По шкале от одного до десяти – одиннадцать

― То, что я тебе расскажу, я узнал от твоих же коллег, – Тэхён устраивается поудобнее и прочищает горло, готовый начать рассказ. – К твоему счастью, эти альфы оказались намного болтливее всех омег, что мне доводилось когда-либо повстречать. Сама история берёт начало двумя годами ранее. Насколько я помню, именно тогда Минхо пришёл впервые на практику в ваш отдел… Жаркий июль. Солнце стояло в зените и доводило людей до изнеможения в своём величии. Этот день можно было бы назвать аномально жарким для сеульских улиц, но то было всего лишь мнение горожан. И именно в это время на пороге полицейского участка появился юноша – тощий, официально одетый, с портфелем в руках и очками в толстой оправе на носу. Он был довольно стеснительным, молчаливым, словно каждое движение вызывало у него неминуемый стресс. Он приносил документы от своего ВУЗа на подписание начальнику отдела. Тучный мужчина средних лет почти довёл мальчишку до полуобморочного состояния, наседая с вопросами, но по итогу остался довольным. В конце этой встречи Ли Минхо вышел из здания участка белый, как лист, с официальным договором и просьбой приступать к практике с завтрашнего дня. Так в первом отделе появился новый стажёр. О чём, конечно же, прознали все в тот же день. На следующий его уже ждали с распростёртыми объятиями, однако при этом возиться с ним совершенно никто не хотел. Но, как проходящий практику студент, приставлен он был к самому ответственному сотруднику – помощнику следователя. Минхо и сам целился на эту должность, а за ней метил и выше. И каково же было его разочарование, когда его наставником оказался всего лишь помощник. Но хорошим мальчикам не свойственно выказывать несогласие прямо, потому, поджав полные губы и поправив очки на носу, студент коротко представился будущему коллеге. Но, вопреки всем его ожиданиям, занимался он отнюдь не следовательской работой. За время практики Минхо выучил расположение нескольких кофеен с более вкусными кофе и пирожными. В лицо знал сотрудников отдела криминалистики и лабораторных диагностов из здания напротив. Досконально запомнил каждый уголок полицейского участка. И складывалось впечатление, что обучали его не на следователя, а на посыльного. Но со своими трудолюбием и усердием он был благодарен даже за это, отчаянно веря, что придёт время, когда его допустят к настоящим делам, достойным его будущей профессии. И несмотря на всю серость, иногда проскальзывали яркие цвета, особенно отражаясь на светлой памяти и юном сердце. И имя у этих цветов было всего одно – Ким Тэхён – судебный медицинский эксперт и омега, так нагло ворвавшийся в душу всего лишь одной улыбкой. Минхо наверняка запомнил день их первой встречи навсегда. Вопреки ожиданиям синоптиков, вместо знойного полудня Сеул затянуло тучами, а через пару часов на город обрушился ливень. В здании полицейского участка полным ходом шло расследование убийства. Дело обсуждалось несколькими следователями и дознавателями. Взятый под стражу подозреваемый упрямо молчал, отказываясь говорить без присутствия адвоката, и анализа по вскрытию всё ещё не наблюдалось. Но старшие не унывали, давая время судебному эксперту на детальный осмотр тела. И когда это самое время перевалило за второй час ожидания, следователи потеряли терпение, выявив инициативу самим забрать все данные. Но «самим» это громко сказано. Они отправили практиканта, вручив ему для противостояния ливню хлипенький зонтик. И у Минхо не то чтобы не было желания отказаться – у него не было права на это. Поэтому, тихонько повздыхав на свою несчастную долю и двигаясь в сторону выхода из здания, он уже видел себя промокшим насквозь, но с заветной документацией. Ведь цели оправдывают средства, и, подбадривая себя таким образом, его тощая фигура скрылась в стене из дождя. Хватило всего пары секунд под природным катаклизмом, как юный парнишка промок если не до нитки, то ноги и спину вымочил себе точно. Но он был благодарен одолженному зонтику, стойко терпевшему непогоду, хотя бы за сухие волосы. Перепрыгивая через лужи и уворачиваясь от брызг автомобилей, Минхо кое-как преодолел расстояние в одну проезжую часть и скоро стоял под козырьком здания суда. Поручение, с которым он прибыл, однако, не терпело отлагательств, так что Ли сразу забежал внутрь, в руках держа пропитанный дождевой водой зонт. Ему, если быть полностью честными, ещё не доводилось бывать в кабинете судебного эксперта, так что сориентироваться в пространстве без чужой помощи вряд ли бы смог. Благо дорогу подсказал добродушный охранник, развёрнуто описав весь маршрут до места назначения. Поблагодарив за помощь и одарив бету скромной улыбкой, мальчишка сорвался на бег, в короткие сроки преодолевая не такое уж и большое расстояние. Уже перед самой дверью, с выгравированной на ней «Ким Тэхён», Минхо приводил своё дыхание в норму и для достоверности, набрав побольше воздуха в лёгкие, постучал костяшками пальцев по двери. Из глубин кабинета тут же донеслось приглушённое «войдите», и альфа нажал на ручку. Следующее, что он увидел, заставило его замереть на месте. Казалось бы, неземное создание невероятной красоты, не иначе, тогда сидело за большим дубовым столом, что-то увлечённо вписывая в белый лист бумаги. Его утончённые, нежные черты лица приковывали взгляд. Взмах длинных ресниц заставлял сердце трепетать. А чувственные губы, приоткрытые и увлажнённые самым кончиком языка, вызывали толпы приятных мурашек и щекотание стенок желудка. Минхо забыл выдохнуть, когда на него подняли карамельный взгляд тёплых глаз, сопровождая всё это сведёнными к переносице бровями. И этого было достаточно. Ещё толком не познав всех прелестей