По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Винтажные стёкла панорамных окон отражали разноцветных зайчиков на пастельных стенах просторного зала. Внутри было прохладно и перемешаны запахи различных феромонов, но все они, как один, сквозили страхом, злобой и отчаянием. От этого микса тошнило, голова шла кругом и хотелось как можно скорее убраться оттуда. Сама атмосфера была угнетающей и давящей. В такой оказаться не только самому не хотелось, но и врагу пожелал бы. Потому что здесь рушились судьбы, звучали страшные слова и сидели страшные люди. И как бы сильно ни хотелось поскорее сбежать, оказаться на свежем воздухе, хоть и под палящим солнцем, сделать это практически невозможно, если не имелось веских причин. В зале суда царила тишина. Только изредка откуда-то из углов доносились шепотки и клацанье пальцев по клавиатуре. Люди, чья судьба тогда решалась под внимательным взглядом трезвых глаз, сидели смирно, обречённо глядя перед собой. У каждого – и у истца, и у ответчика по стороне защиты, но только у одного пролегала хмурая морщинка меж бровей, а второй еле сдерживал слёзы, то и дело утирая уголки глаз ажурным платком. Они оба сидели в своих мыслях, но думали об одном и том же, постоянно задаваясь вопросом, неужели это и правда конец? ― Всем встать! – голос секретаря разрезал тишину вместе с тихим стуком каблуков по паркету, заставляя всех собравшихся вздрогнуть. – Суд идёт. Точёная фигура, скрытая за широкой чёрной мантией, плавно ступала к месту судьи, холодным взглядом карих глаз оглядывая присутствующих. Ни на ком конкретно не задерживаясь, вскоре он остановился лицом к залу и, переложив документы, сел на своё место. Следом за ним все остальные. ― Начинаем суд, – мелодичный голос прозвучал в гробовой тишине зала, словно раскат грома. – При судье Чоне и секретаре Го о разводе между господином Ли Миншиком и господином Ли Ёнхо. Деревянный молоток опустился на подставку, разлетаясь по помещению мягким стуком. Дело официально считалось открытым.

***

― С самим Минхо я встретился немногим позже, – Чонгук рассказывает легко, без запинок, словно эта история произошла не позднее, чем вчера. – Он сидел в коридоре с ещё одним мальчиком. Тот был младше, постоянно к нему жался и всё спрашивал, когда вернутся родители. Я сразу понял, что это был его брат. ― У Минхо есть брат? – Юнги хмурится, слыша об этом впервые. Недавно он поднимал документы, связанные с его помощником, но в графе о родстве был вписан только покойный папа. Больше никого. ― Да, – омега кивает. Машина едет плавно. Следователь отличный водитель, в чём судья убедился изначально. – Ли Ёнбок, если мне не изменяет память. После проведения суда и расторжения брака детей было решено поделить между супругами. Младший перешёл к отцу, а старший остался с папой. И, видимо, это было не самым правильным решением. ― О чём ты? – Мин бросает на пассажира короткий взгляд и по его же указке сворачивает во двор спального района. Автомобиль плавно паркуется у парадной двери, но выходить наружу никто не торопится. ― Я не упомянул ранее, но причиной развода супругов Ли была измена со стороны омеги. Альфа, господин Ли Миншик, был успешным предпринимателем в сфере культуры и отдыха. Его семья была состоятельной и имела большое влияние. С самого детства он обучался тому, как вести подобные дела и делать большие деньги. Также, как обычно бывает это у богатых людей, с раннего возраста ему был выбран омега, который помог бы скрепить союз между двумя семьями. Но, вопреки ожиданиям и планам родителей молодого господина, тот влюбился самой чистой любовью в совсем непримечательного студента, к тому же с бедными родителями. Но это, всё же, не помешало создать им свою ячейку, назло остальным блистая с каждым днём всё ярче. До одного случая. Не помню точно, как обстояли дела, Юнги-хён, но суть его заключалась в том, что господин Ли узнал, что его старший сын, Минхо, не был ему родным. Задетый чужим предательством и неверностью, он тут же подал на развод. Однако его супруг с таким решением согласен не был, потому дело дошло до суда. Пришлось ещё раз проводить генетическую проверку, только уже с обоими детьми. Опасения альфы, к его сожалению, подтвердились – только младший