По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Полуденные лучи проникают сквозь узкие полоски жалюзи на небольшом окне и играют тенями по всей площади такого же небольшого кабинета. Удушающая духота проникает в помещение через открытую форточку, но от неё спасает одолженный у руководства вентилятор, спрятанный в углу его обители, которую Юнги предпочитает называть просто «коробка», потому что на рабочее место её делает похожим только наличие стола и кресла, за которыми Мин проводит большую часть своей смены – а это двенадцать часов в неудобной позе и размышлениях над головоломками. Сосредотачивая своё внимание на полученных от лабораторных диагностов данных, альфа не позволяет себе отвлекаться на давно минувшие времена, когда он был обычным помощником следователя и все его обязанности заключались в подаче горячего кофе и редкого выезда на места преступлений. Он абсолютно точно не скучает по тем дням, ёжась словно при ознобе от одного лишь упоминания о них. Его начальником был тучный альфа со скверным характером, который всегда находил, за что придраться к зелёному юристу, только сошедшему со студенческой скамьи. Все его недовольства без прикрас выливались на юного Мина, принижая и указывая на недостатки. Но тот парнишка не дорос бы до своего нынешнего положения, если бы не прислушивался к тем колким словам, сказанным либо от скуки, либо от огромного желания вывести несмышлёныша из себя. Однако, обладая с рождения спокойным характером и холодным складом ума, выводить удавалось отнюдь не Юнги. Оттого его начальник был с ним особо строг, высказывая недовольства при малейшей оплошности. Сегодняшний Мин Юнги не особо горит желанием благодарить его за те мучительные дни стажировки, но мысль эту всё же греет где-то глубоко внутри. Возвращаясь к полученным результатам анализов, Юнги хмурится, покручиваясь из стороны в сторону в своём кресле. Одна его нога помогает поддерживать динамичное положение, пока вторая неспокойно подрагивает, устроившись на остром колене. Данные никак не совпадают с тем, что рассказал ему сегодняшним утром Тэхён, поэтому заводят следователя в тупик. Он не понимает, чему верить. Казалось бы, ответ очевиден – фактам, полученным путём доказательств и научных исследований, но сердце всё равно нервно отзывается на мысль об игнорировании слов омеги. Это раздражает. Так что он принимается размышлять с самого начала. — Субъект преступления неизвестен, – он зажимает кнопку на диктофоне, взглядом в который раз пробегаясь по заключению Пак Чимина. – Его мотив и действия также остаются под вопросом, загоняя следствие в тупик. Улики, полученные в ходе расследования, не дают и малейших подсказок в этом деле, что, безусловно, делает ведущего дело следователя либо слепым, либо полным идиотом, не способным сложить два и два. Он замолкает на секунду, цепляясь за анализ природы ткани, найденной на обгоревшем теле убитого омеги. — Или улик предостаточно, но следствие не воспринимает их всерьёз из-за слов чокнутого докторишки, состоящего на учёте у психотерапевта, – глаза сами находят папку с личным делом, лежащую на краю рабочего стола. Посередине жирным шрифтом красуется имя – «Ким Тэхён», а чуть ниже диагноз – «Шизофрения». Этим утром у Юнги было достаточно времени, чтобы вернуться в кабинет криминалистов и пошариться в базе данных. Личную карту чуть позже ему по почте переслал уже бывший лечащий врач Кима. Для этого, правда, пришлось сначала прибегнуть ко лжи, но всё это было сделано во благо, в первую очередь, самого Тэхёна. И стоит отметить, что альфа не считает себя в чём-то виноватым. Он не успевает вернуться к своим устным рассуждениям, отвлёкшись на судебного эксперта, как дверь в его кабинет открывается, являя ему того самого эксперта. У Кима сведены брови на переносице, а резкие движения говорят о не очень хорошем расположении духа. — Я виделся с Чимином на обеденном перерыве, – Юнги дёргает бровью, не сводя взгляда с Тэхёна, пока он устраивается в кресле напротив. – Он сказал, что нашёл ДНК убийцы. — И? — Это так? – Тэхён хмурится ещё больше, смотря Мину в глаза, пока тот не отводит их в сторону, отвлекаясь на синюю папку. Омега проводит тот же