По шкале от одного до десяти – одиннадцать

― Минхо, – брови Юнги сведены к переносице и всё тело напряжено. Названный невооружённым взглядом видит, как от необоснованной злости у старшего сжимаются руки в кулаки и играют желваки на скулах. Тяжёлый запах шалфея бьёт по носу, унося в нокаут, и младший весь сжимается, выпучивая в ответ глаза. – Если ты нормально объяснишь, откуда владеешь подобной информацией, то мы сможем решить всё мирно. Сам понимаешь, к чему может это привести, если окажется, что доктор Ким не ведал о твоём присутствии в некоторых моментах. И да, Минхо, конечно же, всё прекрасно понимает. Не зря же отсидел на студенческой скамье долгих четыре года, в желании стать хорошим следователем. Он тяжело сглатывает, смотря в потемневшие глаза напротив, затаившие в своём омуте острые лезвия, и задерживает дыхание, не в силах больше терпеть терпкость и жгучесть чужого феромона. ― Я… – его голос позорно пищит, выдавая и так очевидный страх перед старшим, но теперь ему ещё и стыдно. Стыдно за свою трусость, за свой длинный язык и за чувства к Тэхёну. Он бы так и расплакался, падая перед Мином на колени и вымаливая прощение, но вовремя напоминает, что он уже достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки. И пусть Мин Юнги старше не только по возрасту, но и по званию. Пусть подавляет более сильной аурой. Пусть строит в голове тысячи способов наказания для своего хубэ. Минхо берёт себя в руки и рвано выдыхает, совладав с эмоциями. – Я не хотел… ― Не хотел? – Юнги скептически выгибает бровь. ― Да! То есть… – Ли отводит взгляд. – То есть нет! Это была случайность! Я не следил за ним, как вы могли подумать! Просто так получилось… – его глаза лихорадочно бегают по лицу наставника, моля о понимании. – Клянусь, сонбэ! ― Минхо, – старший произносит его имя ещё раз и с нажимом, явно давая понять, что этого недостаточно для оправдания. – Не заставляй меня прибегать к более радикальным методам. Попробуй ещё раз и правду. Ты понял меня? – он вскидывает брови и заглядывает в глаза напротив, свои при этом ни капли не смягчая. – Правду. Минхо чувствует, как задыхается. Паника заполняет все его лёгкие, сжимает сердце и давит на кровеносные сосуды. Он раскрытым ртом глотает воздух и взглядом бегает уже по всему помещению, лихорадочно подбирая слова для правдоподобного объяснения, почему он следил за Ким Тэхёном. В помещении резко становится жарко, и так же резко температура падает ниже нуля. Ли трясёт. Он покрывается потом и тысячами мурашек, обнимая себя руками. Ему плохо. Но Юнги не изверг. Он ловит чужой взгляд – потерянный и напуганный, и поднимается из-за стола. Любые движения с его стороны не лучшим образом отзываются на Минхо. Он снова вздрагивает и невольно вжимается в угол дивана, оттуда наблюдая за старшим. Однако Мин опасности не несёт. Он держит раскрытые ладони в области груди и идёт медленно, аккуратно ступая под внимательным взглядом карих глаз. Небольшое пространство Минового кабинета позволяет следователю в два шага добраться до своего подопечного, так что уже скоро он сидит рядом и легко сжимает чужое плечо. ― Минхо-щи, – его взгляд больше не режет, а голос не закладывает уши. Теперь Юнги звучит мягко, смотрит ясно и по-отцовски поглаживает узкое плечо, прекрасно справляясь с ролью хорошего полицейского. Его феромон больше не душит, поэтому Минхо спокойно вдыхает поглубже и, вроде как, расслабляется. – Расскажи мне. Никто не будет тебя наказывать. Но Ли ему не верит. Он всё ещё остерегается смотреть на следователя, поэтому упирается взглядом в собственные колени и открывает рот: ― Доктор Ким действительно мне нравится… – его губы дёргаются в горькой улыбке, пока в глазах скапливается влага. Думать о судебном эксперте для юного альфы всегда болезненно. Видеть его улыбающимся – губительно. А осознавать, что эта улыбка предназначена для другого – смерти подобно. Он не видит, как в ответ Мин поджимает губы, целиком уходя в свою боль, которую именует спасением. Обрывки моментов – лучших моментов – всплывают в воспоминаниях, отзываясь тупой болью в груди. Минхо однажды подумалось, что боль эта вовсе не фантомная, что продлись она на долгие годы, то трепещущее и любящее сердце не выдержит, в один день не отозвавшись больше глухим биением. Но это не самое страшное. Больше пугало то, что не отзовётся Тэхён, – не подарит крупицы внимания, не обласкает слух глубоким голосом, не улыбнётся. Не заметит. ― Мне всего лишь хотелось знать о нём чуточку больше… – той горькой улыбки больше нет. Уголки его губ опущены вниз, как и глаза, с трудом сдерживающие кристаллики слёз. – Я не могу поговорить с ним, не могу пригласить его на кофе или проводить до дома. Мы слишком разные и у нас нет ничего общего, за что можно было бы ухватиться. Как бы я ни старался, доктор Ким не видит меня альфой. В его глазах я просто… – он глубоко вздыхает и наконец смотрит на Юнги. – Помощник следователя, ваш хубэ. Хотя знаете, я погорячился, когда сказал, что у нас нет ничего общего. Минхо замолкает на секунду, смотрит Юнги в глаза и сжимает губы в тонкую полоску. У него сердце обливается кровью и душа рвётся на части, когда он понимает. Таким, как Мин, ему не стать. Такого, как Мин, ему никогда ни переплюнуть, ни превзойти. ― Мы оба влюблены не в тех людей.

