По шкале от одного до десяти – одиннадцать

— Господин Ким Тэхён, – доктор звонко приветствует его, украшая своё лицо лучезарной, слишком радостной улыбкой. – Рад снова увидеться с вами. Пожалуйста, присаживайтесь. Тэхён неловко кивает ему, прикрывая за собой дверь, и шустро проскальзывает к месту, которое занимал не один месяц. Кресло всё ещё такое же удобное, чтобы лишний раз не раздражать пациентов, от обивки по-прежнему приятно пахнет настоящей кожей, а ножки не мешают расположить ноги так, как обычно делает омега – загибает под себя и укладывает носок на пятку. Хосок терпеливо ждёт, пока Ким удобнее устроится в кресле, при этом не забывая добродушно улыбаться и наблюдать за чужими движениями. Он сразу подмечает лёгкую нервозность со стороны пациента, зажатость в действиях, что обычно не присущи омеге, и, в то же время, нескрываемую лёгкость. Тэхён, по мнению врача, за то время, что они не виделись, явно пережил какие-то моменты, что сильно повлияли на него. Он мог бы выставить несколько гипотез, но предпочтёт, чтобы Ким сам ему всё рассказал. Обычно сканирование и предположения не дают каких-либо хороших результатов, а вот дать клиенту возможность выговориться – очень даже отличный способ и ему дать волю эмоциям, и для себя подчерпнуть всё необходимое, что может пригодиться при составлении больничной карты. — Ну-с, – весело подначивает Чон, когда Тэхён перестаёт ёрзать и налаживает с доктором зрительный контакт. – Сегодня вы в приподнятом настроении. Случилось что-то хорошее? — Относительно, – омега не скрывает смущённой улыбки. – Дела, касательно моих кошмаров, всё ещё оставляют желать лучшего, но зато в личной жизни кое-что начало налаживаться. — Ох, правда? Поздравляю вас, – Хосок старается как можно правдивее передать радость за чужие успехи, вскидывая в удивлении брови и ещё шире растягивая в улыбке губы. – И кто же этот счастливчик? Как далеко зашли ваши отношения? — Он следователь, – Тэхён кивает несколько раз, за воспоминаниями о Юнги не замечая, как дёргаются уголки чужих губ. – Мы знакомы всего несколько дней, но он уже успел заинтересовать меня. Не уверен, взаимно ли это, но надеюсь, что достаточно для того, чтобы перейти от приятелей к следующей ступени отношений. Правда, сегодня случился кое-какой инцидент… — Неужели вы поссорились? — Нет, я бы не назвал это ссорой, – Тэхён хмурится и отрицательно качает головой, глядя на врача. – Просто я был немного раздражающим, вот и вывел его из себя. Не думаю, что он из обидчивых, так что завтра наверняка всё уже будет как обычно. — Очень надеюсь на это. У вас есть какие-то определённые планы на этого альфу? — Конечно, доктор, – омега хмыкает и переводит взгляд в сторону – туда, где на стене расположились подвесные полки, заставленные грамотами и знаками отличия Чон Хосока. – Вы же знаете, как сильно я хочу иметь свою семью, так что очевидно, что у меня серьёзные намерения насчёт каждого альфы, что хотя бы хоть как-то меня интересует. Но насчёт конкретно этого… Здесь я на сто процентов уверен, что хочу в будущем видеть его своим мужем и отцом своих детей. Неважно, чего мне будет это стоить. Я постараюсь воплотить все свои задумки в жизнь. — В отличие от прошлого раза, когда мы затронули ваши отношения, вы были не настолько амбициозны, нежели сейчас. Что поменялось? — Всё! – Ким фыркает и взмахивает руками, якобы показывая размер того, что он обозначил. – То, что было в прошлый раз, даже отношениями считать нельзя! Тот альфа был полным придурком, но, признаю, в сексе он был более чем хорош. И это единственная причина, почему мы продержались вместе целую неделю. Кажется, я об этом уже говорил. — Верно, – Хосок соглашается, припоминая, как несколькими сеансами ранее Тэхён усыпал пол его кабинета бумажными салфетками, не успевая утирать свои слёзы. – Видимо, нынешняя ситуация вам более симпатична. Вы уже вступали в какие-либо виды связи помимо общения? — Эм, на самом деле наша работа и так тесно нас связывает, но был случай, когда мы всё же смогли остаться наедине за чашкой кофе. Позже он отвёз меня домой, но дальше у нас ничего не зашло. Пока. Вообще, я сегодня планировал пригласить его к себе, но мой хён вовремя напомнил мне о сеансе с вами. К тому же то недоразумение… Ах, сомневаюсь, что он бы согласился. — Любой бы согласился, – у Хосока это вырывается прежде, чем он успевает подумать, и почти сразу же жалеет, когда натыкается на непонимающий взгляд Тэхёна. – Я имею в виду, что вы омега более чем красивый, к тому же умный и располагающий, так что отказать вам было бы глупым поступком с его стороны. Тэхён не спешит отвечать. Он внимательно всматривается в лицо доктора, глаза которого то и дело норовят ускользнуть в сторону, и со скепсисом прищуривается. Ладно, пусть так. Он кивает и откидывается на спинку кресла, не переставая смотреть на альфу. — Это неважно. Этот альфа не такой примитивный, как те, что мне доводилось встречать прежде. Он не считает меня достаточно умным, не стесняется указать на ошибки, а также я не помню, чтобы он когда-либо делал мне комплименты. В общем, знаете, кажется, я влюбился в полного придурка и ни о чём не жалею. Хосок издаёт какой-то сдавленный звук, более похожий на несдержанный смешок, и прикрывает глаза, не скрывая образовавшейся улыбки. — Все омеги подвержены этому, так что не вижу ничего удивительного, – он наконец отвлекается от Тэхёна, беря в руки записную книжку, где оставил для себя пометки, и прочищает горло, взглядом пробегаясь по написанным буквам. – В вашем же случае вполне оправданно. Острое желание в создании семьи даёт вам небольшую поблажку на тему влюблённости. Помню, мы не раз затрагивали эту тему, но не против поговорить ещё? Ваше одиночество… Действительно ли проблема в ваших снах или есть что-то другое? Вы упоминали о выкидыше и дальнейших проблемах с зачатием. Потом ваш альфа… — Достаточно, – слова доктора задевают уязвлённый комочек чувств, засевших глубоко в сердце. Воспоминания о минувшем прошлом не всегда удаётся с лёгкостью пережить. У Тэхёна эта тема – его слабость. Он морщит в раздражении брови и вскидывает руку перед собой, призывая мужчину в белом халате остановиться. – Я помню об