По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Тишина коридоров разбавляется размеренным стуком каблуков по плитке. Тэхён идёт не спеша, широким шагом, явно наслаждаясь пустующим помещением. У него в одной руке бутылка бордо с сумкой наперевес, а во второй – увесистая связка ключей, и если его спросят, для чего нужен каждый ключ, то он вряд ли сможет ответить. Зевок вырывается из его рта, когда он поворачивает в ответвление коридора, где располагается его кабинет и дверь, ведущая в подвал с секционным помещением и морозильными камерами. В конце концов, Тэхён проспал сегодня не больше четырёх часов, так что ожидаемо, что сейчас он чувствует себя, как выжатый лимон, который потом пустили ещё и на цедру. Его взгляд устремлён в пол, так, что он не сразу замечает двух мужчин, ожидающих у входа в подвал. Одного Тэхён узнаёт без особых проблем – следователь по особо важным делам с ярко-красным андеркатом и внушительной мускулатурой. Второй тоже не вызывает особых затруднений – Мин Юнги собственной персоной. Омега только хмурится, не совсем понимая, что здесь забыл второй альфа. — Добрый вечер, – выдёргивает его из своих размышлений с кричащим красным мужчина, разворачиваясь к нему туловищем и улыбаясь до едва видимых ямочек. – Тэхён-щи, вам стоит бросить уже вашу дурную привычку. Взгляд альфы красноречиво ложится на бутылку, бережно прижатую омегой к себе. — А тебе стоит прекратить лезть не в свои дела, Бан, – осаждает его Ким, бросая на него раздражённый взгляд уставших глаз. – Но я же ничего не говорю. Их маленькая перепалка могла бы разразиться ещё на несколько нелестных высказываний в сторону друг друга, но Тэхён спешит перевести внимание на альфу, который пока что более всего ему симпатичен. — А ты тут какими судьбами? – омега смеряет его вопросительным, словно требующим объяснений, взглядом. — Я к Паку, – просто отзывается такой же уставший старший и указывает за спину Кима – в той стороне находятся лаборатории и, соответственно, Пак Чимин. Пока омега не задал другой вопрос, он спешит добавить: – Мы со следователем Баном встретились в коридоре. Ещё один убитый. Не многовато ли за два дня? У Юнги серое, чуть осунувшееся лицо из-за бесконечного потока документации, которую ему нужно подготовить для расследования своего дела. Тэхёну жаль его немного, но этот альфа сам выбрал свою участь, наверняка прекрасно зная, на что идёт. Он уже было собирается ответить на, скорее всего, риторический вопрос старшего, но его опережает наглый младший, который в отместку вознаграждается испепеляющим взглядом. — Да, я слышал, что у вас вчера тоже появился труп, – обращаясь к Мину, начинает младший, теперь открыто игнорирующий Тэхёна. Им почему-то с самого начала не удалось найти общего языка или чего-то альтернативного, чтобы не быть как бельмо на глазу друг у друга. – Это впрямь немного обескураживает и заставляет напрячься, но и времена тоже нынче не спокойные. Разве раньше было меньше убийств? — Верно, – Юнги соглашается с ним, не обращая внимания на то, как омега закусывает губу, отнюдь не довольный такими ладными отношениями между двумя следователями, но совсем скоро отвлекается и от своего собеседника, вспоминая о первоначальной причине появления в этом здании. – Что ж, мне уже пора идти. Пак сказал, у него есть кое-что интересное, так что до скорых встреч. — Да, всего доброго, следователь Мин, – Бан Чан ему в шутку салютует, сопровождая всё это мягкой улыбкой, на что старший только кивает. — Ещё увидимся, Док, – альфа, направляясь к своему изначальному пункту назначения, останавливается напротив Кима, чтобы с ним попрощаться. Сказать честно, это немного обескураживает молодого эксперта, но он быстро справляется с собой и уже в следующую секунду одаривает следователя нежной улыбкой и не менее нежным взглядом, чтобы после прошептать: — До скорого. У него сердце заходится в дикой пляске, но, несмотря на это, в его груди разливается тепло, топя внутренности и обволакивая стенки тянущей сладостью. Его щёки покрываются мягким румянцем, когда он провожает взглядом крепкую спину Юнги, пока тот не скрывается за поворотом. Из мечтательных раздумий его вырывает сухое покашливание за спиной и едкое: — Что такое? Всего два слова, а у Кима пропадает всё романтическое настроение, словно и не было его никогда. Стоит только ему взглянуть в лицо своему собеседнику и коллеге, как сам он поджимает в недовольствии губы, думая о том, что мир ничего не потеряет, если он вдруг прибьёт надоевшего ему мальчишку. — Не твоего ума дело, – в ответ ему чуть ли не рычит омега, отчего-то напрягаясь всем телом, словно перед схваткой в ожесточённом поединке за свою честь. Он достаёт из кармана ключ-карту и, плечом отпихнув альфу, заграждающего проход, открывает дверь, сразу проскальзывая внутрь и спускаясь по ступенькам. Тэхён не оборачивается, но слышит, что Бан Чан следует за ним. Хорошо, его ждут не самые лучшие два часа, пока он будет проводить осмотр тела и после докладывать обо всём, что спросит у него младший коллега.

