По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Солнечные лучи, пробившиеся сквозь массивные серые тучи, нависшие над городом, ласкают медовую кожу шеи и лица молодого судебного эксперта. Они скользят по ключицам, намереваясь проскользнуть за глубокий вырез на блузе, так изящно и красиво сидящей на стройном омеге, полностью погружённым в собственную работу. На его губах играет лёгкая улыбка, глаза искрятся тёплым счастьем, и это несмотря на то, как начался сегодняшний день. Свыкшийся со своими кошмарами и следующими за ними истериками, Тэхён чувствует себя как никогда лучше, особенно после того, как выговорился о минувшем сне человеку, который отчего-то вызывает лишь чувство доверия и неконтролируемо растущей симпатии. Длинные пальцы живо бегают по клавиатуре, отбивая сумасшедший ритм и энергично заполняя все пустые поля документа хангылем. Нет ничего, о чём можно было бы переживать в данную минуту. Ну, разве что только о предстоящем свидании, на которое Тэ планирует пригласить Юнги. Он краснеет. Вмиг смущение одолевает всё его тело: пальцы так и замирают над клавиатурой, останавливая бешеный поток букв; глаза замирают на мигающем курсоре, а на лице появляется нервная улыбка. Ладно, как он ему об этом скажет? Тэхён вздыхает поглубже и откидывается на спинку удобного кресла, запрокидывая голову назад и разглядывая идеально-ровный потолок. Между бровей пролегает неглубокая морщинка, а зубы терзают внутреннюю сторону щеки. В принципе, в этом нет ничего сложного. Можно подойти, а лучше – написать, и сказать обо всех своих планах на этот вечер и на этого человека. Некстати вспоминается недавний разговор с Минхо, и омега ещё больше хмурится, складывая руки на груди. Ему всё же кажется, что он был с ним довольно жесток, так прямо говоря об отказе и о своей заинтересованности в его наставнике. Совесть противно воет где-то в черепной коробке, отражаясь от стенок тупой болью, а мерзкий червячок жалости ко всем и вся нашёптывает на ухо, какой же Ким всё-таки ужасный человек. Но он быстро отмахивается от всего этого, внушая, что не обязан принимать приглашения от людей, которые ему не особо интересны. И сознание услужливо переключается на Мин Юнги. В сердце поселяется сомнение – а вдруг Тэхён альфе также не нравится, как в его случае с Ли..? Его мысли ускользают от него. Короткое счастье, что преследовало его с самого входа в свой кабинет, понемногу начинает тускнеть, уступая место тревожности и внутреннему самокопанию. — Да быть такого не может… – спустя долгие три минуты выдыхает морально измученный омега, всё так же глядя в потолок. – Я если и нравлюсь не всем, то многим, и Юнги вряд ли входит в группу меньшинства. Он кивает чересчур уверенно на собственные доводы и возвращает взгляд к ушедшему в спящий режим ноутбуку. Короткое движение мышью, и он снова оживает, а Тэхён решает оставить думы о скором будущем на потом – когда это самое будущее, собственно, и наступит, и вновь погрязает в рутине работы. Хорошо ещё, что новых тел на сегодня нет, и почему-то кажется, что и не будет, но с чем чёрт не шутит. Тэхён старается не думать и об этом, глубоко в душе надеясь на спокойный сон сегодняшней ночью.

***

— Я могу звать тебя хёном? — Как угодно. Юнги удобнее устраивается в низком кресле, наблюдая, как довольный Чан кивает ему и чуть ли не скрывается под столом, доставая нужные документы. Мин оглядывается, отмечая, что кабинет младшего намного просторнее того, что выделило ему начальство, и светлее, благодаря персиковому оттенку стен, но предназначен для троих следователей одновременно. Столы расставлены в хаотичном порядке – один сразу слева от входа, второй, ограждённый ото всех стеллажом с папками, у правой стены – такой же занавешенной различной макулатурой, как в каморке Юнги, а третий располагается прямо под окном, напротив двери, за которым и сидит следователь по особо важным делам Бан Чан. Остальных двоих в помещении нет – видимо, ушли на перекур, но это и к лучшему. В остальном кабинет практически пуст – нет массивных шкафов, лишних диванов или столиков, – только тумба с кулером в самом дальнем углу. — Я вчера сидел над новым делом, – Чан возвращается к нему, отрывая Юнги от разглядывания стены за столом его коллеги и привлекая всё внимание к себе. – Ни вещей, ни улик, словно убийца протёр его спиртовым раствором как снаружи, так и внутри. Я рассчитывал хотя бы на образец ДНК, но доктор Ким сказал, что кроме видимых следов на теле убитого больше ничего нет. Это показалось мне странным, даже несмотря на то, что труп уже начал разлагаться и, соответственно, все улики вместе с ним. Поэтому я немного разузнал о том деле, над которым работаешь ты, хён, и пришёл к выводу, что у них есть некоторые сходства, несмотря на то, что способ убийства разный. — Правильный вывод, – Мин кивает, мысленно хваля младшего за сообразительность. – И ты идёшь в нужном направлении. За этим я и пришёл к тебе. Чан немного хмурится, не совсем понимая, что именно от него хотят, и склоняет голову к плечу, разглядывая коллегу. — Я могу взглянуть на то, что ты нашёл? – продолжает старший, смотря