этом. Незачем повторять мои слова сейчас, просто переходите сразу к сути. — Ладно, – Хосок, наблюдающий за чужой реакцией, не остаётся ею довольным. Омеги в возрасте судебного эксперта уже давно обзавелись детьми и мужьями. По миру ходят единицы тех, кто либо самостоятельно отказывается от подобного счастья, либо же просто не может его иметь, как Ким. Но жизнь на этом не заканчивается. Люди ищут альтернативу или просто смиряются, однако Тэхён… Очень интересная личность. Доктор Чон не хочет так просто терять его. – Ваша мания в зачатии ребёнка – ничто иное, как посттравматический синдром. Каждый справляется с этим, как может. Нет никаких ограничений. Врачи вроде меня советуют чаще находиться в кругу близких людей и получать поддержку, чтобы не отчаиваться. Это верное суждение. Омега, что пережил выкидыш, более уязвим, чем кажется, не правда ли? Вас постоянно посещает отчаяние и депрессия, и не удивлюсь, если будет замешана зависть, хотя бы маленькая её частица. Не отрицайте, я же знаю, что прав. — Для психотерапевта вы слишком жестоки, доктор Чон, – Тэхён буркает, проглатывая густой комок отвратительных чувств, которые просятся наружу. — Ну что вы, я просто честный, – Хосок смеётся, отмахиваясь от омеги, и складывает руки на столе. – И моя обязанность, как вашего лечащего врача, сделать так, чтобы ваша жизнь не казалась вам сплошной чернотой, утянувшей все краски из-за неродившегося ребёнка. И если быть более честным, то скажу, что счастье вовсе не в детях. Слова оседают на ушах талым инеем, морозя кончики и пуская по коже холодок. Чужое мнение разнится с Тэхёновым и никак не может улечься в сознании. Он не прав. — Понятие «счастье» весьма расплывчатое, – омега смотрит на свои руки, больше хмурясь. – Для кого-то это могут быть деньги или собственное жильё, встреча с кумиром или новая приставка… Для меня же – это моё маленькое чудо, собственное и беззащитное, то самое, которое я буду вынашивать под своим сердцем, а потом оберегать и любить всю свою оставшуюся жизнь. Поэтому, доктор, я не могу с вами согласиться. У нас разные мнения, и то, что вы врач, не значит, что именно ваше обязательно правильное. Я в любом случае останусь при своём. Хосок одобрительно ему улыбается, внимательным взглядом пробегаясь по красивому лицу, на которое пала тень раздражения и грусти. — Очень зрелый ответ, – он хвалит и едва ли в ладоши не хлопает, ловя на себе осуждающий взгляд. — Чтобы удостовериться в этом, не обязательно было давить на больное. — Но это моя работа – помогать людям справляться с их проблемами, – он вскидывает брови и пожимает плечами. – Ваше желание стать папой настолько зацикленное, что иногда мне страшно представить, что с вами будет, если ваши желания всё же не оправдаются. Мы знакомы около трёх месяцев и, помнится, за это время вы поменяли пять партнёров. Неужели вас не смущает возможность выбрать не того кандидата на роль отца и мужа? — Я не настолько легкомысленный, – Тэхён закатывает глаза и отстраняется от спинки, чтобы оказаться чуть ближе к столу. – Да, соглашусь, мои меры по поиску альфы немного радикальные, но я знаю, на что иду. Вы же не думаете, что в первую же встречу я сразу тащу его домой, чтобы зачать ребёнка? Нет, доктор, я отношусь к этому чуточку серьёзнее! В конце концов, я омега, и я знаю, каково моё положение в обществе: инкубатор, шлюха, подстилка, кухарка. Альф за эти три месяца у меня было более, чем пять, просто тех, о которых вы знаете, действительно можно назвать альфами не только по половому признаку. Хосок удивляется неожиданной откровенности и теряется, не зная, что ответить на такое пассивно-агрессивное высказывание. Он ожидал, что омега ему что-то не договаривает, но предположить не мог, что тот будет хоть когда-нибудь с ним действительно честен. Он прочищает горло и ёрзает в кресле, чувствуя себя впервые неуютно на собственной должности. Колкий взгляд карих глаз напротив не даёт сосредоточиться на собственных мыслях и, чтобы не показаться некомпетентным перед Кимом, психотерапевт просто решает перевести тему: — Что ж, раз уж мы разобрались с вашими личными предпочтениями, то как насчёт того, чтобы вернуться к истинной причине нашего сегодняшнего сеанса? Тэхён фыркает, однако ничего против не говорит. Лучше уж обсуждать ночные кошмары, чем тех, кто когда-либо имел его задницу. — Да, пожалуй. — Как идут дела с вашими снами? За эти дни непременно случилось какое-то событие, что отразилось на вас, – Хосок облегчённо выдыхает на чужую готовность к сотрудничеству и сразу окунается с головой в наболевшее. Омега поджимает губы. Доктор Чон знает, с чего начать и куда нажать. Он выдыхает, решая для себя, что откровения с психотерапевтом – это норма. Нет никаких причин скрывать что-то, к тому же, если они больше не увидятся. — Да, на самом деле, я сделал кое-что, – кривая ухмылка разрезает его лицо, заставляя альфу немного напрячься и свести брови к переносице. Доктор по-прежнему молчит, и это даёт Тэхёну возможность продолжить. – Я отказался от алкоголя, как вы мне и советовали, – он видит, как уголки губ Чона немного приподнимаются, но когда тот желает что-то сказать, не даёт ему. – И от таблеток тоже. Данное признание вызывает только недопонимание со стороны альфы. Он поджимает губы, не понимая такой перемены в решениях, и чуть хмурит густые брови. — И… в чём же причина? – карандаш, который до этого спокойно стоял в органайзере, теперь зажат между тонкими пальцами, отбивая мягкий ритм о листы из записной книжки, а глубокие карие глаза сосредоточены на красивом омежьем лице, что не выражает ни капли неуверенности. — Я хочу быть самостоятельным, – твёрдо отчеканивает Ким, словно репетировал этот ответ несколько дней кряду вплоть до этого момента. – То, что вы с братом называете болезнью, является всего лишь небольшой особенностью, с которой я в состоянии справиться без чужого вмешательства. Нужно только принять сей факт, и я уверен, вскоре всё встанет на свои места. Хосок кивает. Он хочет оспорить, но понимает, что начать нужно не с этого. Много слов успело прозвучать за последние полчаса, так что необходимости давить именно сейчас нет. — Это звучит очень обдуманно, – альфа решает