***

— Ли Джихун. 23 года, омега, – будничным тоном информирует бета, развалившийся в своём кресле, пока следователь перед ним перелистывает страницы его отчёта. – Родом из Пусана. В Сеуле проживает с отцом. Есть ребёнок – Ли Джиан – шесть лет. Юнги, ещё явно не дошедший до части с родственниками, вскидывает на Чимина удивлённый взгляд. — У него есть ребёнок? — Да, – лениво отзывается Пак, покручиваясь в своём кресле. – После изнасилования в семнадцать лет отказался делать аборт. Отец ребёнка неизвестен. Ли Джихун пожелал не вписывать его в свидетельство о рождении ребёнка, но я уверен, что отец убитого знает, кто был насильником. — Почему же они тогда не обратились в полицию? — О, это наверняка потому, что убитого изнасиловал его молодой человек. А он слишком его любил и не хотел ему как-то портить жизнь, – Чимин поднимает на Мина заинтересованный взгляд, словно думая, спросить или не спросить, и всё же решается. – А почему вы так удивились, когда узнали о ребёнке? Хороший вопрос. Не будь Юнги сейчас на своём месте, он бы спросил то же самое. В итоге он теряется с ответом. Не может же он сказать, что просто совсем недавно спорил с Тэхёном на эту тему. — Ох, ну, – Юнги мнётся, лихорадочно подбирая ответ. – Он выглядит довольно молодо… Альфа видит то, с каким скептицизмом смотрит на него Чимин, явно не веря ни единому его слову, но он благодарен ему хотя бы за то, что тот не настаивает на ответе. Вместо этого бета только пожимает плечами и садится ровно, разворачиваясь к компьютеру. — Тут ещё кое-что, – возвращаясь к делу, Пак привлекает и внимание следователя, заставив его склониться над столом рядом. – Известно его место работы. Он там не на постоянной основе, работает на полставки ночным администратором. Это ночной клуб. Не лучшее местечко, я вам скажу. Чимин снова поворачивается к нему вполоборота, и подпирает щёку рукой, фиксируя локоть на столе. — Да? – Юнги изучает содержимое экрана, попутно получая информацию от лаборанта. – Почему? — Так вы неместный? – у Чимина появляется улыбка на губах, но Мин её не видит, полностью погружённый в детали дела. – Об этом клубе ходит довольно много слухов, мол, тусуются там только наркоманы и алкоголики, падкие к дешёвой выпивке и дозе. Там часто случается какой-нибудь кипиш – то передозировка, то пьяная драка – иногда даже с поножовщиной, – то изнасилования… — Но люди всё равно туда ходят… – заключает вместо него следователь и, наконец, отрывает взгляд от экрана компьютера, переводя его на бету. – Почему? — Я же сказал, – мужчина улыбается однобоко и как-то грустно, словно осуждая всех посетителей и работников того заведения. – Дешёвая выпивка. Юнги остаётся в ответ только хмыкнуть и как-то уж совсем разочарованно вздохнуть. Да, за всё время работы ему попадались люди абсолютно разных социальных классов – как от самых низов, так и до верхушки, и сказать, что какой-то из них худший, а какой-то – лучший, он, увы, не может. Юнги основывается на том, что все люди равны между собой, и чьё-то положение в социуме не делает его более правым или виноватым. Он бы хотел, чтобы закон работал по такому же принципу, однако, если у тебя имеется достаточное количество денег или связей, то, своего рода, стычки с местной властью не будут выходить тебе боком. От такого суждения подташнивает, если честно, и, если бы альфа умел что-то другое, помимо задержания ублюдков и способствования засадить их задницы за решётки, то давно бы покинул должность старшего следователя. Он часто, на самом деле, задумывается о том, какой бы была его жизнь, не будь он представителем закона – был бы он счастлив или наоборот; обзавёлся бы, наконец, семьёй или так бы и продолжил оставаться холостяком? Обычно подобные темы всплывают на сон грядущий, из-за чего для подобных случаев в запасе имеются несколько бутылочек снотворного на прикроватной тумбочке. — Ты уже связался с его отцом, чтобы провести опознание? – Мин складывает листы и, взяв с чужого стола скрепку, скрепляет уголки. Чимин, до этого покручивающийся в своём кресле и мирно постукивающий пальцами по клавишам на клавиатуре, вдруг замирает и хмурится до морщинки между бровей. — Да, – его