зрительный путь. — Это досье на него? – он снова смотрит на альфу, и, не дождавшись ответа, тянется к папке, тут же получая по руке документами с анализом ДНК. — Да, это его досье, – Юнги игнорирует враждебный взгляд и сам берёт папку в руки, откладывая предыдущие листы. – Но это не тот человек, которого ты видел в своём… сне. Тон, с которым Мин произносит последнее слово, настораживает Тэхёна, заставляя его напрячься и расправить плечи. — В чём дело? – он приглядывается к следователю, но не находит каких-либо изменений в его поведении. Тот всё также расслаблен, только выглядит чуточку более уставшим, нежели в их последнюю встречу. — Ни в чём, – альфа ведёт плечом, на омегу не смотрит и открывает папку, зачитывая данные из неё вслух: – Ли Донсу. Тридцать шесть лет. Рецидивист. Был осуждён по нескольким статьям – мелкая кража, хулиганство, ущерб в особо крупном размере и убийство по неосторожности. Трижды сбегал из тюрьмы. Два раза его удалось вернуть, в третий – это предстоит сделать нам, но для начала его нужно найти. — Фото имеется? — Конечно, – Юнги убирает скрепку с листа бумаги и передаёт снимок судебному эксперту. – Узнаёшь? Тэхён хмурится, вглядываясь в грубые черты лица, и качает головой, не найдя похожего в своих воспоминаниях. — В первый раз вижу, – он озадачено сводит брови до образования морщинки между ними и передаёт фотографию обратно следователю. – Это точно не ошибка? — Вероятность совпадения девяносто девять и девять процентов, – Юнги крепит квадратик обратно и закрывает папку, поднимая уставший взгляд на Кима. – Что скажешь? — Что это чушь, – доктор бегает непонимающим взглядом по лицу напротив и пальцами сжимает собственные колени. – Его не было в моём сне. Он не может быть убийцей и точно не может знать меня! — Если ты его не знаешь, это не значит, что он тебя – тоже, – Юнги приводит логические доводы, из-за которых омега начинает сомневаться в собственных кошмарах и воспоминаниях. – Ты мог быть месяцами под пристальным наблюдением этого человека и даже не подозревать об этом. В таком случае, ты находишься в опасности, Док. Любой твой шаг может оказаться последним. Только если… — Только если что? – нервы Кима на пределе. Он тяжело дышит, напуганный словами следователя, и сильнее впивается пальцами в ткань своих брюк. Но Юнги молчит. Он пристально вглядывается в побледневшее лицо эксперта, чуть ли не доводя его до истерики своей недосказанностью. — Когда ты собирался рассказать, что наблюдаешься у психотерапевта? – вопрос, как удар под дых. Тэхён от него вздрагивает и взглядом, полным самыми разными эмоциями – от ужаса до раскаяния, – смотрит в ответ на холодный взгляд альфы. — Что? – Ким чувствует, словно задыхается под гнётом осуждения. Оно липкими щупальцами оплетает его шею, сдавливая почти до треска позвонков, и не даёт вымолвить ни слова. Хотя бы в своё оправдание. Юнги тяжело вздыхает и, кажется, почти закатывает глаза. — Я спросил… — Я слышал, что ты спросил, – Тэхён качает головой, перебивая его, и напрягается ещё больше. – Я имел в виду, откуда ты знаешь?.. Их взгляды пересекаются. Этот момент можно было бы назвать драматичным или переломным, если брать во внимание, что сейчас речь идёт о доверии. Но только вот доверие между ними самое маломальское, так как статус «соседи по квартире» ещё не делает их кем-то похожими на товарищей. Они толком-то и коллегами друг другу не являются. Просто вынуждены обитать в одной среде и уживаться, задействуя для этого, однако, разные механизмы воздействия как на окружающих, так и на окружение. — К этому можно было прийти логически, – Юнги врёт, потому что ни о какой логике он не задумывался, когда листал слайд за слайдом из личной биографии Дока. – У тебя очевидная ментальная травма, которую невозможно не заметить, а также заботливый старший брат, который, несомненно, захочет помочь своему младшему, чего бы ему это ни стоило. И решение для этой ситуации самое простое – специалист. Правда, можно было бы найти и получше… Юнги выкладывает информацию плавно и в хронологическом порядке, не упуская ни одной детали, словно репетировал эту речь несколько раз подряд, и Тэхён после каждого слова становится всё