Фантастические изменения реальности

И все же Барбара захотела, чтобы в доме было хоть какое-то подобие порядка, прежде чем они пойдут спать. Легкая уборка прошла быстрее, чем она могла себе представить. Всё – благодаря дополнительным рукам. Аааррггхх и Драал собрали тела ржавых троллей и унесли прочь через туннель в подвале, на Рынок Троллей. Они сказали, что там найдут им применение. Четыре разбитых окна закрыли фанерой, одеялами и брезентом. Стриклер пообещал вызвать утром службы, чтоб вставили новые. Битое стекло и прочий мусор быстро вымели, привели в порядок пробки, снова включили электричество. Остальное – решили – может подождать. Барбара отправила Клэр и Тоби по домам. Джим молчал и, казалось, принял ситуацию такой, какая она была, даже немного успокоился. В конце концов, теперь он мог не скрывать от мамы столько всего. Барбара заглянула в комнату сына. Джим как раз рухнул на кровать в уличной одежде и захрапел. Она не могла винить его за это. Лишь устало кивнула, прежде чем закрыть за дверь. У неё было предчувствие, что скоро они снова будут серьезно беседовать. На самом деле она, не хотела говорить с сыном при всех. Но жизнь редко давала идеальные сценарии. - Да, это был адский вечер, - тихие слова от Уолтера заставили Барбару вздрогнуть. Она обернулась и неуверенно улыбнулась. - Я думала, ты уже ушел. Он покачал головой: - Я не уверен, вернется ли Драал сегодня вечером, и не хочу оставлять тебя здесь без охраны. Кроме того, я не уверен, что мне стоит возвращаться в свою квартиру… Официально я теперь отмечен Орденом Януса как цель, которую надо уничтожить. И им не потребуется много времени, чтобы узнать, что их первая попытка устранить меня провалилась. Барбара понимающе кивнула, прошла в свою спальню и жестом пригласила его следовать за ней. - И ещё ты говорила, что нам надо кое-что обсудить. Теперь нам никто не будет мешать, - заметил Уолтер, стараясь, чтоб голос не дрогнул. - Я жутко хочу спать, - призналась Барбара. – Но ты прав. Нам нужно поговорить. Она закрыла за ним дверь, включила лампу, сняла туфли. Потом вздохнула и села на кровать, к подушкам в изголовье. Сложила пару подушек себе за спину и жестом пригласила Стриклера тоже сесть. - Для начала, знаешь ли ты, что наша связь – часть древнего брачного ритуала? – спросила Барбара. Стриклер занимался тем, что снимал туфли, и замер от её слов, на одной ноге. Его глаза стали огромными, румянец залил лицо. - Я ... я не ... - он с трудом сглотнул и нервно потер лоб пальцами. - Это мне сегодня вечером сказал Ангор Рот. Он, кстати, предложил снять узы, но я решила пока их оставить. Снятие связи не такое уж приятное. - Если бы я знал… я бы не делал такого, - Стриклер бормотал и выглядел искренне кающимся. – Честно: я не знал. Переплетение наших судеб, как страховка – это одно… Но брачный ритуал? Это совершенно другой уровень близости. Я не хотел его пересекать, поверь… Прости. Не знаю, говорил ли я раньше, но я знал, что это всё – неправильно. Я даже не надеюсь, что ты меня простишь. Но поверь: я очень и очень сожалею о том, что сделал… - Это потому, что я только что рассказала тебе о брачном ритуале? Или ты признаешь, что это было дерьмово с самого начала? Его нервное удивление быстро сменилось усталым раздражением. Он вновь потёр лоб пальцами. - В основном, да и еще раз да. Это, конечно, был не лучший мой поступок. Но ты не можешь удерживать меня на тех же стандартах морали, что и человека. Мне тысячи лет, Барбара, и вообще я – весьма нехороший парень... Но ты заставляешь меня хотеть измениться. Как показывает история, я больше предан себе и тем, кто мне дорог, чем делу… Стриклер теперь потер переносицу и вздохнул: - Если