ответ звучит так, словно ему понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. – Его отец должен подъехать в наше отделение морга через два часа. Тэхён как раз закончит с новым телом. Молчание затягивается после полученного ответа, поэтому Пак, не выдержав, оборачивается на альфу, чтобы встретиться с его не менее хмурым и напряжённым взглядом. В нём без особых усилий улавливаются нотки беспокойства, а также плавающий вопрос, «Всё ли в порядке?». Чимину снова приходится взять себя в руки, чтобы рабочая маска профессионала своего дела, сведущего в криминалистических делах, не дала трещину. — Ли Джихун был единственным ребёнком в семье. Его папа умер во время родов от анемии, поэтому им занимался только отец – других родственников не было, – и они остались одни друг у друга. Новость о потери сына выбила мужчину из колеи, поэтому мне пришлось в срочном порядке вызывать ему скорую помощь. По этой же причине процедура опознания не может пройти раньше. — И зачем ты мне это рассказал? – Юнги дёргает бровью и опускает немного оба уголка рта, не понимая причины, по которой он должен был услышать эту информацию. Чимин поджимает губы и, опустив голову вниз, замолкает. Ему не понятна такая реакция со стороны альфы, поэтому он хмыкает, поднимая на него взгляд. — Скажите, следователь, у вас ведь нет детей, верно? – он откидывается на спинку и склоняет голову чуть к плечу, разглядывая мужчину перед собой, что снова переводит незаинтересованный взгляд на документы в его руках. Однако бета добивается того, чтобы на него посмотрели в ответ, при этом вновь вскинув бровь, мол, и что с того. – Да так. Просто подумал, что если вы хотите понять чувства этого мужчины, то просто представьте, что вдруг лишились родителей. Бровь, до этого скрывающаяся под чёрной чёлкой, спокойно опускается на своё прежнее место, даря взгляду отстранённую холодность и безразличие. — Впрочем, – с тихим вздохом он скручивает бумаги в своих руках в толстую трубочку и чешет её кончиком заднюю сторону шеи. – У меня их никогда и не было, так что это не самый удачный пример, Чимин-щи. Бета, не ожидавший подобного, чувствует себя максимально неловко и внутренне уже корит за то, что затронул эту тему. Он оправдывается тем, что хотел увидеть хоть каплю сочувствия на чужом лице, а наткнулся только на безграничную усталость вперемешку с раздражением. Вот он и вспылил, желая добиться своего! — Простите, я… — Не стоит, – Юнги останавливает чужую речь жестом руки и чуть морщится, не желая слушать продолжение. – Ты не знал. Всё нормально. Однако слишком чувствительный младший не считает, что отмазка «не знал», является чем-то уважительным, чтобы так беспардонно ворошить глубины чужой души, покрытые толстым иловым слоем. У него от стыда горят уши и чуть ли не выступают слёзы, взгляд мечется по столу и собственным рукам, а чужое присутствие вдруг неожиданно сковывает тело в движениях и заставляет сердце биться через раз. Пак почему-то не уверен, что сможет успокоиться даже тогда, когда этот альфа уйдёт. — Значит, через два часа? – Мин же по этому поводу абсолютно не парится. Сколько он помнит себя, то никогда никому не говорил «папа» или «отец» и в ответ, соответственно, не слышал «сынок». Он был одинок большую часть своей жизни. Родителей заменили воспитатели, другие воспитанники и близкие друзья. Даже в особо трудных ситуациях он не звал папу, который наверняка был способен утешить, или сильного и ответственного отца, что никогда бы не отказал в помощи. У него всегда был только он сам, и неважно, сколько людей его тогда окружало. Чимин едва заметно кивает, всё также пряча свои глаза от следователя, и тем самым заставляет Мина сдавленно фыркнуть. — Хорошо. Тогда набери меня, когда он будет здесь. Не дождавшись Чиминового «хорошо», которое и не услышал бы наверняка, Юнги разворачивается на пятках и ленивой походкой покидает кабинет лаборанта, выходя в просторный мрачный коридор. Его взгляд тут же падает на окно, расположенное как раз напротив двери. — Тучи сгущаются, – прищёлкивая языком, недовольно подмечает альфа и, сунув свёрток из документов подмышку, запускает руки в карманы брюк. – Будет дождь.