мрачнее. Его тело больше не находится под напряжением, как железнодорожные пути, но пальцы всё равно до побеления костяшек впиваются в ткань брюк на коленях, чуть ли не разрывая её в клочья. — Ты нарыл инфу на меня, – не спрашивает – утверждает, при этом прожигая следователя убийственным взглядом. — Я этого не делал. — Делал. — Не было такого, – и то, с каким невозмутимым видом Юнги отрицает все обвинения в свою сторону, только усиливает недоверие омеги. — Сволочь! – благо, что на столе Мин предпочитает держать только самое необходимое, поэтому под руку разгневанного эксперта попадается только кипа бумаг, которая и летит в альфу. – Ты мог бы спросить у меня, если тебе так интересно! Он подрывается с места, намереваясь схватить на этот раз что-нибудь потяжелее, но Юнги вовремя реагирует, вскакивая следом и удерживая Кима за тонкие запястья. — Будто бы ты ответил! – альфа на эмоциях повышает голос, смотря Тэхёну прямо в глаза, которые так и мечут молнии. — Ответил бы! – Тэ упирается, пытаясь вырвать руки из захвата, но попытки тщетны – Юнги сильнее. – В отличие от тебя, у меня есть чувства! — Твои чувства здесь роли не играют, – следователь сходит на спокойный тон и не прекращает держать омегу, даже когда тот оставляет попытки сопротивляться. – И только не говори, что они не позволили бы тебе солгать, потому что я не поверю. — Хорошо, раз уж ты сам это сделал, – Тэхён выплёвывает слова вместе с желчью, накопившейся с самого утра, и снова дёргает руками. – Отпусти. — Чтобы ты продолжил громить мой кабинет? — Я не буду, – его гнев потихоньку усмиряется, но обиженный взгляд всё равно прячется от чужого холодного. Юнги верит. Он размыкает длинные узловатые пальцы, высвобождая хрупкие запястья, и окидывает всего Кима недовольным взглядом. Тот дует полноватые губы, ими же шепча беззвучные проклятия в сторону следователя, и тонкими пальцами растирает покрасневшую кожу ниже ладоней. Весь его вид делает омегу в глазах Мина таким маленьким и беззащитным, что глубоко внутри он тихо просит прощение за причинённый вред не только физический, но и моральный. Но Тэхён отходит довольно быстро, не имея привычки долго обижаться по мелочам, даже если это вовсе и не мелочи. Просто он такая натура. Так что уже через пару минут он вновь занимает своё место перед рабочим столом следователя и скрещивает руки на груди, наблюдая за старшим. Юнги от его взгляда неловко только самую малость, но отчётливо видно даже невооружённым взглядом. То, как он прочищает горло, как поправляет края футболки и собирает разлетевшиеся листы бумаги, выдают его с потрохами. И Тэхёну почему-то нравится за этим наблюдать. — Что с Ли Донсу? – после затянувшегося молчания, когда Юнги вновь возвращается в своё кресло, в ровную стопку складывая документы, Ким первым решает вернуться к их разговору. — Пока ничего, – Мин на эксперта не смотрит, предпочитая отвлекать себя различными мелкими делами, пока организм так странно продолжает отзываться на каждое действие в сторону омеги. – Пару часов назад я отправил Минхо с оперативной группой на его задержание. Как видишь, они ещё не вернулись. Зато тех, кого опознала программа по твоему фотороботу, удалось поймать намного быстрее. За несколько минут до твоего прихода меня уведомили, что всю группу уже везут в наше отделение. — Группу? – Тэхён хмурится, ничего не понимая, потому что в его воображении по фотороботу нашлось бы от силы двое человек, и то, только отдалённо похожих. А тут целая группа… — Да, пятеро. Трое по фотороботу и ещё два, как соучастники или лица, имеющие косвенное отношение к преступлению. — О… — Вот тебе и «о»… Юнги устало вздыхает и, когда понимает, что на столе полный порядок и занять себя больше нечем, он наконец смотрит в ответ. В этот момент на его телефон поступает уведомление о том, что все задержанные ждут его в четвёртой допросной. — Хочешь со мной? – альфа осторожно спрашивает, прочитав информацию, и поднимается из-за стола. — Ещё спрашиваешь! Тэхён резво вскакивает на ноги и в предвкушении потирает ладони друг о друга, как-то по-странному при этом улыбаясь. Юнги это уже не нравится, но он ничего не говорит, просто молча выходя из кабинета.

