберут, — поспешно добавила девушка, усмехнувшись. А на вопросительно вздёрнутые мужчиной брови ответила: — Я считаю, что это глупо: кучка адских герцогов решила захватить мир? Пф, — она фыркнула, закатив глаза, — это какой-то бред. В таком случае им нужен целый Ад с Сатаной в придачу, ведь Ангелы никому не дадут бесчинствовать безнаказанно. — Дворецкий отступил на несколько шагов, улыбка соскользнула с его лица.       В комнате повисло молчание: Снеж, обняв себя за плечи в подсознательном поиске защиты, требовательно уставилась на демона, он же, в свою очередь, внимательно рассматривал лицо Сиэля. — Молчишь. Всё ясно по твоей реакции. Я права, так ведь? — Вам не стоить лезть в то, что Вас не касается, мисс. Знайте своё место… — начал было слуга, но был прерван: — А оно подле графа, если ты не забыл. Его выживание — моя прямая обязанность, как и твоя. До определённо момента. Так что меня это более чем касается. Я хочу жить, понимаешь? Не знаю, что вгоняет меня в такую панику, но даже мимолётная мысль о смерти заставляет дрожать от страха, — и, словно в подтверждение её слов, руки мальчика, на которые Бекметова смотрела с тупой ненавистью, мелко затряслись. — Я хочу чувствовать это: запахи, тепло солнца, прикосновение ветра, вкус. Даже боль. Это невыносимо — сидеть в подсознании, видеть, как жизнь пролетает мимо тебя и не иметь возможности почувствовать её. Пока живо тело Фантомхайва — жива я. На несколько кратких часов, но жива… Если оно умрёт, предоставят ли мне ещё один шанс? — подросток смежил веки и глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Ну надо же, сколько в Вас, оказывается, злобы. — Демон, почувствовав слабость, на которой можно было бы сыграть, мягко улыбнулся. Наполняя дурманящим ядом свои слова, он вновь попытался подчинить себе Снежану: — Вы сильны духом, мисс, и так страстно стремитесь к жизни. Но разве это справедливо? Что остаётся лично Вам? Всего-то несколько жалких украденных часов в одиночестве, — голос и взгляд мужчины лучились сочувствием, — рано или поздно вы растворитесь друг в друге. Чья личность станет базой? Итог зависит только от того, кто победит в этом противостоянии. В таком случае… Может быть, Вам стоит начать первой? — прошептал на ухо сладким голосом Михаэлис, стоя уже за спиной у графа, пустые глаза которого уставились в пол. — Поглотить его первой? — она скорее утверждала, чем спрашивала. — Да, ведь это в любом случае неизбежно… — демон, расплывшись в довольной ухмылке, продолжал нашёптывать Снеж нужные мысли, о которых она и сама задумывалась иногда.       «Если… если я поглощу Сиэля, мне не придётся крутиться как уж на сковородке, пытаясь спасти Анджелину и не раскрыть своих знаний… Я снова буду чувствовать жизнь каждой клеточкой тела… Меня будет ждать большое будущее… Мне не придётся сидеть в подсознании рядом с этой гадостью… И… Что…? Что за чёрт?!» — тело мальчика передёрнуло, и он, закатив глаза, безвольно упал на руки дворецкого. — Мисс? — Себастьян удивлённо смотрел на упавшего в обморок графа.       «Будучи человеком, она удивительным образом сумела отразить два внушения. Видимо, третье стало пределом для её выносливости, — тяжело вздохнув, он легко поднял подростка на руки и положил на кровать, укрыв одеялом. — Но оно, кажется, отлично сработало. Или её что-то отвлекло? Как жаль, что я не могу видеть того, что происходит внутри».       Закутав Фантомхайва, дворецкий переместился в выделенную ему графом комнату, уселся на стул за небольшим столом, на котором стояли только чернильница и перо, и серьёзно задумался, что было заметно по глубокой складке на лбу.       «А я ведь даже и не подумал о том, что Ваал мог прийти сюда по другой причине. Каким бы вероломным Архидемон ни был, мозги у него имеются: он наверняка уже понял, что его давно вожделенный план потерпит на практике полное поражение. Сейчас ему нужны новые силы. Хочет стать сильнее, поглотив симбиоз господина и девчонки? Это объясняет бездействие небес. Ангелы ещё более безразличны к жизни людей, чем демоны, но и они не дураки и давно бы подняли переполох, если бы один из адских герцогов вёл за собой пусть не большую, но армию. Тц, — Себастьян досадливо сморщился, прищёлкнув языком, — как этот мусор прознал о них? На территории поместья не было ни одного демона, кроме меня. Заметили в городе? — он глубоко вздохнул, растрепав волосы. — Впрочем, это уже не важно. Если всё так… Нельзя допустить его пришествия, иначе, несмотря на контракт, я лишусь своего главного блюда», — Михаэлис откинул голову на спинку стула и прикрыл глаза.       Звучно мяукнув, из-под кровати выскочила дымчато-серая кошка с белым пятном на мордочке и ловко запрыгнула на коленки к демону, довольно перебирая лапками с вытянутыми наружу когтями. Не минуты не задумываясь, Себастьян крепко прижал к себе пушистую красавицу, механически почесав ту за ушком. Мысленно он прокручивал недавний разговор, пытаясь разгадать тайну под именем Бекметова Снежана. Девчонка была странной. И странной не в лучшем смысле этого слова. Любой другой, узнав, кто такой Михаэлис на самом деле, даже если на вид и храбрились, внутри всё равно боялись и его, и его силы, но девушка будто бы вовсе не замечала этого, поддаваясь страху лишь в те моменты, когда демон действительно хотел напугать, как, например, сегодня.       «Возможно, она просто до сих пор не осознаёт моей власти? Считает себя недоступной, пребывая внутри… — Ещё одна кошка, на этот раз рыжая и совсем молоденькая, вывалилась из шкафа, сумев открыть дверцу, потёрлась о ноги мужчины и в то же мгновение оказалась на его коленях. Из приоткрытых дверок полупустого гардероба высыпало ещё с полдюжины котов всевозможных мастей и размеров. Они разбредались по комнате, разваливались на столе, на кровати или на полу, принимались умываться или носиться, играя друг с другом. Михаэлис с умилением наблюдал за ними, не прерывая ход размышлений: — Однако, если же не брать в расчёт эту забавную особенность, есть и другая: её спокойствие. По словам графа, на перемещение в прошлое она отреагировала относительно адекватно, словно это не было чем-то из ряда вон выходящим, а стало лишь досадным недоразумением. Люди настоящего времени исключительно религиозны и подобное скорее восприняли бы как личный Ад. Но она — нет. Почему? И третье: эта девчонка не допускала ни капли сомнения в своих словах о том, что Ваал пришёл именно по их с господином души, будто высказывала непререкаемую истину. Ей не требовались доказательства, она лишь высказала своё мнение, абсолютно уверенная в собственной правоте. Что это: эгоцентризм или настоящее знание? Всё это очень странные совпадения… Ведь именно этот демон был первым, кто заключил контракт с подобным симбиозом». — Особенность… Похоже, что Вы и сами не понимаете, насколько необычны, — протянул он, криво усмехнувшись, — кто же Вы?       С сожалением поглядев на мохнатых любимцев, дворецкий спустил их с коленок и метнулся на кухню за молоком и мясом, которые, вернувшись, поставил на пол в мисках с низкими бортиками. У него не оставалось времени рассиживаться. Ввиду открывшихся фактов за эту ночь нужно было снова проверить подозреваемых, только теперь ещё и вместе со всей их прислугой, поскольку те могли являться и посланниками, и соучастниками. А что до девчонки… Она уже включилась в игру: пройдёт совсем немного времени, и человек, который со временем станет графу ближе, чем кто-либо, всадит ему нож в спину. Может, раньше, может, позже, но после внушения, как бы Бекметова не была привязана к мальчишке, она всё равно выберет именно свою жизнь. Будет стараться ради себя и своего выживания даже на подсознательном уровне. — Совсем скоро… Она поглотит вас, маленький граф.