прямо в глаза напротив. – У меня есть теория, – он умалчивает имя этой «теории», – что эти оба убийства мог совершить один человек. — Они ведь даже никак не связаны, – Бан сомневается и хмурит брови, но папку с собранной информацией всё же передаёт Мину. – Какой мотив мог быть у убийцы? — Я не знаю, – честно признаётся альфа, принимая документ и сразу открывая его с первой страницы. – Он может быть просто психом, которому не нужен мотив. Знаешь же, как это происходит с психически нездоровыми – они просто натыкаются на человека, находят его идеальным для наказания, выпуска пара или сраного ритуала, а потом также просто убивают, но, – Юнги делает паузу, поднимая взгляд на внимательно слушающего его следователя. – Ты прав. Нет вообще никаких оснований, чтобы так думать, поэтому будем полагаться на интуицию. Что она говорит? Старший замолкает, давая слово задумавшемуся Чану. — Что дела и впрямь имеют что-то общее… – хмуро выдаёт Бан, сосредотачивая свой взгляд на папке в бледных руках. – Дело в изнасиловании? – он неуверенно предполагает, поднимая глаза к чужому лицу. — Ты очень сообразительный, – от похвалы, которую не так часто получишь от других сонбэ, следователь неловко ёрзает на стуле, всеми силами пытаясь удержать довольную улыбку. – Мне нравится, как ты мыслишь. Встречался с чем-то подобным? — Люблю детективы и самому подумать над ходом расследования, – смущённо признаётся младший, опуская голову. Юнги понятливо фыркает, кивая несколько раз. — Хорошее увлечение. Но вернёмся к нашим убитым. Оба изнасилованы, полностью обнажены и убиты разными, но одинаково жестокими способами. Версии? — Маньяк? — У нас два тела. Маньяк не подходит. — А если жертв на самом деле больше? Юнги хмурится, качая головой. — Опустим пока это. — Значит, жертвы были всё же как-то связаны с убийцей, – продолжает Чан, с головой погружаясь в подборку различных вариантов. — Интересно, но нет доказательств. — Жертвы имеют что-то общее между собой. — Да, отличная мысль, – Юнги откидывает папку на стол и щёлкает пальцами, направляя указательный на Бан Чана. – Первая жертва – омега, двадцать три года, не замужем, есть ребёнок. Жертва номер два, – Мин опять открывает документ, останавливаясь на собранной информации об убитом. – Омега, двадцать один год, не замужем, беремен. Его брови вновь сходятся на переносице, пока глаза спускаются вниз по строчкам. — Погоди, он был в розыске? — А, да, – альфа расправляет плечи и чуть ложится грудью на стол, чтобы заглянуть в отчёт. – Он был в базе с пропавшими. Находился там полторы недели. — С родственниками уже связались? — Вчера приезжали на опознание. — Что сказали? — Сказали, что сын не вернулся домой после смены в кофейне. Первые два дня думали, что он находится у своего молодого человека, но когда он не вышел на связь за всё время своего отсутствия, подали заявление о пропаже. — Вы нашли его парня? — Ищем, – честно признаётся альфа, но только тяжело вздыхает и откидывается на спинку кресла. – Но он словно как в воду канул. Я думаю, что он мог убить своего омегу, а раз уж и его, то и к твоему делу тоже может быть причастен. — Может быть… – Юнги хмурится, задумчиво почёсывая подбородок. – Есть его фото? — Есть, – Бан кивает и снова лезет в ящик стола, выуживая оттуда файл с несколькими снимками, и протягивает их Мину. – Вот. Следователь берёт их в руки. На фото, которое первым лежит лицевой стороной к нему, изображена молодая пара – оба в объятиях друг друга, а на лицах яркие счастливые улыбки. Альфа сильно выделятся на фоне стройного и высокого омеги, и первое, на что Юнги обращает своё внимание, – его лицо – вроде, самое обычное. Сможет ли Тэхён опознать его? — Я могу их одолжить? – старший обращается к альфе, считывая с его лица лёгкую неуверенность, и спешит его заверить. – Обещаю, верну целыми и невредимыми. — Ладно, – Бан быстро сдаётся. – Мне не к спеху, но всё равно не задерживай. — Договорились. Чан пожимает протянутую руку и, наблюдая за тем, как поднимается Мин, подрывается следом, немного теряясь. — Так, а, – он бегает взглядом по крепкой фигуре, пока тот аккуратно складывает файл, загибая его края под фото. – Что мы будем делать? — Пока ничего, – Юнги пожимает плечами и направляется к двери, замирая возле неё. – Занимайся своим делом. Я пока не собираюсь что-либо говорить начальству. Хочу сначала разобраться со всем сам. Вдруг ошибаюсь. Он подмигивает задумавшемуся альфе, который после лишь коротко кивает, соглашаясь с такой позицией Мина, и выходит из кабинета, тихо прикрывая за собой дверь. Перед ним располагаются точно такие же – с номерами и табличками, исписанными именами и должностями этих имён. Он вздыхает, оглядывая пустой коридор. Тут душно и мрачно. Хочется скорее попасть на улицу или в проветриваемое помещение, чтобы ощутить на коже мягкие прикосновения прохладного воздуха. Но у него ещё есть несколько дел, прежде чем он сможет попасть в свою каморку или выбраться наружу, чтобы добежать до здания суда, а там недалеко останется и до Тэхёна. Мысленно проложив дорожку из своих действий, Юнги сдвигается с места, направляясь сначала в архив.

