По шкале от одного до десяти – одиннадцать

В гостиной небольшой беспорядок. По телевизору крутят новую серию популярного ныне мультфильма. Почти во всех комнатах горит свет, за исключением родительской. По квартире разносится топот маленьких ножек и заливистый смех, а от ванной по коридору и прямиком в детскую проносится крохотный силуэт, завёрнутый в синее полотенце и сверкающий босыми пятками. У малыша распаренная, розовая и мягкая кожа. Влажные волосы лезут в глаза, а с лица не сползает улыбка. Маленький Мингю на самом деле очень любит принимать ванны, особенно когда родители позволяют ему использовать побольше пены. Тогда остаётся причина задержаться в тёплой воде подольше. Так случилось и в этот раз. Так как Чонгук задерживался после работы на встрече со следователем, то на Сокджина возлегла обязанность подготовить их сына ко сну. И не то чтобы на постоянной основе этим занимался только омега. Старший тоже время от времени помогал, просто не всегда находилось то самое время. Ведь жизнь адвоката, как и любого служащего, сложна. Клиенты могут позвонить даже во втором часу ночи, сочтя подобное более чем нормальным поступком. И альфе не привыкать, если честно. Просто Мингю это расстраивает. Поэтому Сокджин проводит с ним всё время, пока не вернётся муж. В конце концов, он тоже должен участвовать в воспитании своего ребёнка. Иначе для чего он буквально на коленях умолял Чонгука оставить малыша, когда они только узнали о беременности? Именно поэтому следом из ванной выходит Сокджин. На его губах усталая улыбка, а в глазах – безграничная любовь к своему чаду. Домашняя рубашка чуть вымокла на груди, пока он играл с сыном, одновременно с этим пытаясь его вымыть. Рукава тоже пострадали, так что пришлось их закатать, открывая больше кожи на крепких руках. На одной из них всё тот же безобразный шрам, но Ким научился его игнорировать точно так же, как и все остальные. Только Чонгук иногда проведёт подушечками пальцев и заглянет в глаза с такой болью, что утопиться в ней в самый раз. Но эти явления редки, а действия мимолётны, что порой альфа даже не успевает заметить, как его супруг уже ласково улыбается ему, снова задавая тему их беседам. Проходя мимо гостиной, Сокджин тихо вздыхает, глядя на разбросанные то тут, то там игрушки. По-хорошему бы попросить Мингю убрать за собой, но уже и так довольно поздно. Нужно уложить сына спать до приезда Чонгука, так что он приберёт сам чуть позже. А пока альфа выключает телевизор и продолжает путь до детской, где его уже заждался мальчик, от безделья и энергии прыгая на постели и сминая чистое бельё. ― Мингю, пора успокаиваться, – Сокджин выключает общий свет и включает ночник, пока ребёнок спрыгивает с кровати и, сбросив с плечиков полотенце, голышом принимается носиться по комнате. – Уже поздно. ― Но я не хочу спать! – возникает мальчик, останавливаясь напротив отца, и показательно хмурит тонкие брови, сжимая маленькие кулачки. ― Знаю, – Сокджин же ему улыбается, держа в руках пижаму, и приседает на корточки. – Но ты знаешь тоже, что папа будет очень недоволен, когда вернётся и узнает, что ты ещё не спишь. ― И что? – упрямый, как и Чонгук. Мальчик послушно хватается за плечи родителя, продевая ноги сначала в трусишки, а после и в пижамные штаны. – Я уже большой. ― Правда? – альфа даже не пытается спорить с сыном. У них с Чонгуком сразу сложилась система воспитания, где они слушают, а не приказывают. Потому