***

      Несмотря на то, что его слова будили во мне нарастающий гнев, демон был прав: рано или поздно, но мы с Фантомхайвом станем единым целым, а то, чья личность сохранится в большей степени, зависит только от силы воли, и от того, кто из нас начнёт действовать первым. Сиэль сразу всё поймёт, если я стану откусывать от него по кусочку. Придётся действовать более тонко.       Как я уже успела заметить, между нами, помимо того крупного… троса — как это назвать? энергетическое щупальце? — есть ещё более мелкое и тонкое, которое, видимо, установилось совсем недавно. И — о! — оно стало намного толще, а рядом с ним появилось ещё одно совсем тоненькое. Это не круто, но… Если я смогу прикрепить много этих «щупалец» к душе графа, он посчитает это естественным процессом. И чем больше будет моих щупалец, тем проще мне будет его поглотить… — Господи, да о чём же я думаю! — прокричала я в пустоту подсознания, чувствуя неприязнь к самой себе. — Э-эй, Сне-еж, разве не ты обещала ему помочь, а? Защищать его, оберегать. А теперь что? Думаешь, как сожрать маленького мальчика? Чёрт! Какая же я лицемерная сука… К чёрту всё… — со стоном я схватилась за голову, которую разрывало от пульсирующей боли (у душ, что, может болеть голова?!), и начала бормотать себе под нос, всё сильнее сдавливая виски: — Нет, так неправильно. Он не виноват в моей скорой кончине. Это я буду виновата… Это тело не принадлежит мне… Эта жизнь не принадлежит мне… Мгх-х… Ну нельзя же так, Сне-еж, нельзя! Но ведь тогда… Ар-р, нет! Не думай об этом! Так! — глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, я резво подскочила на ноги, легонько шлёпая себя по щекам. — Соберись, тряпка! Не время нюни распускать! Выход есть всегда! И я его найду, не будь я Бекметовой Снежаной! — решительно кивнув самой себе, я начала действовать. В первую очередь оглядела себя, ведь в подсознание пришлось так резко спуститься не просто так, а из-за этого.       Та чёрная штука, которую Себастьян назвал скоплением ненависти и печатью контракта Сиэля, протянула щупальце ко мне.       Она, чёрт возьми, зацепилась за меня. За мою сердцевину.       Зацепилась. За. Меня.       Я не продавала Михаэлису душу, так какого хрена?! Я что, теперь тоже связана с ним?! Оторву к чертям!       Пыша гневом и на чёрное щупальце, и на новое белое, я выпустила пару своих, но, чуть подумав, поднапряглась, образовав вокруг золотистого комка — моей души — эфирное тело, принадлежащее мне в прошлой жизни. Всё-таки хватать что-то руками удобнее, чем этими отростками. Вцепившись в огромное чёрное щупальце, я начала с остервенением дёргать его из стороны в сторону, чем лишь причиняла себе больше боли. Отчаявшись, я даже попыталась его отгрызть, но чуть не отключилась от противного гнилостного вкуса (призраки что, и вкусы различают? Что за подстава?!) и потом ещё долго плевалась. — Чёрт, это невозможно! Аргх! Ну и как ты собиралась избавить от этой штуки Сиэля, если не можешь помочь даже себе?!        Пнув воздух со злобным рыком, я, тяжело дыша, в бессилии упала на пол, точнее на нечто похожее на него — матово чёрную поверхность, которая, несмотря на свою мнимую неподвижность, расходилась кругами от каждого удара.       Где-то на периферии парил невинно белый шар, окутанный тёмно-фиолетовыми щупальцами контракта. — Чёртовы тентакли! — выругалась я в пустоту и, с кряхтением поднявшись, приблизилась к цели.       