***

— Занят? Чонгук заглядывает в светлый просторный кабинет своего мужа, просовывая за дверь только голову. Он, на самом деле, не хотел докучать Сокджину на работе их семейными проблемами. Чон даёт себе мысленную затрещину, потому что называть Тэхёна «проблемой» – слишком грубо, несмотря на то, что тот действительно доставляет некоторые неудобства. Однако беспокойство за друга в этот раз слишком высоко, поэтому он не может просидеть до конца рабочего дня, оставаясь в неведении. Они с Сокджином работают в одном здании, что очень удобно. Оба служат закону, оба борются с преступностью, только альфа выступает в роли защитника, а Чонгук – судья – тот, кто принимает окончательное решение. Младшему его должность очень нравится. А ещё нравится, что он всегда может увидеться с мужем, если особо соскучится, и ещё и с лучшим другом, что тоже является своего рода некоторым плюсом. Почему бы ему тогда не пойти к самому Тэхёну сразу, раз уж он так печётся о его душевном здоровье? Чонгук ответит, что просто не хочет надоедать ему со своей заботой, при этом с досадой поджимая губы и опуская взгляд. У обоих омег часто случались ссоры по этому поводу. Старший, Тэхён, всегда относился ко всему несерьёзно – то шапку забудет надеть, то куда-то опоздает или, ещё хуже, плюнет на своё здоровье, продолжая заниматься повседневными делами даже с высокой температурой. Чонгук же совсем не такой. Он заботливый, внимательный и очень ответственный. Сокджин часто называет его ангелом, посланным ему свыше, и золотым человеком, который «просто одарён от природы», раз имеет столько талантов. Омега говорит, что усердно трудится, чтобы у него всё получалось, но муж только улыбается и целует его в лоб, вроде и соглашаясь, а вроде так и оставаясь при своём мнении. Но, несмотря на все отличия двух друзей, это не помешало стать им действительно очень сильной и крепкой поддержкой друг для друга. Так, когда один плачет, второй – подставляет плечо. А если необходима помощь второму, то первый никогда не откажет. — Не особо, – Сокджин улыбается, глядя на любимого человека из-под очков, чуть спущенных вниз. Чонгук зеркалит его улыбку в тройном размере и шустро пробирается в кабинет, негромко прикрывая за собой дверь. — Здорово, – констатирует счастливый младший, наконец, урвавший крупицу внимания альфы для себя. Он неловко плюхается в мягкое кресло напротив Кима и складывает ручки на коленках, большими глазами сканируя лицо мужчины. – Я вот соскучился. Мягкий смешок срывается с пухлых губ, пока альфа снимает очки, откладывая их на стол. Он смотрит на омегу – своего омегу, – мягкого, нежного и такого по-детски счастливого, но всё равно беспокойного. Он знает, что «я соскучился» Чонгука только предлог для совершенно другой темы, и тут не трудно догадаться, о чём может пойти речь, потому что первое, что он услышал, когда вернулся сегодня утром домой от брата, было: «Тэ в порядке?». Но, к сожалению, Джин уже ужасно опаздывал на работу, так что, отделавшись скупым: «Он в норме», снова скрылся за дверьми их квартиры. От омеги таким ответом, конечно, не отделаешься, особенно, когда дело касается его лучшего друга, поэтому старший тяжело вздыхает, готовясь к расспросу. — Я тоже, Гук-и. — Я так и подумал, поэтому решил заскочить к тебе, как выдалась свободная минутка. — Твой рабочий день начался восемь минут назад, – Сокджин мягко ему улыбается, наблюдая за тем, как надуваются щёки его мужа. — И что? – в ответ бурчит младший, чуть сдвигая брови на переносице. — Нет, ничего. Просто подумал, что, может быть, у тебя есть ещё какая-то причина для визита? Чонгук закусывает губу и опускает взгляд на свои колени, пальцами сжимая чёрную ткань судейской мантии. Его улыбка быстро сходит на нет, а сам парень вмиг грустнеет, обнажая все свои страхи и переживания перед человеком, которому доверяет больше, чем себе. — Тэхён, – тихо шепчет младший, продолжая разглядывать мелкие складки на юбке. – С ним точно всё хорошо? Я ещё не видел его сегодня, поэтому решил сначала зайти к тебе, чтобы всё узнать. Сокджин вздыхает и, скрепив руки в замок над столом, кладёт на них подбородок, отводя взгляд. — Он был очень напуган, – тихо говорит альфа, боковым зрением замечая, как Чонгук поднимает голову и выпрямляет осанку, весь словно переводясь в слух. От такого пристального внимания к себе, ему хочется прекратить говорить как можно скорее. То, что случилось сегодня с Тэхёном, и то, что было дозволено услышать ему, Сокджину, до сих пор сковывает лёгкие липким страхом при каждом вздохе и сжимает горло, не давая воздуху выбраться обратно. Поэтому он нервно проходится по губам, прекрасно зная, как волнуется его муж, и решает умолчать об ужасных мыслях младшего брата, надеясь, что сделает этим лучше для всех. – Очередной кошмар сильно подкосил его в этот раз, к тому же Тэхён перестал принимать лекарства. Говорит, мол, они ему не помогают. Хочет ещё и от сеансов психотерапевта отказаться, – Сокджин тяжело вздыхает, наконец