человеческих чувств и ни разу до не поддаваясь настолько сильным ощущениям от одной лишь встречи, Ли однозначно решил для себя, что влюбился, самозабвенно храня эту любовь глубоко в сердце. Студент по одним лишь глазам считал «с какой целью пожаловали?», и его колени предательски подогнулись, норовя вот-вот уронить дрожащее тело. Он с трудом перевёл дыхание, всё ещё не сводя взгляда с прекрасного, как оказалось, омеги, и прочистил горло, намереваясь говорить. — Я… – голос дрожал вместе со всеми внутренностями, пока ладонь ещё сильнее сжимала дверную ручку, таким образом подстраховывая юношу от падения. Кожа покрылась неприятной испариной, в глазах потемнело, а уши заложило от расшумевшегося кровотока. Хотелось всё списать на Тэхёна, возложить на него вину за случившееся, но, скорее всего, это было началом ожидаемого ОРВИ после прогулки под ливневым дождём. – Здравствуйте. М-меня зовут Ли Минхо, я… я практикант из полицейского участка… Пришёл узнать о готовности вашего заключения… И, заставив оторвать свой взгляд от идеальных черт лица, склонился в уважительном поклоне, только после заметив дружелюбную улыбку на лице судебного эксперта. — Ах, ты за этим, – удивительный баритон, не свойственный омегам, Минхо пришёлся широкой пощёчиной. Узнав о цели визита, у доктора словно прояснилось настроение, и, поднявшись со своего места, он вышел из-за стола. – Не стой в дверях, студент Ли. Проходи скорее. А Минхо не может. У него ноги одеревенели, и ладонь словно уже слилась с прохладным покрытием дверной ручки. Он чуть ли не с силой отдирал руку, тихонько прикрывая за собой дверь. Вот они и остались наедине. Доктор копошился в бумажках, стоя к альфе боком, пока сам Ли переминался с ноги на ногу. Одолженный зонтик накапал приличную лужицу рядом с ногами студента, но этого пока никто не заметил. Всё внимание уделялось только необыкновенной красоте старшего. Но долго ждать мужчина себя не заставил. Буквально в считанные секунды у студента в руках оказались необходимые документы, о которых он думал в последнюю очередь. Потому что Ким Тэхён стоял на расстоянии вытянутой руки, что-то говорил, забавно дуя пухлые губы. А ещё улыбался так тепло и приветливо. Минхо посчитал это нечестным по отношению к нему, скорее опуская взгляд в пол. Поблагодарив судебного эксперта и побоявшись напоследок взглянуть на него, Ли вылетел из его кабинета, крепко прижимая переданное заключение. Его сердце лихорадочно билось в грудной клетке, пока всё внутри пело и цвело, совсем не замечая острой тахикардии. На улице всё ещё лил дождь, со временем только усилившись. А зонт, одолженный одним из следователей, забытым лежал на полу в кабинете судмедэксперта.

***

― Так я с ним познакомился, – Тэхён всё ещё сидит в позе лотоса напротив Юнги. На коленях он держит подушку, обнимая её руками и на ней же устроив подбородок. У него сна ни в одном глазу, в отличие от следователя, который с трудом удерживает веки открытыми. Киму за таким наблюдать очень даже нравится. Весь альфа становится слишком мягким и неожиданно беззащитным. От подобных мыслей у него сжимается сердце и появляется острое желание лечь рядом, прижаться к крепкой груди и никогда не отпускать. Но, помимо желания, у Тэхёна неплохо развито чувство самосохранения, так что, лишь крепче обняв подушку, он тяжело вздыхает, продолжая молча наблюдать за недостижимым. — Тихий, робкий и трудолюбивый, – коротко констатирует Юнги, на секунду всё-таки смыкая слипающиеся веки. – Звучит вполне похожим на нынешнего Минхо. А что-нибудь личное о нём ты знаешь? — Личное? – Тэ двигается ближе, скрипя матрацем. Спина затекла в сидячем положении и, недолго думая, он ложится рядом совсем близко к Мину, под щёку подкладывая сложенные лодочкой ладони. Отчего-то думать о сохранности оказывается намного проще, чем что-то делать для этого. — Ага, – Мин зевает, прикрывая рот ладонью, и, когда открывает глаза, не дёргается и не отстраняется. Смотрит в карамельные Тэхёновы всего мгновение, а после снова закрывает, тихо выдыхая. – О его семье, где родился, где вырос, с кем общался… — Как наставник, это должен знать всё ты, – Тэхён чуть хмурится, разглядывая чужие черты лица. – А ты пользуешься мной. — Услуга за услугу, Док, – альфа фыркает, чуть обнажая клыки, и для наблюдающего Тэхёна это слишком. Он закусывает пухлую нижнюю губу, задерживая дыхание и взгляд на оголившейся десне. Юнги не должен позволять ему всего этого. По-хорошему, ему бы вообще Кима согнать с кровати и никогда к себе так близко не подпускать. Потому что омега наглеет, смелеет, не стесняется больше показывать своих истинных намерений. Но альфа молчит, и это начинает раздражать. Тэхён его не понимает. Не знает, что у того на уме. Потому что у самого самые нежные чувства, самые грязные сцены и до ужаса дикие желания. Но ему даже не дают намёков. Просто молчат, словно игнорируют. Но игнорирование проблемы её не решает. И Тэхён очень сомневается, что Юнги из таких людей. Когда Мин больше ничего не говорит, продолжая мерно сопеть в подушку, Тэ всё же выдыхает, удобнее устраиваясь рядом. И, будучи честным, Киму на эту тему разговаривать абсолютно не хочется, но у них со следователем уговор. — Юнги? – он зовёт старшего, выдвигая предположение, что тот мог заснуть, но Мин отзывается тихим мычанием. – Зачем тебе всё это? — Что именно? — Почему ты так рьяно взялся за Минхо? Почему не спросишь всё у него? Зачем тебе я для этого? Вопросы действительно важные, потому что Тэхён не понимает. У Юнги так много способов узнать интересующую его информацию, а он выбрал для этого судебного эксперта. — У меня есть свои причины, – альфа приоткрывает один глаз, чтобы взглянуть на Тэхёна. А у