Печать обычно крутилась вокруг спящего Фантомхайва, а если его не было, то наматывала круги вокруг меня (примеривалась, зар-раза), однако не подходила близко, отпугиваемая светом, который я иногда посылала волнами как предупреждение. Сама я старалась к ней никогда близко не подходить, а если и засыпала, то где-нибудь подальше от этой штуки, которая, к счастью, не могла отойти от графа далеко, в отличии от меня (но теперь это недоступно и мне).       Я шикнула на печать, повысив мощность своего свечения (субстанция же, на удивление, отреагировала не так резко, как обычно, — не шарахнулась как можно дальше. Может, причина была в том, что я теперь тоже стала связана с ней?), и тупо уставилась на переплетение чёрных щупалец, окутавших Фантомхайва, надеясь, что озарение само снизойдёт ко мне. — О! — воодушевлённо воскликнула я, щёлкнув пальцами. — Эврика!       Если это печать контракта, она крепится к сути души графа, как и к моей, то, возможно, там будет что-то другое? Ведь Сиэль заключал контракт с Себастьяном по всем правилам — с жертвоприношениями, алтарём и молитвами, — тогда как меня, можно сказать, захватило попутным ветром.       Я покосилась на «тентакли»: трогать или нет? Но злость на этого паршивого демона вымела последние сомнения.       Тёмные щупальца довольно сильно успели обвить душу Сиэля, поэтому я сначала обошла её кругом, выискивая наиболее тонкое место, и принялась сдёргивать их с Фантомхайва. А мой чистый и яркий золотистый свет — сейчас он стал, по-моему, немного не таким, как раньше, — был в этом деле хорошим подспорьем. Ничего оторвать, к сожалению, у меня бы не вышло, я и не пыталась, но хоть размотала этот кокон: Сиэль смог бы теперь передвигаться без особых проблем. Божечки! Да сколько их к нему прицепиться успело?! Они же облепили почти всю сердцевину! А когда я заглянула внутрь… То неожиданно оказалась права. Там действительно было нечто очень важное. — Однако… — пробормотала себе под нос, — теперь я начинаю сомневаться в правдивости его слов…       Михаэлис говорил, что чёрная субстанция — печать, но это ложь. В середине души графа, там, куда крепилась эта мерзкая штука, находилась истинная печать, которая связывала демона и человека неразрывными узами. Тогда что это за дрянь? Почему она окружала нас и почему демон посмел соврать своему господину? Разве это не противоречило контракту? Может, я просто имела дело с чем-то вроде клейма принадлежности, но мне обязательно нужно было обсудить это с Сиэлем, когда тот проснётся.

***

      Утро в поместье Фантомхайв для самого хозяина и его дворецкого всегда начиналось одинаково: Себастьян, не нуждавшийся во сне в принципе, готовил завтрак к шести утра и отправлялся в покои лорда, там раздвигал тяжёлые портьеры, впуская свет в комнату, желал доброго утра графу, помогал ему умыться, одеться и подвал чашечку крепкого чая, оглашая меню на завтрак и список дел на день. Когда же Цепной Пёс брался за очередное дело, то расписание немного менялось…

***

— Доброе утро, господин, пора просыпаться! — огласил Михаэлис.       Сиэль поморщился от попавшего в глаз солнечного луча и потянулся, зевнув. Дворецкий же споро подготавливал одежду, пока мальчик умывался в маленьком тазике с тёплой водой, стоящем, как всегда по утрам, на прикроватной тумбочке, и вытирался белым накрахмаленным полотенцем. — Нашёл что-то ещё? Докладывай. — Нет, господин. Я проверил подозреваемых повторно, но их прислуга, да и они сами, имели алиби на момент всех преступлений. В трущобах также никто из них не был замечен. Включая слуг маркиза Грея. Если, конечно, он сам не отлавливал жертв, что совершенно не свойственно людям его круга, — ответил ему дворецкий.       