***

Время за работой не тянется черепахой, наоборот – стремительно набирает ход. Тэхён даже не может сказать, сколько прошло с тех пор, как он приступил к работе, если не взглянет на часы, потому что по его ощущениям – не более получаса. Он устал и немного измучился, разбирая, записывая, вскрывая и снова записывая. Его работа – его хлеб насущный и нескончаемый поток ночных кошмаров. Если так подумать, то зачем же Тэхён так над собой измывается? Разве ему бы не было лучше, работай он подальше от криминала? Вряд ли воспитатель или офисный сотрудник каждый день встречают трупов на своём рабочем месте. Это же просто не жизнь, а мечта – обычная, размеренная, а главное – без ежедневных смертей. Ему следовало хорошенько подумать, прежде чем выбирать профессию, с которой он пойдёт по жизни. Но мог ли ещё несмышлёный Ким Тэхён предполагать, что тот случай с мальчиком в далёком детстве не просто совпадение, а то, что будет выжимать из него все силы, чувства, здоровье и волю? У него на уме было только скорейшее счастливое будущее с семьёй, полной детишек, и хорошей работой, благодаря которой он не будет ни в чём отказывать ни себе, ни своим родным. Тэхён снимает резиновые перчатки и выкидывает их в мусорное ведро. На чистом столе, рядом с другим таким же, на котором расположилось мёртвое тело омеги, одиноко стоит бутылка бордо, принимающая на себя холодные лучи искусственного света. Судебный эксперт переводит взгляд с одного стола на другой и грустно ухмыляется, покачивая головой. Да, раньше он пил только по праздникам и особым случаям. Кто бы мог подумать, что у него каждый день будет особый случай? Тэхён не помнит, когда именно он решил начать успокаивать себя с помощью алкоголя, но, на удивление, это помогло. Выпитая перед сном бутылка отлично расслабляла тело и нервы, давала ощущение лёгкой неги и блаженства, а потом его разум легко погружался в сновидения – не самые лучшие, но он хотя бы спал. От собственных мыслей его отвлекает пришедшее на телефон уведомление. Запустив руку в карман халата, Тэ достаёт мобильный и снимает блокировку. Одно новое сообщение от Чимина. Пак Чимин: «Ты уже закончил? Отец вчерашнего убитого ждёт тебя в коридоре со следователем Мином». Тэхён пробегает по скупому тексту ещё пару раз, а потом тяжело вздыхает, блокируя телефон и поднимая взгляд к потолку. — Как же я устал, – он тихо шепчет в тишину прохладной комнаты и поворачивает голову к морозильным камерам. Ему нужно подготовить тело к осмотру и убрать другое. Не теряя времени, Тэхён проводит подготовку к процессу опознания и уже скоро, осмотрев небольшую комнату придирчивым взглядом и бросив один сочувствующий на накрытое белой простынёй тело, идёт к двери. Он поднимается по лестнице не спеша, словно отсрочивая момент встречи с родственником убитого. Ему, на самом деле, не нравится присутствовать на подобных мероприятиях, но без него, к сожалению, никуда. Он – врач, который проводил вскрытие, значит, это его обязанность – сообщить и показать самое ужасное в жизнях скорбящих, а после и оказать помощь, если она понадобится. Лестница, такая бесконечно длинная по определённым дням, на удивление слишком быстро кончается. Ким кладёт ладонь на дверную ручку и, собравшись с духом, поворачивает её, выпуская себя в коридор.

