По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Появившаяся после тишина обоим давит на уши. Юнги смотрит на Тэхёна со всей серьёзностью – в его глубокие карие глаза, ровные дуги бровей и чистоту кожи, всматривается в найденные родинки на носу и под нижней губой и не может понять, шутит ли он сейчас с ним или выкладывает правду, как есть. И, прежде чем продолжить разговор, Мин ещё раз изучает его лицо, считывает все эмоции и только потом вздыхает отчего-то грустно, и вновь откидывается на спинку кресла. — Свидетель? — ещё раз уточняет на всякий случай. Тэхён кивает, а Юнги устало трёт переносицу. — Тогда позвольте вас допросить. Ему приходится открыть папку с идущим делом и пролистать весь протокол. Он делает всё достаточно быстро, не небрежно, но, возможно, с каким-то раздражением. Тэхён бы даже подумал, что Мин такой находке вовсе не рад, однако в каждом его жесте он прослеживает очевидную заинтересованность, а взгляд говорит всё сам за себя – его владелец чуть ли не живьём в пламени нетерпения сгорает, но старается делать всё как положено, а не как хочется. — Что ж, – в голосе больше нет той ленцы. Ким наконец-то видит перед собой профессионала своего дела, готового приступить к работе. – Будьте любезны, эм…Док? Тэхён ловит вопросительный взгляд, адресованный ему. — Ким Тэхён, – омега улыбается ему сдержанно, понимает, что не все имена удаётся запомнить с первого раза, но всё равно словно какую-то обиду питает, глядя на альфу. — Точно. Ким Тэхён. Я ведь могу называть вас Доком? – и, не дождавшись ответа, кивает. – Отлично. Прошу, расскажите, что вы видели в тот день? — Ночь, – Тэхён учтиво поправляет его, любезно игнорируя хотелки следователя. — Что? — На момент, когда всё произошло, была ночь, – Юнги понятливо кивает на пояснение и жестом просит продолжать дальше. – Я не помню, какое это было число или даже день недели. Знаю, что случилось это в клубе. Название было слишком яркое, неоновое, а я был уже пьян, так что точно сказать не могу. — Ну, хотя бы попытайтесь, – предлагает следователь, внимательно слушая чужую речь, пока его руки заняты бумагой и ручкой, что вырисовывает быстрый, не совсем разборчивый почерк. Тэхён уверен, что альфа был из тех людей, что любили по максимуму сокращать слова. — Нет, не помню, – Ким качает головой. Он даже пытаться не будет, потому что и не видел этого названия, поэтому решает перейти к чему-то более реальному, выполнимому. – Но, если хотите, могу вам описать парковку. — А вы успели побывать и там? – Мин вдруг хмыкает, хватая со стола другую ручку, так как у той, что он писал до этого, видимо закончились чернила. Омегу веселит то, с каким разочарованием мужчина напротив провожает «предательницу» весь путь до мусорного ведра, а после, как ни в чём не бывало, продолжает вести запись его показаний. — Это не имеет значения, – Тэхён лениво отмахивается. Сейчас у него нет настроения придумывать для себя причину. – Так вам нужно описание местности? — Да, конечно. Тогда подождите секунду, я включу диктофон. Тэхён терпеливо ждёт, пока Юнги ищет прибор для записи, шурша бумагами и гремя канцелярией. Но альфа отчего-то возится в выдвинутом ящичке гораздо дольше нужного, заставляя омегу недовольно смотреть на копошащегося. Хотя, это даёт ему время всё ещё хорошенько припомнить и обдумать. Он продолжает, когда Юнги, наконец, справляется со своей задачей и нажимает нужную кнопку. — Я знаю точно, что там было не многолюдно. Территория была оцеплена забором с одним единственным выходом через ворота. Во дворе стояла только одна машина, куда и запихнули убитого. Лица убийцы я, к сожалению, разглядеть не сумел. Знаю только, что он чуть ниже меня. — Хорошо, но давайте вернёмся ко двору. Может быть вы помните какие-нибудь запоминающиеся знаки? Что-то вроде дорожных или вывесок, здания. Что угодно. Тэхён хмурится, стараясь припомнить все детали и не упустить ни одной, однако в голове словно туман, иногда