***

Юнги предлагает Тэхёну удобнее расположиться в кресле комнаты наблюдения, пока в допросную заводят группу подозреваемых. У всех у них хмурые лица и таблички с номерами, на которых указаны и их имена. — Четвёртый похож, – шепчет Ким, поворачивая голову к стоящему за его спиной следователю, и после снова отворачивается к подозреваемым. Альфа отвлекается от папки с личными делами каждого, что успели насобирать криминалисты за столь короткое время, и цепким взглядом выискивает человека, который держит в руках табличку с аккуратной цифрой «4» на ней. Он вглядывается в его лицо – довольно симпатичное, но в целом обычное. Юнги бы не запомнил его, если бы они случайно пересеклись где-нибудь в людном месте. Да что таить, Юнги бы ни одно лицо не смог вспомнить, обладая скверной зрительной памятью. Он пробегается по всему его телу, но слишком быстро теряет интерес, возвращаясь обратно к бумагам. — Ещё что-нибудь увлекательное? – бормочет Мин, пытаясь отыскать отголоски тёмного прошлого на каждого в напечатанном тексте. Тэхён молчит буквально несколько секунд, внимательно сканируя каждого и недовольно цокая каждый раз, как переходит на следующего. — Четвёртый пока более всего подходит, но я бы пригляделся ещё и к первому, – вскоре отзывается омега, снова смотря на Мина. — Ну, вот и приглядывайся, – старший позволяет себе короткую усмешку, которую Ким с ним не разделяет, и перелистывает очередной лист. – Как разглядишь, скажи. Тэхён кривляет его и отворачивается к задержанным. Их от комнаты наблюдения отделяет двустороннее стекло, позволяющее Киму видеть всё помещение, как на ладони, пока пятеро напротив могут разглядывать только свои отражения и белые стены помещения. Ожидание затягивается на несколько минут, пока следователь изучает предоставленную ему информацию. Тэхён же больше не горит желанием наблюдать за потенциальными преступниками, отвлекаясь на вибрирующий телефон. Там Сокджин интересуется, куда пропал его братишка, на что омега отсылает только смайлики с языком и короткое «Не скажу». В ответ ему летит ещё несколько уведомлений, но он уже не смотрит туда, убирая мобильный в карман, когда по ту сторону стекла раздаётся недовольное: — Кто-нибудь уже объяснит, зачем мы все здесь собрались? – голос говорящего довольно грубый и, очевидно, нетерпеливый. На его лице красуется свежая гематома, что говорит о недавней драке, возможно даже с одним из представителей власти, а это значит, что уйдёт он из полицейского участка нескоро. Взгляд Тэхёна сразу цепляется за номер на табличке – «4», – и он иронично хмыкает. Где-то над ним тяжело вздыхает Мин, наконец прекратив шелестеть бумагами, и склоняется к микрофону на панели, чтобы задержанные могли его слышать. — Подозреваемый под номером четыре, – он говорит бесцветным голосом, при этом прожигая взглядом лицо вертящегося парня. – Проявите терпение. Вы задержаны по подозрению в убийстве, а также будете привлечены к ответственности за нападение на полицейского при исполнении, так что двое суток в общей камере вам обеспечены. На слова следователя «четвёртый» только скрипит зубами, но ничего больше не говорит. Юнги принимает это за смирение и, прочистив горло, продолжает. — Не могу сказать, что рад нашей встрече, но позвольте представиться, – он пробегается глазами по каждому, отмечая их настороженность и концентрацию на собственном голосе. Взгляд Тэхёна, прожигающий сейчас правую часть его лица, успешно игнорируется Мином. – Следователь по особо важным делам – Мин Юнги. Как вам уже наверняка сообщили, вы находитесь здесь по причине совершённого недавно преступления, касательно омеги, чья личность пока нам не известна, и все без исключения под подозрением следствия в совершении убийства. Юнги убирает палец с кнопки на микрофоне и поворачивается к Киму. Тот сидит с отвисшей челюстью и во все глаза пялится на старшего, явно впечатлённый его словарным запасом и речевыми возможностями. — Вау… – тихо признаётся он, пребывая в лёгком смятении. – Это так ведут дела профессионалы?.. Но Юнги только поглубже вздыхает, собираясь игнорировать вопрос Тэхёна. — Сейчас я представлю тебя как свидетеля, оставляя за тобой право анонимности, – чётко проговаривает Мин, дабы омега вник в суть