***

— Он был, к моему удивлению, спокойнее, чем ожидалось, – делится с мыслями омега, держа в руках дымящуюся кружку какао и удивлённо смотря на сидящего напротив следователя. После предоставления тела убитого его родственнику и заполнения всех необходимых документов, Тэхён таки отважился пригласить Юнги на чашку кофе в кофейне неподалёку. Неожиданно тот согласился. Поэтому они сейчас сидят в уютной атмосфере заведения, потягивая горячие напитки вприкуску со сладкими пирожными. Точнее это омега был тем, кто уплетает сладости за обе щеки, а следователь ограничивается только крепким американо. — Ничего удивительного, – у Мина, кажется, от выпитого кофе прибавилось энергии, поэтому вместо усталой натянутой улыбки на его губах играет более искренняя и скорее даже ухмылка. Он медленно помешивает остатки горького напитка на дне чашки, изредка бросая на Тэхёна взгляды. – В больнице его накачали успокоительными. Пак сказал, что для него вызывал скорую. Удивительно только то, как он сам добрался до морга? По-моему, для человека, что буквально перекачен различными препаратами, это ни то, что трудно, – невозможно! Иногда я прихожу в замешательство из-за таких людей. Тэхён молча слушает его. Нет, буквально впитывает каждое его слово, пропуская через себя. Он держит свой большой стакан какао обеими руками, отпивая глоток, и задерживает его у рта. Гладкие края открывают вид только на полные чистого восторга вперемешку с удивлением шоколадного цвета огромные глаза с пушистыми ресницами и вскинутые, густые чёрные брови. Юнги считает, что так омега выглядит забавно и слишком мило, но, наверное, скорее просто мило. — Ну, – Ким, не убирая стакана от лица, задумчиво тянет, отводя взгляд в сторону. – Ему могли дать что-то не сильнодействующее. Но если учесть, что он потерял сына, то наверняка его успокоительного было более, чем достаточно, чтобы проспать два часа… За своими рассуждениями Тэхён быстро приходит к ответу на не такой уж и важный вопрос. Он с характерным стуком ставит стакан на столик и, распахнув глаза и рот, щёлкает пальцами. — Теперь понятно, почему опознание провели только спустя два часа после того, как сообщили родственнику, – омега самодовольно улыбается и, поставив локти на стол, вновь берёт стакан, пряча за ним половину своего лица. Его гениальность иногда сводит его с ума. В такие моменты он чувствует себя буквально самым умным человеком на Земле, оттого и самым счастливым. Но в этот раз счастье длится не долго, разрушаемое чужим фырканьем и последующим комментарием: — Ты точно не бурил занятия в студенческие годы? – альфа спрашивает с явным сомнением и издёвкой, наконец, отставляя пустую чашку от себя. – Уж кому, как не тебе, известно, как действуют различные препараты на организм человека? Ведь, если я не ошибаюсь, в медицинских вузах сначала проходят общую медицинскую практику, а потом уже по узкому направлению, да? Да даже если и нет, ты чёртов судебный эксперт! Это логично, что он пришёл как раз через два часа. Довольное и радостное лицо омеги в одно мгновение становится хмурым, а глаза так и метают молнии, желая пустить высоковольтный разряд в издевающегося мужчину. Ему приходится отвести взгляд, чтобы не выдать свой гнев, и так очевидный по его сжатым челюстям и тому, как побелели пальцы на его стакане с какао. Юнги, продолжая беззлобно посмеиваться над детской наивностью и гордостью младшего, одновременно с этим пытается его утешить. — Стакан сейчас треснет, – Юнги предупреждает его, кладя свою ладонь на его предплечье и слегка сжимая, чтобы привлечь внимание. – Чего ты дуешься-то? Я был неправ или ты надеялся впечатлить меня своими знаниями? Чёрт, Док, тебе не обязательно составлять такую цепочку из догадок. Если бы ты просто перечислил названия тех же препаратов, то уже впечатлил бы меня. Утешения и слова не совсем искреннего раскаяния исходят от Мина ещё несколько минут, прежде чем надутый омега наконец выдыхает и прикрывает глаза. — Ладно, – кончики его ушей немного краснеют из-за понимания, насколько глупо он сейчас выглядит, а пальцы перестают сжимать бедный стакан, оставляя его в покое и ставя на стол. – Ты прав. Возможно, я просто хотел повыпендриваться. Кто же знал, что твой склад ума работает иначе, чем мой. Его губы забавно надуваются, а взгляд всё ещё гуляет по кофейне, рассматривая интерьер и посетителей и никак не желая возвращаться к Юнги, который улыбается ему уголками губ и убирает свою руку. На предплечье всё ещё чувствуется фантомная тяжесть его ладони и исходящий от неё жар. Тэхён непроизвольно ёжится, желая вернуться к таким прикосновениям. — Ну, конечно, – отзывается Мин, откидываясь на спинку стула. – Разве не будет уж как-то слишком скучно, если люди начнут думать одинаково? — Да, но зато это бы сократило количество недопониманий. — Твоя правда, – он снова хмыкает, смотря на поверхность столешницы и подсчитывая царапинки на ней. – Док. — Что? Тон альфы становится более серьёзным, поэтому Тэхён оборачивается на него, сталкиваясь с задумчивым выражением лица. — Я могу задать вопрос? – спрашивает Мин, всё ещё не сводя взгляда со стола. — Конечно, – резкая перемена в настроении немного напрягает омегу, но он не подаёт виду, однако его улыбка всё равно дёргается, когда он растягивает губы. – Какая тема? — Мне интересно, как