Крылатый лев (Ученик палача-6)

— Мошенник! — синьор Реньеро яростно стучал кулаками по ручкам своего кресла. В уголках его рта клокотала пена, на малиновом носу вздулись синие прожилки вен. — Чего еще ожидать от такого прохвоста, который якшается с неверными! Плечи Джованни невольно вздрагивали от каждого удара. Ему хотелось спокойно и вежливо посоветовать синьору Реньеро успокоиться и подумать о собственном здоровье, но он смолчал, принимая поток ругательств, которые больше бы подходили лавочнику, обнаружившему червей в зерне, или рыбаку, у которого стухла вся рыба. Наконец, синьор Реньеро внезапно смолк, видно, почувствовав, что ему уже не хватает воздуха, и надрывно заявил: — Ты не выведешь корабли! У тебя их только два, а ссуду ты берешь на четыре. Ты мошенник в любом случае. Мой сын Джакомо потерял голову от твоих посулов. Ты говоришь ему, что корабли не выйдут, а сам собираешься в дорогу. Деньги придется возвращать! И я вижу тут два пути: ты либо собрался улизнуть из Венеции с деньгами, прихватить с собой корабли и оставить на семье Лоредан огромный долг Республике, либо не выйти в море и сбежать с деньгами. Никакого доверия к тебе больше нет! Ты немедленно отдаешь все деньги, которые уже получил за два несуществующих корабля, а за те, что есть. Передаешь все обязательства и права в надежные руки. И… я разрываю наш договор! Мы достаточно терпели тебя рядом с Пьетро. В твоем присутствии наша семья больше не нуждается! — Вы не посмеете так просто от меня отделаться! Синьор Пьетро назвал меня сыном и нуждается во мне! — пылко возразил Джованни. — Я так и знал, что у тебя нет никакой чести! Когда Пьетро узнает, что именно ты задумал, то откажется от тебя, даже как от собственного сына. Потому что он — венецианец уважаемого рода. И честь рода для него превыше всего. — Но он узнает и о вашем обмане, и после этого уже точно составит завещание в пользу аббатства Милосердия. Вам-то точно ничего не достанется! — Людской суд будет на моей стороне! И Республика. Монахи не смогут ничего забрать, пока не будут возвращены долги, — Реньеро перевел дух и продолжил угрозы. — Лучшим будет для тебя — бежать. Прямо сейчас. Исчезнуть. По крайней мере — жизнь свою сохранишь. — Я вас не боюсь! — упрямо проговорил Джованни, глядя синьору Реньеро прямо в глаза. — Я — Франческо Лоредан, сын Пьетро. И, если чем обидел своего отца, то буду отвечать перед ним и Господом. Можете выйти на площадь, рассказывать каждому прохожему о том, сколько денег заплатили, чтобы найти человека на роль сына Пьетро, как хотели получить наследство брата неправедным путем. Давайте! Все эти знатные синьоры только посмеются над вами, как смеются над пьяным Джакомо. Меня же — не в чем упрекнуть! — Джованни повертел головой, со значением оглядывая расписной свод, — вы живете в этом доме, разве я гоню вас? Вы забираете себе весь доход с имущества семьи Лоредан, разве я отнимаю его? Кто наговорил вам все эти несправедливости про меня и корабли? — Джованни хотел продолжить, и, возможно, правда сорвалась бы из его губ, но внезапно открылась боковая дверь, и в комнату вошел ехидно улыбающийся Марио Боккони. — Простите меня, высокочтимый синьор Реньеро Лоредан, но у меня уже не было сил выслушивать, как этот мерзавец начинает лить вам деготь в уши, уверяя, что потчует сладкой патокой. — Синьор Боккони? — Джованни растерял свой пыл. — Разве мой дядя не передал тебе деньги или у тебя с ним еще какие-то дела? Как же теперь твоя репутация, мне помнится я слышал… — Я знаю, что ты слышал и видел! — оборвал его Боккони. Но Джованни продолжил свой натиск: — Все еще полагаешь, что я забыл тот случай, когда мой слуга был жестоко избит? Возможно. Но деньги-то ты получил! У меня даже расписка есть. Боккони осуждающе покачал головой, его лицо светилось добродушием, но он обращался к Реньеро: — Ах, синьор Реньеро, как вы могли довериться такому жестокому и лживому человеку! Ведь, все мои нынешние беды произошли от него. Хотел бы и я так научиться безжалостно расправляться с теми, кто станет причиной слезы на щеке моей матери, но, увы! В своем человеколюбии я никогда бы не пошел против Господа. — Ты оскорбляешь меня Боккони! Как ты смеешь вмешиваться в мой разговор с дядей? Может быть, ему, в силу возраста, и можно