встречаясь с омегой взглядами, и, к своему удивлению, находит в его глазах больше недовольства, нежели беспокойства. — Я надеюсь, ты сказал ему, что он не прав? – Чон хмурит густые брови, стискивая руки в кулаки и плотно сжимая челюсти. — Сказал, – Джин кивает. – Но пошёл ему на уступки, – и прежде чем Чонгук накинется на него с претензиями, он поднимает руку, давая жест мужу молчать и дать ему договорить. Гук, уже играя желваками, через силу молча глотает свои так и невысказанные слова. – Он был не в том состоянии, чтобы спорить со мной. Я боялся, как бы ему не стало хуже, поэтому согласился с каждым его словом. Обещаю, Гук-а, я поговорю с ним снова, как только он отойдёт от своих кошмаров. Примирительная улыбка Сокджина действует на Чонгука безоговорочно, тут же заставляя разгневанного поведением мужа омегу остыть и расслабиться. — Эти кошмары всегда с ним, – Гук тихо буркает, складывая руки на груди и отворачивая голову в сторону. – Когда ты собираешься с ним поговорить, Джин? Это нельзя так просто оставлять. Тэхёну нужно лечение. — Я понимаю, – несмотря на то, что от переживаний за брата, альфа чуть ли не разреветься готов, но держится стойко, показывая омеге свою уверенность и твёрдость. Он поднимается с удобного кресла и, обойдя стол, останавливается за спиной Чонгука, кладя руки ему на плечи и невесомо их поглаживая. – Но и ты пойми. Заставлять его тоже не вариант. Если только ты хочешь, чтобы он возненавидел нас. В таком случае мы вообще могли бы добиться того, чтобы упечь его в психушку. — Не говори так! – Чонгук дёргается, корпусом разворачиваясь к мужу. – Я ни за что не позволю испортить ему жизнь ни тебе, ни кому-либо ещё! Он не вещь, Сокджин, и я не хочу просто сбагрить его в место, где находятся действительно конченые психи, даже если это может как-то ему помочь. Тэхён не будет счастлив такой жизни. Сокджин мягко ему улыбается, полностью разделяя его мнение, и наклоняется, чтобы оставить лёгкий поцелуй на лбу омеги. — Если такое когда-нибудь произойдёт, пожалуйста, позаботься о том, чтобы выиграть дело о разводе со мной и забрать нашего сына к себе. — Дурак, – Гук пихает его в плечо, но всё равно улыбается, снова откидываясь на спинку кресла и наслаждаясь касаниями альфы. – Я скорее разведусь с тобой за подобные мысли, что произойдёт намного раньше, чем что-то, что успеет случиться с Тэхёном. — Я тоже тебя люблю. — Подлизываешься теперь? – омега фыркает, прикрывая глаза. – В наказание ты будешь мыть сегодня посуду после ужина. — Ты так строг, Чонгук-и, – Джин дует губы и склоняется к тонкой шее, оставляя на ней несколько поцелуев-бабочек. — Ну не мне же её постоянно мыть, – омега хихикает и поджимает плечи, пряча шею от щекочущих поцелуев. – Должно быть какое-то разнообразие. — Я предлагал купить посудомоечную машину, – Сокджин улыбается шире, не прекращая свои попытки дотянуться губами до бархатной кожи с лёгким шлейфом шоколадного пудинга. – Помнишь, что ты мне сказал? Чонгук в ответ стонет что-то неразборчивое и закатывает глаза, изредка прерываясь на смешки. — «Зачем переплачивать, – омега повторяет свои давние слова, слабо пытаясь отпихнуть от себя голову мужа. – Если с этим могу справиться и я». Но это всё равно не значит, что я должен выполнять роль посудомойки на постоянной основе! Йа, Сокджин, прекрати, или я буду кричать! — Ты уже кричишь, – Джин фыркает, но всё же отстраняется, оставляя последний поцелуй на макушке. – А насчёт посуды… Ладно, так и быть, сегодня её помою я. — Царь снизошёл до мольб простых смертных? – Чонгук задирает голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Я сейчас передумаю, – Сокджин щёлкает омегу по крупному носу, в ответ получая возмущённое «Эй!», и возвращается на своё место. Чонгук же со своего поднимается. Он и так задержался тут дольше положенного, пора бы и к работе вернуться. Омега поправляет белый воротник своей мантии и бросает Киму улыбку, после меняя выражение лица на более серьёзное. — Не затягивай, пожалуйста, с разговором с Тэхён-и. Мы должны найти способ помочь ему. — Конечно. В обед я схожу к нему. Не переживай так сильно, ладно? — Я не могу! – Гук дует губы и топает ножкой, вызывая у своего альфы тихий смешок. – Как ты вообще можешь просить меня о подобном? — Прости, сглупил, – Сокджин нервно посмеивается и отправляет омеге воздушный поцелуй. Чонгук в ответ показывает ему язык и скрывается за дверьми кабинета, оставляя альфу в полном одиночестве с тяжёлыми мыслями о предстоящем разговоре с Тэхёном. Джин проверяет время. До обеда ещё два часа. Он сомневается, что за такой скудный промежуток можно придумать что-то действительно веское, отчего брат не отвернётся и прислушается. Однако, помимо дел семейных, у него ещё есть обязанности адвоката, которые обрезают и так короткие часы на размышления. С тяжёлым вздохом он всё же возвращается к документам, оставленным без внимания после прихода Чонгука, и надеется, что сможет найти какой-нибудь выход из сложившейся ситуации.