ты спишь? – Юнги поднимает голову, упираясь взглядом в лицо напротив. — Эм, что ты имеешь в виду? – неловкий смешок срывается с его губ, а внутри зарождается что-то не очень хорошее. — Ты говорил, что тебя мучают видения во сне в ночь, после вскрытия, – поясняет он, рассматривая свой вопрос более детально. – Я знаю, что ты работаешь только с криминальными делами, на то ты и судебный эксперт. А это значит, что буквально каждый день ты встречаешься с насильственными смертями, а иногда даже сразу с несколькими. Как ты справляешься? На твоём месте я бы уже давно сошёл с ума, мучаясь каждую ночь. Как ты засыпаешь? Руки Юнги сложены на груди, и пытливый взгляд смотрит прямо в душу. Он раньше не задумывался об этом, когда Тэхён только рассказал ему о своей тайне, но сейчас этот вопрос встал отчего-то крайне остро. И оттого, как меняется выражение лица Тэхёна – со светлого и улыбчивого на тёмное и надтреснутое, альфа догадывается, что попал в самое больное место. — Ты имеешь какое-нибудь представление об осознанном сне? – Тэхён смотрит на свои руки на столе и прикусывает щёку изнутри. Юнги кивает. — Вот представь, что мои видения – это то же самое. Я осознаю, что сплю, но никак не могу заставить себя проснуться, потому что кто-то или что-то хочет, чтобы я увидел чужую смерть, – он облизывает пересохшие губы и пальцами играется с пуговицей на манжете рукава. – У меня было много теорий по этому поводу – от влияния магнитных бурь до желания убитых, которые просят о мести за себя и свою оборвавшуюся жизнь. Я бы хотел склоняться к первому варианту, но мне кажется, что второй более верный. Об этой теории не знает даже его психотерапевт, который, вроде как, должен быть первым в списке, кому он расскажет подобное. Однако на данный момент человеком, что хранит все его тайны, является его старший брат. После смерти родителей он стал для него настоящей защитой и опорой, которую молодой Тэхён воспринимал как что-то само собой разумеющееся. Сейчас омега понимает, что Сокджин не должен быть ему чем-то обязанным только потому, что родился на шесть лет раньше в семье, где потом родился Тэхён. Младший Ким только недавно осознал эту простую истину. С тех пор он бесконечно благодарен брату за то, что тот всегда находится рядом и приходит на помощь в любой ситуации. — В первое время я пытался не спать. Совсем, – он продолжает. – В студенческие годы я наверняка на восемьдесят процентов состоял из энергетиков и кофеина. Однако, несмотря на все мои потуги, организм совершенно не был согласен с таким образом жизни, поэтому я терял сознание уже на третьи сутки и валялся в отключке больше пятнадцати часов, к тому же часто попадал в больницы из-за истощения и недосыпа. Я умирал, чтобы воскреснуть в другой истории и снова умереть, и так целую вечность. Я просыпался заплаканным и вымотанным морально и даже немного физически, – он хмыкает, окунаясь не в самые радостные воспоминания, и всё же поднимает взгляд на Юнги. – А потом, однажды, я напился, а на следующее утро понял, что засыпать мне было намного проще. — Поэтому ты купил её? – Юнги кивает на его сумку, в которую Ким совсем недавно запихал бутылку вина. Тэхён кивает. — Каждый день? – увидев вопрос в чужих глазах, Мин поясняет: – Ты пьёшь каждый день? Тэхён снова неловко смеётся, проводя ладонью по задней стороне шеи. — Ты не подумай, – он смущённо лепечет. – Я не напиваюсь до беспамятства каждый раз. Обычно я не пью ничего крепче вина и больше одной бутылки. Раньше мне требовалось пару бокалов, чтобы опьянеть, но сейчас мой организм уже приспособился, поэтому пришлось повысить дозировку. — Тогда понятно, почему ты позвал меня на кофе, а не на бокальчик красного полусладкого, – Юнги улыбается ему понимающе и прикрывает глаза, едва заметно кивая. – Это твоё лекарство. Тэхён согласно мычит и улыбается краешком губ, а внутри чуть ли не на лоскуты расползается от отчаяния, заполнившего его больше, чем нужно, и переваливая через края. Ему от этого чувства охота волком выть, но он может позволить себе только тихо лить горькие слёзы в подушку, чтобы не тревожить соседей. Знал бы этот альфа, скольких сил и истерик требовалось Тэхёну, чтобы не выброситься из окна своей спальни прямо на чистый асфальт внизу. Вряд ли бы он тогда использовал такое определение. Это скорее «болеутоляющее». — Ты прав, – он тихо вздыхает и переводит взгляд на улицу, уже давно погружённую в темноту ночи, разбавляемую только уличными фонарями. За тонким стеклом льёт дождь, делая обстановку ещё более мрачной. – Уже поздно… Юнги смотрит в ту же сторону, согласно кивая. — Тогда предлагаю закругляться, – Тэхён поворачивает к нему голову, вскидывая бровь. – Нам завтра обоим рано вставать на работу. Тебя подвезти? Альфа достаёт несколько купюр из внутреннего кармана пиджака и кладёт их на стол. Тэхён хочет возразить и предложить поделить счёт пополам, но Юнги молча смотрит на него, ожидая ответа. — Да, спасибо, – он неловко кусает губу, опуская взгляд на свои руки. – Вряд ли автобусы ещё ходят… К тому же, не хотелось бы мокнуть под дождём и лежать потом с температурой. — Отлично, тогда идём. А отблагодарить ещё успеешь, – Мин весело хмыкает, поднимаясь из-за стола. На сегодня их вечер закончен, но Тэхён уже знает, что позовёт Юнги и завтра тоже на чашечку кофе.

