Крылатый лев (Ученик палача-6)

Капли воды блестели на серых мраморных ступенях старинного дома Лоредан, стоящего на берегу основного русла реки Брента, главного протока, разделяющего Венецию на множество островов. Над входом горел светильник, очерчивая маленький круг света. Все остальное пространство было погружено в темноту. Не было видно даже противоположного берега. Только кое-где вспыхивали маленькие огоньки, передвигающиеся как ползущие светлячки, это — лодки, которые скользили по чернильной глади воды, управляемые лишь обостренными чувствами своих поводырей. В ночном городе, если хорошо изучить каждую излучину, каждый проток и каждую пядь береговой линии, то можно было легко спрятаться. Никто не заметил бы ни лодки, ни ее пассажиров. Чуть поодаль от входа в дом Лоредан стояла лодка. Веревочная петля, привязанная к корме, была накинута на длинный шест, торчащий из воды, а нос лодки, на конце которого висела лампада, был выставлен наружу и покачивался на небольших волнах. Лодочник, закутавшись в плащ, сонно прикорнул на скамеечке для пассажиров лицом ко входу. Перегрино, которого никто из знакомых не называл полным именем, уже более трех лет работал на синьора Боккони постоянным извозчиком. И в этот день он ожидал своего хозяина, который решил нанести тайный визит под покровом темноты в дом Лоредан. Внезапный удар о борт лодки и треск рулевого весла разбудил Грино. Он взмахнул руками, удерживая равновесие, и чуть не выпал за борт. Веревочная петля внезапно развязалась, видно столб вывернуло из воды. Лампада соскользнула с крюка на носу лодки и упала в воду. Совсем рядом раздался заливистый женский смех. Перед глазами Грино появился свет. Оказывается, в лодку Грино врезалась другая лодка. В ней сидел подвыпивший синьор, обнимавший двух женщин, а на корме стоял смущенный гребец — молодой парень с короткой бородкой, сжимающий в руках весло. Возмущенный Грино, потрясая в воздухе своим сломанным веслом разразился громкой бранью. Незнакомый синьор тоже вскочил со скамьи и активно жестикулируя руками, принялся объяснять на еле понятном наречии, что сам сильно расстроен случившимся и тут же принялся предлагать взять одну из продажных женщин, которая сможет оправдать весь понесенный ущерб. Грино еще открывал рот, пытаясь что-либо ответить, а одна из женщин уже успела перебраться в его лодку и прильнуть к телу. — Забери ее обратно! — возопил лодочник, со страхом замечая, что расстояние между бортами лодок начало увеличиваться. — Эй, что ты стоишь столбом? — крикнул он парню. — Подгребай ко мне! Грино все-таки удалось оттолкнуть от себя хохочущую женщину и вернуть ее обратно в лодку незнакомца. — Проклятие! Чтобы вас всех молниями поразило! Он продолжил еще кричать в темноту, пока не осознал, что его лодка уже достаточно далеко отплыла, и дом семейства Лоредан уже невозможно разглядеть: светильник над входом погас. Грино, немного поразмыслив, решил, что синьор Боккони, не увидев рядом с собой лодки, нанял другую или синьор Лоредан предоставил ему своего лодочника. И все это произошло за то долгое время, пока сам лодочник ругался с толкнувшим его незнакомцем. Романо Кандино и Дарди свернули в широкий канал, высадили женщин на берег, у ближайшего освещенного лампадами квартала и отправились на другой конец острова.

***

Джованни не знал, сколько понадобится денег для удовлетворения всех пожеланий Боккони, но осторожно расспросил об этом кузена Джакомо. Он прекрасно знал, где найти этого молодого бездельника: на площади перед церковью святой Марии, основанной по легенде святым Магнусом из Одерцо, где собирались такие же как он и искали, чем себя занять. Если у кого-то из друзей заводились деньги, то эти молодые люди начинали ходить за ним толпой по оружейным лавкам, портным или тавернам. На запрошенную сумму можно было бы купить большую лодку, как раз такого размера, на которой Джованни приплыл из Падуи в Венецию. Однако впадать в уныние уже не было времени: флорентиец сильно рисковал — он взял эти деньги в банке, они принадлежали Республике и по подписанному договору предназначались для оснастки четырех кораблей. Пришлось рассказать об этом постыдном шаге синьору Реньеро, чтобы оправдать свою просьбу — встретиться с Боккони тайно. Джованни и Али посетили семейный дом Лоредан, и, пока синьор Реньеро надувал от важности щеки и делал вид, что сердится на племянника Франческо и не желает его видеть, внимательнейшим образом исследовали место будущего действия. Все слуги в доме были приходящими, поэтому на ночь синьор Реньеро сам запирал двери и частенько в назидательных целях оставлял своего сына ночевать на улице, если тот не оказывался дома до заката солнца. Сначала дядюшка не соглашался, предлагал пустить деньги Республики в оборот и ни с кем не делиться, но Джованни удалось его переубедить — Боккони вообще мог помешать любой продаже, не только кораблей, поэтому будет лучшим решением его задобрить.