того брови сведены к переносице и взгляд такой серьёзный. Юнги в такие глаза смотреть больше не хочет. — И мне о них, конечно же, знать не обязательно, – Тэ продолжает за него, выдыхая не столько разочарованно, сколько ожидаемо. Чужая скрытность его нисколько не обижает. Задевает едва ли, но не так, чтобы отвернуться, шумно втягивая воздух носом, и ронять после злые слёзы. Он ему только понимающе кивает и также прикрывает свои глаза. – Но что ты будешь делать, если я не смогу удовлетворить твоё любопытство? — Найду другой способ, – у Юнги всё просто, но, находясь на грани сна и реальности, последний вопрос вырывает его из объятий Морфея, заставляя перевернуться на спину и упереться взглядом в потолок. – В конце концов, я всё ещё могу обратиться с этой просьбой к начальнику следственного комитета. Просто надеялся, что с тобой будет проще. — Правда? — Зачем мне врать? Тэхён в ответ мычит, не зная, какой подобрать для этого ответ. У Мина и впрямь может не быть подобных причин, но без разбора доверять каждому слову тоже верх безрассудства. — Просто не могу понять твоих мотивов. Не похоже, что ты собираешься с ним сблизиться. Для начальника и подчинённого у вас и так неплохие отношения. — Ты должен понимать, Док, что в жизни иногда случаются такие вещи, которые нелегко объяснить. То же самое с Минхо. Я пока не могу сказать тебе что-то конкретное. Расскажи мне всё, что знаешь о нём, и тогда, может быть, расскажу и я. — Ты не обязан, в курсе же? — Конечно, – Юнги в ответ хмыкает и чуть поворачивает голову, чтобы встретиться взглядом с Кимом. Тот смотрит на него своими карамельными глазами, полными доверия. От таких оторваться сложно, практически невозможно. Но когда имеется достаточно воли, то это не становится проблемой. Следователь почти попадает в ловушку, однако вовремя успевает моргнуть и тут же отвернуться. – Я разберусь с этим позже. — Ну ладно, – Тэ ворочается на месте какое-то время, выбирая более удобную позу и напоминая червяка. Между ним и Юнги расстояние в считанные сантиметры. А желание протянуть руку и коснуться чужих узловатых пальцев едва поддаётся контролю. Тэхёну приходится плотнее сжать свои руки под щекой, чтобы наверняка избежать подобной выходки со своей стороны. – Давай попробуем ещё раз. Тэхён чуть хмурит густые брови, отводя взгляд в сторону и припоминая что-то касаемо Минхо. У него уходит некоторое время на это, но он считает, что неплохо старается, скоро выдавая Мину рандомную информацию. — Он амбидекстр. Юнги хмурится, смотря на Кима. — Что? — Ну, одинаково хорошо пользуется как правой, так и левой рукой, – Тэхён поясняет жестами, складывая пальцы таким образом, словно держит ручку. — Я знаю, кто такой амбидекстр. — Тогда что тебя удивило? — Почему ты начал именно с этого? Я думал, есть что-то более важное. — Прости, – Тэ неловко ему улыбается, снова пряча руки под щекой. – Это первое, что пришло мне на ум. Вздох Юнги кажется тяжёлым в повисшей тишине комнаты, а после того, как его взгляд цепляется за циферблат часов, становится более похожим на обречённый. Он прячет лицо в ладонях и растирает его, после зарываясь пальцами в тёмные волосы. Эта ночь однозначно выдастся длинной, и следователь всей душой надеется, что хотя бы достаточно познавательной, чтобы жертвовать для этого собственным сном.

***

Тэхён крепко спит, иногда сладко причмокивая губами и плотнее заворачиваясь в тёплое одеяло. Этой ночью он делит кровать с человеком, которому готов дать шанс зваться его альфой. И пусть они не касаются друг друга, пусть между ними снова расстояние в десятки тысяч световых лет, но от мысли, что рядом тот самый – лишь руку протяни, – мурлычет сердце и успокаивается душа. Ему снится что-то хорошее, приятное, давно забытое. От этих сновидений тень улыбки мелькает на вишнёвых губах и проясняется лицо. Но он не знает, не чувствует взгляда чёрных глаз, направленных на него. Вряд ли представляет себе только что проснувшегося Мина спустя час сна за разглядыванием себя спящего. А там есть на что посмотреть. Сжавшись в маленький комочек и обнимая край одеяла, омега зарывается носом в подушку и сопит. Тихо так, едва слышно, но настолько умиротворённо, что альфа внутри Юнги отзывается на это тихим довольным урчанием. Внезапно вспыхнувшее желание лечь рядом и обнять, забив на работу, оглушает следователя словно при взрыве атомной бомбы. Но едва справившись с этим наваждением, к сожалению, он не справляется с задачей скорее подняться и выйти из комнаты, так и продолжая молча наблюдать. Такой Тэхён — мягкий и нежный. При взгляде на него никогда не скажешь, что ругается он грязно. Что людей вскрывает, как пачку чипсов. Что мучается ночами от кошмаров, так нуждаясь в защите. Юнги тяжело вздыхает и вздрагивает, когда омега переворачивается на спину, боясь быть пойманным с поличным. Русая прядка спадает на закрытые веки и щекочет скулу, у Мина, однако, вызывая тёплую улыбку. И он не успевает опомниться, когда протягивает руку, аккуратно убирая волосы со спящего лица. Пальцы чуть задевают нежную кожу, покалывая после прикосновения на концах. Но Тэхён тоже реагирует, поворачивает голову в сторону ускользающей руки и тянется за теплом. Юнги такой щедрости себе позволить не может. Так он оправдывает себя, живо соскакивая с постели и скрываясь за дверью спальни. Сердце энергично отзывается на случившееся, но альфа всё списывает на бодрый подъём. Уже в ванной, приводя себя в порядок, на кончиках пальцев Юнги улавливает запах цветочной пыльцы и лбом упирается в холодную плитку душевой, с силой зажмуривая глаза. — Я схожу с ума… – устало выдыхает в пространство, пока прохладная вода смывает остатки сна и нежных образов Кима из головы.

