Умри за меня/живи за меня

Remember me, though I have to say goodbye Remember me, don't let it make you cry

      Первым, что услышала Снежана, был мерный, оглушающий писк приборов. Первым, что она увидела, — ослепляющий белый свет. Но вскоре глаза привыкли, звуки перестали быть столь раздражающими, а свет режущим, и перед глазами предстал серый, потрескавшийся больничный потолок. День был погожим: нежно пригревало ласковое солнце, из приоткрытого окна дул прохладный ветерок. Но ничто из этого девушку не радовало. Она просто лежала и бесцельно смотрела вверх. На душе было горько, а в мыслях царил сущий сумбур: «Он жив? А я? Где я? Я же… умерла? Опять. Почему я здесь? Не хочу. Не хочу. Не хочу. Не хочу. Я не хочу.!».       Мысли, ведущие её к чему-то ужасному, оказались прерваны звуком скрипнувшей двери. Это зашла медсестра, ойкнувшая от неожиданности при виде направленного на неё пустого взгляда. Женщина быстро взяла себя в руки, тепло улыбнулась, принялась за работу и, стараясь не выдать своего волнения, отчётливо выговаривая каждое слово, произнесла: — Доброе утро! Рада, что Вы очнулись. Вы в больнице, я Ваша медсестра и пришла, чтобы сделать перевязку, — она привычным движением откинула одеяло в сторону, открывая взгляду пациентки забинтованные до колен ноги. — Пожалуйста, не волнуйтесь, всё в порядке. Вы получили ожоги, но это только выглядит страшно. Всё не так уж и плохо, только вторая степень, Вам очень повезло. Хотя шрамы останутся. Знаете, Ваши родители приходят к Вам каждый вечер, Вы у нас тут уже две недели лежите — сильно надышались угарным газом и впали в кому. Хотите чего-нибудь? Что-то беспокоит? — Снежана отрицательно покачала головой. — Хорошо, тогда я пока Вас оставлю, но скоро Вас навестит доктор.       Возможно, медработница думала, что девушка, очнувшись в нетипичной для себя ситуации, распереживается или даже начнёт паниковать, поэтому быстро сделала своё дело, коротко обрисовала ситуацию и поспешила позвать врача. Но Снежане было всё равно. Даже вид красных, покрытых жёлтыми пузырями ног её не трогал. Ей хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Воля к жизни была потеряна.

For even if I'm far away I hold you in my heart I sing a secret song to you each night we are apart

      Но её вновь побеспокоили. Сначала врач, потом мама с отцом. Оказалось, что в тот день, когда она вновь поссорилась с матерью по телефону, в общежитии, в комнате соседок Снежаны по секции, случился пожар. Это произошло по неосторожности: девочка из соседней комнаты оставила включённой старенькую электрическую плитку и выбежала к подруге за солью; плитка, не выдержав перепада напряжения, заискрила, огонь перекинулся на клеёнку, с неё на шторы — события разворачивались очень быстро. Снежане всё сразу стало ясно. Она помнила, что в тот день ремонтировали систему пожарного оповещения, из-за чего та безостановочно надрывалась с самого утра. Поэтому никто просто не обратил внимания на вновь заголосивший динамик, пока в коридоре не появился дым. В тот день девушка чувствовала себя очень усталой и, видимо, заболевала, поэтому никакой шум не помешал ей крепко заснуть. И не проснуться. А Снежане ведь действительно повезло. И она бы, наверное, даже обрадовалась, если бы не эта всепоглощающая апатия.