***

Юнги снова проверяет время на дисплее телефона, спускаясь по лестнице. Двенадцатый час начнётся через две минуты, и альфа кивает, – он как раз успеет к началу обеда, чтобы и не сильно задержать Тэхёна, и добраться раньше, чем тот уйдёт на обед. В его руке зажат файл с фотографиями, которые Мин успел изучить вдоль и поперёк. Двое парней – ещё слишком молодые, чтобы умирать или идти за решётку, светятся искренним счастьем и любовью, а их глаза искрятся при взгляде друг на друга. От того, как сложилась их судьба, у Юнги неприятно скручивает желудок, а взгляд больше не может задерживаться на красивых лицах, желая скорее забыть историю, что приключилась с этими людьми. У него, на самом деле, не так много данных о втором убитом. Хотя с первым та же ситуация. В основном вся информация держится на видениях Тэхёна, никак необоснованных. Юнги, конечно, хочет ему верить, но здравый смысл подсказывает, что нужно перепроверять. Но как, если негде? Ким словно выдумал эту историю, так плотно переплетающуюся с действительностью, что глупый следователь повёлся и сейчас таскается за ним, через него же перепроверяя всё, касающееся дела. Юнги встряхивает головой, желая избавиться от подобных мыслей. Он сам решил, что может верить в то, что говорит ему судебный эксперт, так что сейчас не время сомневаться. Но закалённый разум считает иначе. Не может быть показаний без доказательств. А то, что говорят сны, не факт, что является истиной. Да и вся эта ситуация выглядит крайне запутанной и слишком сложной. Неизвестный убийца, всё ещё никак не связанные между собой две жертвы, оба запутавшихся следователя и Тэхён. Ким Тэхён, который видит дурацкие видения и окунул в это дерьмо Мина с головой. Альфа останавливается на пороге полицейского участка, смотря на мыски своих начищенных чёрных туфель. В его голове мысли лихорадочно снуют из стороны в сторону, пытаясь занять лидерство, но пока никакой не удаётся. Слишком сложно. Юнги морщит нос и через стеклянную дверь смотрит на здание суда через дорогу. Время уже начало отсчитывать первый час, а Мин всё ещё сомневается. Есть ли какой-то смысл в том, что он собирается делать? Есть ли хоть какая-то доля уверенности в правильности своих догадок? У него ничего нет. Только Тэхён, которому он почему-то решил довериться. Следователь крепче сжимает файл, ускользающий из вспотевшей ладони, и глубоко вздыхает. Он потом подумает о правильности своих решений, а пока просто возьмёт и, чёрт возьми, покажет эти фотографии судебному эксперту. Если он скажет, что именно этого человека видел во снах, то тогда Юнги постарается, чтобы найти доказательства против подозреваемого в деле об убийствах. Он оглядывается назад, на мельтешащих позади сотрудников отделения, на приходящих и уходящих граждан, решающих свои вопросы с помощью полиции, и мелкую группу хулиганов, которую привезли всего пару часов назад. Мин хмыкает и отводит взгляд, наконец выходя наружу. Есть ещё один человек, который сейчас находится в одиночной камере и размеренно качается из стороны в сторону, сидя на металлической койке. Юнги заходил проведать его, узнать о состоянии Кван Довона и о его дальнейших мотивах касательно хода расследования. Но у того, кажется, началась ломка. Он абсолютно не реагировал на слова, поэтому следователь побеспокоился о том, чтобы в дальнейшем, если его состояние ухудшится, то ему предоставили врача. Дежурный просьбу принял, поэтому старший по званию более оставаться не стал, выбирая следующей своей целью отделение морга. Путь по прилежащей территории и через дорогу занимает у Юнги не более минуты. При входе в здание суда его встречает хмурый охранник, но вспомнив в нём уже знакомого следователя, пропускает без слов. Мин долго в холле и не задерживается, следуя прямиком к нужному коридору, а за ним и к двери с золотистой табличкой, на которой чёрным курсивом выгравировано: «Судебный медицинский эксперт Ким Тэхён». Следователь для приличия стучит по гладкой деревянной поверхности костяшками пальцев и заходит внутрь, не дожидаясь ответа. Тэхён встречает его сидя за столом в очках с толстой оправой и кучей документации. Его глаза отрываются от текста, и ручка замирает в пальцах, стоит ему взглянуть на пришедшего поверх съехавших очков. Маленькая улыбка тут же трогает его губы, и он немного приосанивается. — Юнги, – счастливо изрекает младший, всего парой минут ранее думавший об альфе и некоторых планах на его счёт. – Чем-то могу помочь? — Как раз таки ты и можешь, – Мин хмыкает, проходя дальше и занимая свободный стул перед чужим рабочим столом. – Есть кое-что, что требует твоего мнения. Не дожидаясь последующего вопроса, Юнги вытаскивает фотографии и раскладывает их перед ничего непонимающим Тэхёном. — Я поговорил с Чаном, – альфа принимается пояснять, наблюдая за тем, как скользит взгляд Кима от одного фото к другому, и хмурится, когда отмечает, что у судебного эксперта он никак не меняется. Не тот? Не узнал? – К моему удивлению этот парень оказался довольно смышлёным и выдвинул практически ту же мысль, к которой пришли мы с тобой. Обсудив детали, мы пришли к общему мнению, поэтому, с его позволения, я просмотрел дело о новом убитом. На этих фото – жертва с его молодым человеком, который на данный момент является главным подозреваемым в деле Чана. Я одолжил их у него, чтобы показать тебе и узнать… — Нет, – Тэхён не дослушивает до конца. Он беспардонно прерывает Мина и поднимает на него взгляд, отодвигая от себя фотографии. – Это не он. С чего Бан вообще