***

Тэхён пробуждается, когда Юнги уже нет в квартире. Назойливая вибрация телефона, лежащего на прикроватной тумбе, заставляет его хмуриться и недовольно ворчать, часто-часто моргая. Он с трудом фокусирует зрение, когда вглядывается в экран, пытаясь разглядеть имя звонящего. Но тот отзывается неизвестным, при этом продолжая звонить. Ким заносит палец над кнопкой сброса вызова, но медлит, всё ещё хмурится и не понимает, чего ждёт. Абонент, однако, оказывается настойчивым. Когда время ожидания истекает и вызов сам обрывается, тот набирает снова. И это заставляет эксперта напрячься. Кто может названивать ему в девятом часу утра и с какими целями? Тэхён решает выяснить это, чего бы ему это ни стоило. ― Слушаю, – голос и без того глубокий, сейчас более низкий, чем пугает своего обладателя. Тэхён чуть тушуется и прочищает горло, всё ещё ожидая ответа. – Кто это? ― Господин Ким Тэхён, простите за столь ранний звонок, – акцент и тембр знакомы омеге, но он не может вспомнить, где слышал их раньше. – Вас беспокоит доктор Чон Хосок. Удобно ли вам сейчас говорить? ― Доктор Чон? – Тэхён удивлён. Он убирает телефон от уха, чтобы ещё раз посмотреть на контакт. Номер так же не распознан, хотя он уверен, что не удалял контакта бывшего психотерапевта. – Почему вы звоните мне? На какое-то время повисает тишина. Сон уже полностью отпустил омегу. Он сидит на кровати и подавляет зевок. Глаза цепляются за тёмные обои и вещи, явно не принадлежащие ему. А когда он вспоминает, что ночевал сегодня не в своей комнате, чуть смущается, алея щеками, а после цепляется за мысль о самом жильце этой обители. Пока Хосок всё ещё молчит в трубку, Тэхён поднимается с кровати, отправляясь на поиски. Он шаркает босыми ногами по холодной плитке и натягивает кофту со сползающего плеча. Дождь, начавшийся со вчерашнего вечера, всё ещё капает, а сгустившиеся тучи не пропускают ни единого лучика света. Мрачность и прохлада пропитывают не только улицу, но и квартиру, проходясь по медовой коже судебного эксперта мелкими мурашками. Он от них ёжится, но упрямо продолжает обход квартиры. За этим занятием он пропускает начало реплики Чон Хосока, но зато убеждается, что Юнги уже ушёл. Немного расстроенный чужим отсутствием, но изрядно продрогший, Ким спешит на кухню ставить чайник, а после к себе в комнату за тапочками и халатом. Доктор Чон всё ещё что-то говорит в трубку, но Ким, упустивший суть, перебивает его: ― Простите, – на том конце замолкают. Тэхён неловко чешет бровь и, подбирая слова, продолжает: – Я немного задумался и не расслышал, о чём вы говорили. Не могли бы вы… ― Встреча, господин Ким, – Хосок не выдвигает упрёков, терпеливо повторяет и, кажется, даже улыбается. – Понимаю, что у вас может не быть интереса или желания для подобного, но это очень важно. Я хотел бы обсудить с вами кое-что, что может касаться вас и вашей проблемы. И чем раньше, тем лучше. ― Вы больше не мой врач, доктор Чон, – Тэхён устало выдыхает в ответ. Хосок был прав, когда сделал предположение, что омеге это может быть неинтересно. Ему и впрямь до этого нет никакого дела, о чём он открыто намекает. ― Я знаю. ― Решил напомнить, что вам больше нет нужды переживать обо мне, – Тэ подпирает поясницей столешницу рядом с плитой и, обняв себя одной рукой поперёк живота, смотрит в окно на проплывающие мимо тучи и косые капли дождя. – Так что можете уже переключиться на других пациентов и наконец забыть обо мне, а я уж сам о себе позабочусь, хорошо? ― Я всё же попрошу вас ещё раз подумать о моих словах. ― Если вам есть, что сказать, то говорите сейчас. ― Этот разговор не для телефона, – альфа настаивает, всё ещё оставляя звучание своего голоса достаточно мягким для серьёзной темы. ― Тогда я кладу трубку, – Тэхён уже убирает телефон от уха, когда слышит возглас Хосока. ― Хорошо! Поговорим так. Тэхён хмыкает, возвращая мобильный обратно. Чайник рядом закипает, на что омега сразу реагирует, убирая его на другую конфорку. ― Продолжайте, – он достаёт чашку и, бросив в неё чайный пакетик и пару ложек сахара, заливает всё кипятком. ― Вы не больны, – Хосок говорит это довольно твёрдо и уверенно, но омега всё равно реагирует смешком. ― Я знаю, – он ухмыляется, размешивая сахар, но замирает, когда его бывший психотерапевт продолжает. ― И не особенный вовсе. Сложно это объяснить, но я долго работал с вами, чтобы так просто отпустить этот случай. У меня возникла теория после предпоследней нашей встречи, но не хватило времени, чтобы поделиться ею с вами. Поэтому я делаю это только сейчас. Суть в том, что у вас искажённое принятие увиденного и ваш мозг на это реагирует более остро, нежели у большинства других людей. Во сне вы видите самые обычные кошмары, которые преследуют каждого, но ваше воображение настолько хорошо работает, что детально продумывает каждую мелочь, пугая вас ещё больше. То, что вы видите во сне, вы уже когда-то видели – места, людей, – и ваше сознание активно этим пользуется, подставляя образы и заставляя вас страдать. Несколько месяцев я мучался вместе с вами, пытаясь понять, что же с вами не так, и вот только сейчас пришёл к этому. Поэтому я наберусь наглости и попрошу