являлся его кровным родственником. Закончился суд с примирением обеих сторон. Каждый получил свою долю и ребёнка. К тому же, родителям не запрещалось видеться с обоими, однако Ли Ёнхо не часто мог навещать своего младшего сына, так как сразу же после развода его бывший супруг увёз мальчика в Австралию. ― И что же неправильного было в твоём решении? – Юнги не глушит мотор, позволяя печке прогревать воздух внутри салона, и внимательно слушает рассказ Чонгука. Он понимает, что тот устал, наверное, дико, хочет поскорее домой, к родным и, наконец, отдохнуть. Потому старается не грузить его сильно вопросами, спрашивает только главное, надеясь, что детали может уточнить по ходу своих разбирательств. ― Не лишить Ли Ёнхо родительских прав, – Чонгук на секунду прикрывает глаза, чтобы после посмотреть в Миновы напротив. Его лицо не выражает раскаяния или озабоченности. Только вину в чистом её виде. – От органов опеки и попечительства я не раз слышал, что ребёнок часто подвергался избиению, голодал и попадал в неприятности. Вину папы, конечно, доказать не удалось, но я чувствовал, что это было его рук дело. Минхо не раз бывал в вашем участке, попавшись на краже или попрошайничестве. Я и сам один раз видел его в таком состоянии – бледный, тощий и напуганный. Я не адвокат и не полицейский, меня это дело не касалось, но чувствуя вину за то, что подверг его подобной жизни, не смог пройти мимо и всё же поговорил с ним. На лице Чонгука мелькает улыбка – такая разбитая и горькая, что у следователя невольно сводит скулы. Омега собирается с мыслями и, вздохнув поглубже, опускает взгляд на собственные ладони. ― Знаешь, он до последнего выгораживал своего папу, – и то, каким печальным звучит Чон, нагоняет на не самые приятные мысли. – Выдумывал какие-то истории по типу «поскользнулся, упал, очнулся – гипс». Я не верил ему, хоть и пытался улыбаться искренне. А потом, буквально неделю спустя после нашей беседы, я узнал, что Минхо попал в приют. С его папой случился несчастный случай – утечка газа с последующим воспламенением. Квартира вспыхнула буквально за секунду, и он не смог выбраться, находясь в сильном алкогольном опьянении. Повезло, что мальчик тогда задержался на занятиях в школе. У него была нелёгкая жизнь. За те годы, что он рос в приюте, никто из родственников так и не объявился, чтобы забрать его. И мы с Джином помогали ему. Анонимно жертвовали денежные средства на его обучение. Наш бюджет позволял нам, да и мой муж не был против, за что я очень ему благодарен. А Минхо, наверное, до сих пор не знает, кем были его спонсоры всё это время. Да и не важно теперь. Думаю, он бы всё равно не обрадовался. И я надеюсь, что ты ничего ему из этого не расскажешь, Юнги-хён. Пообещай мне. Чонгук смотрит на него хмуро, твёрдо, не намереваясь уходить без клятвы. И кто Мин такой, чтобы противиться? Он понимающе кивает и переводит взгляд за лобовое стекло, смотря перед собой. Они сидят так ещё какое-то время, прежде чем альфа прочищает горло. ― Конечно, Чонгук, – он поджимает губы, в голове прокручивая историю снова и снова. – Спасибо большое, что поделился этим. Ты мне очень помог. И извини, что задержал. ― Не стоит, – омега в ответ фыркает, устало ему улыбаясь, и тянется в карман брюк, выуживая из него телефон. – Это не было чем-то сложным, так что не за что благодарить. Но извинения я твои приму. Сокджин столько сообщений настрочил, беспокоясь за меня, пока мы тут болтали под нашими окнами. ― Ещё раз прошу прощение, – Мин делает попытку в улыбке, но выходит только едва приподнять уголки губ. – Я извинюсь перед Сокджином-щи в следующий раз. ― Без надобности, – Чонгук отмахивается и тянется к ручке, но останавливается на полпути, оборачиваясь к следователю. – Я забыл узнать, зачем тебе информация подобного рода? Не просто же ради интереса ты всё это делаешь. ― Ты прав, – Мин смотрит перед собой, наблюдая, как капли дождя разбиваются о лобовое стекло. – Считай, что это нужно мне для работы. ― Что-то серьёзное? ― Возможно. Я не могу пока точно что-то утверждать. ― Я понимаю, – Чонгук кивает и устало выдыхает. – Ладно. Тогда я пойду. До встречи, Юнги-хён. ― До встречи. ― Навести Тэхёна вместо меня. ― Конечно, – Юнги переводит на него взгляд, кивает