сквернословить, но тебе, синьор Боккони — нет! — Джованни возмущенно вскочил с места. — Если вы позволите, синьор Реньеро, я тот час отправлюсь в городской совет и от вашего имени засвидетельствую тот неблагочестивый обман, который задумал ваш племянник, а позднее — вернусь уже со стражей в дом синьора Пьетро. Синьор Реньеро внезапно улыбнулся, видно представляя в мыслях будущий скандал, который охватит всю Венецию: — Постой, мой друг, выпей со мной еще один кубок вина! А этот ничтожный человек — пусть бежит. У него хватит времени, чтобы тотчас покинуть наш славный город, но не хватит, чтобы прихватить что-то с собой из имущества. Оно только задержит в пути. Да и что у этого нищего было? Короб, сплетенный из ивовых прутьев, и два сарацина. Джованни зло усмехнулся, Реньеро, видно, запамятовал про сундуки братьев Скровеньи: — Слуг моих тоже себе хотите забрать? — Но эти двое продолжили фиглярно беседовать на его глазах. Франческо Лоредан, с которым Джованни уже успел сродниться, возмущенно метал молнии, сожалея, что не предвидел такой вариант развития событий. — Синьор Боккони, вы не передумали насчет старшего из сарацинов? Мальчик останется в моем доме, он здесь уже не раз прислуживал. — Нет, синьор Реньеро, не передумал. Старший из сарацинов тоже будет мне хорошим слугой. — Я буду в здании совета Республики первым! — заявил Джованни. — Не утруждай себя! — обернулся к нему синьор Боккони. — Ни один лодочник в округе тебя не повезет. Они все куплены. Тебе сейчас лишь одна дорога — через мост, на ту сторону. — Вы… вы неплохо подготовились к моему исчезновению! Я даже могу представить, что станет со мной, когда я перейду через Риалто — какой-нибудь человек пройдет мимо и случайно заденет плечом. И даже не стоит утруждать себя и объясняться в совете. Не желаю слушать, прощайте! — Джованни развернулся и сильно толкнул дверь комнаты. Она широко распахнулась. Петли жалобно простонали в ответ. Как в зыбком тумане, флорентиец последовал к выходу из палаццо Лоредан. У берега, действительно, не было лодок, и пришлось возвращаться назад — к заднему входу, проследовать по узкой улочке, образованной плотно стоящими друг к другу домами, и выйти уже на широкую дорогу, где кипела жизнь. Мост Риалто был закован в дерево с двух сторон и только посередине виднелся светлый промежуток, где сходились две подъемные части. Всходя на мост следовало следить за кошельком — в темном ограниченном пространстве орудовали воры, а по обеим сторонам входа на мост сидели нищие в поисках подаяния. Джованни, остановился, переводя дыхание — сердце билось так часто, будто он сейчас бежал без остановки от Флоренции в Рим и обратно. Нужно было собраться с мыслями, не делать роковых шагов навстречу предписанному будущему. Дома ждали вернувшийся Михаэлис, страдающий Пьетро и любящий Халил, где-то в городских улицах затерялся непослушный Али — они все прислушивались и приглядывались, не покажется ли из-за поворота лодка? И правда — страшиться было нечего, Джованни пока не совершил ничего дурного против Республики. Люди Боккони? Да, где они? Флорентиец оглянулся, взглядом изучая проходящих мимо людей. Его гонят? Или хотят, чтобы он так думал? Пугают? Крепкая ладонь неожиданно и ощутимо легла на плечо. Внутри все захолодело от страха. Джованни медленно повернул голову: — Жерар, — тихо прошептал, узнавая нормандца в бородатом и плечистом горожанине. — Жерар! — уже громче, позвал флорентиец. — Помоги мне! — Что случилось? Ты как загнанный перепел вылетел из дома своего дядюшки, я тебя нагнать не успел. — Нормандец выглядел совершенно спокойным, самодостаточным и даже не запыхавшимся. — Пойдем! — Они поднялись на несколько ступеней выше, скрывшись за стенами моста. Здесь непросто было стоять: все двигались — спускались и поднимались, иногда сталкиваясь друг с другом, поэтому пришлось прижаться спинами к стене. — Ярмарочный день, — пробормотал Джованни тесно запахивая в плащ, чтобы никто не смог проверить содержимое кошеля. — У меня есть враги, Жерар, они ждут на той стороне, — Джованни повел подбородком. — Но главный мой враг скоро выйдет из дверей дома моего дяди, — он внезапно спохватился: Жерар уже многое знал о личности Франческо Лоредана. Флорентиец смолк, не зная как объяснить, что больше всего опасается