сказанного, и для пущего эффекта щёлкает пальцами у него перед лицом. – Они не будут тебя видеть или слышать, просто я поставлю их перед фактом, что ты сейчас находишься рядом. Тэхён вмиг становится серьёзнее, отодвигая подальше свой влюблённый фанатизм, зацикленный на любой вещи, которую делает Мин Юнги, и уверенно кивает, вновь смотря на группу за стеклом. Те выглядят теперь более взволнованными от прослушанной информации, но пытаются скрыть это в малейших жестах: заламывание пальцев, озирание по сторонам и терзание зубами губ. Юнги хмыкает, ещё какое-то время наблюдая за трудными ребятами, которые однажды сошли на скользкую дорожку, теперь воспринимая закон и его служителей как своих заклятых врагов. Это выглядит забавно, потому что в предоставленных обвинениях виноват один (максимум двое), а иголки выпускают все без исключения. — Итак, – следователь снова включает микрофон, наблюдая, как некоторые вздрагивают от голоса, доносящегося из динамиков под потолком. – Сейчас со мной находится свидетель, так что будьте любезны выполнять все просьбы, что я буду передавать через него. Он даёт пятерым парням время подумать, но, так и не дождавшись ни от одного ответа, сразу переходит к делу. — Номер четыре, – парень смотрит исподлобья прямо в стекло, словно может видеть Мина, таким образом давая понять, что слушает. – Свидетель опознал вас, как возможного соучастника преступления. Готовы ли вы сотрудничать со следствием? После вопроса следует короткое эхо потрескивания динамиков, а после тишина. Юнги вздыхает, уже предвещая это тупое: «Требую адвоката!», но парень его удивляет: — Слушаю, Кэп, – хмуро бросает тот, взглядом бегая то ли по стеклу, пытаясь выискать лазейку и разглядеть лица по ту сторону, то ли по собственному отражению. Юнги присвистывает. — Повезло, – он держит палец над кнопкой и поворачивается к Киму. – Что ему сделать, чтобы ты точно мог его опознать? Но Тэхён его словно не слышит. Он смотрит на группу перед ним, ни на ком конкретном не останавливаясь ни на секунду, и хмурится, словно пытаясь отыскать недостающий кусочек пазла для картины из абсолютно другого набора. — Док? – Мин касается омежьего плеча, заставляя того вздрогнуть и наконец вырваться из своих мыслей. – Что ему сделать? — Пусть попрыгает на одной ноге, – Тэхён обращает недовольный взгляд к следователю и снова возвращается к своему занятию. И Юнги почти даёт такую команду, но вовремя успевает одёрнуть палец. — Прикалываешься? – он шипит на эксперта и самого себя тоже ругает, раз повёлся на такой очевидный сарказм. — Дай мне подумать! – огрызается младший, не сводя с допросной взгляда. — Подумать о чём? — Просто заткнись! — Ну что там, Кэп? – взгляд у парня теперь сменяется на недовольный, приправленный щепоткой скуки. — Док, – снова зовёт его Мин. — Юнги. — Ты можешь просто…. — А ты можешь просто заткнуться?! – омега отчего-то взрывается, повышая голос, и, перегибаясь через Юнги, самостоятельно нажимает на копку включения микрофона. – Надеюсь та сучка, из-за которой ты узнал об измене, теперь визжит не потому, что ты её трахаешь! Юнги от поступка Тэхёна пребывает, мягко говоря, в шоке, круглыми глазами наблюдая за диким взглядом омеги, всё ещё так же направленным на подозреваемых. Он в мыслях не может подобрать ни одного разумного объяснения, почему Ким позволил себе так легко раскрыть перед потенциальными убийцами свой голос, потому не сразу замечает, как пухлые губы растягиваются в холодной усмешке. — Ты что творишь?! – следователь отходит от оцепенения и хватается за чужое плечо, встряхивая Кима, но тот только улыбается ему, совершенно игнорируя непривычно красное от гнева лицо. — Четыре и три, – Тэхён эти цифры чуть ли не пропевает, не обращая внимание на крепкую хватку на своём плече, от которой после наверняка останутся следы. – Они его не убили, но унизили, избили и уничтожили морально, после без возражений отдав в руки маньяку. — Ты чёртов придурок! – рычит ему в лицо Мин, приближаясь непозволительно близко и на секунду теряя контроль над собственным феромоном, и почти сразу отстраняется, отпуская. Юнги уже не видит, как вздрагивает Тэхён, но отнюдь не от страха, занятый распоряжением для конвоя о задержании названных Кимом лиц.