и, проследив, как омега заходит в подъезд, выезжает со двора. Альфа ещё несколько раз прокручивает в голове рассказанную историю, пытаясь выудить из неё что-то более весомое, точное – за что можно уцепиться, дав начало будущему пути. Но он уже начат. Юнги осознаёт это, когда останавливается на одном из светофоров, в задумчивости отстукивая пальцами по рулю. И это заставляет взглянуть на ситуацию под другим углом. Он хмурит брови, включает поворотник и выворачивает руль. Перед глазами мерцают фонари и вывески торговых центров. Машин перед ним и на параллельной полосе так много. Невольно вспоминаются дороги родного Тэгу – не менее загружённые, но всё же имеющие свободное пространство. Мин тяжело вздыхает, отдаваясь тёплым воспоминаниям о своём городе, но они быстро уходят на второй план, когда на горизонте маячит клиника, где лежит Тэхён. Всё это его отвлекает. Сейчас бы закрыть глаза, возможно, уснуть и дать подсознанию взяться за всё это. Но он только покрепче сжимает руль и прибавляет газ. Почему-то кажется, что ответ лежит на поверхности, готовый отдаться в его руки, но следователь намеренно его игнорирует, уделяя внимание мелочам. Это начинает его злить. Если бы у него только было больше улик, то он ни за что бы не возился так долго с этим делом. Подобная мысль выводит его на эмоции. Юнги паркуется небрежно, ударяет ладонью по рулю и, вылетев из машины, громко хлопает дверью. Дождь уже во всю разошёлся, укрывая город косыми линиями срывающихся с небес капель. Альфа под ними вымокает несильно, но довольно ощутимо, чтобы укрывать голову кожаной курткой. Благо расстояние до больничного крыльца позволяет быстро преодолеть эту преграду, так что уже скоро Мин проходит холл и направляется к лифту. В вечернее время в больнице не так много людей. Никто никуда не спешит, не кричит и не плачет. Размеренная и слаженная работа персонала успокаивает больных и их гостей, вселяя ничтожную веру на лучший исход. Юнги отстукивает нервный ритм ногой, пока ожидает лифт. Тот застрял на четвёртом этаже и никак не спешит на первый, что начинает выводить следователя из себя. Он ведь на самом деле не большой любитель подобных заведений. Здесь всегда пахнет слишком стерильно. Всегда много отчаяния и слёз. И здесь постоянно кто-то умирает. Намного чаще, чем можно себе представить. И Юнги еле удерживает себя от подобных мыслей, наконец заходя в кабину лифта. Кнопка нужного этажа нажата. Двери закрываются. Только что через парадный вход врач на собственных руках вносит умирающего ребёнка. Юнги прикрывает глаза. Почему он должен терпеть всё это?

***

Плечо ноет и голова немного кружится. К такому выводу приходит Тэхён, крутясь возле больничной койки и собирая свои вещи. За окном разгулялась непогода, завываниями усилившегося ветра неприятными мурашками пробегаясь по коже. Вид ночного Сеула, подсвеченного самыми разными цветами, пугает, если честно. Окно, однако, вовремя было задёрнуто занавесками, так что сгустившиеся сумерки не так сильно давят на судебного эксперта. Он хмыкает, когда всё же признаётся себе в собственных страхах. Надо же, а когда-то было время, когда ночь его не пугала. Но сейчас, со знанием, сколько ужаса она может в себе таить, Тэхёна каждый раз передёргивает, а желание включить свет во всей квартире только усиливается. Он с этим давно борется, пересиливает себя, специально ходит пешком, если задерживается на работе, пытаясь убедиться, что его страхи напрасны. Но нет ведь. И подобные прогулки ему нисколько не помогают, только усиливая паранойю и чувство извечной опасности. Он устал от этого, потому вздыхает поглубже и разворачивается к окну спиной. Так-то лучше. Теперь можно продолжить сборы. В сумке всё на своих местах – кошелёк, документы и некоторые косметические средства, так что ему, в принципе, и собирать-то нечего. Остаётся только переодеться в свои вещи, сменив рубашку. Телефон, правда, немного пострадал, насобирав на экране паутину мелких трещин, но это не беда. Бывало и хуже. С подобными мыслями Ким выдыхает и присаживается с краю, давая себе немного прийти в норму. Правильно ли он поступает? Он получил выписку от врача, когда все его посетители ушли. Пришлось немного поуговаривать и уверить, что с