сначала похвалить, лихорадочно подбирая необходимые слова. – Как долго вы шли к данному выводу? — Почти всё то время, что борюсь со своим недугом, – Тэхён пожимает плечами, будто бы бросая ответ невзначай, словно эти мысли больше не вызывают в нём бесконечных панических атак, словно… он уже поборол. – Я искал варианты, пробовал множество различных способов, издевался над собой и своим организмом, но всё оказалось куда проще. В какой-то момент это напомнило мне симбиотические отношения, а именно мутуализм. Как врач, вы должны понимать, о чём я говорю. — Да, я примерно представляю, но почему вы называете это мутуализмом? Как ваше недомогание помогает вам и в чём, собственно, выгода именно его? К тому же, это не живой организм, а ваше подсознание. Вы находитесь во взаимосвязи и взаимодействии, но никак не в паразитических отношениях. — Доктор Чон, вы слишком заморачиваетесь, – Тэхён мило ему улыбается и немного жестикулирует руками, прося альфу быть немного более спокойным и терпеливым. – Давайте я объясню. Вы знаете, что я тоже врач, так что можно считать, что моя теория вполне себе может быть безошибочной. Это во-первых. Во-вторых, я и моя особенность пребываем в таком состоянии, что касаемся друг друга только косвенно, во время, для того отведённое. В-третьих, мы являемся друг для друга взаимопомощью. Я – как хозяин, источник дома и пищи, а она – как то, что помогает мне справляться с кое-какими событиями, касающимися моей работы. Да, такое проявление помощи пугает меня, вызывает ночные кошмары, бессонницу, стресс и панические атаки, но если просто начать воспринимать это более спокойно, как нечто естественное, само собой разумеющееся, то мне непременно станет лучше. Я уверен, мой организм не хочет убить меня, лишить рассудка или превратить в параноика. Конечно, то, что есть у меня, нельзя назвать нормальным или обычным явлением, но вы просто подумайте! Возможно, я единственный человек в стране, если не во всём мире, что способен помогать ходу расследования, укорачивая его до минимальных сроков! Это ведь потрясающе! Мне будет только необходимо научиться правильно управляться со своей особенностью, и тогда я смогу принести благо обществу. Разве это не здорово, доктор Чон? Здорово? Хосок хмурится, пытаясь вникнуть в суть слов Тэхёна, которые звучат как бред сумасшедшего. Конечно же, он не имеет права так думать о своих пациентах, желая видеть их в лучшем свете, но иногда реальность не даёт разуму усомниться в предоставляемых фактах. «Ты псих», – хочет сказать ему альфа, но только больше задумывается. Его работа – поддерживать людей, которые нуждаются в его помощи. Хосок считает, что Тэхён нуждается в ней больше всего. — Да, это… интересная мысль, – в итоге говорит он с задумчивой морщинкой между бровей. – Так вы считаете, что способны самостоятельно излечиться и даже помогать полиции? С чего такая уверенность, что ваш недуг – это не просто какая-то зараза, что прилипла к вам, а именно тот самый добрый сосед? В конце концов, мы с вами не в фильме, господин Ким. Суперсил не бывает, супергерои отнюдь не те, кто носят плащи, а вас посчитают ненормальным. Вы же знаете, как общество относится к подобному. Такая точка зрения с чужой стороны убавляет омежий пыл, словно заставляет его спуститься с небес на землю. Его настроение ухудшается, спина теряет прежнюю осанку, а плечи опускаются. — Действительно, – тихо, без энтузиазма выдыхает мужчина, отводя расстроенный взгляд в сторону. – Вам и не нужно было верить мне, не обязательно и мнение моё поддерживать тоже. Я просто подумал, что могу быть с вами честен. К тому же в нашу последнюю встречу. Окончание фразы срывается с мягких губ на выдохе, совсем тихо, словно воздух случайно собрал набор букв по пути наружу, но для психотерапевта они прозвучали громче раската грома посреди безлюдной площади в поздний час ночи. Он уставляется на Тэхёна с полным неверием в глазах и надеется, что это всего лишь шутка – глупая, неуместная и довольно обидная. — В каком смысле? – осторожно спрашивает альфа, боясь спугнуть затянувшуюся между ними тишину. – Что вы хотели этим сказать? — А что непонятного в слове «последняя»? – обиженный до этого неожиданным скепсисом, Ким складывает руки на груди и дует губы, принимая защитную позу, но взгляда так и не возвращает к тёплым карим глазам. Он думал, что Сокджин уже успел доложить ему об этом. – Я не нуждаюсь больше в ваших услугах, доктор Чон, поэтому и говорю – спасибо за помощь, отныне наши дороги расходятся. — Но… но… – Хосок не может подобрать правильного, нужного аргумента, чтобы убедить омегу передумать, лихорадочно бегая взглядом по чужому лицу и фигуре, нервно пытаясь вернуть себе спокойное и собранное состояние. — Никаких больше «но» ненужно, – Тэхён вздыхает тяжело и так же поднимается, поправляя края своей блузы. – Ещё раз спасибо вам за всё. Когда-то мы должны были прийти к этому. — Но не сейчас, – альфа, до сих пор сбитый с толку, хватается за каждую соломинку, стараясь удержать омегу возле себя хотя бы ещё на немного. – Ваше состояние нельзя назвать стабильным. Вам всё ещё требуется помощь профессионала. — Я профессионал, – Тэхён хмыкает, напоминая им обоим, что является довольно успешным судебным экспертом. — В психологическом плане! – Чон не уступает, вскакивает с места, скребя ножками кресла по паркету, но это его волнует в последнюю очередь. Сейчас главное – Ким Тэхён, что всё же встречается с ним взглядами и коротко улыбается, разворачиваясь к двери. — Бросьте, – уже держась за ручку, фыркает он. – Мы оба прекрасно понимаем, что дальнейшие наши встречи будут бессмысленными. За советом я могу прийти к брату, а таблетки заменю здоровым сном и живым общением. К тому же моя личная жизнь начинает налаживаться. Всё, что я хотел получить, – почти получил. С вами, доктор, нас больше ничего не связывает. Дверь за ним тихо прикрывается, пропуская через себя только приглушённый стук каблуков по паркету в коридоре. Хосок тяжко опускается в своё кресло и жмурит глаза, пытаясь отогнать те чувства, что потревожили его сердце из-за омеги – одного омеги среди тысячи таких же, только с одним незначительным отличием – он видит глазами умерших.