***

В назначенный день, как только солнце, скрытое тучами, чуть заметно потухло, Джованни и Али, прихватив с собой необходимые вещи и мешок с монетами, направились к семейному дому Лоредан. Халил медленно спустился на кухню, где в общем котле готовилась вечерняя похлёбка. Потрясая в воздухе мешочками с травами, отвлек внимание своими просьбами приготовить отвар и влил в общую еду сонного зелья. Дом должен был спать до завтрашнего утра, и не заметить, в каком часу вернётся синьор Франческо или увесистый мешок за пазухой мальчика. Первым в дом синьора Реньеро зашел Али. Как полевой хомяк, заготовивший припасы на зиму, он бродил по пустым комнатам с мешком денег и подмечал, кто из слуг ушел, а кто еще находится в доме. Улучив момент, он впустил через задний вход Джованни и синьора Фрателли и спрятал в кладовой. Также он подготовил подменный кувшин с вином, который необходимо было поставить в приемной, сразу как придет Марио Боккони. Поверенный постучался в дом, как только окончательно стемнело. Али вручил мешок с деньгами синьору Реньеру, сидящему в широком кресле у жаркого очага, а сам спустился вниз и впустил гостя в дом, подсвечивая путь лампадой. Боккони не стал разводить долгих речей, от предложенного вина отказался, но расписку в получении денег написал собственноручно и разборчиво, а причиной указал: «ведение торговых дел в интересах семьи Лоредан» и еще сделал добавление, на котором особо настаивал Джованни, что «расчет произведен полностью к удовольствию обеих сторон». Ко времени завершения сделки синьор Реньеро уже почувствовал слабость и клевал носом: — Али вас проводит! — пробормотал он, с сожалением выпуская из ослабевших пальцев деньги. Однако мальчика поблизости уже не было. Али участвовал в столкновении лодок: именно по его сигналу Дарди начал движение и именно его руками развязалась веревочная петля, удерживающая на месте лодку Грино, а потом был погашен светильник над входом. Марио Боккони пришлось самому взять лампаду и начать спускаться со второго этажа по направлению к выходу. Он спешил, прислушиваясь к звону монет, на которых удалось взглянуть мельком, но не пересчитать. Также поверенный был искренне уверен, что никто не посмеет его обмануть в таком щекотливом вопросе. Свет померк в глазах Боккони, уже у самого выхода, когда он решал, какой рукой открыть дверной засов — той, что сейчас держала лампаду или той, что гладила серебро через грубую холстину. Фрателли с осторожностью положил чуть придушенного и потерявшего сознание Боккони на пол и перевернул на живот. Джованни, ловко подхвативший из ослабевшей руки поверенного лампаду, поставил ее рядом и опустился на колени. Он задрал подол платья Боккони и оттянул ткань на брэ. Зад у Боккони был рыхлым и чуть обвисшим — синьор мало утруждал тело физическими упражнениями. Флорентиец достал из сумки устройство с поршнем, которым можно было промывать кишки и наполнил его дистиллятом брата Беренгария. Он, конечно, боялся, что такое количество снадобья может стать смертельным, но понадеялся на волю Господа. Боккони застонал, чуть пошевелился, будто пытался уползти, а затем затих. Джованни одернул на Боккони одежду и убрал свой лекарский инструмент в сумку. Легкий холодок ударил в спину и исчез. Флорентиец обернулся: это был Али, который устроил все дела с отвлечением лодки, ожидавшей Боккони снаружи. — Запри за нами заднюю дверь, эту оставь открытой, забери мешок и отправляйся домой, — тихим голосом приказал Джованни мальчику. — А ты, — он обратился уже к Фрателли, — поднимай его и закидывай на плечи. Они выволокли обмякшего и недвижимого Боккони из дома. В узком переулке была такая густая темень, что невозможно было и шагу ступить без опаски расшибить себе лоб о каменную стену. — Четыре шага вперед — стена, поворачиваем направо, шесть шагов вперед, слева угол дома и проход шириной три шага, идем по проходу еще девять шагов, два шага направо, потом налево еще пять и там стоит лодка. За дело! Они наощупь сгрузили Боккони на дно большой лодки, выстланное сеном. Джованни осторожно зажег припасенный светильник и поднял над головой. Фрателли прикрыл поверенного длинным плащом и взялся за весло. Они вывели лодку в русло реки, а затем, отсчитав третий проток от Рыбного рынка, углубились внутрь сестьеры Сан-Поло, направляясь к условленному месту, где их ждали братья де Гарда, осуществлявшие следующую часть общего плана.