Бокконе, затаившего на него смертельную обиду. — В общем, он может сейчас расстроить все наши планы, если сядет в лодку и направится в сторону святого Марка. — Я понял, — деловито кивнул Жерар. — Постой пока здесь, я скоро вернусь. Кстати, это господин Гриджо, — он указал взглядом на неприметного человека в темном плаще и войлочной шапке, натянутой на уши, который стоял поодаль и что-то искал в своем необъятных размеров мешке. Однако Джованни готов был поклясться, что мельком увидел навершие боевого арбалета, которое незнакомец прикрывал рукой. Жерар спустился вниз, Гриджо последовал за ним, и толпа их скрыла на некоторое время. Джованни обхватил себя за плечи и принялся растирать, ему показалось, что он — замерз. Холод шел изнутри. Над городом же — светило яркое осеннее солнце, играя с мелкой рябью волн большого канала и слепя глаза, сквозь щели небрежно набитых досок. Джованни вновь не почувствовал приближения Жерара и вздрогнул, когда тот к нему прикоснулся: — Идем, — нормандец потянул его за рукав. — Встанем на открытой площадке моста. Отсюда дом семьи Лоредан был виден как на ладони, и Джованни вновь захолодел в ожидании неизвестности. Ах, если бы у него было немного времени или если бы рядом были друзья, то он бы в два счета добрался до здания городского совета, но давние воспоминания о памятном дне в Совьяне, когда, не ожидающий подвоха флорентиец почувствовал скользнувшее по ребрам холодное лезвие ножа и увидел расплывающееся на светлой камизе кровавое пятно — жгли и отнимали волю. — Как только увидишь, что этот человек выходит из дома, помаши ему рукой. Я рядом, ничего не бойся, — прошептал Жерар на ухо, сделал шаг в сторону и отвернулся, превращаясь в скучающего торговца, который кого-то ожидает на мосту. Марио Бокконе показался на пороге дома. Слуги синьора Реньеро тщательно прикрыли дверь, и сразу три лодки, увидев для себя клиента, с разных точек, ринулись к поверенному, но тот жестом остановил их и дождался своего верного Грино. Как только Боккони появился, Джованни несколько раз махнул рукой в воздухе. Остановился, прижал ладонь к груди, ожидая, чего-то неизвестного, что должно было произойти: может подъедет другая лодка или вновь откроется дверь? Синьор Боккони, степенно поправив одежду, чуть приподнял подол платья и зашел в лодку. Он сел на мягкие подушки сиденья, повернувшись спиной к мосту, явно намереваясь плыть к выходу из лагуны — к соборной площади. Лодочник встал позади него с веслом, прикрывая от испепеляющего взгляда Джованни. Флорентиец еще несколько раз махнул рукой и разочарованно поник — ничего не происходило. Боккони неотступно следовал своим путем. Джованни посмотрел в сторону спокойного, до боли в сердце, Жерара. — Ничего не произошло! — Да? — Он лениво повернул голову и задержал взгляд на удаляющейся лодке. — А чего ты ждал? — нормандец внезапно достал из складок плаща спелое красное яблоко и захрустел упиваясь его кисловатым соком. — Хм, ты, наверно, ни разу в сражениях не бывал. — Ты прав, — признался разочарованный Джованни. — …и не знаешь, — продолжил Жерар, — что арбалетный болт может сильно повредить изнутри, хотя снаружи ранение кажется поверхностным. А если еще стрелу сделать отравленной… — Но я не видел ни выстрела, ни стрелка! — изумленно воскликнул Джованни. — Никто не видел, — ответил нормандец, — это только неумелые лучники могут в открытую в толпе стоять и по крышам лазить. Какие на вас с Гийомом де Шаверни напали. А здесь — искусство, а господин Гриджо — мастер. Михаэлис передал тебе письмо господина де Мезьера? — Да, конечно! — торопливо заговорил Джованни, отвлекаясь и вспоминая о хороших манерах, коими должен обладать услужливый рыцарь. — Я очень благодарен господину за заботу обо мне и… о моем будущем. — Пойдем в таверну? — предложил Жерар. — Я есть хочу. И пить. Сделаем вид, что я и Гриджо к тебе на корабли нанимаемся. — Но… мой враг? — продолжил беспокоиться Джованни. Он еще раз оглянулся в сторону удаляющейся лодки — та безмятежно и неторопливо продолжала свой путь. — Идем со мной! — коротко ответил Жерар и кинул огрызок от яблока через плечо прямо в воду. Гриджо нагнал их по пути от Риальто к Соборной площади. Его плащ и ноги до колен были мокрыми, но, казалось, что его это обстоятельство ничуть не смущает.