***

Расследование дальше не идёт. Уже битый час Юнги ломает голову над двумя преступлениями, пытаясь логически связать их между собой, но мысль постоянно ускользает, как бы он не старался. Какое-то странное ощущение охватывает его разум, из-за чего и становится тяжело продвинуться хоть на шаг вперёд. Это ощущение зудит, скребётся и иногда довольно чувствительно задевает клетки мозга, заставляя Мина часто массировать виски и суживать глаза от накатывающей головной боли. Мигрень появляется не вовремя. Невидимый, но плотный обруч окольцовывает его череп и сдавливает, заставляя думать только о нескончаемых порциях боли, что со рваными импульсами отдаются в разных полушариях. Это просто невозможно терпеть. Рука лезет в первый ящик стола, выуживая баночку с белыми, чуть продолговатыми таблетками. Юнги и не задумывается о том, какое количество времени вынужден принимать препарат с одной только целью – жить без желания повеситься на каждом суку от одной только боли. Он терпеть не может боль. У него низкий порог чувствительности – ниже нормы, поэтому ему, в основном, сложно переносить заболевания и травмы, полученные в ходе либо службы, либо по собственной неосторожности. Но, даже несмотря на это, Мин сам редко удосуживается позаботиться о собственной безопасности. Вариант «в конце концов, я же не умру от этого» отодвигает такой важный критерий, как чувство самосохранения, на задний план, позволяя следователю получать с каждым днём всё больше и больше шрамов. Две таблетки запиваются водой, и Юнги откидывается на спинку кресла, закрывая глаза. Решение переждать, пока лекарство начнёт действовать и уменьшит симптомы, принимается всего за секунду, поэтому альфа не чувствует себя хоть на немного неправым. В любом случае, ему не в конец насрать на собственное здоровье. А пока выдалась вынужденная минутка отдыха от терзающих его ум раздумий, он откидывает все рассуждения в сторону, оставляя в своей голове целое «ничего». Освободить свой мозг от мыслей, кажется задачей невыполнимой, но на самом деле это не так. Юнги ещё с подросткового возраста научился «отключаться» от внешнего мира, используя для этого только своё желание – и чем сильнее оно было, тем быстрее он уходил в Нирвану. Это выходило у него чисто на рефлекторном уровне, не заставляя его сильно заморачиваться с этим, поэтому и объяснить на словах свою маленькую особенность, которую привык называть привычкой, не мог. Да и некому было, так что смысла, чтобы рассуждать, у него тоже никакого не имелось. За время, что Юнги проводит с закрытыми глазами, боли утихают. Он промаргивается, возвращаясь в реальность – в свой серый кабинет, к своим нерешённым делам, и хрустит суставами в напряжённой спине и пальцах. Документы, которые он разложил на всей поверхности стола, всё ещё смотрят на него странным, замысловатым и отталкивающим набором слов. Фотографии, кое-где виднеющиеся прямо над описаниями к ним, вызывают чувство лёгкой тошноты в пустом желудке, и это наталкивает на мысль о пропущенном обеде. Из-за встречи с Тэхёном и сложившихся после обстоятельств с его старшим братом, Мин был так раздражён чужим поведением, что сразу же пошёл в свой кабинет, игнорируя желание перекусить и насытить свой организм очередной порцией крепкого кофе. При мысли об ароматном напитке, захватившем его разум ещё в юношеские годы, желудок урчит, давая о себе знать, и если первое время Юнги успешно игнорирует посылаемые им сигналы о срочной нужде в углеводах, то дальше усидеть на месте становится довольно сложно. Дело всё равно никак не продвигается, идей новых тоже явно ожидать не стоит, поэтому альфа поднимается из-за стола, потягиваясь на месте. В маленькое окошко пробиваются последние солнечные лучи, а электронные часы на столе отсчитывают уже седьмой час вечера. Рабочий день Юнги заканчивается ещё не скоро, но он думает, что скорее всего всё равно задержится. Выходя из своей маленькой каморки, Мин прикидывает расстояние до кафетерия и приходит к выводу, что эта небольшая прогулка позволит ему немного проветриться и освежить голову. И так, в принципе, и выходит. Он полной грудью вдыхает застоявшийся воздух в коридоре, когда дверь за ним глухо захлопывается. Туда-сюда всё ещё мельтешат немногочисленные сотрудники, руки которых заняты большим количеством бумаг. Юнги провожает взглядом по крайней мере двоих, прежде чем двинуться в сторону кафетерия. Его неторопливый шаг эхом отражается от голых стен, сливаясь с остальными звуками. Двери уже не так часто хлопают, голоса звучат тише и в меньших количествах – все готовятся к окончанию смены и скорейшему возвращению домой. Хотя, на самом деле Мин уверен, что останется ещё парочка сотрудников, что составит ему компанию до позднего вечера. Как минимум – это будут дежурные, максимум – кто-то из следователей, кто так же, как и Юнги, ломает голову над нераскрытым делом. Перед глазами всё ещё стоят полуразложившиеся тела убитых жертв, а на губах появляется