вас, господин Ким, не отталкивайте меня сейчас. Выслушайте. Тэхён молчит в ответ. В голове много мыслей и все они разные. Перед глазами ночные кошмары, на коже фантомные следы прикосновений и дикой боли. Он несколько раз моргает, прогоняя видения, но те застревают поперёк горла, мешая вздохнуть. Слишком много сил и здоровья он по итогу потратил на то, что сам придумал? Так, получается? От этого ужасно стыдно, и ранит это тоже сильно. Небольшая паника накатывает на омегу, с каждой пройденной секундой утягивая всё ближе ко дну. А у Тэхёна отчаяния и так было много, сейчас ещё прибавилось, да так, что за края переливает. Оно стекает по стенкам стеклянной банки и лужами расползается по хрупкой поверхности, пока сам Тэ тонет где-то на самой глубине. Там, откуда выхода у него нет. Там, где всегда темно, одиноко и ужасно холодно. И как бы сильно он ни старался, как бы сильно ни отталкивался и ни махал руками, выплыть никогда не получалось. А выслушав теорию доктора Чона, омега окончательно сдаётся, расслабляется и поддаётся давлению, закрывая глаза. Хосок на том конце провода тоже молчит, ждёт ответа, но Тэхён его давать не торопится. И это было ожидаемо. Однако, не разбираясь в состоянии своего бывшего пациента сейчас, Чон пробует снова с ним заговорить. ― Господин Ким? – в динамике тишина вперемешку со звуками дождя, а в голосе беспокойство. – Вы меня слышите? ― Хорошо, – в одном слове мрак и обречённость. Хосока от подобной тональности бросает в дрожь. – Я… Давайте встретимся. Встретимся в… Ох, Господи… – мысли лихорадочно, но рассеиваются, путаются между собой и путают Тэхёна, сбивая постоянно с нужных. Он часто моргает и облизывает пересохшие губы, заново фокусируя зрение на предметах, которые его окружают. – Вам удобно в полдень? ― Да, вполне… – Хосок всё ещё обеспокоен, наверняка нервно выхаживает по своему кабинету, нарезая круги. – Но вы уверены, что сейчас в порядке? Вам не требуется помощь или… ― Я в норме, – Тэхён заставляет себя выдавить улыбку, даже если собеседник его не видит. Так он пытается обмануть себя, и у него это получается. – Спасибо за заботу, доктор Чон. До скорой встречи. Не дождаясь чужого ответа, он вешает трубку, после обессиленно опуская руки вдоль своего тела. Только что надежда предала его снова. Ким скользит пустым взглядом по полу и, развернувшись, упирается руками в столешницу. Прямо перед его лицом дымящаяся чашка свежезаваренного чая. Лёгкий пар ласкает его щёки и губы, а тепло едва задевает кончики пальцев, но Тэхёну холодно. Его бьёт озноб, арктическая мерзлота заползает под халат, просачивается сквозь кожу и впитывается в суставы и кости, заставляя дрожать словно от дикого мороза. Он кутается плотнее, обнимает себя руками и, забыв про чай, плетётся в свою комнату. Тэхён возится возле шкафа, пока его зубы стучат друг о друга, и тихо шепчет проклятия, вытаскивая махровый плед. Тот мягкий, уютный и очень тёплый – омега прекрасно это знает, ведь не раз прятался в нём от одиноких зимних ночей. Но сейчас он словно сломался, перегорел, больше не обогревает как положено. Судебный эксперт чувствует его тяжесть на себе, ощущает запах кондиционера, но никак не тепло. Он злится. Злится на себя, на доктора Чона и на всю ситуацию. На эмоциях Тэхён ходит по квартире, захлопывая с силой окна и задёргивая занавески, а когда ручка на одном из них чуть заедает, не поддаваясь, – психует, всхлипывает и наконец даёт волю слезам. Они горячими ручьями стекают по его бледному лицу, срываясь крупными каплями с подбородка и впитываясь в плотную ткань пледа. Тэхён не стесняется плакать громко. Ему плохо, невыносимо больно и некомфортно с собственным разумом наедине. Чувство, словно самый близкий и родной человек бросил, обманул, обнажая своё настоящее лицо и показывая зубы. Тэхёну посреди его истерики думается, что ему было бы не так ужасно эмоционально, если бы с ним поступил так кто-то другой, только не он сам. Самого себя, потому что, он простит. Пожалеет, обнимет и обязательно простит. Никогда из своей жизни не вычеркнет, наоборот – будет беречь и дорожить ещё больше. И от этого ещё хуже. Омега зарёванный сползает по стене, подгибая под себя ноги, и рукой закрывает рот, пытаясь остановиться. Но предательские всхлипы рвутся наружу изнутри, раздирая его душу в клочья и раздражая слух. Киму от себя такого тошно ещё больше, но он ничего не может с собой поделать. ― Не плачь, – не просит, умоляет. – Пожалуйста, не плачь! Я прошу тебя… замолчи. Я прошу тебя заткнуться! В сердцах он ударяет кулаком по стене, а потом по новой завывает, прижимая к груди покалеченную конечность. ― Пожалуйста… – слёзы всё ещё обжигают его лицо, раздражая нежную кожу, но истерика уже немного сходит. Он разбит, опустошён и полностью лишён сил. Тэхён сидит так у стены около пятнадцати минут, пытаясь собрать себя по кусочкам и утирая краем пледа слёзы. Его нос и глаза сильно опухли и теперь неприятно пощипывают, но не так сильно, как сердце, которое разрешило сделать передышку. Тэхён кладёт на него ладонь с ушибленными костяшками и закрывает глаза – так хорошо, так легче. И он почти засыпает в таком положении, но его отвлекает звук