***

Тэхён бы не сказал, что у него выдался тяжёлый рабочий день, но когда в дверь стучат, а на пороге он обнаруживает Чонгука, усталость давит на его плечи. ― Я сказал Сокджину, что у меня есть дела, – Чонгук улыбается ему своей кроличьей улыбкой, одновременно с этим стягивая обувь. – И он согласился забрать Мингю из сада. Тэхён молча наблюдает за ним, опираясь плечом о стенку. Слова о племяннике вызывают слабую улыбку – на большее он не способен. Сонливость давит на веки, и омега клянётся, что если его друг не поторопится, то уснёт на этом месте. Однако Чон долго ждать себя не заставляет. У него, очевидно, хорошее настроение, отлично сочетающиеся с порозовевшими щёчками, и игривый блеск в глазах. Ким не успевает задать вопроса о причине этого веселья, как тот молча вытаскивает бутылку розового вина, с озорством потряхивая ею в воздухе. Вот оно что. ― Я знаю, что оно тебе нравится, – Чонгук подмигивает ему и спешит удалиться на кухню, пропуская тяжёлый вздох друга. Тэхён же больше не пьёт. ― Гук-и, – Тэ устало массирует переносицу, прикрывая глаза, и слепо движется за младшим, находя его уже сидящим за столом с двумя бокалами для вина. – Что это ты делаешь? Он проходит в комнату, наблюдая как омега возится с обёрткой и штопором, от усердия прикусив кончик языка. Такой Чонгук Тэхёну нравится. Очень. Таким он был до беременности. Сам по себе Чонгук – сгусток счастья и амбиций. Пушистый комочек нежности и любви, которую он так бессовестно тратит на братьев Ким, уделяя им всего себя. Смотря на него сейчас, у Тэ сжимается сердце от бесконечной благодарности, которую он просто обязан высказывать этому человеку днями и ночами. Потому что без него Тэхён бы пропал. Flashback Они познакомились на парах по юриспруденции. Тэхён, как всегда, безбожно опаздывал. Его часы отставали, показывая ровно девять. Пара уже началась. Преподаватель, ведший её, не был особо злым или придирчивым к студентам, но к Тэхёну почему-то да. От Кима он требовал большего, всегда был сварливым и дотошным. Возможно потому, что Ким не отличался хорошими оценками. Может из-за не пунктуальности. Или, есть вероятность, что за отказ в интиме взамен на успешно закрытый первый год. Тэхён его тогда провалил по этому предмету, но особо не отчаивался. Возвращаясь к опозданию. Омега всё же надеялся, что каким-то чудом его часы сами переустановились на нужное время, и ему не нужно будет выслушивать тонну марали от «очередное опоздание, мистер Ким Тэхён» до «такими темпами вы ничего не добьётесь». В аудиторию Тэ открывал дверь уже уничтоженным, так что не особо страшился очередного высказывания. ― Прошу прощения за опоздание, – лекция ещё не началась, потому что лектор только выводил её название на доске, но появление Тэхёна отвлекло его. Как и всю аудиторию. – Могу я войти? Преподаватель – тощий высокий альфа, иностранец с тысячами морщин, испещряющих его не особо красивое лицо. Он носил узкие очки и костюм тройку коричневого цвета. Его жидкие волосы всегда были уложены назад с ровным пробором справа. На руке старенькие часы, а на шее чёрный галстук-бабочка. Его взгляд – холодный и острый, при взгляде на Кима словно оттаивал. В нём появилась искра, а на лице расплылась жидкая ухмылка. Ожидающий его ответа у двери Тэхён нервно переминался с ноги на ногу, пока мужчина отряхивал пальцы от мела и бедром упирался в тяжёлый дубовый стол. От его взгляда – открыто похотливого, всегда бросало в пот. Было ощущение, что рассматривает он не тонкую талию, подчёркнутую кожаным ремнём, засматривается не на открытые ключицы и облизывается не на пышные бёдра. Киму всегда казалось, что как бы он не одевался, преподаватель всегда видел его голым и легкодоступным. ― Мистер Ким Тэхён собственной персоной, – мужчина обладал скрипучим голосом, нисколько не располагающим к себе, отчего Ким только кривился. Однако вынужден был молча ожидать итога этого спектакля. – Который раз на этой неделе? Тэхён мысленно считал. Пары по юриспруденции у них чуть ли не каждый день. Сейчас только начало недели. ― Второй, – Ким вздохнул. На самом деле он не видел причин оправдываться перед этим человеком, поэтому еле заметно закатил глаза, пока преподаватель отвёл от него взгляд. – Я могу пройти? ― Можете ли? – Тэхён ненавидел, когда в такие моменты мужчина включал философа, потому что он откровенно отнимал время, на что потом жаловался в конце каждой пары, обвиняя, конечно, опоздавшего омегу. – Вы много чего можете, мистер Ким Тэхён, и мы не раз уже обсуждали это с вами. Пошлый подтекст уловили если не все в этой аудитории, то многие, брезгливо скривив лица. ― Только я не вижу причин быть вам здесь, – он медленно подошёл к нему, сунув руки в карманы брюк, и посмотрел свысока. – За всё время, что я работаю с вами, я не застал ни одного раза, чтобы вы вовремя приходили на мой предмет. ― Неправда. ― Не перебивайте, – он заткнул его, выставив вперёд указательный палец. – Честно говоря, я уже подумываю отправить вас к декану, а ещё лучше – к ректору. Но, наблюдая за вашим усердием во время пар, я дам вам последний шанс. От вас будет зависеть – воспользоваться им или отказаться. Тэхён надеялся, что он один видел это подмигивание, и хотел было уже проскользнуть на свободное место, как рука преподавателя его остановила. ― Куда вы собрались? – ухмылка не сползала с тонких губ, доводя омегу до точки невозврата. – Мы с вами ещё не закончили, мистер Ким Тэхён. Тэхён собирался ответить, но его опередил тихий голос с середины