Фантомхайв одобрительно покивал — ни один аристократ, будучи в своём уме, не стал бы пачкать руки о чернь — и иронично поинтересовался, отставив полупустую кружку ассамского чая* на тумбочку: — Больше ничего? Никаких подробностей?       Михаэлис ответил ему с лукавой улыбкой: — Если вас интересует что-то помимо нашего дела… То Вы крайне проницательны, господин: виконт Жиффар занимается контрабандной перевозкой алкоголя из Франции, барон Клэр владеет сетью незарегистрированных публичных домов в Лондоне и за его пределами. Маркиз Фицкларенс сфальсифицировал вину нескольких мелких чиновников и прибрал к рукам их бизнес, тем самым устранив конкурентов на рынке производства мебели для корабельного оснащения. Биго, пожалуй, единственный праведник в этой компании — примерный семьянин и отец шести детей. — Хм, и опять ни подозреваемых, ни зацепок, — задумчиво протянул подросток. — Есть ли у тебя вещественные доказательства на них? — внезапно поинтересовался он. — Да, господин, — Михаэлис учтиво склонился опять, ничуть не удивившись вопросу. — В таком случае приготовь их. Сегодня заедем в Скотланд-Ярд, отдашь им, пусть поднимут свою самооценку поимкой аристократов, — добавил мальчик, хмыкнув. — Да, милорд, — Себастьян в очередной раз сделал поклон и поинтересовался: — Каковы будут распоряжения на сегодняшний день? — Сиэль, чуть помолчав, недовольно воскликнул: — Не знаю. Впервые я сталкиваюсь с таким делом, которое не могу раскрыть! — он обиженно поджал губы и положил подбородк на сложенные домиком руки, локтями упиравшиеся в колени. Михаэлис всё так же легко и даже чуть насмешливо улыбался, но стоял молча, не вмешиваясь в мыслительный процесс мрачного мальчика.       «Без моей помощи, маленький граф, не думаю, что Вы бы раскрыли хотя бы половину тех дел, что поручала Вам королева». — Значит, так… — Сиэль, наконец, прервал десятиминутное молчание. — После завтрака я всё же напишу письмо Грею, приготовь всё в моём кабинете. Если не его прислуга или он сам, то, возможно, распоряжения передавались через двойных, или даже тройных, посредников, но проверять контакты его знакомых и знакомых этих знакомых слишком долго и может оказаться бессмысленным: мы не можем проверить каждого жителя города, поэтому проще мне самому поговорить с ним. По пути в Скотланд-Ярд заедем на почту и к Гробовщику, посмотрим, что у него есть. А сейчас прикажи накрыть в синей столовой и принеси мне туда отчёт о продвижении строительства в Бруклине, я вчера не дочитал. — Как прикажете, — ответил демон, в очередной раз поклонившись, и добавил: — Также позвольте напомнить вам, что вечером Вы приглашены в салон леди Гарриет Фортескью.* Она будет весьма опечалена, если и в этот раз у вас появятся… неотложные дела. — Под взглядом недовольно скривившегося Фантомхайва слуга вышел.       Как только он ушёл, мальчик с тяжёлым вздохом потёр виски. В последнее время на него многое навалилось, и дело о сатанистах, которое, чёрт его возьми, совсем не хотело становиться более понятным, ещё больше увеличило тяжёлую ношу самого молодого графа Британии. Он бы и вовсе не стал браться за какие-либо расследования до тех пор, пока не пришло бы письмо от Её Величества, но эта череда преступлений могла привести к тем, кто убил его родителей и пленил его самого, используя в грязном ритуале призыва демона. В таком случае преступника нельзя было упустить.