сейчас Сокджин спокойно одевает Мингю, а не бегает за ним по всей квартире. Что ж, они хорошо постарались. – Может быть, тогда скажешь об этом папе, когда он вернётся? Мингю в ответ молчит, наблюдая как длинные умелые пальцы ловко застёгивают все пуговички на пижамной сорочке. Он дует губы, хмурится, думает, а когда Сокджин заканчивает, молча залезает на свою кровать и укрывается одеялом. ― Ты же сказал, что папочке это не понравится, – мальчик напоминает отцу о его недавних словах, смотря на него. Сокджин ему с улыбкой кивает и перетаскивает кресло-мешок, чтобы посидеть рядом с сыном. – А ещё папочка сказал, что я стану взрослым, когда сам научусь застёгивать пуговицы и завязывать шнурки… ― Да, ты прав, – по пути мужчина захватывает с полки сборник сказок и бросает взгляд на часы на левом запястье. Что ж, наверное, у него ещё есть время перед возвращением мужа, чтобы прочитать пару историй и успеть убрать в гостиной. – Хочешь пожелать папочке спокойной ночи? Малыш на вопрос кивает, и тогда Сокджин достаёт из домашних брюк свой мобильный. Он открывает чат с Чонгуком, где тот уже отписался, что Юнги забрал его с работы и везёт домой, и открывает камеру в приложении. Мужчина нажимает на кнопку записи видео и передаёт мобильный Мингю, который тот сразу же принимает, улыбаясь во фронтальный объектив. ― Папочка! – малыш улыбается, глядя на своё изображение. У него улыбка совсем как у Чонгука, только отсутствует один передний зуб. Мингю его сам вырвал, мужественно неся окровавленное безобразие в ладошке родителям. И пока Сокджин собирался увозить его в стоматологическую клинику, Чонгук поцеловал в макушку и пообещал, что на том месте вырастет другой, более крепкий. Что ж, он не обманул – зубик уже начал прорезаться. – Я уже в кровати, так что позже можешь похвалить меня! Отец сказал, что ты поздно вернёшься, поэтому я хочу передать тебе спокойной ночи! Обязательно зайди ко мне потом и поцелуй в лобик, как ты это обычно делаешь! Очень люблю тебя, папочка! Спокойной ночи! Он сам ставит видео на паузу и, довольный, передаёт телефон улыбающемуся старшему, чтобы тот отправил отснятое Чонгуку. ― Отлично, – Сокджин хвалит его, растрепав на макушке уже высохшие пряди, и, отослав сообщение, убирает мобильный обратно в карман. – Тогда приступим к сказкам. Какую сегодня ты хочешь услышать? ― Про драконов! – мальчик едва ли не с макушкой заворачивается в одеяло, оставляя снаружи только кончик носа. – И рыцарей! И врачей! ― Ого… – Ким фыркает, переходя сразу к содержанию и пытаясь подобрать что-то похожее. – Вот это арсенал… Что насчёт «Спящего красавца»? По-моему, мы её ещё не читали. Мингю ему кивает, и Джин, удобно устроившись в своём кресле, начинает читать: ― «Жили на свете два короля»… Слово за словом, страница за страницей, и сказка медленно подходит к своему концу. Маленький альфочка уже мирно посапывает в обе дырочки, пока его отец, едва сдерживая зевок, продолжает читать. За окном дождь снова врывается в комнату со своей колыбельной мерными постукиваниями по подоконнику. Тихие звуки успокаивают, вынуждая глаза слипаться, а приглушённый свет непроизвольно заставляет потерять счёт времени. Сокджин с каждым взмахом ресниц всё меньше и меньше находит сил, чтобы держать глаза открытыми. И его хватает ещё ровно на две страницы, прежде чем он сдаётся, проваливаясь в дрёму. За окном всё тот же дождь. На прикроватной тумбе – ночник. В квартире – полная тишина.