решил, что этот парень виновен? — Он пропал, – Юнги вскидывает брови и неуверенно переводит взгляд с Кима на карточки и обратно. – Родители убитого сообщили, что их сын не вернулся после работы, и предположили, что тот мог остаться у своего парня. Когда прошло несколько дней с тех пор, как он выходил на связь в последний раз, они подали заявление о пропаже. Также они не смогли связаться с его молодым человеком. — Да, если рассуждать так, то этот парень действительно может быть причастен к убийству, – Тэхён кладёт локти на стол, складывая руки друг на друга, и опирается на них грудью. Он ещё раз мельком оглядывает фото. – Но я думаю, что он просто сбежал от ответственности. Юнги хмурится, не совсем понимая, и Тэхён вздыхает, принимаясь пояснять: — Помнишь, я говорил тебе, что омега был беременным? Также он часто проверял время на телефоне, а ещё плакал. Не думаешь ли, что сообщив своему альфе радостную новость о беременности, он встретился с грубостью и резким: «Иди и делай аборт, если хочешь оставаться со мной и дальше»? — То есть… — Да, – Тэхён хмыкает и отводит взгляд. – Глупые альфы сначала заваривают кашу, а потом не хотят её расхлёбывать. — Говоришь так, будто сам через то же прошёл, – Мин чуть хмурится, недовольный тем, что из-за своего вторичного пола был удостоен подобного предвзятого мнения. — Я был бы рад даже такому, – омега выдыхает как-то грустно, не контролируя свои эмоции. Его плечи опускаются, как и уголки губ. — Но при этом отказал Минхо? Тэхён распахивает глаза и поднимает взгляд на Юнги, который молча собирает фотографии, не глядя на него. — Откуда… — Догадался, – Юнги фыркает и, убрав фото обратно в файл, с лёгкой улыбкой встречается с глазами Кима. – Так значит, всё же отказал? Я почему-то этого и ожидал. Бедный парнишка. Ты разбил ему сердце. Причина визита следователя резко забывается ими обоими, выдвигая на первый план тему чужой личной жизни. — Ты послал его? — Нет, только подтолкнул, – он смеётся, наблюдая за растерянностью на лице Тэхёна, и откидывается на спинку стула. – Малец чуть ли не слюни на тебя пускал, поэтому я подумал, что ему стоит уже начать действовать. — Но ты сам сказал, что я разбил ему сердце, – судебный эксперт скептически сужает глаза, напрягаясь, и упрямо смотрит на альфу. — Такова жизнь, – Мин, однако, виноватым себя не чувствует. Он пожимает плечами и смотрит в ответ с озорной искринкой во взгляде. – Это было очевидно. Ты ведь даже попросту не замечал его, поэтому я хотел, чтобы он услышал отказ и переключился на кого-нибудь другого, более ему подходящего. — Более подходящего? – Тэхён хмурится. – А кто же тогда, по твоему мнению, подходит мне? — Ну, не знаю, – Юнги серьёзно задумывается, рассматривая красивое лицо напротив. В голове много мыслей: «Кто-то такой же красивый, умный, состоятельный…», но их поток прерывается с хлопком двери и удивлённым: — О, я помешал? Прости. Юнги оборачивается на пришедшего, взглядом натыкаясь на высокого, одетого с иголочки и довольно харизматичного альфу. Да, что-то такое вырисовывалось в голове Мина, когда он представлял пару Тэхёна. От подобной иронии он хмыкает и вежливо улыбается в ответ красивому мужчине, наполняющего кабинет своим запахом. Носа следователя касается нежный шлейф имбирного печенья, и он удивлённо вскидывает брови, переводя взгляд на омегу. Точно такой же исходил от Кима сегодня с утра, но Юнги тогда не придал этому особого значения, но сейчас всё понимает. — Вот он, например, – альфа большим пальцем указывает себе за спину, чем вызывает непонимающий вопросительный звук сзади и вскинутые брови от Тэхёна. — Он? – неуверенно переспрашивает омега, также указывая на ничего непонимающего Сокджина, и его уголки губ приподнимаются в улыбке, силясь сдержать смешок. — О чём вы говорите? – Джин, пришедший поговорить с братом, хмурится и, наконец, отлипает от двери, проходя к столу. – Я бы хотел поболтать с тобой, но если у вас что-то серьёзное, то могу зайти позже. Кстати, Чонгук-и уже был у тебя? — Нет, Чонгук-и ещё не приходил, – Тэхён всё же не сдерживается, фыркая, и обращается теперь к Мину, который не понимает подобной реакции омеги. – Ты думаешь, он идеальный кандидат? Юнги неуверенно кивает и бросает осторожный взгляд на альфу, всё ещё не вникающего в суть происходящего. А младший Ким широко улыбается и смотрит снизу вверх на Джина, не скрывая своего веселья. — Сокджин-хён, давай встречаться? – омега говорит это так просто и неожиданно, чем вызывает у обоих альф сильное удивление, если не шок. — Ты себе мозги отморозил в своём морге или так сказывается отказ от таблеток? – названный Сокджином мужчина хмурится и складывает руки на груди, смотря на довольного Тэхёна. – Я думал, ты уже перерос это. И Юнги конкретно ничего не понимает, как, собственно, и Джин, заставляя омегу искренне смеяться над комичностью данной ситуации и с лиц двоих представителей доминирующей расы, которые выглядят как два недовольных кота. — Так вы уже… были в отношениях? – Мин неуверенно предполагает, переводя взгляд с одного на другого. – Он, типа, твой бывший? Тэхён отрицательно качает головой и заходится смехом с новой силой, чуть ли не сгибаясь пополам. — Бывший? – Сокджин хмурится и смотрит на незнакомого альфу, сразу после меняя предмет своего внимания на брата. – Чем вы, ребята, тут вообще занимаетесь, и кто он, – он указывает на Юнги. – такой? — Мин Юнги, – альфа поднимается со своего места и протягивает Сокджину руку, спеша представиться. – Старший следователь по особо важным