Remember me, though I have to travel far Remember me, each time you hear a sad guitar

      Ещё несколько недель она провела в больнице, проходя курс реабилитации. Но и потом не смогла вернуться к привычной жизни, взяла академический отпуск на оба направления и заперлась в комнате, практически не реагируя на любые внешние раздражители. Казалось, возвращаться к учёбе она не собиралась вовсе и все планы на жизнь были ею забыты. Ничего больше не напоминало в ней ту энергичную, целеустремлённую девушку, которая хваталась за любую возможность узнать больше, увидеть больше, достичь большего. Она безудержно тосковала о потерянном друге, и, несмотря на то, что очень хотелось, ещё долгое время не находила в себе сил, чтобы посмотреть ему в глаза. Ну, как — в глаза? Взять мангу или включить аниме и увидеть его на экране. Она боялась… сорваться. Но уже через три недели бессмысленного существования не выдержала и открыла первую попавшуюся серию, просто чтобы почувствовать себя немного ближе к тому миру, где совсем недавно побывала. Наверное, это была судьба, открыть именно эту серию именно этого сезона*, потому что через десяток минут просмотра она услышала фразу, которая в очередной раз поставила её жизнь на уши. На экране, сжав кулак и решительно сверкая глазами, Сиэль говорил: «Даже если мне придётся стоять на краю безысходности, я буду хвататься за самый малейший шанс. Мы — люди, сильные духом. Поймает шанс человек или нет — зависит от него самого».

Know that I’m with you the only way that I can be Until you’re in my arms again

      Снежана застыла и недоверчиво уставилась в экран. В груди ёкнуло. Будто эти слова были сказаны не для Сомы, а именно для неё. Она смотрела и не могла оторваться. Серия за серией. Серия за серией Фантомхайв, как бы ни было тяжело, с гордо поднятой головой преодолевал все препятствия. — Верно… Верно. Всё правильно. Даже если ты на краю, пока ты жив, всегда есть шанс. Ты в очередной раз оказался прав.       Осознав эту простую истину, Снежана почувствовала, как нервный ком в горле, всё это время мешавший нормально дышать, пропал. Она глубоко вдохнула, выдохнула и засмеялась, почувствовав неведомое доселе облегчение. — Пожалуй, стоит начать сначала… М-а-а-ам! Па-а-ап! — девушка выскочила из комнаты и с донельзя воодушевлённым лицом залетела на кухню. — Я хочу…!       «Хочу учиться, хочу мечтать, хочу строить, хочу жить!»       В глазах Снежаны вновь сиял решительный огонь, а душа наполнялась теплом. И в родительских объятиях тоже было тепло. Конечно, ведь она не одна. С ней вместе её семья, которая в трудную минуту всегда поддержит. И какие бы испытания ни уготовила в будущем судьба… Она преодолеет их все и с гордо поднятой головой отважно шагнёт в то будущее, которое построит сама — своими руками.