***

Сокджин просыпается от хлопка, доносящегося из гостиной. Он дёргается, разлепляя веки, и оглядывает комнату. Рядом спит Мингю, на прикроватной тумбе стоит ночник. За окном всё ещё идёт дождь. Рядом с ним, на полу, валяется упавшая книга. Альфа растирает сонное лицо руками и, зевнув, с кряхтением поднимается со своего места. Наверное, это Чонгук вернулся и с чем-то возится. Но бросив взгляд на часы, Сокджин только хмурится. На циферблате первый час ночи. Почему омега не разбудил его раньше? Он поднимает с пола книгу и, поцеловав сына в макушку и плотнее укутав в одеяло, выключает ночник. Их мальчик уже большой, темноты он не боится, поэтому, поставив сборник сказок на полку, Сокджин без зазрений совести закрывает дверь в детскую, следуя к источнику шума. ― Чонгук-а? – он зовёт мужа шёпотом, чтобы не разбудить сына, но тот не откликается, поэтому зовёт его снова, и в этот раз – тишина. Мужчина с хмурым выражением на лице проходит в гостиную, но никого там не находит. Только колышущаяся занавеска подаёт признаки жизни, а захлопнувшееся от порыва ветра окно и было источником шума. Больше не видя смысла здесь задерживаться, Джин идёт в спальню, предполагая, что Чонгук не стал его будить и лёг спать. Но когда он приходит туда, то обнаруживает кровать застеленной. И Киму это не нравится. У него уходит ещё несколько минут, чтобы дважды обойти дом и не найти Чонгука. Он стоит в прихожей, где нет ни обуви, ни верхней одежды мужа, и тянется за телефоном в карман. Дыхание сбито, грудь ходит ходуном, и в голове только самые худшие мысли. ― Чонгук, – он открывает их чат, где отправленное ещё три часа назад сообщение Мингю висит непрочитанным, и тут же набирает его номер. В трубке долгие гудки и никакого ответа. Он набирает ещё и ещё, чтобы в конце натыкаться на одно и то же – «Абонент не отвечает. Перезвоните позднее». – Ну же, возьми трубку! Где ты потерялся?.. Но когда попытка дозвониться не увенчивается успехом и на девятый раз, Сокджин открывает книгу контактов, нажимая на имя брата. Юнги должен знать, где его муж. Юнги должен был вернуть его домой ещё несколько часов назад. И ему плевать, что сейчас начало первого ночи. Чонгук, – его Чонгук, – ещё не вернулся домой. До Тэхёна удаётся дозвониться с третьего гудка. ― Хён, что случилось? – младший брат тут же начинает с вопросов. Голос грубый, заспанный. На заднем плане шуршит одеяло, а Сокджин еле держится, чтобы избежать нервного срыва. ― Тэхён, – имя брата выходит сдавленным, но альфа ещё держит себя в руках. Он говорит спокойно, вдохнув побольше воздуха. За незнанием, как себя успокоить, Джин возвращается в гостиную, принимаясь шагами мерить комнату. – Тэхён, ты знаешь, где Юнги? ― Юнги? – младший едва находит в себе силы, чтобы продолжать разговор. Тэ всё ещё спит, попутно продолжая общаться с братом. – Зачем тебе? Что-то случилось? ― Просто ответь. Скажи мне, он сейчас рядом? ― Ну, – Джин слышит, как опять шуршит одеяло, а после Тэхён зевает. Он явно поднялся с постели и сейчас шлёпает босыми ногами по полу – значит, не в больнице. Он делает себе мысленную пометку, уточнить у брата, почему он уехал так рано, но сначала нужно выяснить, где Чонгук. – В соседней комнате. Но ты можешь мне объяснить, что… ― Просто дай ему трубку! – он не выдерживает. Это давит на него слишком сильно. Он не знает, где Чонгук. Он не может с ним связаться и узнать, в чём причина его отсутствия. И если честно, Сокджин в последний раз так сильно переживал во время родов, когда у Чонгука отошли воды, а они застряли в пробке. Это был дикий квест, но в итоге закончился тот день благополучно. Он надеется, что и сейчас всё будет точно так же. – Просто… дай мне с ним поговорить. ― Ладно… И за то, что Тэхён не задаёт лишних вопросов, Сокджин хочет его поблагодарить, но он молчит, всё с тем же