делам. Перенаправлен сюда из Тэгу на время расследования в связи с недавним убийством. — О, вот как. Ким Сокджин, – Джин отвечает на рукопожатие с дружелюбной улыбкой, но всё же придирчиво оглядывает следователя, отмечая некоторые симпатичные детали в его внешности. – Адвокат и по совместительству старший брат Тэхёна. — Брат? Новая волна смеха наполняет просторный кабинет судебного эксперта, пока между двумя альфами повисает неловкое молчание. У Юнги краснеют кончики ушей, и брови скрываются за отросшей смольной чёлкой, а тело замирает, продолжая сжимать чужую руку. Что ж, по крайней мере, он теперь понимает, почему от Тэхёна несло чужим запахом. — Брат, – неуверенно подтверждает Сокджин и переводит взгляд на умирающего от смеха омегу. И в его голове что-то щёлкает. Он понимающе мычит и хмыкает, отнимая свою руку из затянувшегося знакомства. – Кажется, я понял. Вам стоит прекратить заниматься подобным. Особенно тебе, Ким Тэхён. Ты в следующий раз доиграешься и нахватаешься проблем на свою задницу, и я тебе помогать не буду. — Да брось, хён, – он вытирает выступившие слёзы и глубоко вздыхает, отходя от смеха. – Весело ж было. — Только тебе, – буркает Мин и прячет руки в карманы брюк, чувствуя себя ужасно неловко. – Извините, адвокат Ким. — Ничего, – старший альфа дружелюбно ему улыбается и хлопает по плечу. – С кем не бывает. И можно просто Сокджин. Не люблю формальности. — Действительно, – фыркает Тэ. – Кто ещё додумается предложить тебе встречаться с родным братом? — Завались, – Мин закатывает глаза. – Откуда мне было знать, что он твой брат? Вы даже не похожи. — Потому что Тэ пошёл в отца, а я в папу. — Так, мы можем вернуться к теме подбора мне идеальной пары? – младший Ким смотрит совсем невинно, как будто это не он виноват в красных ушах Юнги, и улыбается так очаровательно. Мин бы поддался, только вот омега, кроме как раздражения, сейчас больше ничего не вызывает, поэтому удосуживается лишь хмурого взгляда и колкого: — Такого не существует. Тебе нужен такой же отбитый, как и ты сам. Тэхён успевает только в непонимании вскинуть густые брови, потому как следователь тут же разворачивается и уходит прочь, даже не попрощавшись. В кабинете повисает тишина, и слышится только два тихих вздоха. — Он был прав, – Джин пожимает плечами и смотрит на брата, улыбка которого из весёлой преображается в натянутую. — Не прав, – хмыкает ему в ответ младший. – Я хотел пригласить его на свидание. — Поэтому устроил это шоу? – Сокджин фыркает и занимает место Юнги, закидывая ногу на ногу. – Зачем? — Я не хотел. Просто ты появился не вовремя. — Значит, я ещё и виноват? — Я так не говорил, – Тэхён закатывает глаза и цокает языком. – Просто так сложились обстоятельства, – и чуть позже добавляет: – Думаешь, он согласится, если я предложу ему чуть позже? Сокджин смотрит в эти наполненные надеждой глаза. Улыбка сама по себе трогает его полные губы. Он уже не помнит, когда видел брата таким в последний раз. Весь он так и рассчитывает на положительный ответ и чуть ли руки в молитвенном жесте не складывает, словно бы от решения старшего зависит ответ следователя. Джин в воспоминаниях возвращается к минувшей ситуации, вспоминая эмоции на бледноватом лице, его слова и жесты, и качает головой, хмыкая. — Нет. И надежды Тэхёна рушатся. Сокджин прямо видит, как они исходят трещинами и осыпаются осколками под ногами младшего, и не сдерживает маленькой ухмылки. — О чём ты хотел поговорить? – бархатистый голос меняет эмоциональную окраску, как и тему, становясь более блеклым, почти прозрачным. Аристократически длинные пальцы поправляют очки на переносице, а руки тянутся к забытым документам. Сейчас время обеда, но Тэхён чувствует, что ему и кусок в горло не полезет. Понимает, что сам виноват, что сам доигрался, но всё равно как-то обидно получается. И не понимает же, на кого обижаться – на себя, на Юнги или на старшего брата, – да ему и без разницы как-то, чувства-то одинаковые. — А, точно, – Сокджин на стуле весь подбирается, выпрямляется и двигается ближе к омеге, смотря на него с осторожностью. – Не поделишься со мной своими мыслями по поводу твоих ночных кошмаров? Тэхён вздыхает. Ну конечно. О чём ещё Сокджину с ним говорить? — А что ты хочешь услышать? – он раздражённо цокает, взглядом цепляясь за строчки с мелким шрифтом, но суть прочитанного всё равно никак не хочет оседать в сознании. – Меня это уже заебало. Я не помню, когда мне в последний раз снилось хотя бы что-то нейтральное. Я не помню, когда мог бы реально выспаться. Не помню, когда просыпался по желанию, а не от собственного крика. За последний месяц я истратил три тюбика тонального крема, чтобы иметь возможность замазать это безобразие под моими глазами! Но если ты хочешь опять завести свою шарманку по поводу таблеток, то можешь сразу идти нахуй. Я сказал «нет», и это моё окончательное решение. Теперь я собираюсь стать счастливым, несмотря на эту огромную проблему. Хотя, это только вы с Чонгуком считаете мои сны проблемой… Я уже успел немного свыкнуться… Думаю, ещё немного, и я смогу взять всё под контроль. — Это... отличные новости, – Сокджин пропускает мимо ушей все нелестные высказывания младшего брата и немного ёрзает на стуле, нервно ему улыбаясь. – Я рад, что ты не опускаешь руки и продолжаешь бороться со всем этим. Твоё упрямство заслуживает уважения и похвалы. Я очень горжусь тобой, Тэхён-а, но не думаешь, что с помощью других людей ты сможешь справиться намного быстрее и эффективнее? Пожалуйста, не отталкивай