рядов, пустивший после себя гул голосов: ― Студент, а не мистер, – буркнул, очевидно, смельчак, тут же перехвативший на себя всё внимание. – Мы не в твоей сраной Америке. Имей уважение к чужой стране. Тихие смешки прокатились по аудитории, как рокот грома среди притихшего поля, отзываясь на лице преподавателя гримасой ярости и праведного гнева, пока глаза Тэхёна округлялись от шока. На губах, однако, в противовес всему расплывалась ярчайшая и широкая улыбка. ― Кто это сказал?! – альфа тут же отпустил Кима, разворачиваясь к ровным рядам парт, и пробежался по всем присутствующим взглядом. – Я ещё раз спрашиваю! Кто это сказал?! Тишина, казалось, длилась вечно. Все замерли, словно под дулами ружей, и упёрлись взглядами в раскрытые тетради с так и недописанной темой. Все, кроме одного. Парнишка, наверное, одногодка, но точно не одногруппник Тэхёна, медленно поднялся со своего места и с вызовом посмотрел иностранцу в глаза. ― Я это сказал, – Тэхён почувствовал бабочек в своём животе, вглядевшись в красивое лицо и проглядывающие из-под одежды мускулы. – Итак? Студент Ким Тэхён может уже наконец пройти на своё место, чтобы вы начали лекцию? Через минуту Тэхён узнал, что этого смельчака звали Чон Чонгуком, а ещё через десять в кабинете у ректора их наказали общественными работами на неделю взамен одной жалкой сорванной пары и дисциплинарным выговором. В тот день они отметили это в ближайшем пабе и вусмерть пьяные попались на глаза Сокджину. Глубокой ночью того же дня Чонгук впервые по-настоящему влюбился. End Flashback ― А ты разве не видишь? – Чонгук в ответ фыркает, с лёгкостью справляясь с пробкой, и откладывает более ненужный штопор в сторону. – Хочу выпить с лучшим другом, поболтать по душам, посплетничать. Ну же, не будь букой. Тэхён не хочет, правда. Но его вымотанное состояние и синяки под глазами говорят сами за себя. Чонгук хоть и продолжает ему улыбаться, ожидая его за столом, но ощутимо волнуется, взглядом огибая каждый миллиметр чужой фигуры. У старшего от этого взгляда мурашки по коже и странное чувство вины. Будто бы он снова оплошал, позволив другу увидеть его таким уставшим. Но ведь бывали времена, когда они оба выглядели не лучшим образом, и ничего. Шутили, издевались и, по большей части, подбадривали. И, наверное, ничего не меняется, когда Чонгук заговаривает к нему с лёгкой улыбкой одними уголками губ и нежнейшим взглядом: ― Это снова произошло? Тэхён морщится, не желая вспоминать подробностей, и наконец отлипает от стены, удобно устраиваясь напротив друга. Тот более не медлит, в ту же секунду разливает алкоголь по высоким бокалам, один двигая к Киму. ― Просто устал, – глухо отзывается Тэ. На его лице на секунду появляется тень сомнения, когда он глядит на четверть заполненный хрусталь, но после всё же хватается пальцами за тонкую ножку. – Много чего произошло. Боюсь, одного вечера нам не хватит. ― Так не тяни, – Чонгук его подбадривает, уже делая первый глоток, и с любопытством разглядывает друга. ― Ну уж нет, – Тэхён прячет нервный смешок за краем бокала и на язык пробует сладковатый привкус вина. – Поверь, Гук-и, это не то, чего бы тебе правда хотелось знать. ― Тэ. ― Ты расстроишься. ― Тогда расскажи то, отчего я не расстроюсь, – Гук не отстанет так легко, своего добьётся. Только усаживается удобнее, под столом закидывая ногу на ногу. – Не сплошная же чёрная полоса в твоей жизни. ― Очень похоже на неё… ― Брось, хён, – омега не выдерживает, закатывая глаза. – Я никогда не поверю, что не случалось ничего действительно хорошего за столько времени. По глазам вижу, что ты врёшь мне. Тэхён спешно отводит свой взгляд в сторону, чем вызывает короткую усмешку на лице Чона, потому что он прав. Но когда Ким думает об этом самом хорошем, то на ум приходит только один человек. И это не тот, кто был бы подходящим кандидатом для предстоящих сплетен, потому что… Потому что Тэхён пока не хочет раскрывать свои чувства перед остальными. Достаточно того, что об этом знает Юнги и, возможно, догадывается Минхо. Так омега может считать это своим маленьким секретом – личным. И раскрывать все карты в ближайшее время он не намерен. ― Ты прав, – он кивает, но в глаза всё равно не смотрит. – Это касается моих сеансов с психотерапевтом. Я разговаривал об этом с Джином, тебе хотел сказать чуть позже, когда действительно со всем разберусь. И, как можно понять, я разобрался, поэтому полностью отказался от услуг доктора Чона, от его тупых таблеток и даже от алкоголя. Тэхён с тоской смотрит на розовую жидкость, плещущуюся в его бокале. ― Что… ― Говорю, что бросил пить! – но когда Тэ поднимает на Гука взгляд, то не ожидает увидеть на его лице растерянность. ― Круто, что ты бросил пить! – Чонгук отставляет своё вино в сторону, полностью концентрируясь на друге и собираясь читать ему мораль. – Нахуя ты бросил психолога? ― Он не делал лучше. ― Нет, делал! ― Откуда тебе знать? – Тэхён слегка хмурится. Его начинает раздражать эта тема. ― Потому что я видел тебя и твоё состояние! – Чонгук снова обводит его фигуру взглядом, в конце останавливаясь на глазах. ― Посмотри на себя, хён! Ты как пустая оболочка! Внутри тебя словно погасла эта лампочка! ― Я просто устал, Гук, это не то, что… ― Нет, хён, это как раз таки то. ― Пожалуйста. В последнее время у меня много дел на работе, и я не успеваю нормально отдохнуть… ― И поэтому ты решил избавиться от всего, что держало тебя на плаву. Браво, – Чонгук вскидывает руки и в один глоток опустошает