нетерпением ожидая услышать голос следователя. Это не занимает много времени. Альфа по звукам может отслеживать, что делает его брат. Он прекрасно слышит, как тот выходит из своей комнаты, проходит несколько шагов и заходит в другую. Ещё несколько биений сердца, и Джин слышит шёпот Тэхёна, а после несвязное бормотание Мина. И не контролируя себя, мужчина прикусывает кончик большого пальца. ― Да? – Юнги Сокджину с первого взгляда не показался бодрым человеком, но то, с какой настороженностью звучит его голос, адвоката пугает до противных мурашек по коже. ― Юнги? – и он даёт этому страху взять верх. Первая слеза скатывается по сухой коже и срывается с подбородка. Он стоит напротив окна, наблюдая, как город утопает под ливнем. – Юнги, где Чонгук? По ту сторону телефонной линии снова доносятся копошения. Сокджин слышит, как Юнги что-то бросает Тэхёну, а сам прикрывает рот, не в состоянии больше сдерживать своего отчаяния. ― Сокджин-щи, что случилось? ― Чонгук, он… – Джину сперва требуется сделать глоток воздуха, чтобы не захлебнуться собственными слезами. Но дрожащий голос выдаёт его. – Он ещё не вернулся. Вы собирались встретиться, и ты сказал, что довезёшь его до дома. Но его до сих пор нет, Юнги. Где он? Где Чонгук, Юнги? Где… ― Я ничего не понимаю, – его интонация прекрасно об этом говорит. – Как мы договаривались, я действительно довёз его до дома. Я даже видел, как он заходил в подъезд. Это было в половине десятого. Он ещё тогда сказал, что ты отправил ему слишком много сообщений. ― Но его нет… – первый всхлип срывается с обкусанных губ, заставляя сердце следователя болезненно сжаться и отозваться глухим ударом о стенки рёбер. – Он не отвечает на СМС и звонки. Я… ― Сокджин-щи. ― Найди его… Я прошу, Юнги, найди моего мужа, – он не стесняется своих слёз, но плачет тихо, едва ли уловимо слуху, потому что Мингю всё ещё здесь и спит в соседней комнате, и Сокджину не хотелось бы его пугать. Пусть он сам и напуган, в отчаяние и тревоге, но его сын – тот, кто последним должен увидеть его в подобном состоянии. – Верни мне его… Тишина разбавляется перестуком дождя и тяжёлым дыханием. Перед глазами плывёт из-за слёз. Голова раскалывается, и в груди болит. Сокджин утопает в плохих мыслях и пытается думать о хорошем, надеясь, что Юнги успокоит его новостями о Чонгуке, скажет, что он в порядке, цел и невредим. Но следователь говорит иное: ― Я найду его. Это не успокаивает старшего Кима. Он сбрасывает звонок и закрывает лицо руками, медленно сползая по стене. Его ладони сходятся вместе у самого носа и шёпот сам срывается с искусанных губ в молитве: ― Спаси, Господи, в немощи моей...

***

― Что происходит? Странное чувство не покидает Тэхёна с того самого момента, как старший брат позвонил ему среди ночи. А после того, как с ним же поговорил Юнги, это чувство только усилилось. От незнания всей ситуации в груди скапливается раздражение. Он пытается узнать правду от Мина, ходит за ним хвостиком, буквально на пятки ему наступая, пока следователь куда-то собирается посреди ночи. ― Ты можешь на секунду остановиться и объяснить мне в чём дело?! – Тэхён всё же не выдерживает. Устав бродить за Юнги из угла в угол, он психует и, топнув ногой, останавливается посреди комнаты, прожигая следователя нетерпеливым взглядом. – Что тебе сказал Сокджин-хён и куда ты уходишь? Что случилось? На секунду его брови ломаются под давлением, а маска раздражения трескается, выпуская наружу взволнованное выражение. Руки, словно ватные, опускаются вдоль тела, а уставший взгляд с неприкрытым опасением бегает по чужому лицу, пытаясь зацепиться хоть за какие-то детали. Юнги не выдерживает долго под этим взглядом. Он продевает руки в рукава толстовки и, тяжело вздохнув, подходит к омеге. Следователь поправляет на себе одежду и цепляется своими холодными