ним всё в порядке, отпустив собственную гордость. Это, на самом деле, не так уж и сложно, просто напряжно. Потому что когда один врач говорит другому, что здоров, то второй начинает предъявлять опровергающие аргументы. Тэхёну и этого избежать не удалось, так что пришлось пообещать, что он будет предельно осторожным и раз в неделю навещать своего терапевта. Сейчас же остаётся только выбрать путь, как добраться до дома, а потом объясниться перед Мином, почему явился так рано. Но от последнего он отмахивается, а на первое решает, что просто вызовет такси. Очень уж он сомневается, что эта поездка окажется для него последней. Ничего сложного, уже бывали в подобных ситуациях. Не то чтобы его регулярно сбивают машины, но однажды ему приходилось бывать при смерти, и эти мысли вызывают гримасу отвращения на его лице. Да, чувствовать, как останавливается твоё сердце, – это не то, чему можно радоваться. Рука сама невольно накрывает грудину, сжимая в пальцах ткань больничной рубашки. Ничего себе, давно у него панических атак не было. Его даже пробирает на нервный смешок, пока мысли не возвращаются в реальность, а слух не улавливает тяжёлые шаги в коридоре. Он бросает взгляд к двери, ожидая, пока человек пройдёт мимо. Это наверняка дежурный медбрат разносит лекарства после второго ужина. Единственное, о чём Ким забывает подумать, – это то, что Юнги может сам явиться, что и случается, и это рушит весь продуманный омегой идеальный план. Альфа появляется на пороге уже не его палаты, смотря с долей удивления и осуждения. У него влажные волосы, а руки убраны в карманы джинсов. На одежде местами видны мокрые пятна и прилипшая в самом низу грязь. Тэхён сглатывает, медленно поднимаясь, и мысленно корит себя за неосмотрительность. ― Юнги, – на его губах лёгкая улыбка. Дрожь в руках прячется за спиной. – Что ты здесь делаешь? ― Приехал навестить тебя, – от сканирующего взгляда старшего не по себе, но Тэхён держится, сглатывая вязкую слюну, пока Мин закрывает за собой дверь. – А чем занимаешься ты? ― Да вот, – он оглядывается назад, к застеленной постели, где лежат его вещи, и неловко чешет затылок, вновь возвращаясь к следователю. – Домой собираюсь. ― Не рановато ли? – от скепсиса в его голосе хочется спрятаться, а выгнутая бровь пристыжает. Тэхён поджимает губы, смотря щенком. Не рано? Он, наверное, издевается, потому что не лежал здесь сам. ― Я здоров, – оправдывается, сжимая в руках края больничной рубашки. – И прекрасно себя чувствую. Врач сказал, что уже могу ехать домой, так что не вижу причин здесь задерживаться. ― А твоё плечо? – Юнги останавливается в паре шагов от него, поднимает руку, чтобы едва ощутимо ткнуть пальцем в чужое предплечье, и смотрит только в глаза, добавляя дискомфорта. ― Это просто растяжение, – Ким цокает языком, морщась, и прячет глаза, боясь попасть в плен чужих. – Я от этого не умру и менее полезным не стану. На секунду повисает тишина. Тэхён отступает на шаг назад, врезаясь в край кровати, пока Юнги смотрит оценивающе, больше положенного задерживаясь на лице. Его взгляд – рентген. Ким чувствует себя под ним полностью обнажённым, что могло бы радовать в другой перспективе. Но сейчас под «обнажённым» он имеет в виду свою душу и мысли, что так легко считываются Мином. ― Что ж, думаю, ты прав, – он делится с ним своим мнением, просто пожимая плечами. – Тогда поехали домой? ― Так бы сразу, – Тэхён выдыхает, успешно скрывая это от Мина, и берёт в руки свою одежду. – Но сначала мне нужно переодеться. Подожди меня в коридоре, я скоро. ― Тебе не понадобится моя помощь? ― С чем? – от подобного предложения Ким на секунду подвисает, смотря на Юнги чистыми невинными глазами. ― С плечом, – следователь кивает на больную конечность, заставляя и Тэхёна обратить на неё внимание. Омега замолкает. Он оценивает ситуацию, глядя на альфу, а после качает головой и подталкивает его к выходу. ― Если что, я позову тебя, – с этими словами он закрывает за мужчиной дверь и прислоняется к ней спиной, намереваясь сначала успокоить разбушевавшееся сердце. Вдох-выдох. Это было тяжело. Но если он хочет добиться большего, то стоит начать воспринимать подобные ситуации несколько иначе. С таким решением Ким отлипает от двери и на ходу