***

— Давай обменяемся номерами. Юнги паркуется у подъезда и глушит мотор, поворачиваясь к Тэхёну. Омега смотрит на него, глупо хлопая ресницами, и не знает, как ему реагировать, когда Мин протягивает свой телефон. — Добавь свой контакт, – закатывая глаза, спокойно говорит альфа с лёгкой улыбкой. Тэхён наконец отмирает, трясущимися руками забирая мобильный. — Ох, ладно… – пальцы совсем не слушаются его, попадая не по тем цифрам, поэтому у него уходит больше времени, чем нужно, пока он не отдаёт следователю телефон обратно. – Вот. — Хорошо, – Юнги подмигивает ему и нажимает на вызов, после сразу сбрасывая, как только слышит вибрацию из чужого кармана. – Проверка связи. Не забудь добавить, чтобы потом не искать. Вдруг я тебе понадоблюсь, и, чтобы не бежать в полицейский участок, просто позвонишь мне. — Да, хорошо, – Ким нервно посмеивается и чувствует, как наливаются краской его щёки. Он мямлит и хватается за ручку на двери автомобиля. – Ну, я тогда пойду, да? Спасибо, что подвёз, Юнги. Альфа улыбается ему и кивает. — Завтра увидимся. Они прощаются слишком быстро. Это Тэхён понимает, когда захлопывает за собой входную дверь. Он тихо стонет, скорее от усталости, нежели потому, что разочарован, и, скинув с себя обувь, плетётся в спальню. Он включает свет в каждой комнате по мере своего продвижения и, добравшись до своей самой любимой части квартиры, ставит сумку у кровати. Пиджак летит на спинку стула, а шустрые пальцы быстро расправляются с двумя верхними пуговицами, давая телу больше свободы. Ким массирует ноющую шею и подходит к окну, занавешенному шторами. Они довольно тяжёлые, плотные и не пропускающие ни единого солнечного лучика. Тэхён отводит край чуть в сторону, выглядывая во двор, и недоумённо вскидывает брови вверх. Машина Юнги всё ещё стоит у подъезда, а через пару секунд его телефон отзывается короткой вибрацией. Омега запускает руку в карман брюк, выуживая тот, и снимает блокировку. Юнги: «Ты уже добрался до своей квартиры?» Тэхён фыркает. Что это такое? Он бросает ещё один взгляд вниз, после, одёргивая шторы и принимаясь печатать ответ.