Remember me

***

Remember me, if I live in your mind Remember me, my dreams I give you

      Ввалившийся в госпиталь Себастьян, перепачканный в крови и копоти, но без серьёзных видимых повреждений не на шутку всех переполошил. Бессознательный мальчик на его руках с кровавыми пятнами на затылке и груди и вовсе поверг докторов в ужас. Сначала. Потому что после осмотра выяснилось, что на нём буквально нет ни царапины. В отличии от дворецкого, Сиэль был полностью цел и невредим, но продолжал пребывать в беспамятстве в течении следующих трёх дней, чем ужасно нервировал Анджелину Даллес, вломившуюся в госпиталь только ближе к обеду — даже с её связями найти племянника в огромном Лондоне оказалось делом не из лёгких. Одетая не в пример обычного наскоро и просто, растрёпанная, она выглядела осунувшейся, но до крайности решительной. Не долго церемонясь, вдова барона Барнетта забрала Сиэля в своё имение.       Не менее решительный, но почти доведённый до ручки спорами с мадам Ред, Михаэлис, также не утруждая себя излишней щепетильностью, ввалился в её дом без приглашения и не отходил от постели графа ни на шаг. Впрочем, как и Даллес. Несмотря на то, что этот тип внушал ей настоящий страх, она всё равно не оставляла попыток выгнать его. Хоть и безуспешно.       К началу третьего дня, ближе к восходу, появился ещё один незваный гость — Гробовщик. Ему пришлось довольствоваться приветствием одного лишь напряжённого Себастьяна. Анджелина, утомлённая переживаниями, спала в кресле рядом с племянником, ни на секунду не выпуская его ладони из своих рук. Однако сон её был тревожен и чуток — она тут же проснулась от начавшейся возни и не побоялась отчитать опешивших бессмертных. Атмосфера накалялась с каждой секундой, но все, не сговариваясь, заняли позицию враждебного нейтралитета и истуканами замерли вокруг кровати. Гробовщик, единственный из этой троицы, кто обладал способностью видеть человеческие души, пробыл недолго: облегчённо вздохнул, что-то фыркнув под нос, кинул вслух, что с Сиэлем всё в порядке, он просто истощён и скоро очнётся, и откланялся. У Анджелины словно камень с сердца упал. Она устало повалилась обратно в кресло, прикрыв глаза. Лишь Себастьян не разделял положительных прогнозов: он чувствовал, что после вмешательства падшей печать в душе Фантомхайва держалась буквально на соплях. Чудо, что она не разрушилась сразу. Демон изнемогал от охватившего его гнева на Анджелу и сожалел, что не мог убить её снова. Он был переполнен яростью и страхом. Одна душа уже улизнула прямо у него из-под носа. Не хватало ещё потерять Фантомхайва. Это был бы полный провал.

I carry you in my heart and I will accompany you United in our song, with you I'll be there

      Слухи среди аристократов по всему Лондону — да и за его пределами — разносились со скоростью ветра. Ещё бы, то самое родовое поместье Фантомхайвов вновь сгорело дотла! Злой рок, не иначе! Представители некоторых знатных родов, однако, злословили охотнее. Многим Фантомхайв был словно кость в горле, и они радовались каждой его неудаче. И, конечно же, не могли упустить возможности поглумиться вновь. Сплетни обрастали всё новыми и новыми деталями, версии событий и домыслы множились без конца: то ли граф Фантомхайв сгорел, то ли его особняк, то ли сам он обезумел и сам себя поджёг. Естественно, эти новости не могли пройти мимо семейства Мидфордов. Поэтому его представители всем составом к вечеру третьего дня уже сидели в гостиной графини Барнетт и возбуждённо выспрашивали подробности. А на утро четвёртого дня граф Сиэль Фантомхайв наконец-то открыл глаза. Только глаза его были пусты и холодны, а взгляд рассеян, будто он всё время что-то искал, но не мог найти. Родственники, поначалу испугавшиеся, что мальчик их не узнаёт, вздохнули с облегчением, когда тот вдруг потребовал объяснений. Казалось, самое страшное осталось позади, а жизнь начала входить в прежнее русло. Но так лишь казалось. Фантомхайв стал более задумчивым и всё чаще уходил в себя, почти не обращая внимания на собеседников. Для кого-то страданием были голоса в голове, для графа же страданием было их отсутствие.

Remember me, if you only think you are Remember me, and my singing will embrace you