стягивает с себя одежду. Странное чувство подсказывает ему, что подобным ситуациям сегодня не будет конца. И омега так бы и потонул в своих рассуждениях, если бы не отрезвляющая боль в плече, невольно вынуждающая обласкать себя не самыми лестными словами. Он раньше никогда не получал подобных травм. Единственное серьёзное его повреждение – это порез или ожог, с которыми можно было справиться без врачебного вмешательства. Потому сейчас чувствовать нечто настолько неприятное для него необычно. Ким даже на секунду останавливается, задумываясь о том, что действительно умудрился стать жертвой ДТП. Причём по собственной вине. Да, от этого не легче. Тэхён мучается с одеждой дольше, чем рассчитывал, в конце всё же взывая к следователю. Тот в палату не заходит – вваливается без церемоний, нисколько не смущаясь тому, что омега мог быть раздет. Он только выгибает бровь на измученный, побитый взгляд судебного эксперта и, наконец, закрывает за собой дверь. ― В чём проблема? – уточняет, разглядывая запыхавшегося Кима. У него в руках толстовка, которой он прикрывает нагой торс, и отчаяние на лице. Вся эта картина вкупе вызывает неоднозначные эмоции, но Юнги реагирует на них тяжким вздохом. – Больно? ― Да, – нехотя, но судебный эксперт признаёт это, пристыженно отводя взгляд и прикусывая пухлую губу. Как бы он ни старался, но рукава никак не поддавались, а вывихнутое плечо не слушалось, вынуждая омегу сипеть и выть от боли и раздражения. ― Я не думал, что это вызовет такие трудности. Поэтому не мог бы ты помочь мне?.. ― Конечно. Юнги не нужно просить дважды. Он уверенно подходит к омеге, останавливаясь в шаге от него. ― Позволишь? – он тянет вещь из чужих рук на себя, намереваясь забрать, и в ожидании смотрит Тэхёну в глаза. У того пунцовые щёки и зрачки такие широкие, что едва ли не перекрывают собой радужку. Он медлит, вцепившись пальцами в спасительную ткань, и смотрит в ответ, утопая во мраке напротив. И позабыв дать ответ, Ким невольно ахает, когда Юнги отбирает у него толстовку, и прикрывает теперь голую грудь здоровой рукой. ― Не пялься! – у него брови сходятся на переносице, а щёки ещё больше алеют, делая его лицо до смешного забавным. ― Твоё тело почти идентично моему, Док, – от Тэхёна не укрывается крохотная ухмылка, которой одаривает его следователь, потому сам не удерживается от подобной и наконец опускает руки, избавляясь от не присущего ему смущения. – Так-то лучше. С помощью Юнги омега аккуратно продевает руки в рукава, а после Мин помогает ему поправить толстовку на теле, в конце оценивая свою работу. ― Спасибо, – Тэхён искренне ему улыбается и, подхватив сумку, направляется к выходу. – Думаю, теперь ты будешь одевать меня, пока я полностью не восстановлюсь. ― О, избавь меня от этого, – Мин закатывает глаза, выходя следом, но уже в коридоре они идут бок о бок, почти соприкасаясь плечами. – Я не нанимался твоей нянькой. ― Значит, мне следует нанять кого-то другого, кто действительно будет заботиться обо мне? – Тэ начинает веселиться, искоса поглядывая на рядом идущего следователя. – Раз тебя это так утруждает. ― Медбратья могли бы позаботиться о тебе. ― Я думаю, что у тебя вышло бы лучше. ― Нет, не вышло бы. ― Да, определённо, ты бы справился на отлично, – Ким самодовольно улыбается, кивая собственным словам, пока Юнги хмуро смотрит на его профиль. – Лёгкая эротика для поднятия настроения. ― Если ты не заткнёшься, я напишу заявление о домогательстве. ― Брось, ты же следователь. ― Тогда я сам тебя арестую. Но на ворчливую речь омега только фыркает и, прикрыв на секунду глаза, мягко выдыхает. ― Ты должен был успокоить мои фантазии, но сделал только хуже, – пальцами Ким едва касается запястья альфы, с удовольствием отмечая, как дёргается его кадык, но сам удивляется, когда неожиданно Мин перехватывает его пальцы, сплетая со своими. Они останавливаются перед лифтом, всё ещё не смотря друг на друга, пока Юнги не начинает говорить: ― Я не твой психотерапевт, Док, – Тэхён плавится под взглядом, которым сканирует его старший, останавливаясь на лице, а от низкого голоса пробирает на мурашки и зуд между ног. Свою фразу альфа заканчивает горячим шёпотом на ухо, в конце отпуская чужую руку. – Мне не за чем тебя успокаивать.