ироничная улыбка. В воспоминаниях всплывает день, когда он впервые в своей жизни увидел труп – он даже не был изуродован, – простой альфа средних лет, умер во время драки от неаккуратного падения и последующего за ним удара головы о бордюр. Юнги тогда не мог нормально есть – всюду ему мерещилось бледное лицо и лужа крови, что неизменно вели к тошноте и последующему плохому самочувствию. Удивительно, как быстро меняет людей работа, превращая убийства в обыденные вещи, не вызывая более отвращения, жалости, редких кошмаров по ночам…Ну, или только в меньших количествах. Те дела, что любезно подкинуло ему сеульское руководство, заводили Мина в тупик и крайнюю степень прокрастинации, отчего тот раздражался и едва ли удерживал себя от того, чтобы свалить обратно в Тэгу. Ему, если честно, впервые попадается настолько осторожный преступник, и Юнги его за это уважает. Благодаря этому у него есть маленькая зацепка. Убийца – психопат, и он в этом уверен на все сто процентов. — Во-первых, – Юнги рассуждает вслух, медленно приближаясь к кафетерию и смотря перед собой. Разговоры с самим собой помогают ему больше сконцентрироваться на вопросе и создать логическую цепочку, что может привести его к отгадке. – Обычный человек не стал бы убивать двух совершенно незнакомых ему людей таким жестоким способом. Во-вторых, обычный человек менее аккуратен и вполне забывает о деталях, таких как: волосы, потожировые следы, сперма, вещи жертв и так далее. В-третьих, обычный человек в большинстве случаев совершает убийство непреднамеренно, из чего следует что? Правильно, паника. Хаотичные движения, лишняя морока, лихорадочные мысли о том, как спрятать тело, чтобы его никто не нашёл… Психопатом движут абсолютно противоположные мысли. Альфа тянет на себя стеклянную дверь, заходя внутрь помещения. Небольшие квадратные столы с двумя стульями у каждого расставлены в четыре ровных ряда. Большие окна в пол позволяют свету проникнуть в просторный зал. Стены, выкрашенные в персиковый, однако, не добавляют уюта и только отбивают аппетит. Юнги морщится, словно слишком сладкой начинке в пирожном, но всё равно идёт к буфету. Из-за стекла на него смотрят небольшие порции риса, какие-то овощи – вряд ли первой свежести, и что-то из мучного – видимо всё, что на сегодня осталось. — Холодный американо, – просит Мин, теряя интерес к еде, и переводит взгляд на буфетчика. Тот смеряет его недовольным взглядом и прищёлкивает языком. — У нас не кофейня. Есть только чёрный растворимый и три в одном. Юнги от сего арсенала не в восторге. Мысленно у себя в голове он спрашивает, в какую дыру попал, пока в душе теряет всю надежду на получение ароматного, а главное вкусного, напитка. Он поджимает губы и чуть морщит нос, пытаясь вспомнить, когда вообще в последний раз пил растворимый кофе. — Обойдусь. Телефон в кармане его брюк отзывается двойной короткой вибрацией, и Юнги, пока достаёт его, клянётся, что мужчина за прилавком закатывает глаза. Он решает не зацикливаться на этом, просто разворачиваясь и направляясь в сторону выхода, по пути снимая с экрана блокировку. На том красуется два входящих сообщения, и уже Мин не может удержаться от закатывания глаз, когда читает имя отправителя. Док: «Хэй, ещё раз привет» «Не занят?» Желание игнорировать омегу появляется всего на секунду, но любопытство берёт верх, поэтому он принимается печатать ответ.

Вы: «Нет» «Что-то хотел?»

Как только Юнги отправляет сообщения, те сразу помечаются, как прочитанные, а внизу всплывают три маленькие точки, что заставляет следователя удивлённо вскинуть брови, продолжая пялиться в экран. — Какой шустрый… – не успевает альфа договорить, как чат снова обновляется, являя ему новое сообщение от Тэхёна. Док: «Не хочешь увидеться?» А следом ещё два: Док: «И перекусить» «Точнее увидеться, перекусить и немного поболтать» И в конце улыбающийся смайлик. Юнги хмурится. Он останавливается посреди коридора, вчитываясь в текст, и не может понять, шутит сейчас Ким или просто издевается. Хотя, идея перекусить неплохо воспринимается его пустым желудком.

Вы: «Зачем?»

Док: «Серьёзно?» «Не думал, что буду тебе объяснять, зачем люди едят»

Вы: «Нет, зачем нам встречаться, вместе есть и ещё и болтать?»

Ответа не следуют дольше, чем до этого. Юнги всё тем же хмурым взглядом наблюдает за то всплывающими, то снова исчезающими точками. В конце концов, он решает, что Тэхён ещё долго будет определяться с нужными словами, поэтому блокирует экран и уже собирается убрать телефон обратно в карман, как тот снова вибрирует. Док: «Просто» Альфу почти убивает его ответ.

Вы: «Просто?»

Док: «Да. Просто подумал, что было бы неплохо увидеться…» «И ещё извиниться перед тобой…» «Так что, увидимся?» «В той кофейне, где мы были в прошлый раз» Юнги хмыкает, улыбаясь экрану и чувствуя всю неловкость Тэхёна в этот момент. Какое-то приятное чувство окутывает его сознание, подкидывая образ смущённого омеги, который ему доводилось однажды увидеть.