***

— Доброе утро, — прозвучал сонный голос Снежаны в голове графа. — Ты сегодня поздно, — отстранённо отметил Сиэль, бросив взгляд на часы, где короткая стрелка добралась до цифры «девять». — М… Да, сегодня я разоспалась что-то — заминка в её ответе выдавала сомнение, а по не так давно установившейся эмоциональной связи граф отчётливо уловил идущее от неё волны раздражения, которые девушка тут же пресекла, закрывшись.       «Бекметова что-то скрывает от меня, и, думаю, что это что-то — её ночные прогулки, о которых я стал догадываться ещё четыре дня назад, когда она начала просыпаться к восьми, ведь раньше, на удивление, сама вставала, бывало, даже раньше семи. Что-то случилось ночью? Подождём». — Ты собираешься писать письмо? А кому? И каковы планы на сегодняшний день? — спросила она, собравшись и вернув голосу бодрость. — Это письмо для Грея, нужно договориться о встрече. Как допишу — отправимся к Гробовщику, потом — в Скотлад-Ярд, без Рендалла или Лофтрода к задержанным сатанистам нас не пустят. — Г… Кхм, гробовщик? А-а… Зачем? Ну, это же гробовщик, чем он может нам помочь? — без особой на то причины голос девушки стал нервозным и дал петуха на первом слове. Граф нахмурился и ответил: — Он может обладать информацией об убитых. Каждую жертву преступления доставляют именно к нему. Гробовщик, можно сказать, штатный коронер полиции. — Но ведь в той папке был отчёт коронера, — удивилась девушка, — зачем же нам тогда к нему идти? — За особую плату он может рассказать больше, — ответил ей мальчик, — а ты, что же, трупов боишься? — Параллельно с тем, как подросток говорил, он вынул один белый лист из стопки чистых и отвинтил крышку чернильницы, взяв в руки перо. — Ну, что-то вроде того… — протянула девушка неуверенно и ненадолго замолчала, подбирая слова. — Я с тобой хотела серьёзно поговорить о Себастьяне. — Ты хочешь пожаловаться мне на Себастьяна?— полюбопытствовал мальчик, не говоря об этом в слух. — Да, он тебе врёт. — Что…? — граф нахмурился в недоумении, а рука его зависла, так и не обмакнув перо в чернила. — Насчёт чего? — покосившись на безмятежного Михаэлиса, стоявшего в кабинете у дверей, он отложил перо и подпёр голову рукой, готовый слушать. — Вчера эта фиговина… — начала было девушка, но, услышав недовольное цоканье, тут же исправилась: — Та чёрная субстанция каким-то образом смогла прилипнуть ко мне. И я испугалась, думая, что теперь тоже связана контрактом, однако решила сравнить тебя и меня, ну, вдруг оно как-то отличается? И оказалась права. Я заглянула за щупальца и… Как думаешь, что я там увидела? — Печать, — без удивления в голосе подтвердил подросток. — Ты знаешь?! — удивлённо воскликнула Снеж. Фантомхайв, чуть ли не закатив глаза, ответил: — Конечно, я знаю. Кто из нас, в конце концов, заключил с ним контракт? У меня не получается посмотреть, но я её чувствую. — Но зачем тогда ты его об этом спрашивал? — совсем растерялась девушка. — Я сомневался в нём. И мои сомнения подтвердились. Думаю, он боится, что я могу попросить тебя нарушить целостность контракта, и тогда ему не достанется ничего, а это значит, что кто-то сторонний может это сделать. Возможно, его предостережение — «Свяжет её душу, если она к нему прикоснётся…» — было сделано для того, чтобы напугать нас. И теперь остаётся вопрос: что он пытался этим обманом скрыть? — Ого! Ты…! — начала восхищённо Снежана и кисло закончила: — А я только сейчас догадалась… И почему в этом доме все всё знают, кроме меня?! — Значит, теперь и ты с этим связана. Плохо. Что ты ощутила в тот момент? — Сиэль задумчиво потёр подбородок, проигнорировав восклицание. — Конечно, плохо! Да из-за этой штуки я чувствовала вчера такую злость…! И до сих пор ужасно раздражена. Хотелось начать крушить всё вокруг и… тебя в первую очередь. — Сдавленным голосом проговорила Бекметова, чувствуя сильную вину. — Думаешь, что это как-то связано? — Да, потому что ещё вчера всё было нормально. Сначала я тоже подумала, что это раздражение вызвано словами Себастьяна, но потом, когда попыталась это щупальце отгрызть… — Пф, отгрызть? — Не смейся! Что ещё мне было делать? Да, я попыталась его отгрызть, но оно такое противное, фе… Поначалу было ещё ничего, а потом меня понесло… Столько негативных эмоций… Я смогла уснуть только ближе к утру, когда меня наконец отпустило. — Вот как… Ясно… Хм… Хорошо, я подумаю об этом, но позже. Сейчас есть дела по-важнее.       