входящего сообщения. Омега шмыгает носом и тянется за мобильным в карман халата, неловко выуживая его оттуда. Яркий дисплей режет глаза, а дрожащие пальцы едва ли слушаются. На панели уведомлений всплывает одно входящее сообщение: Чонгуги: «А что это за мальчишка, который всюду таскается за твоим следователем? Выглядит знакомым…». И прикреплённое фото. Тэхён сначала хмурится, фокусируя размытое зрение на мелких буквах, а когда смысл предложения доходит до него, то просто смахивает его в сторону. Сейчас не до этого. Он обязательно ответит Чонгуку, может, даже поинтересуется насчёт его любопытства, но позже. Фотография на обоях блокировки с закатным небом, окрашенным в нежные цвета розового, фиолетового и оранжевого, сделанная когда-то Кимом, отчасти его успокаивает. Он до сих пор помнит тот момент, бережно хранит его в голове и всегда улыбается воспоминаниям. Даже сейчас. Тэхён успевает взглянуть на время в углу экрана, прежде чем дисплей потухает, позволяя омеге увидеть своё отражение. ― Боже, – тень отвращения ложится на его лицо, когда он приглядывается к чертам, и тут же убирает от себя телефон прочь. – Какой кошмар. Он поднимается с пола, схватившись за подоконник, и чуть хмурится, всё ещё ощущая дискомфорт в кисти. Ему следует привести себя в порядок перед выходом из дома, иначе его внешний вид ненароком может кого-нибудь испугать. С такими мыслями Тэ плетётся в ванную комнату, по пути ругая себя за столь глупую истерику, появившуюся словно по щелчку пальцев. Прекрасно ведь можно было обойтись без слёз. Это он понимает, когда умывается и взглядом натыкается на покрасневшие глаза в зеркале, от увиденного хмурясь только больше. Желание утопиться в раковине растёт в геометрической прогрессии, пока отголоски минувшей слабости с концами покидают дурную голову. Ему бы сейчас в тот самый день, в тот самый момент, когда объектив его камеры направлен на вечерний небосвод. Когда он сделал сотни, тысячи одинаковых фотографий, но лучшей считает предпоследнюю – ту, что он сделал перед снимком двух переплетённых между собой ладоней. Тэхён улыбается воспоминаниям, они греют его потухающее сердце, не дают покрыться коркой льда и всегда вырывают из реального мира – подальше от злых людей и злых проблем. И его совсем не волнуют капельки прохладной воды, скатывающиеся за воротник пижамной кофты, как и распухшие части лица. Он только горько ухмыляется покрасневшим глазам и носу и тянется за полотенцем. Пожалуй, с небольшими и временными недостатками можно прожить вполне счастливую жизнь. После подобной мысли омега решает, что не будет прибегать к помощи макияжа, давая коже отдохнуть. А мелкие отголоски былой истерики он спрячет за огромным капюшоном безразмерной худи.

***

Тэхён сидит в самом углу кофейни, где назначил встречу Хосоку. Он пришёл на несколько минут раньше отведённого времени, – нет, не боясь опоздать, – просто решив дать себе немного побыть с самим собой наедине. И когда до полудня остаются считаные секунды, на его плечо ложится крупная ладонь, заставляя омегу вздрогнуть и обернуться на вторгнувшегося в его личное пространство человека. ― Господин Ким? – перед ним Хосок. Признаться честно, в повседневной одежде он выглядит более дружелюбно, нежели в своём белом халате. Классическое регби поверх красной футболки и узкие джинсы-скинни делают Чона моложе на пару лет, из-за чего Тэхён сперва смущается, не узнавая своего бывшего психотерапевта. – Не узнал вас, – его губы складываются в очаровательную улыбку, и Ким наверняка мог бы в неё влюбиться, если бы его резко не бросило в холод. Тэхён улыбается ему скорее из вежливости и смущается ещё больше, пока Хосок устраивается на стуле напротив. Омега почему-то не подумал, что его будет трудно узнать в своём нынешнем облике, но стоит отдать должное доктору – он справился на ура. Ведь чтобы узнать знакомые черты под массивным капюшоном и с солнцезащитными очками на носу, нужно хорошо постараться. И когда Хосок удобно устраивается на своём месте, Ким всё же удосуживается скинуть с головы капюшон. Но то, как разглядывает его альфа, Тэхёна немного напрягает. ― У меня что-то на лице? – он вскидывает брови, но из-за очков и зачёсанной наперёд чёлки это не видно. ― Да, – Хосок хмурит брови и чуть склоняет голову вбок. – Зачем вы надели очки? На улице нет ни намёка на солнце. И вообще весь этот наряд, – он обводит Кима взглядом целиком и неоднозначно указывает на него рукой. – Очень не в вашем стиле. ― Правда? – Тэ тянет уголок губ вверх, поверхностно оглядывая себя. – Зато очень удобно. ― Я не сомневаюсь, – Хосок его оптимизма почему-то не разделяет, оставаясь при своём скепсисе. – Вам всё равно идёт. ― Спасибо? – Тэхён не знает, как реагировать. Комплименты ему говорят довольно часто, чтобы продолжать смущаться из-за них, но то, с каким тоном был сказан именно этот, заставляет его скорее нервничать. И чтобы не зацикливаться на своей внешности, он переходит к главному. – Так, что вы там на меня нашли? ― Звучит довольно грубо, – Хосок, наконец, словно оттаивает, возвращает на лицо прежнюю дружелюбную улыбку и тянется к сумке, которую Ким сначала не заметил. На ней очень символическое