***

Когда Тэхён переступает порог собственной квартиры, то единственное, о чём он может думать, это «сейчас будет секс». Иначе почему Юнги так странно повёл себя в больнице, неоднозначно к нему прикасаясь и откровенно флиртуя? Ким эту мысль от себя не отгоняет, даже когда они расходятся по своим комнатам, чтобы позже встретиться на кухне. Мужчина отсылает его первым принять душ, для себя взяв обязанность приготовления сегодняшнего ужина, и омега не спорит, прожигает Мина взглядом, но мыться уходит. Он не отпускает мысли о сексе даже под горячими струями, прилично возбуждаясь из-за собственного воображения. Сладкий феромон мешается с запахом шампуня и геля для душа, удушая Тэхёна очередной волной похоти. Он уже буквально предвидит, как стонет под альфой, добровольно ему отдаваясь. Потому покидает ванную в ещё более хорошем расположении духа, едва ли не вприпрыжку добираясь до кухни, где Юнги заканчивает с их едой. Надо же, он настолько задержался, успев к самому концу. От плиты доносится вкусный аромат специй и жареного мяса. Отлично, чего-нибудь калорийного ему сейчас точно не помешает. За ужином Тэхён то и дело ёрзает, непривычное для себя количество времени находясь под давлением. Он скрещивает ноги и кусает губы, но это едва ли помогает. Жар внизу живота никак не желает стихнуть. А когда Мин убирает за ними и объявляет, что уходит принять душ, Ким времени зря не теряет. Он спешит в спальню, чтобы успеть подготовиться к приходу альфы. Зуд внутри уже начинает раздражать, распаляя ещё больше, а трясущиеся в предвкушении ноги не улучшают обстановки. Он кое-как избавляется от махрового халата, осторожничая с повреждённым плечом, и меняет его на лёгкий, шёлковый, едва ли скрывающий все прелести его стройного тела. Дальше дело остаётся за малым. Рассуждая между тем, чтобы подождать Юнги возле ванной или на кровати, он выбирает второе, удобно устраиваясь на мягком матраце. Его грудь тяжело вздымается, лицо горит и во рту сухо. Беспокоясь о том, что их близость наконец случится, Тэхён едва ли отдаёт отчёт своим действиям, когда начинает касаться себя, нежными ладонями лаская обнажённую кожу бёдер. И от осознания того, что из одежды на нём только этот халатик, он возбуждается ещё больше, уже чувствуя влагу между ног. Потому, слишком занятый собственными фантазиями и утехами, он упускает тот момент, когда из ванной больше не доносится звуков льющейся воды и дверь в комнату закрывается с характерным щелчком. Но только… не в его комнату. Едва ли выбравшись из собственных влажных фантазий, Ким хмурится, больше не улавливая ни единого звука. Он приподнимается на локтях, пытаясь понять, куда мог деться Мин, а когда за стенкой раздаются едва слышные шаги, подрывается с места. Плечо тут же отдаётся уже привычной болью, но Тэхён не обращает на неё внимание. Сначала он хочет узнать в чём дело и почему Юнги сейчас не в его кровати. Расстояние до спальни гостя омега преодолевает буквально в два шага и, не удосужившись постучать, распахивает дверь настежь, врезаясь в Мина вопросительным взглядом. А тот едва ли может связать даже пару слов, пялясь на Тэхёна, словно на призрака. Тот красивый. Очень. Из его рук падает футболка, расстилаясь в ногах, когда должна была быть на его теле. По коже гуляет непривычный холодок, заставляя волоски на руках и загривке подняться. У него под кожей вздрагивает кадык, а взгляд гуляет по омеге. Тэхён его откровенно пугает не столько своим поведением, сколько внешним видом. Но Юнги с этим страхом справляется успешно, едва находя в себе силы поднять глаза на лицо пришедшего. Между ними расстояние в два метра и очень сдавленный воздух, никак не желающий просачиваться в лёгкие и застревающий посреди горла. Юнги им давится, откашливаясь. ― В чём дело? – Тэхён начинает с претензии, продолжая стоять на