бокал. ― Блять, господи, заткнись, мистер ЯЗнаюКакЛучше, – Тэхён возводит глаза к потолку и трёт переносицу. – Ты дашь мне закончить? ― Конечно, – Чонгук фыркает, отмахиваясь от него, и наливает себе почти до краёв. – Извини, что прервал твои жалкие оправдания. ― Клянусь, если ты сейчас же не заткнёшь, я уебу тебе с ноги. ― Это стоит сделать мне, чтобы ты прекратил превращать свою жизнь в Ад, Тэхён, – Чонгук тыкает в него пальцем, сдвинув брови вместе. – Слышишь? Прекрати. ― Этот разговор изначально был обречён на провал, – Тэхён устало выдыхает и качает головой. Его воля даёт трещину, когда он повторяет за младшим, выпивая свою порцию. – Моя жизнь – не Ад и не то, что должно волновать тебя. ― Но волнует! – Чонгук протестует. Ким видит, как поблескивают его глаза в свете лампы, поэтому опускает свои в стол. – Иначе сидел бы я здесь? ― Я не просил, чтобы ты… ― Никто не просил! – Чонгук сильный. Очень. Он был таким с самого начала их знакомства и по сей день. Но даже у сильных случаются провалы, находятся сколы и образуются раны, а они молчат. Не потому, что гордые, нет. Потому что сильные, потому что слово «слабость» – не про них. Но иногда они ломаются, и тогда их боль выливается на окружающих, словно цунами, хороня всех под собой. Чонгук очень близок к этому, и Тэхён не хочет быть спусковым крючком. – Но я здесь, Тэхён, рядом. Сижу и пытаюсь достучаться до тебя, но ты словно не слышишь! ― Я слышу… ― Тогда не понимаешь! ― Понимаю… ― Блять, заткнись и не ври мне. Чонгук выдохся, удачно продержавшись до этого момента. Слёзы, готовые хлынуть в любую секунду, словно в один миг высохли, возвращая омеге прежний мягкий взгляд, но уже с опущенными уголками губ. Тэхён винит в этом себя. ― Прости… Извинения сами срываются с розовых губ, в полной тишине звуча слишком отчётливо, чтобы притвориться, будто не услышал. Чонгук на них реагирует горькой ухмылкой, которую стирает за очередным глотком. ― Прекрати извиняться, – Тэхён сидит перед ним, опустив голову и поджав дрожащие губы. Увы, омега не может назвать себя таким же сильным, поэтому позволяет солёным дорожкам скатываться по впалым щекам, раздражая нежную кожу. – И плакать. Это тоже не надо. Я знаю, что так ты компенсируешь своё разбитое состояние, но в следующий раз подумай, что для кого-то твои слёзы – похлеще израненного сердца. Тэхён всё ещё не смотрит на него, но уже улыбается искренне, при этом не прекращая пускать сопли. Только изредка шмыгает носом и утирает щёки, ещё больше их раздражая. ― Ты самый ужасный друг, – старший скоро делится откровением, потянувшись к бутылке розового вина, и дарит Чонгуку свою овальную улыбку, заставляя его улыбнуться в ответ. ― Я тоже тебя люблю. Они молчат ещё какое-то время, каждый думая о своём. Уютная тишина, поселившаяся между ними, не давит и не мешает, только делая атмосферу комнаты более умиротворённой. За окном уже сгущаются сумерки, небо заволокли тучи. С минуты на минуту должен грянуть дождь, так что придётся закрыть окно, пропускающее в квартиру прохладный свежий воздух. Тэхён как раз задумывается об этом, наблюдая за колышущимися занавесками, когда Чонгук прочищает горло, привлекая к себе внимание, готовый снова говорить. ― А что там, – он начинает неуверенно, помешивая остатки вина на дне бокала и наблюдая за этим водоворотом. – С тем следователем? Помнится, ты про него мне все уши прожужжал во время своего больничного. Ким слишком не вовремя отпивает из своего бокала, чуть не подавившись розовой жидкостью. Он шумно втягивает воздух через нос и расширяет глаза в небольшой панике. Такая реакция друга вызывает улыбку на лице младшего и заставляет его всего подобраться, готового внимательно слушать. Тэхён отводит взгляд, намереваясь спрятать смущение, но полыхающие кончики ушей сдают его с потрохами. ― Ну, мы, вроде как, неплохо ладим, – Тэ начинает неуверенно, пальцами теребя длинную сережку в мочке уха. – И часто видимся. Не могу сказать чего-то конкретного, потому что Юнги мне действительно нравится, но ведёт себя он холодно. Это… задевает. ― Что-то необычное, – Чонгук ухмыляется, делая очередной глоток, и ловит вопросительный взгляд Кима. – Обычно альфы чуть ли не кипятком ссутся, когда ты обращаешь на них внимание, а этот нос воротит. ― Оттого и нравится, – смущённо признаётся Ким, нежно улыбаясь образу Мина в своей голове. – Потому что не такой, как все. ― Ой ли? – однако Гук его мыслей не разделяет и, словно издеваясь над глупой влюблённостью друга, подтрунивает над ним. – Может ещё скажешь, что детей от него хочешь? ― Хочу, – Тэ слышит, как первые капли дождя разбиваются о подоконник, и спешит подняться со своего места, чтобы закрыть окно. – Видел бы ты его, сам бы понял моё желание скорее присвоить его себе, Чонгук-а. Потому что таких, как Юнги, немного. И плюс ко всему, я уверен – мы созданы друг для друга. Не успевает Ким закончить свою воодушевлённую тираду, как его прерывает трель дверного звонка, вынуждая друзей вопросительно переглянуться между собой. ― Кого-то ждёшь? – Чонгук выгибает бровь, поворачиваясь лицом к тёмному коридору. ― Да нет, вроде… ― Тогда я открою. И только когда фигура младшего скрывается за поворотом, Тэхён вспоминает о новом жильце в своей квартире, не успев рассказать другу о такой важной информации. Его сердце немедленно ухает в пятки, а ноги уже несут в коридор. ― Чонгук, подожди! Но когда он выбегает из кухни, Чонгук уже открывает дверь и, скрестив руки на груди, стоит напротив груженного пакетами Юнги.