Вы: «Буду через 5 минут»

***

— Извини, я опоздал, – Тэхён плюхается на свободный стул напротив Мина и пытается отдышаться, в это же время смотря на следователя глазами провинившегося щенка. – Долго ждал? Его немного напрягает то, каким недовольным выглядит Юнги. Губы альфы поджаты, глаза смотрят слишком холодно – до неприятных мурашек по телу, а в руках располагается полупустая чашка с кофе. И пока Тэхён всё с тем же виноватым взглядом пытается как-то выбить для себя прощение, следователь молча снимает блокировку с экрана и смотрит на время. — Пятнадцать минут, – его хриплый голос разрезает неловкую тишину между ними, заставляя Кима прикусить щёку изнутри. – Ты ведь назначил встречу, Док. — Да, но ты выбрал время! – омега пытается оправдаться, дуя губы и скидывая с плеча рюкзак. – При всём желании я не смог добраться сюда за пять минут! Я и так спешил, как мог. Ты не можешь меня упрекать. — Ну, раз ты извинился, значит могу, – спокойно рассуждает Мин, наблюдая за омегой. Тэхён тянется к меню, быстро пролистывая к напиткам и десертам. Эта его слабость к сладкому явно привлекает альфу, но он, конечно, ему об этом не скажет. Незачем. — Нет, это не так работает, Юнги, – Тэхён продолжает настаивать. – Я извинился ради приличия, а не потому, что действительно чувствую себя виноватым. — Как грубо. Следователь хмыкает. Его забавит то, как загораются глаза Кима, когда, видимо, натыкаются на что-то вкусненькое, но лицо по-прежнему продолжает быть серьёзным. Омега быстро делает заказ и теперь полностью обращает всё своё внимание на Мина, просто любуясь тем, как тот пьёт кофе, и вспоминая разговор об этом мужчине со своим психотерапевтом. — Так и, – Юнги вскидывает бровь, замечая на себе пристальный взгляд двух карих глаз. – О чём ты хотел поговорить? — А, – чужой вопрос заставляет выскользнуть из мечтаний и вернуться в реальность. – Снова хотел извиниться. Только уже потому, что чувствую за это свою вину. Я имею в виду тот случай днём. Мне не следовало так себя вести. В искреннем раскаянии Тэхён даже опускает голову и складывает руки в молитвенном жесте. — Это всё? — А что ещё? – вопрос приводит его в тупик, и Тэхён вскидывает голову, смотря на Мина. — Это все твои извинения? – Юнги выгибает бровь, в ответ смотря на омегу. — А что я ещё должен сделать? – он закатывает глаза. – Хочешь, угощу тебя? Что ты будешь кушать? Надеюсь, еда поможет тебе простить меня. — Незачем, я уже простил тебя, – Юнги отмахивается от предложения, как от назойливой мошки. – Просто интересуюсь дальнейшей темой разговора. Ты ведь предложил поболтать. — А. Это всё, на что хватает Тэхёна. Он отводит взгляд и потирает шею, думая, что вообще можно сказать. Когда он предлагал встретиться и поговорить, почему-то мыслей о, собственно, разговорах не было. Наверное, предполагалось, что тема найдётся сама и без лишней мороки, только вот судебный эксперт не учёл, с каким человеком имеет дело. Мин Юнги. При упоминании этого имени Тэхён приходит в дикий восторг и одновременно пассивную агрессию. Мужчина, однозначно, воспринимается как предмет обожания, но сознание не хочет так быстро забывать всех колких слов в свой адрес. Поэтому Тэхён мучается. Он жуёт губы, пытаясь родить из себя хоть какую-нибудь идею, но в голове только куча ненужного мусора, будто бы весь спам с электронной почты загружается ему сразу в мозг. Он помнит об акции на кухонную утварь, знает, где можно приобрести матрац с выгодной скидкой в 15%, и даже расскажет о том, что посоветовал на сегодня Козерогам гороскоп! Но разговор начать он не способен. Поэтому в голове вспыхивает красная лампочка, а язык выдаёт сигнальную фразу для выхода из тупика: — Как день прошёл? – Тэхён улыбается Юнги фирменной квадратной улыбкой, под столом выворачивая собственные пальцы до хруста. — Довольно… – альфа окидывает его задумчивым взглядом, словно ожидает подвоха, но вскоре расслабляется, отмечая на чужом лице признак нервозности. – Скучно. Ничего нового и интересного. На работе полный тупик, факты не дают абсолютно ничего, а более опытные сотрудники вообще не хотят вмешиваться в моё дело, не говоря уже о сотрудничестве. Желание съебаться обратно в Тэгу с каждой секундой растёт в геометрической прогрессии. Юнги выдаёт всё буквально на одном дыхании, внимательно наблюдая за омегой, и, собственно говоря, приводит его в подобие шокового состояния. — Ого, – выдаёт Ким в конце чужой тирады на невозможную работу и жестокую судьбу. – Ты, оказывается, иногда можешь быть многословным. — Бывают моменты, когда человеку необходимо выговориться. — Я польщён, что стал этим человеком для тебя. — Не думай об этом много. — Как я могу не думать? – Тэхён хмурит брови, с непониманием смотря на Мина. – Насколько я могу судить, в этом городе у тебя нет родни или кого-то из близких, и только что ты поделился со мной своими мыслями. Это многое значит для меня. Как и я для тебя, верно? — Что? – теперь настаёт черёд Мина хмуриться, выказывая либо своё замешательство, либо несогласие, что более вероятно. — Ну, – эксперт мешкает. Он смущается, пряча взгляд за отросшей чёлкой, и облизывает губы. – Обычно люди предпочитают быть сдержаннее в компании неприятных им личностей, но ты только что рассказал мне о своих переживаниях. Это могло бы значить, что я тебе приятен, хотя бы как собеседник. Юнги молчит. Пытаясь выяснить причину не поступившего ответа, Тэхён поднимает взгляд и сталкивается с чужим напряжённым. Альфа буквально прожигает им чужое лицо, желая словно