нас. Хотя бы иногда прислушивайся к нашим советам. Ты же знаешь, что мы с Чонгук-и желаем тебе только добра и счастья. Тэхён тяжело выдыхает и поднимает на Сокджина пропитанный скепсисом и недоверием взгляд. — Что ты хочешь этим сказать? — Что если ты не желаешь принимать лекарства, то не отказывайся хотя бы от встреч с доктором Чоном. — Снова ты за своё! – омега вскидывает руки и недовольно хмурит брови, взглядом бегая по помещению. – Я же сказал, этот докторишка бесполезен! Ты не слушаешь меня, хён? — Слушаю, конечно слушаю. В таком случае, если не Чон Хосок, то мы бы могли найти тебе другого психотерапевта и… Сокджина прерывает отчаянный рёв Тэхёна. Медицинский эксперт запускает длинные пальцы в пшеничные волосы и с силой сдавливает их, готовый расплакаться от упёртости брата и его взгляда на совсем бесполезные вещи. — Нет! – твёрдо чеканит младший Ким и ладонью ударяет по столу, заставляя Джина вздрогнуть на своём месте. – Нет, хён. Никаких больше докторов, никаких мозгоправов! Неужели ты не понимаешь, что это вовсе не связано с психическим здоровьем? Я нормален, хён, абсолютно нормален, просто имею маленькую особенность. Я сам хочу с ней разобраться и уверен, что смогу это сделать, только, пожалуйста, не мешай мне. Я понимаю, что ты переживаешь, но своей помощью ты только обрезаешь мне крылья. Поверь, чтобы я не упал, хватит одного твоего присутствия рядом. Но, чтобы тебе стало легче, я пообещаю тебе, что если у меня ничего не выйдет, то я не буду сопротивляться твоим словам и методам лечения. Только сейчас оставь меня на попечение самому себе… Тэхён после своей бурной речи даже выдыхает как-то облегчённо и расслабленно откидывается на спинку кресла, прикрывая глаза. Сокджин, молча слушающий его с опущенной головой, под конец поднимает на брата расстроенный взгляд, но только виновато улыбается, будто только сейчас осознал, что делал всё отнюдь не так, как это должен был делать ответственный и заботливый хён для своего младшего. Он едва заметно кивает и поднимается со своего места, поправляя лацканы пиджака и воротник наскоро отглаженной рубашки. — Хорошо, Тэхён-а. Я услышал тебя и постараюсь больше не лезть в это дело. — Ты ведь не обиделся? – крупица совести от осознания, как он только что отнёсся к заботе Сокджина, вспыхивает в нём ярким пламенем, заставляя его поджать губы и поднять провинившийся взгляд на альфу. — Конечно нет, – Ким дружелюбно смеётся, максимально пытаясь скрыть своё волнение за привычной маской всегда улыбчивого весельчака. – Я думал, что ты мог обидеться. Извини, если я начал перегибать палку. — Нет, всё в порядке, хён. — Точно? — Да, точно. — Скоро, кстати, среда. — И что? — У тебя сеанс, Тэ. Но я попросил доктора Чона перенести его на сегодня. — Хён, ты... — Он оплачен. Сходи, чтобы деньги не пропадали зря. Он может быть последним, если ты захочешь. — Захочу. — Тогда не задерживайся после работы. — Погоди, а как же моё свидание с Юнги? – испуг мелькает в мимике омеги, но Сокджин на это ему мягко улыбается. — Сомневаюсь, что он успеет куда-то деться за один день. Пригласишь его завтра. — Оу, ну… да, так тоже можно. Наверное… — Не «наверное», а можно, – Джин хмыкает и ловит неуверенную улыбку Тэхёна. – А сейчас не хочешь сходить на обед? Может, пересечёмся с Чонгук-и. — Если он будет так же капать мне на мозги, то лучше я останусь здесь, – омега дует губы и берёт в руки незаконченную папку, чем вызывает смешок от брата. — Успеешь ещё наработаться, – он преодолевает расстояние между ними в два шага и берёт Кима под руку, вытаскивая его из-за стола. – В последний раз ты ел рано-рано утром, а уже обед. Так что давай поторопимся и вкусно перекусим. Тэхён на действия старшего закатывает глаза, но особого сопротивления не оказывает, молча плетясь за ним на выход из своего кабинета. Заполнить чем-нибудь желудок ему и впрямь не помешает. Еда отлично помогает расслабиться, а в данной ситуации как никогда будет кстати. А о том, что он будет делать с сегодняшним сеансом с доктором Чоном, он подумает позже.

***

За свалившейся работой и нескончаемым потоком бумажной и электронной документации, Тэхён едва ли не упускает тот момент, когда стрелки часов переваливают за четвёртый час вечера, оповещая о конце рабочего дня. Он вовремя успевает отправить все необходимые файлы и ровной стопкой сложить проверенные документы, в данный момент со спокойной душой позволяя себе короткую пешую прогулку до лечебного центра, где его будет ожидать Чон Хосок. Омеге, на самом деле, не особо хочется снова посещать уже успевший надоесть кабинет, но раз уж этот раз будет последним, то можно и потерпеть. Правда он всё ещё не доволен тем, что Сокджин позволяет себе такие вольности, но что сделано, то сделано. С такими мыслями он кивает себе и поднимается по широким ступеням, твёрдым, уверенным шагом направляясь ко входу в здание. Приветственная улыбка у регистратуры, пара слов с милым медбратом, длинные коридоры, усыпанные одинаково белыми дверьми, и, наконец, та самая, за которой он проведёт ближайший час. Тэхён коротко вздыхает, пытаясь угомонить возросшее неприятное чувство волнения в животе, и, пару раз приложившись костяшками пальцев к деревянной поверхности двери, проходит внутрь. Губы сами невольно расползаются в вежливой улыбке, пока взгляд натыкается на мужчину за широким рабочим столом. — Господин Ким Тэхён, – доктор звонко приветствует его, украшая своё лицо лучезарной, слишком радостной улыбкой. – Рад снова увидеться с вами. Пожалуйста, присаживайтесь.