слово «HOPE», на что омега фыркает. Какая ирония. – Я просто подвёл итоги наших с вами встреч. ― И к чему вы пришли? – Тэхён, на самом деле, не выглядит заинтересованным, впервые за время своего нахождения в кофейне беря брошюрку с меню в руки. ― О чём я вам и говорил по телефону, – альфа выуживает наружу тоненькую папку чёрного цвета и кладёт перед собой, принимаясь листать. – После нашего последнего сеанса я проглядывал все записи, сделанные ещё с нашего знакомства. Сначала я не замечал ничего необычного. Типичные для омеги вашего возраста депрессия и тревожность, но углубившись немного в детали, я нашёл кое-что интересное. Это касается ваших детских переживаний. Хосок делает небольшую паузу, всё это время смотря на отвлечённого закусками Кима, когда тот поднимает на него голову только сейчас. Они молча смотрят друг на друга, пока Тэхён не дёргает бровью. ― Моё детство? ― Да, – психотерапевт кивает, смягчая выражение своего лица, чтобы не спугнуть, хоть и очень сомневается, что сможет. – Обычно это не затягивается на такой большой промежуток времени, максимум пару лет. Но вы словно феномен в медицинской психологии – прожили с этим два с лишним десятка. Тэхён хмурится, не понимая альфу, и, вскинув руку, перебивает его: ― Погодите. Но ведь сегодня утром вы назвали меня самым обычным. ― Нет, я назвал вас неособенным, – Хосок качает головой и вздыхает, первым отводя взгляд. – Это не совсем одно и то же. Послушайте дальше и вы всё поймёте. Тэхён с таким решением соглашается, поэтому кивает, позволяя альфе говорить дальше. ― Как я и сказал ранее, вы неособенный. Немного не такой как все, всё же в вас есть кое-что, что тревожит меня и вашего брата. Дело в том, что у вас запущенное ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство, – и если не заниматься им с первых дней его проявления, то может произойти то, что происходит с вами. Мы затронули эту тему во время звонка, но я повторюсь. Все ваши сновидения, кошмары и их последствия – ни что иное, как попытка вашего разума справиться с давно полученной детской травмой. Признайтесь честно, господин Ким, она всё никак не выходит у вас из головы, вызывая приступы панической атаки. И ваши эмоциональная импульсивность и провалы в попытке забеременеть – всё это держится одной сплошной цепью бесконечных проблем, связанных с психологическим здоровьем. Вы говорите, что вы в порядке, веселитесь, влюбляетесь и усердно трудитесь на работе, и, глядя на это, люди верят вам, пока сами, глубоко в душе, вы кричите о помощи. Но вас никто не слышит, потому что вы же и затыкаете себе рот. Так? С каждым сказанным словом у Тэхёна в горле наростает ком, практически перекрывая дыхательные пути. Он сглатывает, но это не помогает, и он начинает дышать через рот, уже ощущая противное покалывание в носу. Перед глазами не только темно, но теперь ещё и плывёт, и он снимает очки, взглядом упираясь в столешницу. Открытое меню забытым лежит на самом краю, пока Хосок продолжает сверлить взглядом русую голову. ― Я… – У Кима голос дрожит и срывается на высокие ноты, совсем не делая обстановку лучше. Он продолжает часто моргать, убеждая себя, что это поможет избежать слёз. В воспоминаниях совсем недавняя истерика и противные чувства, до сих пор скребущие изнутри, пытающиеся проломить рёбра и выбраться наружу. Но омега терпит, сжимает ладони в кулаки и кусает щёку изнутри, отвлекаясь на боль. – Я полагаю, врать касательно моих ощущений смысла нет, – он практически шепчет, чтобы не разрыдаться. – Но и поверить вам просто так я тоже не могу. ― Почему же «просто так»? – Хосок ни капли не звучит участливым, оставаясь при своём хладнокровии с этой обворожительной улыбкой. – То, что я вам предоставил, – психологический анализ на основе наших сеансов, начиная с самого первого. ― Но вы тоже можете ошибаться, – и Тэхён всё же поднимает на него злые глаза, с застывшими в них слезами. Он улавливает удивление на лице напротив, но не слышит никаких комментариев, потому продолжает. – Полученное образование психотерапевта ещё не делает вас во всём правым, особенно если это касается людских душ. Что вы вообще понимаете? Как до вас может дойти то, что ощущают ваши пациенты, если вы сами никогда от подобного не страдали? Это как играть в «Морской бой» – слепо тыкать в диагнозы, с каждым шагом надеясь, что попадёшь точно в цель. ― Если вы не верите, это не значит, что я не прав, – Хосок на чужие слова реагирует с профессиональной холодностью и кладёт руки поверх раскрытой папки. Тэхён бросает на неё взгляд, замечая своё фото в верхнем правом углу. ― Это моя карта? – он хмурится, кивая на документ. И Хосок, не скрывая, протягивает её Киму. ― Да, – он следит за тем, как омега пролистывает страницу за страницей, слишком быстро доходя до конца. – Она такая тонкая, не правда ли? Тэхён поднимает на него растерянный взгляд, и альфе не нужно следующих вопросов, чтобы дать ответ: ― Вашей проблемой никто не занимался, – Хосок говорит прямо, не пытаясь как-то смягчить тяжесть сказанных слов. – Там отмечен каждый день вашего пребывания в моём кабинете и ни одного перед ним. Это значит, что родители не водили вас к