пальцами за чужие тонкие запястья. Между ними много вопросов и мало ответов. Нагнетающее предчувствие чего-то плохого не даёт спокойно выдохнуть и расслабить напряжённые плечи. Не улучшает обстановки и тяжёлый взгляд Мина, который он обращает к Тэхёну, когда заговаривает с ним: ― Послушай, Док. Я сам не знаю, что произошло, но твой друг всё ещё не вернулся домой, и Сокджин-щи очень беспокоится по этому поводу. Мне нужно съездить к нему и во всём убедиться, чтобы потом помочь, понимаешь? Тэхёна словно обухом по голове огорошивают эти слова. Он в шоке открывает рот и распахивает глаза, с искренним переживанием смотря на серое лицо следователя. Что это такое он говорит? ― Чонгук? – чужое имя слетает хриплым шёпотом с сухих губ, и Юнги морщится в ответ. Не может быть. – Как… ― Всё будет хорошо, ладно? – руки перекочёвывают с запястий и легко сжимают тонкие плечи, с особой нежностью прикасаясь к травмированному. Следователь заглядывает в чужие стеклянные глаза, смотрит уверенно, не давая Киму и повода для сомнений в своих словах, но натыкается только на застывшие слёзы. – Эй, не торопись плакать, Док. Дай нам время. Я узнаю, что случилось, и тут же вернусь, обещаю. Оставайся здесь, постарайся поспать и не думай о плохом, хорошо? На автомате Тэхён кивает, но когда до него доходит смысл сказанных слов, то тут же вскидывает голову, изменяя свой ответ. ― Нет, – он хватается за чужие руки, не даёт отстраниться от себя и продолжает качать головой в такт своим словам. – Нет, я… Я не смогу остаться сейчас один. Я хочу поехать с тобой. Пожалуйста, Чонгук дорог и мне. Я хочу знать, что произошло. Хочу помочь ему, Юнги, пожалуйста. Но просьбы Кима просьбами так и остаются. Мин ему мягко отказывает и, скинув с себя чужие руки, выходит из комнаты, плотно закрывая за собой дверь. Тэхён за ним не идёт, так и остаётся стоять посреди спальни, пока страх медленно укутывает его в своё одеяло, леденя душу и кроша кости. Он слышит, как собирается в коридоре следователь, кому-то звонит и что-то говорит в трубку, после хлопая входной дверью. Омега вздрагивает от этого хлопка и, наконец, отмирает, грузно оседая на пол. На улице час ночи, идёт дождь и кое-где слышатся визги шин. Луна прячется за тяжёлыми тучами, погружая город в кромешную темноту, разрезаемую уличным освещением. Сна ни в одном глазу, а на душе неподъёмный груз. Тэхёну тяжело дышать под ним, практически невозможно. На слёзы сил уже нет. Он кое-как поднимается с пола и перебирается на кровать Юнги, носом утыкаясь в чужую подушку, пока все мысли только о друге. Что же это такое?

***

Все светофоры против Юнги. Он застревает на каждом и жутко бесится, пока вынужден ждать лишние шестьдесят секунд. Дорога от дома Тэхёна до его брата всего в несколько кварталов. Он бы быстрее дошёл пешком, нежели сейчас вынужден ждать непонятно чего на абсолютно пустых улицах. И было бы ему плевать, то непременно нарушил бы парочку правил. Тяжёлые капли дождя ударяют по лобовому стеклу, размывая обзор. Дворники работают без продыху, то и дело смахивая воду. В салоне работает печка, пока на улице температура стремительно падает вниз. У Юнги бледные, холодные из-за стресса руки. Слишком много хлопот и проблем свалилось на его плечи в одно мгновение, он даже не успел опомниться. В своём отчаянии он ударяет ладонью по рулю и, наконец, двигается с места, проезжая квартал за кварталом на высокой скорости, пока не показывается нужный поворот. Не стоило ему вообще соглашаться помогать сеульской полиции. Сейчас бы спокойно спал в своей квартире в центре Тэгу и наслаждался спокойной жизнью, раз в неделю выбираясь на какие-нибудь дела по расследованию. И не было бы всех этих Тэхёнов и их проблем, и не мчался бы он сейчас как полоумный в дикий дождь на поиски чужого друга и мужа. Юнги заезжает во двор, едва