Какое-то время они оба молчали. Сиэль предавался ему одному ведомым мыслям (может, думал, что написать в письме?), Снежана же вдруг вспомнила, какой ещё вопрос она хотела задать Фантомхайву: — А почему он тебе солгал? Себастьян. Разве это не противоречит контракту? — она ещё со вчерашней ночи строила теории о том, как демон смог обойти уставы печати. — А он и не солгал. Я… — Сиэль глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду. Если честно, он давно ждал этого вопроса, но для начала хотел узнать, как Бекметова воспринимала Михаэлиса и заметила ли «смысл между строк» в тот день, когда Себастьян рассказывал об их ситуации? Судя по вопросу — нет. Но она обязана была иметь представление о том, насколько хитрым являлся их враг. Слова, сказанные графом далее, явно теребили старые раны, но он понимал, что Снеж и так многое знала, потому что — вольно или невольно — они оказались с ней на одной стороне и, более того, играли за одну фигуру, а против них выступал демон. — Всем сердцем ненавижу тех, кто сделал это с моей семьёй. На ненависти и строилось моё желание, когда я заключал с Себастьяном сделку. Он ни в одном слове мне не солгал. Даже его «не помню деталей» похоже на правду. Он действительно мог упустить из внимания какие-нибудь мелочи, но тотчас вспомнил бы, если бы я приказал. И мы оба это понимаем. — То есть… Погоди-погоди! Ты знал, что он тебе врёт, а Себастьян знал, что ты знал, что он врёт?! Что за интриги вы тут плетёте?! — Снеж всё больше изумлялась. Подумать только, она единственная здесь, кто до сих пор ничерташеньки не знал о том, что творится перед самым её носом! — Они были сплетены ещё в тот день, когда я продал ему свою душу. Я никогда не доверял ему, он это знает. Каждый наш день — противостояние. Каждый день мы стремимся переиграть друг друга, а на кону моя жизнь. — Говоря об этом, граф был настолько спокоен, будто сейчас со Снежаной они обсуждали излюбленную тему всех англичан — погоду за окном. Сама же девушка в который раз была поражена чудовищной невозмутимостью и духовной силой мальчика. Каждый раз она проводила параллель с подростками её времени, да и со взрослыми, и каждый раз только больше убеждалась: он особенный. Как те дети индиго, новости о которых постоянно крутились в её детстве. Только Сиэль находился прямо здесь, и на её глазах творил невероятные вещи — творил настоящую историю, потому что граф был из той породы людей, о которых впоследствии пишут мемуары, биографии, воспоминания. Сиэль Фантомхайв — поистине великий человек.       «Себастьян был прав. Разве я заслуживаю стоять рядом с таким человеком плечом к плечу? Только умирать снова я себе не позволю…» — Я не перестаю восхищаться тобой. Таких, как ты, — единицы. Со стрежнем внутри, умных и смелых. Вы творите историю. Для меня честь быть причастной к этому. — Ты льстишь мне. Я всего лишь граф. Нас много. Те, кто действительно творят историю, — королева и правящий аппарат. — Мальчик старался держаться гордо, но явно был смущён словами Бекметовой. Ещё никто и никогда не оценивал его достижений так высоко. — Что будешь делать с этой ситуацией? Я боюсь. Вдруг Себастьян может как-то… воздействовать на нас? Туманить разум или внушать… — И он мог, да только сообщить об этом у Снежаны никак не получалось. Ещё в самом начале их диалога, сразу после своего пробуждения, она хотела вывалить на Сиэля всё, что этой ночью сделал Себастьян: и про его попытки внушения, и про угрозы, но как только собиралась сказать — горло словно сводило судорогой. Как будто что-то не давало ей говорить. Снеж понимала — такова была сила демона. И слабой человеческой душонке не удавалось этому противостоять. — Я не знаю, — тихо и устало кинул граф. Кто бы знал, как его всё это достало. — Но единственное, что я сейчас могу, — играть дальше.