      Он слишком привык к постоянной болтовне на периферии, даже если, положа руку на сердце, признался бы, что половину слов просто пропускал мимо ушей. Несмотря на окружавших его заботой и любовью близких, Сиэль как никогда чувствовал себя одиноким. Он пребывал в трауре, о котором никто, кроме демона и Гробовщика, не знал, и ни с кем не мог этим поделиться. Чувства, охватившие его, не найдя выхода, пожирали сердце и душу. Сиэль, что в прошлом было ему совсем несвойственно, утопал в депрессии и скорби. Тем удивительнее ему оказалось найти отдушину в лице Элизабет Мидфорд. Тогда как остальные родственники, видя его угнетённое состояние, старались на него не давить, Лиззи упрямо вламывалась в комнату графа и вытаскивала того на завтраки, обеды, ужины, прогулки и говорила-говорила-говорила без умолку, заполняя собой тишину в голове Сиэля. Постепенно он начал оттаивать, а пустота внутри заполняться искорками, пока небольшими, но грозившими перерасти в настоящее пламя. Глаза мальчика заблестели и приобрели прежнюю живость, однако те, кто хорошо знал Фантомхайва, всё ещё могли заметить в них тлеющие угли тоски, которая грозила остаться с ним до конца его дней.       Таким образом, почти полтора месяца спустя граф Сиэль Фантомхайв снова вернулся в строй и стал, по мнению многих, даже сильнее, чем прежде. Дорогие люди, стоявшие за спиной, дарили ему незримую поддержку и силы для нового стремительного рывка вперёд. Не даром говорят: «Всё, что нас не убивает, делает нас сильней». И первое, что сделал граф, когда поднялся на ноги, — разыскал слуг. Финиан, Бард, Мэйлин и Танака за столько лет прочно обосновались в сердце юного Фантомхайва, а без привычного шума, если говорить честно, жизнь была совсем не та. Вторым делом стало избавление от сковавшей душу печати. Даже без сторонней помощи невидимой подруги мальчику не составило труда спуститься в подсознание и сорвать и так уже державшуюся на одном честном слове печать. Это было больно, в груди словно горело огнём, но последствия разрыва контракта, к удивлению графа, обошли его стороной — печать лишь вспыхнула чёрным пламенем и с шипением растворилась. Зато они не обошли стороной Михаэлиса. Бывший дворецкий, ослабленный превращением, получил ещё один удар от судьбы и, истощив запасы энергии, вынужден был отправиться в преисподнюю, потому что в мире людей, да ещё и будучи не связанным контрактом, благодаря которому удавалось бы потихоньку подпитываться душой контрактора, восстановить силы не представлялось возможным. Но он поклялся, что рано или поздно вновь найдёт чёртового мальчишку, и уж тогда ничто не спасёт того от гнева демона. Данталион готовился мстить.

Even in the distance you will never forget That I always go with you

      Сиэль же, после избавления от контракта, почувствовал, будто с плеч свалилась целая гора и дышать стало легче. Он вновь был полон сил, и, не теряя времени, вернулся к своим обязанностям, в который раз доказывая всем недоброжелателям, что его не так-то просто сломить.       Сиэль Фантомхайв стал символом викторианской эпохи. Знания о будущем, оставшиеся от Снежаны, весьма ему пригодились. Граф Фантомхайв стал двигателем прогресса в застоявшемся английском обществе, войдя в анналы истории как новатор и активный политический деятель.       А дело о Джеке-Потрошителе так и осталось нераскрытым. Случившийся спустя неделю после пробуждения Сиэля разговор с Анджелиной расставил всё по своим местам. Мадам Ред, не вынеся чувства вины, сама призналась в совершённых ею и Греллем преступлениях, рассказала, как зависть к женщинам, способным забеременеть, жгла её сердце. Но теперь она осознала, что бессмысленная и жестокая месть была неисправимой ошибкой, ведь самая главная в жизни причина быть счастливой уже находилась прямо в её руках. Граф, знавший обо всём из воспоминаний Снежаны, просто закрыл на это глаза. Он больше не хотел терять близких людей. Прошлое должно оставаться в прошлом. — Давай начнём всё с начала, Сиэль? — Да, тётушка, начнём всё с начала.       Не прошло и четырёх лет, как Сиэль Фантомхавй, встав на одно колено в холле только-только отстроенного заново поместья, сделал Элизабет Мидфорд официальное предложение.       Он обещал однажды, что будет жить. Обещал, что не совершит старых ошибок. И он был решительно настроен этих обещаний не нарушать.

***

      Время неумолимо бежит вперёд. Чета Фантомхайв, пережив бессчётное количество испытаний на своём веку, доживает старость. Новое поколение теперь творит историю и двигает прогресс. Мир неудержимо меняется, но даже на смертном одре в глазах старого графа плещутся отголоски светлой тоски.

Remember me