***

— Как ты понял? – Юнги краем глаза наблюдает за Кимом, пока они стоят в очереди в кофейне недалеко от полицейского участка. — Понял что? – Тэхён вскидывает бровь на вопрос следователя, но смотрит в экран своего телефона, набирая сообщение брату. Но когда Юнги не отвечает, омега поднимает на него взгляд, сталкиваясь с его хмурым. — Понял что? – повторяет, закатывая глаза на чужое недовольство. Следователь всё ещё злится на него за тот сумасшедший, как по его мнению, поступок. — Что это они, – Юнги наконец отвечает и отводит взгляд, рассматривая теперь меню над кассой, хотя уже давно определился с выбором. – И к чему был тот вопрос? — У тебя же не два вопроса, да? – Тэхён вздыхает и, отправив Джину кучу не связанных между собой смайликов, убирает телефон в карман брюк. — Да, – альфа хмыкает. – Ещё бы я хотел узнать, какого хрена ты себе позволяешь, но, боюсь, я уже знаю ответ на этот вопрос. — И какой же? — Ты просто псих. Тэхён фыркает. — То, что я наблюдался у психотерапевта, не значит, что я псих. — Твои поступки говорят сами за себя. — Ой, завались. За этой перепалкой они не замечают, как подходит их очередь, и неловко извиняются перед бариста, что заставили его ждать. Хорошо, что они оба уже определились с выбором, поэтому ожидание не продлится дольше, чем оплата заказа. На этот раз каждый оплачивает свои напиток и десерт к нему самостоятельно, а после, получив заказанное, отыскивают свободный столик в самом конце не особо большой кофейни. Они усаживаются друг напротив друга, отпуская момент их небольшой ссоры, словно её и не было, и оба берут в руки горячие чашки. У Тэхёна оказывается зелёный чай с мелиссой и двойной порцией сахара, а Юнги довольствуется обычным американо, исключая из него любые виды подсластителей. Их натуры и характеры сильно контрастируют на фоне друг друга, но при этом всё же имеют общие точки соприкосновения. Например, у них обоих, как выяснилось, совершенно нет терпения, что позже выливается порцией гнева. Только у Тэхёна он взрывной, пылкий и уничтожающий, когда у Юнги – пассивный, холодный и жестокий. А ещё оба непредсказуемы, в чём убедились лично часом ранее. — Я просто определил по реакции, – спустя продолжительное время тишины за их столиком Тэхён отрывается от любования улицы через панорамное окно и переводит взгляд на Мина, изучающего дно своей чашки. – Вопрос, что я задал, поняли только они оба, потому что присутствовали на самосуде убитого и выступали на нём главными судьями. Юнги отвлекается от остатков своего американо и поднимает на Кима усталый взгляд, словно доза кофеина никак не помогла ему с его сонливостью. — И ты решил застигнуть их врасплох? – он двумя ладонями обнимает керамическую чашку и кладёт локти на стол, теперь наблюдая за мимикой омеги. — Мне показалось, что это было неплохой идеей, – Тэхён пожимает плечами и глупо улыбается своей квадратной улыбкой, после пряча её за чашкой чая. — Ты мог навлечь на себя неприятности, – Юнги отчитывает его, чем напоминает эксперту вредного и дотошного хёна. — Хуже того, что я потенциальная жертва нашего маньяка, уже не может быть ничего, – омега говорит это так, словно находится не в шаге от смерти, а обсуждает с Мином погоду за окном, что, кстати, сжалилась, поменяв палящее солнце на пасмурные тучи, предвещающие скорый дождь. Юнги с ним, в принципе, согласен, только всё равно хмурится, не разделяя с Тэхёном чувств по этому поводу. А после вспоминает о диагнозе, который стоит у Кима в медицинской карте, и все вопросы отпадают сами собой. Они снова уходят каждый в свои мысли – такие разные сейчас, но довольно спокойные. Тэхён отсчитывает минуты до того, пока первая капля разобьётся