пороге и наблюдать, как альфа еле сдерживает кашель и кулаком ударяет себя по груди. ― В чём… что? – у Юнги растрёпанные влажные иглы волос лезут в глаза и там же собираются слезинки. ― Разве… – судебный эксперт подбирает слова, в этот раз без стеснения разглядывая нагой торс мужчины, пока тот восстанавливает дыхание. – Разве эту ночь ты не собирался провести в моей спальне? ― Что? – глупый взгляд не покидает Мина, теперь становясь откровенно непонимающим. Он старается не смотреть на стройные ноги, покрытые бронзовой кожей, и проглядывающие под тканью халата изгибы тела, удерживаясь на чужом лице. – С чего бы? Не помню, чтобы мы договаривались. ― Насколько я знаю, Юнги, об этом не договариваются. ― Серьёзно? – доля скепсиса мелькает в его взгляде, но растерянность вскоре возвращается, стоит Тэхёну сделать несколько шагов в его сторону. Он выставляет перед собой руки, заставляя Кима замереть на месте, пока с губ срывается нервный смешок. – Окей, подожди секунду. Давай кое-что проясним. Тэхён ему ничего не отвечает, молчит, но взглядом даёт понять, что слушает. Он наблюдает за Юнги, за тем, как он делает глубокий вздох и на секунду прикрывает глаза, смотря на него теперь по-другому, как прежде. Его это не устраивает. ― Но сначала я бы хотел узнать, почему ты так одет? ― Как? – омега хмурится и, мельком оглянув себя, снова возвращается к Мину. ― Не совсем… уместно. ― Думаешь? – изящная бровь взлетает вверх. Его пшеничные волосы убраны назад, открывая вид на красивый лоб и выразительные глаза. А в них недовольство напополам с желанием плещутся в чёрном омуте, желая следователя утянуть за собой. – Как по мне, очень даже в тему. Юнги в ответ сводит брови к переносице и наклоняет голову к плечу, опуская руки вдоль тела. И Тэхёну это надоедает. Он уверен, альфа его понимает прекрасно, но строит из себя дурачка и, желая остудить, вгоняет Кима в неловкое положение. Но Мин ошибается, собираясь играть с ним по подобным правилам, потому что Тэхён в них всегда одерживает победу, неважно, какой человек будет стоять напротив. Потому делает ещё пару шагов, сокращая дистанцию до совсем незначительной. У них в росте разница небольшая, но заметная, в пользу омеги, его, однако, едва ли смущающая. Он смотрит на Юнги сверху, но ощущается так, словно валяется у него в ногах, как та самая футболка, что выпала из рук несколькими минутами ранее. Потому что у альфы пронзающий взгляд, хоть и холодный, но холодом своим обжигающий. И он уже наверняка надышался запахом Кима, раз так на него реагирует, вполне заметно шарахаясь в сторону. Тэхён на такое довольно улыбается, подтверждая свои догадки. Да, Юнги всё с самого начала понял. ― Ты нравишься мне, – голос глубокий, пробирающий на мурашки и ласкающий слух. Тэхён не смотрит ему в глаза, боится, что под ними пропадёт с концами. Поэтому задерживается на бьющейся венке на шее, пока пальцы лёгкими порхающими движениями пробираются к чужому лицу, умещая скулу в ладони. – И ты знаешь это. А я знаю, что нравлюсь тебе. Но одного знания мне недостаточно. Я хочу большего. Ким к Юнги так близко ещё никогда не был, чтобы ощущать жар тела собственным, чтобы дыхание оседало на губах. Он от своего желания едва заметно дрожит, пока альфа напротив неподвижно стоит, ожидая дальнейших действий. И Тэхён с ними затягивать не собирается. Он всё же поднимает взгляд, сталкиваясь с чужим, и почти умирает. Потому что там, на дне зрачков, где плещется безграничное безразличие, Ким улавливает огонёк тёплых чувств. И он не видит более причин медлить, склоняясь к Мину. Между их губами считанные миллиметры, но омега так и замирает, не достигая заветного плода. Потому что чужие пальцы крепкой хваткой оборачиваются на запястье кольцом, в мгновение вырывая Тэхёна в реальность. ― Постой, – у Юнги срывается голос, сладкой хрипотцой