***

День выдался выматывающим. Странная ночь, тяжёлый полдень и удручающий вечер. Скопилось слишком много бумаг, которые Мин Юнги было необходимо просмотреть лично. Банальная кража мелких бытовых вещей; драка с убийством по неосторожности, суд по которой должен пройти на следующей неделе. Мин не любит такие мероприятия, но присутствовать вынужден – просто положит папочку с собранными документами секретарю судьи на стол и остальную часть заседания тихо просидит в первом ряду. Может удастся поспать. Не обошлось и без нераскрытых дел. Два так и лежат на столе, отвлекая и раздражая. Юнги просматривает их за день наверняка больше сотни раз, каждый из которых заканчивается глухим хлопком бумаг по столу и раздражённым ворчанием. Потому что у него так ничего и не нашлось. Никаких весомых доказательств, никаких действительных свидетелей и, что самое обидное, отсутствие каких-либо улик. Альфа с таким работать не привык. У каждого преступления есть мотив и цели, преследующие его. Но эти два, если не считать дела следователя Бана, – какое-то безумие. У Юнги от них голова кругом и дикое желание напиться. Этот день не был исключением. Примерно около часа назад следователь отпустил Минхо домой, сам решая задержаться ненадолго и подумать ещё раз. Но только что-то у него всё равно не складывается. Было ощущение, что он попросту упускает какую-то немаловажную деталь, которая в корне бы перевернула ход расследования. И эта самая деталь всплывает перед самым носом, красуется и показывает язык, пока хмурый следователь не обращает на неё ни малейшего внимания. В начале девятого часа Юнги всё-таки решает, что пора отдохнуть. Он тяжело поднимается с насиженного места, разминает затёкшие конечности и, выключив всю электронику, покидает кабинет. Но перед тем, как вваливаться в квартиру Тэхёна, неплохо было бы купить продуктов, взяв на себя часть расходов. На этом он и решает, заваливаясь на водительское место чёрной Audi RS7. Немец отзывается тихим урчанием, стоит только провернуть ключ зажигания, и, стоит признать, знатно расслабляет своего владельца. Юнги приобрёл его около двух лет назад. Новенький автомобиль первого поколения обошёлся ему в копеечку, но о своей покупке он до сих пор не жалеет. Этот металлический жеребец не раз выручал его, когда приходилось совершать длительные поездки, не включающие в себя частых остановок. Так что и сейчас, на минуточку ударившись в ностальгические моменты пустой трассы и встречного ветра, альфа обводит руль широкими движениями ладоней и наконец выезжает со стоянки. Четыре кольца красиво отражают свет ночных улиц, а чёрное покрытие впитывает в себя отражения проносящихся мимо пейзажей. На часах начало десятого вечера, улицы недостаточно пусты для лихачеств, но радует отсутствие пробок, что значительно облегчает маршрут от места работы до мягкой постели. Кстати, говоря об этом. Мину, если быть честными, понравилась комната, выделенная Кимом. И пусть он не ночевал в ней прошлой ночью, но перед ужином успел оценить дизайн и комфортабельность, видно, нового матраца. Самое замечательное во всём этом было наличие свежего белья, так похоже пахнущего сладким ароматом нектаров, исходящим от Тэхёна. Юнги всего на секунду втянул носом сладость чистой и прохладной наволочки, как его альфа моментально отозвался удлинёнными резцами и утробным рычанием. Что ж, во всяком случае, сегодня он не прочь зарыться лицом во вкусно пахнущее бельё и проспать так до самого утра без пробуждений. В идеале было бы вообще не просыпаться, но, к сожалению, Мина по рукам и ногам связывают обязанности. К тому же он не хочет доставлять каких-либо хлопот омеге, так мило и добросердечно предложившего ему ночлег. Город сменяет высотки за высотками, парками, деревьями, автобусными остановками. Всё это проносится мимо следователя со скоростью шестьдесят километров в час. Кое-где ещё бродят люди – кто-то по одиночке, так же спеша с работы домой; кто-то парочками, выбрав этот вечер идеальным для свидания или прогулки; а кто-то шумными компания, идя развлекаться вместо того, чтобы готовиться к предстоящему зачёту или экзамену. Но Юнги не обращает на них особого внимания, чаще отвлекаясь на навигатор и пытаясь отыскать круглосуточный магазинчик недалеко от Кимовой квартиры. Многие улочки огромного Сеула для альфы всё ещё не изведаны, и, страдая от топографического кретинизма, заблудиться в этом муравейнике для него проще простого. В такие моменты он от всей души благодарен людям, разработавшим столько гаджетов, способных довести жизнь в некоторых аспектах до лёгкого уровня. Разбираясь с дорогами и застревая на некоторых светофорах, Мину всё-таки удаётся доехать до какого-то супермаркета, расположенного, если он не ошибается, во дворе Тэхёна и даже в одном доме. Но, оказавшись внутри, перед следователем возникает другая