о раскалённый асфальт, а Юнги раздумывает над ещё одной порцией кофе, которую неплохо было бы взять с собой перед продолжением трудного дня. Их тихую идиллию нарушает короткая вибрация телефона, оставленного на столе рядом с локтем старшего. Тот коротко проходится взглядом по уведомлению и поднимается из-за стола, скрипя ножками стула по деревянному паркету. — Идём, – Юнги кивает головой в сторону выхода на вопросительный взгляд Тэхёна. – Минхо привёз Ли Донсу. Недоеденная половина клубничного чизкейка в одно мгновение исчезает во рту омеги, раздувая его щёки до крупных размеров, что вызывает слабую улыбку на лице следователя. Тэхён её замечает, но альфе ничего не скажет, оставляя его в своих призрачных надеждах на невнимательность судебного эксперта.

***

— А можно поприсутствовать? Тэхён идёт рядом с Юнги по длинному коридору. Он смотрит перед собой, сложив руки за спиной, и изредка бросает взгляды на следователя, спокойно попивающего второй стакан с отвратительно горьким, по мнению Кима, американо. — У тебя своей работы нет? – альфа ворчит, делая глоток крепкого кофе, и облизывает после него губы. Судебный эксперт жмёт в ответ плечами и подносит левое запястье к лицу, рассматривая маленький циферблат. — Без пяти три, – он хмыкает, убирая руку обратно за спину. – Моя смена заканчивается через час. А если понадоблюсь, то Чимин-хён позвонит. Юнги морщится, случайно обжигая кончик языка о напиток, и неожиданно для Тэхёна останавливается посреди пустого коридора. — Что такое? – Тэхён на чужое мрачное выражение лица реагирует сведёнными к переносице бровями и делает шаг назад, возвращаясь к Мину. — Просто подумал… – Юнги смакует повреждённый язык и с задумчивым взглядом обращается к Киму: – Почему ты не называешь меня хёном? — Оу. И это всё, на что хватает младшего. Ну, потом что, оу, уже почти полмесяца прошло, а Ким не то, чтобы альфу хёном не назвал, но даже не использовал по отношению к нему уважительную форму обращения. Поэтому он сейчас тупо пялится на носки своих начищенных ботинок, мысленно задаваясь одним единственным вопросом: «А действительно, почему?». Они оба не двигаются с места, так же как и их взгляды – у одного с побледневшего лица, а у второго с истоптанного пола, пока Тэхён всё же не решается взглянуть в холодные омуты глаз напротив. — А надо было? – и улыбается. Юнги готов его ударить, но пока сдерживается. — У нас разница в возрасте пять лет, как ты думаешь, надо? – на Кимову улыбку следователь отвечает приподнятыми уголками губ, но Тэхён видит в них угрозу, поэтому увеличивает между ними дистанцию в несколько шагов. — Ого, вау, – Тэ нервно посмеивается, теперь не зная, куда деть свой взгляд, поэтому снова возвращает его к Мину, на лице которого не осталось и следа от той опасной улыбки. – Это сколько тебе получается? Тридцать три, что ли? Прямо, как Иисусу, когда его распяли… – и пытается сгладить глупое сравнение неуверенным: – Хён...? Но Юнги в ответ только тяжело вздыхает и, качая головой, продолжает свой путь. Тэхён идёт за ним следом, пытаясь по лицу понять, в обиде ли тот ещё или уже можно не волноваться насчёт своей жизни. Но когда следователь продолжает его игнорировать, младший выдыхает с облегчением и снова пристраивается рядом, шагая шаг в шаг. — Это немного странно, – он скашивает взгляд в сторону, проверяя, слушает ли его Мин. – Я имею в виду, называть тебя хёном. Я уже привык обращаться к тебе просто по имени. Тем более, мы ведь соседи, в конце концов. Давай опустим эти формальности? Нам же и без них было хорошо. Тэхён протягивает ему свой мизинец, когда они останавливаются перед дверью в допросную, и молча ждёт с примирительной