пробраться прямо в эпицентр всех мыслей Кима, чтобы выудить именно ту, которая заставляет его нести весь этот бред. — Ты сам придумал это, – его ответ затягивается на некоторое время, но особо не удивляет омегу. Конечно он такое ожидал. Такие, как Юнги, вряд ли скоро мирятся со своим поражением, оттого и не сильно расстраивается, только тяжело вздыхая. — Тебе необязательно быть таким упрямым, – мягко напоминает Тэхён, желая немного сгладить углы их сложившейся фигуры общего впечатления друг о друге. – В моей правде нет ничего постыдного. Слышал такую фразу: «Человеку нужен человек»? Именно об этом идёт сейчас речь, но ты не хочешь соглашаться. — И снова. Я этого не говорил. — И снова ты упрямишься! – не отстаёт Ким, грозя ему пальцем. Юнги смотрит на кончик чужого указательного, пока уголки его губ медленно приподнимаются вверх. Тэхён выглядит ужасно забавно с нахмуренными бровями и надутыми губами. Непроизвольно возникает мысль о том, как омега ведёт себя с близкими. Наверняка с ним невероятно тяжело. Вспомнить только тот его короткий разговор с Сокджином, и ответ на поставленный вопрос находится самостоятельно. Он поднимает руку, отводя чужой палец в сторону лёгким касанием. — Эта черта присуща мне с детства, но я не вижу в ней ничего плохого. — Я и не говорю, что это плохо, – Тэ убирает руку, натягивая на кисти рукава. – Просто немного раздражает. Ты же видишь, что я прав, и просто не хочешь этого признавать. — Кто бы сейчас говорил о раздражении, – следователь фыркает, поворачивая голову в сторону. В кофейне мало народа, занято всего четыре столика. Тишина прерывается тихими разговорами официанта с барменом и звуками от жующих и пьющих клиентов. На фоне играет лёгкая, ненавязчивая игра скрипки. Освещение немного приглушено, делая место более атмосферным для вечерних свиданий. За окном уже сгущаются сумерки, но понадобится ещё часа два, чтобы окончательно стемнело. Юнги возвращает взгляд к замолчавшему Тэхёну, пробегается по лёгкой блузе, открывающей вид на острые ключицы, и сразу спешит подняться к лицу. Он на секунду прикрывает глаза, желая выкинуть образ слишком красивого омеги из подсознания, чей силуэт обрамлён нежным искусственным светом. В этом нет ничего страшного или постыдного. Просто Мин знает, кто будет причиной его бессонницы, если сейчас же не вернётся в рамки дозволенного. Жаль только, что читать мысли он не умеет и не знает, что сам Тэхён совсем не прочь эти самые рамки разрушить. — Я и не спорю, – Тэхён говорит спустя несколько минут затянувшегося молчания, чем заставляет Юнги в непонимании вскинуть бровь. – Свой характер. Папа говорил, что я отнюдь не сахар и все дела. Просто я предпочитаю быть настоящим с другими людьми. Ни к чему любезности, когда понимаешь, что никому они не нужны. — Поэтому ты сейчас сидишь со мной и любезничаешь? Чужие слова застают врасплох, заставляя Кима удивлённо вскинуть брови и упереться взглядом в альфу. Толика непонимания проскальзывает на его лице, пытаясь угнаться за призрачной тенью промелькнувшей фразы. Он растягивает губы в нервной улыбке, всё ещё пытаясь понять, услышал ли Мина правильно, или это его больное воображение выдаёт такие кадры. — Что, прости? – он выглядит одновременно смущённым и озадаченным. Вопрос Юнги не самым приятным чувством оседает на дне желудка, вызывая лёгкие спазмы. Хотя, это вполне могут быть предтечные симптомы. — Я сказал, что сейчас ты не выглядишь настоящим со мной, говоря всё это, – Юнги заглядывает в свою кружку. Кофе давно остыл, поэтому оставшиеся два глотка смеряются лишь взглядом полным отвращения и теряют всё внимание. Чашка отставляется на край стола. – То, как ты ведёшь себя, выглядит, словно ты пытаешься со мной сдружиться. В этом нет ничего плохого, но я не вижу той искренности, о которой ты говоришь. Конечно, я могу ошибаться, ведь не знаю тебя толком, но ощущение того, что ты явно не такой, каким кажешься, не покидает меня с самого первого дня нашего знакомства, и с каждым мгновением я убеждаюсь в этом всё больше и больше. Не знаю, чем это обосновать. Может быть тем, что мы действительно начинаем сближаться. Я узнал о тебе то, что, по твоим словам знают только твои родные. Это поражает воображение. Честно сказать, в это даже поверить сложно, но, несмотря на весь мой скептицизм по этому поводу, почему-то не верить тебе у меня не получается. Просто хочется иногда узнать все ответы на интересующие вопросы, но я же не наивный дурак, понимаю, что такого не бывает, поэтому ложных надежд не питаю. Надеюсь, у тебя есть объяснения на этот счёт, иначе я могу додумать сам, и не факт, что это будет верно. Тэхён молчит. Он словно воды в рот набрал. В голове одновременно тяжело и пусто. Не хочется больше говорить. Хочется домой и немного одиночества. Юнги прав. Ким не до конца честен с ним. Что-то он должен скрывать, как бы глупое сердце не хотело иначе. В его руках смятая ткань блузы, а пред глазами потёртый деревянный стол. Молчание снова затягивается. Омега чувствует, как альфа прожигает в нём дыру, но элементарно не может открыть рта хотя бы за тем, чтобы опровергнуть. Ситуацию спасает вовремя пришедший официант с заказом Тэхёна, получая от гостя благодарную улыбку. Руки сразу занимаются чашкой, и губы касаются горячей жидкости, обжигаясь. Омега шипит, отстраняя от себя заказанный горячий шоколад, и облизывает повреждённую кожу. Со стороны альфы слышится короткий вздох. — Не спеши. Тэхён всё-таки поднимает на него взгляд, отвечая на жест внимательности