Вы: «Да» «Что-то случилось?»

Тэхён тут же видит три всплывающие точки. Юнги уже пишет ему ответ. Сердце в его груди отчего-то сжимается и заходится в странном сбитом темпе, а ладони потеют. Юнги: «Нет, всё в норме. Просто хотел удостовериться, что ты успешно миновал подъезд» «Тебе же не требуется моя помощь?» У Тэхёна бровь так и не спешит опускаться вниз, продолжая скрываться под чёлкой. Что этот альфа хочет от него? Какая помощь? Но все вопросы вмиг перебивает глупая догадка, поэтому он, не раздумывая, сразу пишет об этом Мину.

Вы: «Звучит так, словно ты напрашиваешься в гости»

Он довольно ухмыляется, ожидая чужого ответа, ходит по комнате кругами, попутно продолжая избавлять себя от сковывающей душной одежды. Юнги: «Значит, не пригласишь?» Тэхён перечитывает сообщение раз за разом, при этом кидая настороженные взгляды на зашторенное окно, и, облизав губы, принимается печатать. Его голова слишком загружена сегодняшними событиями, поэтому он не успевает уследить, флиртуют ли они сейчас или же говорят серьёзно.

Вы: «Ах, хватит шутить! Разве не ты говорил, что нам завтра рано на работу?»

Юнги: «Время ещё детское, Док» «Так что, я могу подняться?»

Вы: «…»

Юнги: «Ахахахах, да ладно. Я шучу, расслабься» «Я уже собирюсь уезжать» Тэхён выдыхает и прикладывает руку к груди. Сердце тут же отзывается частыми ударами, вызывая усмешку на лице его хозяина.

Вы: «А я уже собирался пригласить…»

Юнги: «В следующий раз обязательно, ладно?» Тэхён читает его сообщение и снова подходит к окну, выглядывая в маленькую щёлочку. Он немного расстраивается, когда видит, как зажигаются фары чужого автомобиля, и выдыхает, когда тот трогается с места.

Вы: «Ладно»

Омега отвечает запоздало, когда чёрная Audi уже скрывается за поворотом. В груди селится что-то похожее на разочарование. Тэхён вот только не поймёт – из-за себя или из-за Юнги? С одной стороны, он был бы не готов сейчас сидеть с Мином один на один в своей квартире, отчего облегчение смывает тяжеленный камень с его плеч, а с другой... Тэхён бы хотел, чтобы он пришёл. Он будет надеяться, что Юнги действительно согласится в следующий раз. Ким блокирует телефон и оглядывает свою комнату, натыкаясь на сумку у изголовья кровати. Что ж, в конце концов, у него ведь уже были планы на этот вечер. Однако не всегда они идут так, как планируются изначально. Омега достаёт бутылку бордо и по пути на кухню избавляет горлышко от обёртки. Он включает свет в маленькой комнатке, в которой уж больно редко готовит, и быстро отыскивает штопор, принимаясь за пробку. Та с характерным хлопком выходит из бутылки, ведя за собой лёгкий шлейф аромата дорогого напитка. Тэхён смотрит на тёмное стекло и болтающуюся внутри жидкость при каждом лёгком движении, а потом плюёт на всё это. Если он хочет бороться с этим, то пора брать контроль в свои руки. Хватит страдать, хватит спиваться и становиться зависимым от алкоголя. Он бросил курить, значит и пить бросить тоже сможет. Тэхён больно закусывает губу, упрекая себя за свой собственный будущий поступок, а после, издав отчаянный стон, резко выливает крепкий и невероятно ароматный напиток в раковину, еле сдерживая слёзы. Чёрт, ему, несомненно, очень жалко потраченных денег, но это поможет ему справиться с соблазном и удушающим страхом уснуть. Он верит в это, он надеется. Ему надоело быть зависимым. Последние алые капли скрываются в сливе, и судебный эксперт медленно оседает на пол по стенке, выпуская бутылку из рук. Та глухо звякает о кафель и катится по полу. Тэхён закрывает лицо ладонями и устало прикрывает глаза, глубоко вздыхая. Ночка обещает быть длинной.