проблема. Что ему покупать? В голове тут же возникает мысль позвонить омеге и просто спросить у него, нуждается ли он в чём-нибудь. Но, несмотря на логичность и правильность, Юнги её скоро отметает. Потому что Ким наверняка устал и сейчас отдыхает, так что не хотелось бы тревожить его по таким пустякам. Поэтому тут же появляется второй вариант, и Юнги выбирает его. Глубоко вдохнув, он хватает корзинку и принимается блуждать между рядами, хватая с полок всё, что могло бы им с Тэ понадобиться для приготовления каких-либо блюд. Это занятие отнимает у него порядка сорока минут, так что, забив корзинку всякими разностями, начиная с пачки лапши быстрого приготовления и заканчивая бутылкой шампуня, Мин доходит до кассы, где оставляет приличную сумму. И так как магазин находится до неприличия близко к дому омеги, ипользовать машину следователю не приходится. Он благодарит кассира и, прихватив увесистые пакеты, следует к нужному подъезду. Радовало во всей этой ситуации наличие лифта и расположение квартиры на первых этажах, и абсолютно не радовал начавшийся дождь. Так что через десять минут он стоит напротив нужной двери, выжимая дверной замок. Но какого же было его удивление увидеть перед собой не Тэхёна. Первая мысль, тут же с шумом ворвавшаяся в голову, – ошибся дверью. Но, сверив номер квартиры ещё раз, Юнги убеждается в обратном. Вторая – память его всё-таки подводит, и номер не такой, как наверняка и этаж. Но когда за спиной незнакомца появляется Ким, Юнги немного успокаивается, решая разглядеть парня перед собой. Тот выше Мина, наверное, одного роста с Тэхёном, с шоколадными волосами и огромными глазами. У него густые брови, сведённые к переносице, и розовые губы, сжатые в тонкую полоску, с милой родинкой под ними. Сам молодой человек довольно крупный. Юнги с лёгкостью может разглядеть проступающие мышцы на руках и бёдрах, обтянутые плотной тканью, но если бы не нежный запах шоколадного пудинга, следователь никогда не признал бы в незнакомце омегу. ― Чонгук! – Тэхён наконец вклинивается между ними, отодвигая друга в сторону. – Юнги, не стой столбом, проходи. ― Это и есть Юнги? – названый Чонгуком выгибает изящную бровь, чуть расширяя глаза, когда переводит взгляд с альфы на своего друга, настроенный слишком скептически. – Что он здесь делает? ― Живу, – Мин проходит в квартиру, захлопывая за собой дверь, и ставит пакеты на пол, пока снимает с себя обувь. Его волосы, намоченные успевшим начаться дождём, слегка пушатся в теплоте квартиры и красиво обрамляют бледное лицо. – Временно. Рад познакомиться с тобой… Чонгук, верно? Юнги на манер Чону выгибает бровь и протягивает ему руку, которую младший неуверенно пожимает. ― Взаимно, Юнги… хён? – омега также рассматривает Мина, в конце останавливаясь на его лице. Следователь улыбается ему уголками губ и слегка кивает. – Когда вы успели съехаться? Последний вопрос адресуется Тэхёну, и как же хорошо, что только Ким видит это дурное поигрывание бровями вкупе с широкой ухмылкой. Но, судя по тому, как сзади фыркает Юнги, он всё понял. Да, одного пунцового лица омеги наверняка хватит, чтобы догадаться обо всём. Тэхён это ненавидит. ― Вчера, – он прочищает горло и отводит взгляд от всё ещё ухмыляющегося младшего, натыкаясь на принесённые Мином продукты. – Ох, Юнги, зачем ты всё это купил? ― Подумал, что может пригодиться. ― Но не столько же! – и найдя это прекрасной возможностью избавиться от неоднозначных взглядов Чонгука, Тэхён хватается за неё, как и за пакеты, убегая вместе с ними на кухню. ― Мы ещё вернёмся к этому, Тэхён-а! – вдогонку кричит ему омега, расплываясь в довольной улыбке и прищёлкивая кончиком языка. Они с Юнги остаются вдвоём стоять в коридоре, и, когда Гук убеждается, что Ким занимается распаковкой купленного, оборачивается к альфе со строгим взглядом, снова скрещивая руки на груди. – Не обижай его. ― И в планах не было, – честно признаётся следователь. Чонгук настроен серьёзно – это видно невооружённым глазом. Юнги понимает, что бы сейчас он не сказал, Чон ни за что ему просто так не поверит. Всё равно будет держать ухо востро и наблюдать со стороны. И не приведи Господь сделать что-то не так. Альфа уверен – кара последует незамедлительно. ― Я тебе кадык вырву, если поступит хоть одна жалоба, – Чонгук на его ответ дёргает верхней губой, оголяя маленький, но острый резец, и прожигает взглядом. Однако Юнги его успешно выдерживает, отвечая на пожар омеги арктическим холодом. И молодой человек словно убавляет масштабы своей стихии, смягчается, оставляя нейтральное выражение лица, а после разворачивается и кричит Тэхёну. – Хён, я, пожалуй, пойду! ― Уже? – Ким незамедлительно высовывается из-за дверного проёма. На его лице замешательство, а в руках свиная вырезка. ― Да, – Чонгук улыбается ему уголками губ, хватая с вешалки лёгкую накидку. – Мингю наверняка