смущённой улыбкой, и возвращает чашку на поверхность стола. Что ж, он может подождать, пока напиток хоть немного остынет, но это значит, что ему придётся говорить. Ким мысленно собирается с мыслями и, тихо вздохнув, прямо смотрит на следователя, не боясь больше той завораживающей черноты глаз, которая с каждой секундой всё больше и глубже утягивает за собой. Это тяжело. — Думал просто примерить маску того, кем не являюсь, – Тэхён улыбается ему широкой овальной улыбкой и надеется, что эта ложь будет звучать более правдоподобно. Юнги верит. Или делает вид, что верит. — Все мы носим маски, – он чувствует, как его утягивает в философию, поэтому коротко встряхивает головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. – В этом нет ничего зазорного, на самом-то деле. Но это значит, что в действительности ты вовсе не уверенный в себе омега, который знает себе цену? — А при первой встречи обо мне складывается именно такое мнение? — Отвечаешь вопросом на вопрос. Оба улыбаются, не сдерживая тихих смешков. Наконец атмосфера проясняется, и сгущенные краски недоверия разбавляются лёгким юмором и каплей искренности. Беседа, однако, всё равно не спешит завязываться. Юнги заказывает себе ещё один американо, а Тэхён маленькими глотками потягивает свой шоколад. Тихая скрипка сменяется на более воодушевлённый орган, а людей в помещении становится немногим больше. Отовсюду слышны голоса, за окном уже давно стемнело, и накативший мрак рассеивают фонари вдоль аллеи. Тэхён засматривается на прогуливающуюся пару. Те мило щебечут что-то на своём влюблённом языке и улыбаются друг другу самыми нежными и тёплыми улыбками, что омеге когда-либо приходилось видеть. Он представляет на их месте себя и того самого, которому готов будет вручить собственное сердце и жизнь в придачу. Только у этого «самого» лицо размыто. Он не видит ни его улыбки, ни морщинок у краешка глаз, ни этого полного счастья взгляда, и сразу отводит свой, как только пара оказывается вне зоны его зрения. Юнги, до сих пор молчавший, оказывается, всё это время наблюдает за омегой, ни капли не боясь быть пойманным за подобным, и попадается. Тэхён вопросительно вскидывает бровь, но в ответ получает только оба приподнятых уголка губ, а после Мин переводит своё внимание на чашку с горьким напитком. У Тэхёна в голове много мыслей, и он мог позволить себе засыпать альфу вопросами, однако правильно сконструировать ни один не может. В голове полная каша, поэтому лучшим выходом из этой ситуации будет отвлечься на что-то более насущное. — Ты так и не ответил, был ли я прав, когда предположил, что у тебя в Сеуле никого нет, – сознание, пользуясь моментом, выхватывает первую же попавшуюся мысль, находя её идеально подходящей. — Прав. Юнги отвечает односложно, поэтом Ким дует губы и складывает руки на столе, грудью ложась на них. — Совсем никого? – он не прекращает своих попыток вытянуть хоть чуточку больше из отстранённого следователя. – Где же ты тогда остановился? Снимаешь квартиру? — Место в хостеле. — Это же неудобно. — Зато дёшево. — И тебя всё устраивает? — Я мог бы позволить себе съёмное жильё, но мысль, что я тут всё равно ненадолго, делает меня ужасно скупым и не позволяет тратиться больше, когда есть варианты, уступающие в цене. — Ты настолько жадный? – Тэхён фыркает, цедя свой уже тёплый напиток. – Даже для себя самого? Зачем себе в чём-то отказывать? — Нет, на самом деле это не так, – Юнги мягко смеётся с лёгкой хрипотцой. У Тэхёна от его смеха мурашки по спине и рукам, из-за чего приходится натягивать рукава блузы до самых кончиков пальцев. – Я просто экономный. Всю жизнь таким был и, наверное, останусь. Бюджет увеличился, а страх за каждую копеечку до сих пор гложет. — У тебя было тяжёлое детство? – уголки губ Кима опускаются, а взгляд грустнеет, желая на эмоциях передать всю степень своего сочувствия. — Не хочу вспоминать о нём, – альфа прекрасно улавливает смену настроений и интонацию голоса и совсем этому не радуется. Воспоминания, которые так упорно хочется стереть не только из своей головы, но из жизни, не желают покидать его так просто. Словно бы кто-то свыше получает наслаждение от душевных метаний Мина. Однако он свыкся. Принятие собственного прошлого – единственное, на что его действительно хватило. – Скажу только, что оно было не самым лучшим. — Мне жаль… – Тэхён опускает взгляд, не думая, что тема может повернуться к нему таким боком. — Я вижу, – Юнги же фыркает, и, когда Ким снова смотрит на него, то не видит, чтобы он хоть сколько-то был расстроен. – Не делай такое лицо, пожалуйста. А то мне кажется, что ты вот-вот и заплачешь. — Это почти так! – судебный эксперт на чужой смешок реагирует надутыми губами и чуть хмурым взглядом, однако скоро смягчается, даря прежнюю улыбку. – Но, а насчёт жилья. Если бы у тебя была возможность, ты переехал бы? — У меня есть возможность, – Юнги фыркает, не совсем понимая, что от него хочет омега, но слушает внимательно. — При сохранении того же расхода средств на проживание? – Тэ вскидывает бровь, не сводя внимательного взгляда с мужчины напротив. Юнги хмурится. — Не уверен, что правильно понимаю… Ты хочешь что-то предложить? — Ладно, – Ким закатывает глаза, переходя к более прямым словам. – Ты мог бы снимать квартиру с соседом. — Док, ты же сам только что сказал, что у меня нет знакомых в Сеуле. — Я. — Что? — У тебя есть я. — Это не то же… Но Тэхён его не слушает, перебивает: — А у меня есть свободная комната. Какое прекрасное совпадение, да?