тебе нужны дополнительные доказательства моей искренности, то вот: я впервые говорю что-то подобное вслух. А признания слабости от подменыша так же хорошо, как и просьба «съешь меня заживо». Барбара внимательно следила за выражением его лица, пока он говорил, и решила, что Уолтер не врёт. В каком-то смысле она могла оценить тот факт, что она стала единственным человеком, которому Стриклер, вероятно, сказал бы такие вещи. И ее вдруг поразило: насколько же он ей доверился, что показал глубоко запрятанную сторону себя. Ещё вспомнились слова Ангора Рота, и Барбара почувствовала, что краснеет. Это немного пугало – так много значить для кого-то. Прежде чем она успела что-то сказать, Уолтер продолжил: - Честно говоря, когда я только начинал сближаться с тобой, то просто хотел таким образом контролировать Джима. Но, несмотря на первоначальные планы и почти против моей воли, я почувствовал сильное чувство к тебе. Я каждый раз со странным нетерпением ждал наших свиданий. На первый план вышла ты, а не желание контролировать и дразнить Джима. Я пожелал вдруг проводить всё своё время с тобой. Ты заполнила все мои мысли. Стала важнее всего… И, по правде говоря, твоего сына я тоже … люблю. Джим мне нравился ещё до того, как получил амулет. Я видел, как он способен, добр и честен, как заботиться о тебе. Замечательный юноша. Мне хотелось учить его, заботиться о нём, помогать, наблюдать, как он растёт… Это серьёзно пошло вразрез с моими планами и махинациями… Большую часть своей речи Стриклер смотрел на одеяло. Но потом поднял глаза на Барбару. Они блестели зелеными огнями в тусклом жёлтом свете ночника, когда Уолтер слегка наклонился вперёд и зашептал почти отчаянно: - Я хочу, чтобы ты знала: ещё до сегодняшнего нападения ржавых я был готов сдаться. Ради тебя измениться. В конце концов, мы, подменыши, неутомимо приспосабливаемся, и это не первый раз, когда я решаюсь на серьезный переворот. Но это – первый раз, когда я просто пытаюсь делать доброе дело, не думая о последствиях. Я не хочу, чтобы ты считала, что я предал Орден Януса потому, что таков мой план. Сейчас у меня, впервые за три тысячи лет, нет плана и цели… Барбара слушала, не дыша, вникая в то, что он ей говорил. Если он врал, это было такой изощренной и первоклассной ложью, что попахивало Дьяволом. Но Уолтер не врал – она видела и чувствовала. - Я верю во второй шанс, - наконец, ответила Барбара, тихо и мягко. Она потянулась к нему через кровать, чтобы взять за руку. – Мы оба знаем, что это будет нелегко. И другого шанса, если всё провалится и ты предашь нас снова, тоже не будет. Она сжала руку Уолтера достаточно сильно, чтобы подчеркнуть свою мысль. Потом со вздохом провела другой рукой по костяшкам его пальцев. - Я очень хочу, чтобы у нас всё получилось… Ты мне очень нравился, правда… Пока я не узнала, кто ты на самом деле. И, несмотря на всё, меня всё ещё тянет к тебе, и я не против узнать, каков ты, настоящий… Уолтер растерянно улыбнулся её признанию и посмотрел на их соединённые руки. - Я разорву эту связь, - сказал тихо. – Я читал, что это будет больно, но я не хочу, чтобы ты была так привязана ко мне. Теперь мне это не нужно. Я заберу книгу из кабинета, и мы сможем провести ритуал завтра утром… Барбара покачала головой, почувствовав невероятное утешение от его предложения. Да, он говорил серьезно. - Дело не только в том, что будет больно тебе и отнимет память у меня... Ты извинился и хочешь всё исправить. Так что нам пока стоит увидеть, как связь будет работать в новых условиях. Лицо Уолтера побледнело. Он почти вскрикнул: - Это отнимет у тебя память? Стриклер всё больше и больше сожалел о своей импульсивности. Если бы он тщательней