рассеиваемый всполохами чего-то яркого. Он следит за секундной стрелкой на часах в кабинете Мина. Её тихий ход отвлекает, заставляет впасть в некий транс, снова вернуться в тот страшный сон, в который омега желал бы больше не возвращаться. Тэхён до мельчайших подробностей помнит, как именно оказался в том автомобиле, до спазмов в горле до сих пор ощущает тот момент, где его топили, и ничего более. Остальное его сознание как будто стёрло за ненадобностью. Однако он всё равно постарается, через силу из себя всё тянуть будет, но следствию поможет. — Хорошо, – омега нервно облизывает губы, готовясь к блужданию по закоулкам памяти. Каждый архив лично распотрошит, даже если оставит там разруху. – Что касаемо вывесок, то там не было ничего похожего, как и высоких зданий, так что ничего такого я не видел. Получается, это был не Хондэ или Итэвон, а что-то где-то на окраине города. — Пусть так, но мы всё равно проверим, – Юнги жмёт плечами и яро закрашивает синей пастой явно не понравившееся ему слово. Тэхёну кажется, что вот-вот и представитель закона разорвёт лист в своей записной книжке под напором ручки. — Как вам будет угодно, – Ким не спорит, не отводит взгляда от вновь заскользившей руки и концентрируется на ней. – А возвращаясь к самой парковке, то она была относительно мала и тесена, как и сам клуб. Так что… — Верно, – Юнги позволяет себе перебить его и мимолётно усмехнуться, тут же возвращаясь к своей непроницаемой маске безразличия. – Мне вот только с каждым разом всё больше и больше интересно, как вы-то там оказались? Ведь, насколько мне известно, вы человек не из бедных, и можете себе позволить квартиру подороже стандартных, да и отдых на Хондэ или Итэвон. Утолите моё любопытство? Тэхён отчего-то хмурится такому вниманию со стороны альфы, не совсем понимая его намерений всё разузнать. Или неужто он подозревает в убийстве его самого? Омегу душит негодование, возмущение и лёгкая обида, которой тоже имеется место быть. — Я вас не понимаю… – всё же осторожно говорит, ёрзает на стуле, но плечи горделиво расправляет, не позволяя в себе усомниться. – К чему вы клоните? — К тому, о чём вы, я не сомневаюсь, успели подумать, – Мин идёт намёками, чем заставляет Тэхёна больше хмуриться, однако гневной тираде пролиться не позволяет, вовремя её опережая. – Так могу я, наконец, узнать, что вы делали в том злополучном клубе в момент похищения и возможного изнасилования? — Я же говорил… — Что это неважно? Простите, конечно, но такой ответ меня не устраивает, – твёрдо чеканит следователь и загоняет Тэхёна в угол, обрезая все пути к отступлению. – Поэтому я повторю ещё раз. Док, как вы оказались на месте преступления? Юнги смотрит прямо ему в лицо леденящим душу взглядом, словно сканирует, из-за чего Тэхён нервно облизывает вмиг пересохшие губы, стараясь с достоинством выстоять противостояние взглядов и не позволить сломить себя под огромным давлением со стороны альфы. В голове ворох мыслей и ни одной путной. Как теперь ему выйти сухим из воды, чтобы не раскрыть своей особенности и не стать подозреваемым в убийстве? Паника начинает медленно подкатывать к горлу вместе с тошнотой, вновь образовавшееся молчание душит, нервы на пределе и видимо только у Тэхёна, потому что Мин абсолютно спокоен внешне и никак не выдаёт признаков тревоги. Да ему и незачем. Единственный, кому действительно следует волноваться, сейчас сидит и рвано дышит через рот, нервно заламывая пальцы до хруста суставов. Омега вздрагивает, когда давит особенно сильно, чуть не доводя дело до вывиха, и опускает взгляд на собственные руки, проигрывая игру в гляделки. Ничего больше не остаётся, нужно говорить всё, что вспомнится, но максимально приближённое к правде. Один глубокий вздох, пару слов из глупой считалочки психолога и три шага секундной стрелки. Всё, теперь Тэхён собран и готов говорить. — Мне повторить ещё раз, следователь Мин? – с лёгкой, чистой и не несущей никакого даже намёка на