накрывая губы Кима, пока вторая рука находит чужое предплечье. – Это не то, чем должен закончиться сегодняшний вечер. ― А чем тогда? – Тэхён сам распознаёт нотки отчаяния в своём вопросе и совсем не старается скрыть этого, прикрывая глаза. Следователь отстраняется от него и убирает руку омеги со своего лица, так неохотно расставаясь с приятным теплом. Между ними снова пропасть и смешанные феромоны, проникающие в лёгкие и впитывающиеся в каждый сосуд. ― Дай мне время, хорошо? – Юнги прочищает горло, звучит, правда, неуверенно, словно вымаливает разрешение. Тэхён ему коротко кивает, сам отступая на шаг. Но когда следователь касается его лица, замирает, устремляя удивлённый взгляд к мужчине. А тот улыбается уголками губ так нежно, заставляя омежье сердце пропустить удар. – И своему плечу. Получится не очень хорошо, если ты травмируешь его ещё больше. Тэхён на его слова только фыркает и прикрывает глаза, ластясь к чужой ладони. Он накрывает её собственной, желая чувствовать Мина ещё ближе, если это возможно. Но, вынужденно соглашаясь с чужими словами, лишь выдыхает и сам обрывает их контакт. ― Раз уж ты просишь, – омега кутается плотнее в халатик и скрещивает руки на груди. – Но ты такой странный, Юнги. Я буквально сам в твои руки иду, а ты нос воротишь. Неужели всё же не нравлюсь? Тэхён не смотрит, страшась ответа. Не так больно, когда умалчивают, и он от альфы ждёт того же. И тот ожидаемо молчит, только хмыкает и, наконец, поднимает свою футболку, но так и продолжает держать её в руках. ― Не хочу делать тебе больно. «Ты уже», – хочется сказать, но судебный эксперт только сжимает губы в тонкую полоску и слабо кивает, после разворачиваясь к двери. ― Спокойной ночи, Юнги. ― Спокойной ночи, – Юнги за его спиной так и продолжает стоять, лишь смотря вслед, пока Тэхён шаг за шагом всё ближе к выходу. – И, Док. Нравишься. Смысл сказанных слов Тэхён понимает, только когда закрывает дверь в свою комнату. Нравится.

***

Тэхён просыпается среди ночи от телефонного звонка. Он слепо шарит рукой по постели и, нащупав мобильный, одним глазом смотрит на дисплей. Входящий вызов подписан именем брата, а в углу горят цифры, обозначая первый час ночи. Ким тихо ругается, переворачиваясь на другой бок, и принимает вызов, прикладывая телефон к уху. ― Хён, что случилось? – голос грубый, заспанный, и сил языком ворочать почти не находится. ― Тэхён, – Сокджин по ту сторону трубки звучит оживлённым и – Тэхён не сразу понимает, – взволнованным. Он слышит, как тяжело дышит брат, и сон покидает его тело, заставляя сесть на кровати. – Тэхён, ты знаешь, где Юнги? ― Юнги? – он всё ещё туго соображает, хмурит брови и спускает босые ноги на пол. – Зачем тебе? Что-то случилось? ― Просто ответь. Скажи мне, он сейчас рядом? ― Ну, – омега поднимается с кровати и шаркает к двери, в полной темноте пытаясь отыскать ручку. – В соседней комнате. Но ты можешь мне объяснить, что… ― Просто дай ему трубку! – Сокджин его перебивает, повышая голос, но после снова возвращается к спокойному тону, шумно выдыхая. – Просто… дай мне с ним поговорить. ― Ладно… Тэхён чувствует что-то неладное, но брату больше не перечит и ничего не спрашивает. Он пробирается в комнату Юнги. Тот спокойно спит, повернувшись спиной к двери. Киму приходится обойти кровать, чтобы дотянуться до него. Ещё несколько секунд он тратит на то, чтобы разбудить следователя. Благо у Мина чуткий сон и вырвать его в реальность не составляет труда. Он, правда, ворчит немного, потирая глаза и пытаясь сфокусироваться на Тэхёне. ― Чт-.. Док? Какого чёрта? Но омега только протягивает ему телефон, с ожидающим на линии Сокджином. Юнги бросает на младшего Кима настороженный взгляд, но мобильный принимает, прикладывая к уху. ― Да? ― Юнги? – чужой голос срывается, заставляя Мина напрячься. – Юнги, где Чонгук?