уже соскучился. Да и Джин ругаться будет, что я так поздно. ― Может, тебя подвезти? – Юнги привлекает к себе внимание своим предложением, вызывая на лице младшего лёгкое изумление, а следом виноватую улыбку. ― Не стоит. Сам доберусь. ― Мне несложно. ― Мне тоже, – он жмёт плечами, натягивая тяжёлые ботинки и быстро справляясь со шнуровкой. – Здесь недалеко. ― Может, всё же примешь предложение Юнги? – Тэхён вклинивается, выходя к ним, и нервно теребит в руках пакет с мясом. ― Мне неловко, – Гук тихо смеётся до морщинок в уголках глаз и, выпрямляясь, зачёсывает шоколадную чёлку назад. – Правда, всё в порядке. ― Ну, ладно… ― Увидимся позже, Тэ-хён, – он обнимает друга, оставляя поцелуй на смуглой щеке. Отстраняясь от Кима, Юнги он адресует короткую улыбку. – Пока, хён. Надеюсь, мы поняли друг друга. ― Конечно. ― О чём это вы? – Тэ выгибает бровь, переводя взгляд с одного на другого. ― Да так, – Гук хмыкает и хватается за дверную ручку. – Ничего важного. Пока-пока. Чонгук уходит, негромко хлопая за собой дверью и оставляя глухую тишину. ― Интересный молодой человек, – Юнги первым нарушает этот покой и проходит вглубь квартиры. ― Ты прав… Тэхён ещё стоит у двери какое-то время, смакуя на языке странное чувство. Оно жжётся и режется, неприятно свербя в горле, но омега старается не зацикливаться на нём, тут же разворачивается на пяточках и идёт следом за Мином, игнорируя. ― Как твой день?

***

Юнги только из душа, вытирает влажные волосы полотенцем, стоя посреди комнаты в одних спортивных штанах. Прохладная вода хоть и приободрила, но всё же недостаточно для дальнейшей продуктивности, так что сразу Мин решает лечь спать. Завтра рано вставать и так же поздно уходить, поэтому, если он уснёт прямо сейчас, то вероятность выспаться немного возрастает. Однако его всё равно кое-что гложет. Открыв окно в гостевой комнате, Юнги наблюдает за проплывающими тучами и косым дождём, пока прохладный ветер ласкает молочную кожу, пуская по ней толпы мурашек. Он убирает полотенце на шею и хмурится, погружаясь в свои мысли. В памяти сразу вспыхивает дневной разговор с Минхо, и так приличное количество времени отвлекая его от всего остального. Слова, сказанные подопечным, мягко говоря, удивили следователя и в процессе чуть не довели до паранойи. Славно, что её удалось избежать, что не сказать о прожигающем спину взгляде. Альфа не оборачивается, только вздыхает, приводя в движение спину и плечи, и немного сутулится. ― Ты что-то хотел? – Юнги может видеть в отражении окна, как вздрагивает фигура Тэхёна и как отрывается от спины его взгляд. Но он не спешит отвечать. Просто смотрит, хмурится иногда и облизывает губы, плечом подпирая дверной косяк. Юнги задумывается о том, что слишком глубоко ушёл в свои мысли, раз не заметил присутствие Кима сразу. ― У тебя так много шрамов, – голос Тэхёна хриплый. Вероятно, уже давно наблюдает. – Все они получены во время службы? Следователь оборачивается, чтобы успеть поймать взыгравший на чужих щеках нежнейший оттенок розового. ― Конечно нет, – он фыркает, теперь следя за омегой. Тот теряет зрительный контакт со спиной и, переключаясь на грудь, теряется, вспыхивая ярким красным. – Иначе бы я провёл больше времени на кушетке, нежели на службе. ― Тогда откуда..? ― Эти шрамы? – Юнги забавно наблюдать, как Тэхён не может сосредоточиться на чём-то, взглядом бегая по полу и стенам комнаты, хотя хотелось бы по обнажённой коже альфы. У Юнги красивая кожа, наверняка очень нежная и упругая, так изящно обтягивающая мышцы спины и рук. И мелкая россыпь шрамов не портит сего полотна, наоборот, подчёркивая индивидуальную утончённость стана. Тэхён кивает, хотя по одному взгляду может понять, как каждый из тех, что он успел рассмотреть, был получен. Мелкие, длинные, точечные и с рубцами. Эта спина познала слишком много боли для одного человека, и у Кима от этого осознания сердце кровью обливается. ― Как-нибудь я обязательно тебе расскажу, – и заглянув в его глаза, Ким понимает, что действительно расскажет, потому соглашается. – Так зачем ты пришёл? Подглядывать? ― А если да? – Тэхён дёргает бровью, кажется, совладав с собой и своей уверенностью, и растягивает овальные губы в полуулыбке. – Нельзя? Юнги в ответ хмыкает, качая головой. Он снимает с широких плеч полотенце и складывает его пополам. ― Мы договаривались на другую оплату. ― Это значит, ты не против? – Тэхён ухмыляется и делает шаг к Мину навстречу, держа руки на груди, чтобы, не дай Господи, не провести кончиками пальцев по груди, спускаясь вниз по проглядывающему прессу и до самой резинки спортивных штанов. Омега прикусывает губу, с трудом удерживая свои сексуальные фантазии от воплощения их в реальность. ― Это значит, что нужно расставлять приоритеты, Док, – Юнги словно ему подыгрывает. Стоит на месте и соблазняет, хотя это может Тэхёну только