надменность улыбкой начинает Ким, взглядом цепляясь за его мятый воротник. – Я отдыхал в том клубе после утомительного рабочего дня, выпивал и веселился. Возможно, с друзьями, а может быть и с братом, потому что я, несомненно, в стельку ужрался и нихера не помню, как и с кем там оказался. Дня недели и числа уж точно в моей памяти не сохранилось, но, если доверять вскрытию, то убитый был утоплен на той неделе между средой и пятницей. Я удовлетворил ваше любопытство? Любезность Тэхёна всего на секунду превращается в насмешку, когда следователь задумчиво хмыкает и сводит брови на переносице. Да, альфа явно был озадачен. Прекрасная версия того, что Ким Тэхён сам является убийцей и насильником в одном лице, только что была подшатана размытым алиби омеги, которого, в принципе, всё равно маловато, чтобы полностью снимать его со счетов, верно? — Да, вполне, – альфа кивает ему в ответ и снова чиркает что-то в блокноте, хоть это и не обязательно вовсе, ведь запись допроса всё ещё продолжается. – Тогда приступим к следующему вопросу. Скажите, вы сказали, что не помните ничего из той ночи, следовательно, более весомых доказательств вашей невиновности нет, верно? Тэхёну приходится кивнуть – очень неуверенно, с трудом, но кивнуть. Усмешка, как и любой другой признак эмоций пропадает с его лица. Остаётся только напряжение, что охватывает всё тело, сковывая по рукам и ногам. — Значит, – в это же время продолжает альфа, игнорируя неконтролируемый всплеск омежьего феромона, выдающего его хозяина с потрохами. – У меня есть все основания для того, чтобы прямо сейчас взять вас под арест, так? И снова кивок. Тэхён проигрывает. Снова. Его желание помочь и одновременно с этим сохранить свою тайну играют по разные стороны баррикад и оба против него самого. Тут-то нервы и сдают. — Но вы не можете! – резво протестует омега, огромными напуганными кукольными глазами бегая по лицу альфы, что только отрицательно качает головой и тянется к стационарному телефону. — Всё я могу, – Юнги подтверждает свои действия и слова. — Неужели вы сейчас сделаете это? – Тэхён, не контролируя ни себя, ни свой феромон, сквозящий страхом, поднимается резко со стула и, перегибаясь через стол, накрывает руку Юнги своей, останавливая его на полпути к телефону. – Уведите? Ждите решения суда? Почему вы не можете поверить мне?! Я ведь говорю правду! Мин хмурится. Он несомненно понимает настроение омеги, но что он ещё может сделать? Все слова, сказанные Тэхёном, только усугубляют ситуацию. — Я верю только фактам, – хрипит следователь, прочищая горло, и впервые за всё время, проведённое здесь с Тэхёном наедине, первым не решается посмотреть в ответ, боясь порезаться о несомненно острые осколки боли в чужих глазах. – И факты говорят, что вы попадаете под подозрение. Мне очень жаль. Надеюсь, вы сможете позволить себе хорошего адвоката. — Нет, – голос омеги тихий, разбитый и пропитанный неуверенностью, только крепкая хватка на руке Юнги говорит об обратном. – Это не так. Я не виновен, я не убивал его, я всего лишь… Мин жалеет сразу же, стоит только их взглядам встретиться, потому что глаза Тэхёна наполнены слезами, губы дрожат, а лицо выражает крайнюю степень потерянности. У альфы от такого вида в груди сердце сжимается. Он видел раньше такой взгляд – разбитый, почти лишённый надежды и едва ли способный поддерживать пламя жизни. Так смотрят люди, которые в один миг теряют всё. Так смотрят те, кто был предан самыми близкими людьми, и ещё те, кто несёт на себе бремя вины вместо тех, кто действительно виноват. Юнги не привыкать к таким взглядам, только вот у этого омеги он более всех задевает за живое, тревожа чувство сострадания. — Я всего лишь хотел помочь… – одинокая слеза скатывается по бледной щеке. Юнги прослеживает её путь и сглатывает, когда та срывается с подбородка и разбивается о деревянный стол. — Тогда вам следует довериться мне и рассказать всё, чтобы я действительно смог вам помочь.