***

      Спустя час бессмысленной рефлексии мальчик, кинув тоскливый взгляд на часы, отметил, что время уже подходило к одиннадцати: письмо так и не было написано, а ему ещё предстояло не меньше двух часов трястись в дилижансе. Обречённо вздохнув, он потёр переносицу указательным пальцем и, взяв, наконец, в руки перо, приказал: — Себастьян, готовь сургуч. — Да, милорд.       Михаэлис неспешно подошёл к столу, зажёг спиртовку, водрузил сверху сургучницу — металлическую, чем-то похожую на большую курительную трубку с длинной деревянной резной ручкой, — и положил в неё кусочек сургуча.       Фантомхайв, бросив на действия слуги короткий взгляд и ненадолго зависнув над пустым листом, обмакнул перо в чернила и написал:       «Достопочтенный маркиз Грей, шестнадцатого июля я воспользовался службой морских грузоперевозок Вашей компании, чтобы доставить несколько партий игрушек корпорации «Фантом», владельцем коей я являюсь, в Америку, штат Мэн, Квебек. Однако мой торговый партнёр, приславший мне письмо не далее недели назад сообщал мне, что груз не был доставлен в срок… — М-м… Погоди, но груз ведь был доставлен! В письме было… — вставила удивлённо Бекметова — Мне нужна причина. Судно ещё не вернулось в Англию, и Грею неоткуда узнать, правда это или нет. Не отвлекай меня, — раздражённо пояснил граф. — Прости…       …и прибыл с задержкой в четыре дня. Согласно условиям нашего договора, корабль должен был прибыть в порт третьего сентября. Эта поставка была срочной, и в связи с промедлением моя корпорация понесла убытки на определённую сумму. Произошедшая ситуация просто недопустима, поэтому я требую компенсации за полученный материальный ущерб. Надеюсь, что нам удастся прийти к соглашению. Буду ждать вашего ответа не позднее седьмого октября.       С уважением, граф Сиэль Фантомхайв».       Закончив письмо, он подтянул ближе конверт и на лицевой стороне указал:

От: Сиэль Фантомхайв, граф Суррей, барон Гилфорд, барон Рединг. Артингтон, Графство Суррей. 5 октября, 1888.

Кому: Абсалон Грей, маркиз Хартвордшир, граф Кентербери, барон Форрес из Гроуби, барон Лутон. Харлоу, Графство Хартфордшир. — О… Стоп-стоп! Погоди, я запуталась, ты что, правишь графством Суррей? Или как? Что значат все эти титулы? У маркиза их больше…       «И откуда они, чёрт возьми, взялись?! В последнее время я, кажется, слишком часто задаю этот вопрос!» — Снежана проявила ко всему этому живой интерес. Она уже так долго находилась в этом времени, а титулы Сиэля узнала только сейчас! Да и интересно было, по какому принципу их присуждают? — Если тебе действительно интересно, после того, как закончим дело, я расскажу тебе о пэрстве, — со снисходительной улыбкой ответил Сиэль. — Ловлю на слове! Кстати, тебе разве ничего не будет за это письмо? Ведь ты фактически его обманул! — Скажу, что произошла ошибка, такое случается, — он безразлично повёл плечом. — И что, он в это поверит? Как-то странно… — Сургуч готов, господин, — разговор был прерван Михаэлисом. — Отлично.       Кивнув, Сиэль свернул лист вдвое, положил его в конверт и пригладил. Себастьян снял со спиртовки сургучницу и вылил расплавленную смесь на обратную сторону, граф прижал на некоторое время к сургучу печать и, когда тот немного затвердел, снова убрал её в стол, отдав новый приказ дворецкому: — Готовь дилижанс, выезжаем.