улыбкой. Юнги же долго смиряет нечитаемым взглядом сначала самого Кима, потом его до невозможности изящный палец, и в конце сдаётся, закрепляя с ним клятву. — Ладно. — Так бы сразу, – судебный эксперт довольно лыбится и перекатывается с пятки на носок. Он ждёт, пока Юнги допьёт остатки своего кофе и избавится от бумажного стаканчика, а пока наблюдает за его кадыком. Одна мысль посещает его голову, и он спешит сразу же поделиться ею со следователем. — Глядя на то, сколько поблажек ты мне делаешь, я могу подумать, что у тебя тоже есть ко мне чувства, – он говорит это легко и непринуждённо, останавливая взгляд на крупной ладони Юнги с сеткой синих вен, так красиво огибающих всю тыльную сторону, а после быстро перескакивает на глаза. Те обдают его ледяной волной безразличия, заставляя омегу смущённо улыбнуться в ответ. В этот самый момент Юнги предпочитает игнорировать своё глупое сердце, сбившееся с ритма, и не менее глупого Тэхёна и просто заходит внутрь допросной, сбегая от внимания тёплых глаз. В комнате наблюдения его уже ждёт Минхо, сосредоточенным взглядом бегая по сутулой фигуре за двусторонним стеклом. Младший оборачивается на звук открывающейся двери и, казалось бы, наконец выдыхает при виде Юнги. — Сонбэ, – он улыбается, поворачиваясь к нему всем корпусом, и теперь Мин может увидеть пакетик льда в руке стажёра, который тот держит у разбитой брови. – Почему так долго? Следователь молча рассматривает лицо Ли на предмет каких-либо ещё повреждений и, не найдя более таковых, проходит мимо, позволяя пройти и Тэхёну. На появление судебного эксперта Минхо распахивает глаза и уже собирается задать вопрос наставнику, но омега первым завязывает разговор: — Ого, что это с твоим лицом? – он вскидывает брови подходя к младшему, пока Юнги за столом возится со своими бумажками. — Да так, – альфа от близости с всё ещё своим предметом обожания рдеет и отводит взгляд. – Боевая рана, полученная в процессе задержания. Все три взгляда устремляются к стеклу Гезелла, на сидящего за ним преступника. — Он напал на тебя? – Тэхён хмурит брови и осторожно касается чужой руки, держащей лёд, отводя её в сторону. – Дай посмотрю. — Да там ничего серьёзного, – но посмотреть всё равно позволяет. — Ну да, – подтверждает Ким и улыбается ему. – До свадьбы заживёт. — Надеюсь… — Ты так и не ответил, – встревает Мин, уже разобравшийся с макулатурой, и незаинтересованным взглядом окидывает обоих. – Он это сделал? — Да я просто… – он краснеет ещё больше под давящими взглядами старших. – Не успел увернуться от ветки во время погони… — Тупица, – Юнги в ответ мягко фыркает и направляется к двери, ведущей к заключённому. Он оборачивается, когда уже хватается за ручку. – Ах, да, Минхо, будь любезен, проследи, чтобы доктор Ким не вмешивался во время проведения допроса, ладно? И получив в ответ уверенный кивок, следователь скрывается за дверью, успевая уловить отголоски возмущений омеги. Он тяжко вздыхает и, встречаясь взглядами с Ли Донсу, проходит к столу. На лице альфы, закованного в наручники, вспыхивает странная улыбка, но Мин не придаёт ей особого значения, просто принимая факт того, что все уголовники отбитые на голову мрази, потому вообразить, отчего этот человек сейчас так радуется, не представляется возможным. Да Юнги об этом и не думает особо. — Добро пожаловать в нашу скромную обитель, – он отодвигает металлический стул, скребя ножками по бетонному полу, и садится напротив, смотря прямо в глаза. – Я – следователь по особо важным делам... — Мин Юнги, – заканчивает за него Донсу и улыбается ещё шире, выдерживая взгляд следователя. Юнги не впечатлён, пока Ли не продолжает. – Или, как принято в народе, Вердуго.