прочитал про ритуал связи, то точно не использовал бы его. - Дней семнадцать, - кивнула Барбара. - Ну… мы могли бы записать видео, - тут же предложил Стриклер. – Всё там пересказали бы для тебя. Я, Джим, остальные… Мы ведь живем в век технологий. У всех нас есть камеры в телефонах. Ты потом просмотришь записи, восстановишь память. Барбара улыбнулась и покачала головой: - Это хорошая мысль, правда. Но я бы хотела сохранить свои воспоминания такими, какими их сама получила. И, к тому же, наша схема имеет некоторые преимущества, - она грубо ущипнула себя за руку и зашипела. Уолтер усмехнулся и потер свою руку возле локтя: - Полагаю, ты в чём-то права. - Ладно. А теперь я приму душ, а потом лягу спать. Ночь была очень длинная и нелегкая. Ты тоже можешь в душ сходить. Диван внизу, конечно, не особо удобен, чтоб спать, но я не могу выставлять уставшего после боя соратника в три часа ночи на улицу. Это было щедрое предложение, и Стриклер кивнул в знак благодарности. - Да, я бы сходил в душ, с удовольствием… Барбара взяла с собой пижаму и через пару минут не спеша наслаждалась тем, как горячая вода бежит по ноющим мышцам. Когда она вернулась в спальню, то увидела, что Уолтер лежит на левой стороне кровати. Поверх одеял, в одежде, он тихо храпел. И Барбара поняла, что он уснул не специально. Его просто сморило. Быстро всё обдумав, она решила оставить мужчину там, где он упал. Осторожно потянула на себя половину одеяла, скользнула под них и выключила лампу. Солнце собиралось взойти через пару часов. Все в доме заслужили возможность просто лечь спать. А Стриклер мог принять душ утром. И всё остальное они могли выяснить за поздним завтраком. Зевнув, Барбара положила очки на тумбочку и уснула через минуту после того, как ее голова коснулась подушки… * Он проснулся и не сразу понял, где находится. Жестко потянувшись всем телом и заворчав, перевернулся на спину, медленно вспоминая вчерашний день и ночь. Матрас по мягкости оказался незнаком. Но запах простыней был очень знаком. Три медленных мигания – и всё встало на свои места. Стриклер вспомнил, где находится. Повернул голову и увидел мирное лицо той, которую любил, в обрамлении тёмно-рыжих локонов. Барбара крепко спала, её дыхание было медленным и ровным. Он позволил себе несколько бесстыдных минут зачарованно наблюдать, как поднимается и опускается спина женщины. Она лежала на животе, почти вплотную к нему, и сердце Уолтера замерло. Неужели, она стала доверять ему настолько, что спокойно уснула с ним в одной постели? Его горло сжалось от неожиданного волнения. Для Барбары, возможно, это мало значило, но для Стриклера это было огромное откровение. Он никогда даже надеяться не мог, что Барбара пустит его так близко. После всего, что он устроил… Уолтер медленно сел и оглядел комнату. Часы у лампы показывали только полседьмого утра. Значит, он спал недолго. Значит, и Барбара тоже мало спала. Поэтому он постарался не разбудить ее, когда выбирался из кровати. Барбара что-то недовольно заворчала, когда постель заколыхалась, но потом глубже зарылась в подушку. Стриклер вздохнул с облегчением, а затем попытался размять затекшие мышцы. Он был необычно напряжен, и ему потребовалось несколько минут, чтобы понять: тупая боль, которую он чувствовал, могла быть не только его собственной. Барбара, конечно, была занятой женщиной, но он сомневался, что она привыкла к тому уровню активности и выносливости, которого потребовала недавняя ночная заварушка. Он решил пойти в душ. А потом – поискать таблетки от боли. Стриклер избегал приёма человеческих лекарств, но ради Барбары он готов был съесть хоть сотню. Если он и она разделяли боль, то могли разделить и облегчение...