психологу, наверняка очень надеясь, что с вами всё будет в порядке. Наверное, знай они, как сложится ваша дальнейшая жизнь ещё тогда, то непременно обратились бы к специалисту. Или… Хосок не продолжает, затягивая с мыслью, а Тэхён качает головой. ― Нет, – он перебирает моменты давно минувшего прошлого и не может, не хочет слышать следующих слов. ― Господин Ким. ― Это не так! – Тэхён повышает голос и ударяет ладонью по столу. Когда на него обращают внимание остальные посетители кофейни, он стыдливо опускает взгляд, но к альфе напротив обращается с ядом в голосе. – Они любили меня. ― Вы уверены? – Хосок словно не замечает его состояния и совсем не волнуется насчёт лишних слушателей. ― Чёрт возьми, – Тэхён кусает губы, чувствуя очередную волну истерики, и пытается перекрыть её физической болью, до крови прокусывая тонкую кожу. – Я же сказал… ― Вы плакали на похоронах? ― Что? Вопрос застаёт Тэхёна врасплох, слишком неожиданно прозвучав в этой душащей атмосфере. Он хлопает ресницами, очень надеясь, что неправильно расслышал, но Чон убеждает его в обратном, повторяя снова: ― Вы плакали на похоронах ваших родителей? ― Почему вы вдруг... ― Не смогли? – Тэхён сглатывает, пойманный в ловушку. – Почему? ― Я… ― Потому что не посчитали это трагедией? Потому что для вас это не было чем-то важным? Потому что вам их было не жаль? ― Хватит… ― Вы относились к ним так же, как они к вам. ― Я любил их… ― А они? ― Они? – пауза перед ответом затягивается, и Тэхён сдаётся, обессиленно выдыхая. – Нет… Хосок тянет уголки губ вверх и кивает, с садистским удовольствием наблюдая за чужой болью, пока сердце Кима обливается кровью. Но Хосок не прав. Тэхён плакал в тот день, но не тогда, когда тела родителей увозили в крематорий, предавая их огню. И не потому, что их не стало. Не из-за глупой аварии на глупой скользкой дороге и последующей за этим не менее глупой смертью. Он плакал, потому что Сокджину было плохо. Потому что он любил их родителей. И они любили его – правда любили чистой и искренней родительской любовью просто за то, что он есть. Тэхён мог бы возненавидеть брата за это, но Сокджин всю жизнь старался, чтобы младшему доставалось не меньше. Поэтому Тэхён не смог, действительно родным человеком называя только старшего брата. ― Поздравляю вас, – Тэхён поднимает на него опустошённый взгляд, слизывая с губы рубиновую каплю. Хосок ему тепло улыбается, поддерживающе, словно и не говорил всех этих ужасных слов. – Только что вы достигли стадии принятия. Не основной своей проблемы, конечно, но это тоже довольно большой шаг к дальнейшим победам. Альфа ещё что-то говорит о большом и светлом, что должно воодушевлять и наполнять жизнью, но Ким только что заново пережил, переосмыслил и понял свои юные годы, потому не разделяет чужих чувств, внутри разрушаясь всё больше и больше. И если бы на столе были какие-нибудь предметы потяжелее картонной брошюрки с меню, омега непременно кинул бы это в красивое улыбающееся лицо напротив. Он кое-как справляется со стрессом, и, пока психотерапевт продолжает говорить о возможных успехах Тэхёна, поднимается со своего места, опять надевая очки. ― Идите вы к чёрту со своей ебаной терапией, – у него душа, вывернутая наизнанку, непривычно липнет к телу, очень некомфортно режа кожу швами. – И больше не звоните мне. Теперь нам точно не о чем говорить. К его удивлению, Хосок реагирует вполне спокойно, продолжая сидеть за столом и наблюдать за Тэхёном с улыбкой. ― Конечно, – он словно светится изнутри, заставляя Кима поморщить нос и закатить глаза. – Надеюсь, вы справитесь со своими кошмарами. А если нет, то вы всегда знаете, где меня можно найти. ― Только после моей смерти, – бросает едкое в ответ, прежде чем развернуться к выходу. ― Буду с нетерпением ждать нашей встречи! – долетает до омеги уже у самой двери, но он не оборачивается, стараясь вычеркнуть Чона из своих воспоминаний и жизни. Он всё ещё чертовски проклят и чертовски в депрессии, а Чон Хосока с его дурацкими теориями не существует и никогда не существовало. Тэхён кивает своим мыслям и, вынимая вибрирующий телефон из кармана, отвлекается на пришедшее сообщение. Чонгуги: «Ты в порядке?» «Не игнорируй меня!!!!!!» Тэхён улыбается и заносит палец над экраном, намереваясь напечатать ответ, но не успевает набрать и половины слова, когда сбоку раздаётся визг тормозов. Всё происходит буквально за секунду, и он уже лежит на мокром асфальте, пока мелкий дождь орошает его лицо, с трудом позволяя держать глаза открытыми. Да и веки не поддаются, словно в «слоу мо» поднимаясь и опускаясь, пока он пытается сфокусироваться. Тэхён едва ли чувствует собственное тело от шока, не знает, шевелит ли сейчас рукой или ногой. Не чувствует боли и холода, только усталость, придавившую его к земле. «Вот чёрт, – думает он, – я умираю?». И прежде чем окончательно закрыть глаза и погрузиться в манящую темноту, он замечает лицо Юнги – так близко к его собственному, что невольно улыбается. Теряя сознание, улыбка не сходит с его лица, даже когда приезжает карета скорой помощи. Тэхён окунается во мрак и, вопреки ожиданиям, ему так тепло и спокойно, что он был бы не прочь остаться там навсегда.