казаться. ― О чём ты? – глаза только на лицо, иначе не миновать беды. Эксперт и так на последнем издыхании. ― Тебе следовало изначально поставить условие о сексуальном рабстве, вместо частичной оплаты квартиры. ― Будто бы ты согласился, – Тэхён медленно моргает, изумляясь словам Мина. Но тот не отвечает, только хмыкает и неоднозначно пожимает плечами. Киму это не нравится, потому что у него чувства, он влюблён и на каждое слово реагирует со стопроцентной отдачей. Но если Юнги сейчас издевается, шутит и играется, хрупкое сердце просто не выдержит, треснет и разобьётся. Тэхён больше не улыбается, хмуро наблюдая за тем, как альфа готовится ко сну: расправляет постель, выключает общий свет, оставляя гореть ночник, и зашторивает окно. Он настолько задумывается о мотивах следователя, что не сразу замечает, что тот какое-то время уже стоит без движения, смотря в ответ. ― Что? – Тэ глупо хлопает ресницами, пойманный врасплох. ― Хочешь посмотреть, как я раздеваюсь? – Мин дёргает бровью, красноречиво намекая, что компания омеги ему в этом деле не особо нужна. ― Господи, – а младший ворчит, скрывая за нелестными словами своё смущение, и отворачивается. – Без подробностей. ― Кстати, – Ким слышит, как следователь шуршит тканью, и закусывает настрадавшуюся нижнюю губу. – Хотел с тобой поговорить. ― О чём? ― Это может подождать до завтра, если ты устал, – Юнги словно тянет время, теперь шурша уже одеялом. ― Говори уже, – омега щёлкает языком и, посчитав, что Мин уже под одеялом, разворачивается к нему. Его брови скрываются под пшеничной чёлкой, когда он обнаруживает альфу всё ещё на ногах, но уже одетого в футболку. ― Не знаю с чего начать… – Юнги действительно выглядит удручённым этим вопросом, хмуря густые брови и пальцами потирая подбородок. – Это касается Минхо. ― Минхо? – чего угодного, но только не сплетен о влюблённом в него мальчишке Ким ожидал. Он приподнимает одну бровь и чуть склоняет голову к плечу. – Он тут каким боком? ― В личных интересах. ― В личных, значит. ― Да. ― То есть первопричины я не узнаю. ― Так и есть. ― Тогда и мне не о чем с тобой говорить, – Тэхён ставит ультиматум и задирает подбородок, пока Мин в ответ качает головой. ― Скажи, Док, – Тэ мычит, давая понять, что внимательно слушает. – Ты знаешь, до чего доводит любопытство? ― Странно, хотел задать тебе тот же вопрос. ― Это с благими намерениями. ― Ну, так поговори об этом с самим Минхо, – Тэхён не понимает. Юнги, кажется, надоедает стоять и просто прожигать Кима взглядом. Поэтому с тяжёлым вздохом и тихим кряхтением он ложится на кровать на бок поверх одеяла и подпирает голову рукой, согнув ту в локте. ― Я хотел бы знать мнение со стороны, – и хлопает ладонью рядом с собой в приглашающем жесте. ― Но я знаю не больше твоего, – Тэ цокает языком. Красноречивое предложение прилечь на свободное место отзывается пропущенным ударом сердца, поэтому омега медлит. Он отводит взгляд, прикусывает губу и топчется на месте. Вот она – его мечта, лежит, сонная и домашняя, и предлагает лечь рядом. Почему Тэхён ещё сомневается? Стоит только всем мыслям пробежать новостной строкой глубоко в голове, как эксперт быстро группируется, через пару секунд уже оказываясь на кровати. Однако он не ложится, устраивается удобно в позе лотоса. «Чтобы ненароком не уснуть», – кивает он своим мыслям. «Чтобы лучше видеть Юнги», – это он старается игнорировать. ― Но всё же, – альфа не удерживается от зевка, прикрывая рот широкой ладонью. Тэхён его за это не винит, только понимающе улыбаясь в ответ. – Я знаю, что он проходил практику в этом участке, значит ты должен был видеть его ещё совсем юнцом. ― Ну, я тебе скажу, он до сих пор тот юнец, – Ким фыркает, на секунду отводя взгляд. Когда он снова возвращается к Мину, тот смотрит в ответ, и это волнует. И причём только Тэхёна! Альфу, казалось, интересует только история о Минхо, поэтому, не испытывая никакого дискомфорта, он молча смотрит на красивое лицо и ждёт продолжения. Тэхён сдаётся. – Ладно! Я расскажу, что знаю. Но при одном условии. ― Что за условие? ― Я переночую сегодня у тебя. На мгновение повисает тишина. Юнги будто задумывается, а оправдывает ли цель средства и так ли нужна ему эта информация? Но Тэхён не успевает себя достаточно накрутить, Мин скоро кивает. ― Ты пришёл с этим изначально, не так ли? ― Тебе нужны ответы? – Тэхён дует губы и игнорирует вопрос, потому что да и потому, что признавать это довольно смущающе. Особенно, когда на тебя так смотрят. – Если да, то принимай, иначе останешься ни с чем. Но альфа ему только улыбается дёснами, выдыхая хриплым смехом, и прикрывает глаза. ― Ладно, хорошо. Я согласен. ― Отлично, потому что у тебя не было выбора, – Тэхён игнорирует его выгнутую бровь, прочищая горло, и чуть хмурит брови, припоминая давно минувшие моменты. – И, возвращаясь к Минхо… Ну, он был обычным.