***

Манцо и Энцо были отправлены на поиски подходящего юноши на роль «плода соблазна». Самым простым было бы разыскать в этом городе бордель или нанять шлюху, предлагающего себя на улицах, но тогда бы пришлось посвящать кого-то в тайные дела, а потом страшиться, что эти сведения станут предметом торга. Братья дружно почесывали затылки и морщили лбы, не понимая, о каком соблазне толкует им синьор Франческо. Наконец, Джованни сдался: — Не ищите крепкого и сильного. Пусть в талии будет узок, а обликом похож на девушку. Когда Джованни и Жанни Фрателли остановили лодку, то обнаружили под мостом не только хмельных братьев де Гарда, но и двух юношей, напоенных до бесчувственного состояния. — Нам понравился один, — попытался объясниться Манцо, — но он был с другом. Не прогонять же! Этих двух помощников шорника братья де Гарда встретили на улице, разговорились, представившись торговцами выделанной кожей, а затем предложили новым знакомым попробовать дорогого монастырского пива, в которое добавляют карамель из вишни для сладости вкуса. Второй застольный круг для мастеровых начался уже со знакомства с дистиллятом брата Беренгария, подмешенным в пиво, поэтому Энцо и Манцо решили притащить на себе обоих, чтобы синьор Франческо сам выбрал, кто больше из пускающих слюни юнцов сейчас походит на соблазнителя. — Кладите обоих, — Джованни посторонился, став одной ногой на россыпь мелких камней, скреплявшую топкий берег, — только снимите с них пояса, шапки и камизы. Юноши были уложены по обе стороны от Марио Боккони и накрыты собственными плащами, чтобы не замерзнуть холодной ночью. Джованни передал светильник Фрателли, а сам склонился над поверенным: проверил, что тот жив, только крепко спит, потом развязал его пояс, поднял подол платья, обрезал ножом завязки, поддерживающие брэ и шоссы, достал спрятанный на груди замотанный с двух сторон нитками кусок овечьей кишки, сделал прокол и потряс, разбрызгивая содержимое над бедрами и животом Боккони. Семя было его собственным, и Джованни согревал его своим теплом, беспокоясь о том, как бы оно за застыло. Сцена и актеры были подготовлены, оставалось только оставить лодку там, где ее обязательно найдут утром. Джованни распрощался с братьями де Гарда, тем нужно было продолжить ночные развлечения, и если их вспомнят и спросят, куда делись мастеровые, то они могли бы спокойно ответить — мол разбрелись по домам. Фрателли пошел вперед вдоль берега: он хорошо изучил последнюю часть пути. Следуя за светом лампады, Джованни вел лодку. Они остановили движение в узком затоне, где уже стояло множество чужих лодок. Место было выбрано по совету Романо Кандино, который потратил целый день на знакомство с улицами Сан-Поло и несколько раз прошел путем, который мог преодолеть Марио Боккони, выйдя из дома семьи Лоредан. Отсюда до Рыбного рынка было рукой подать, а шумная торговая жизнь в этом квартале начиналась с первыми лучами солнца. И самое важное — дом Лоредан стоял почти напротив, отделяемый основным руслом реки, поэтому синьор поверенный вполне мог приплыть сюда на этой самой лодке, а затем позвать к себе двух пьяных юнцов.

***

Ранним утром торговец овощами синьор Бруно чуть не был сбит с ног у дверей собственного дома каким-то полуголым юношей, который удирал во всю прыть, прижимая к лицу плащ, чтобы никто не смог его потом опознать. " — Опять чей-то муж не вовремя вернулся!» — покачал головой синьор Бруно и направился к тому месту, где уже собиралась веселящаяся толпа. Он увидел двоих мужчин, спящих в лодке: один — громко храпел, раскинув руки в стороны, а второй — молодой, только пробудился. Юнец внезапно проснулся, резко вскочил, испуганно огляделся по сторонам, быстро понял, в какое опасное положение попал, спрыгнул с лодки прямо в холодную воду, доплыл до противоположного берега канала, выбрался, весь измазанный в тине и крупно дрожа, а потом скачками преодолел крутой спуск к воде и скрылся за сараями и кучами строительного камня. Синьор Бруно не стал долго глазеть: подоспела кем-то посланная стража, а на пристань вот-вот должны были доставить товар.