не теряясь в муравейнике из многоэтажек. Он по памяти находит дом, возле которого высаживал Чонгука и, припарковавшись, выбирается наружу. Дождь тут же обрушивается на него, впитываясь в волосы и одежду. Несколько шагов до подъездной двери, и козырёк скрывает его от холодных капель. Половина дела уже сделана. Осталось только попасть внутрь, и, недолго думая, Юнги набирает на домофоне рандомную квартиру, дожидаясь ответа. Чужой заспанный голос разрезает шум дождя спустя несколько секунд беспрерывных гудков. ― Кто? Юнги прочищает голос, настраиваясь на более убедительный лад. ― Здравствуйте! Извините, что потревожил так поздно! – врёт и не краснеет, уверенно держась под лживой личиной. – Я недавно въехал в ваш дом со своим отцом и забыл свой комплект ключей. Не могли бы вы впустить меня? Ответа долго не следует, и Юнги уже думает, что его так красноречиво послали куда подальше, но вскоре дверь издаёт звуковой сигнал, и следователь, недолго думая, тянет её на себя, проскальзывая внутрь. Надо же, эта уловка уже сколько раз выручала его. Он даже и представить не мог, что люди до сих пор ведутся на неё. Однако скоро альфа откидывает в сторону хорошее настроение, возвращаясь к причине своего визита. Юнги ловко минует несколько ступеней и поднимается на первый этаж, направляясь к лифтам. Он ясно помнит, как провожал Чонгука, и тот при нём зашёл в подъезд. Значит, началось всё тоже с него, но не успевает Юнги нажать кнопку вызова лифта, как тут же хмурится, опуская руку вниз. Почему он не мог оказаться не прав? На обоих лифтах табличка – «Лифт временно не работает. Приносим свои извинения», но, когда следователь всё же нажимает кнопку, дверцы приветливо раскрываются перед ним. Обычно, этим занимается управляющая компания или техник, но после починки они также снимают эти таблички, чтобы не вынуждать жителей дома подниматься пешком. Юнги ту же махинацию проделывает и со вторым лифтом и даже не удивляется, когда тот тоже оказывается рабочим. Он только хмыкает и тянется во внутренний карман куртки, доставая оттуда парочку резиновых перчаток. Неужели Чонгука поджидали и вынудили подниматься по лестнице? Следователь прищёлкивает кончиком языка и, надев перчатки, снимает обе таблички. Он внимательно вглядывается в текст, бумагу и фактуру и, не найдя ничего примечательного, берёт их с собой, разворачиваясь. Видимо, до шестого этажа ему тоже придётся преодолевать путь пешком. Юнги вздыхает поглубже и, смирившись со своей участью, делает первый шаг из нескольких десятков. Что ж, если так подумать, то лестницы не особо его пугают, если сравнивать со спартанским обучением в полицейской академии. Его не шибко склонное к спорту тело долго противилось новым устоям и тренировкам, часто ломалось и подвергалось тонне труднопереносимой боли, а боль терпеть Мин не особо умел. Но, как и все люди, за четыре года обучения альфа привык к ежедневным занятиям спортом и ещё многим дополнительным упражнениям, важных в работе следователя, и страдал не так сильно. И после выпуска был очень благодарен безжалостному тренеру, когда был в состоянии пробежать парочку километров в погоне за преступником, не сдавшись на первых же ста метрах и задыхаясь от дикой гипервентиляции в лёгких. Так что, что ему сейчас эта лестница? Просто небольшая разминка после продолжительного перерыва. За первым шагом идёт второй и третий, и вот уже один лестничный пролёт позади. Юнги внимательно рассматривает подъезд. Сокджин с мужем живут в превосходном месте, есть следы явно свежего ремонта, нигде нет мусора или надписей. На подоконниках расставлены горшки с цветами, на каждой площадке хорошее освещение и достаточно места, чтобы развернуться или спокойно идти с кем-то в паре. Мин даже на мгновение отвлекается, впечатлённый сеульскими жилыми комплексами. Неплохо было бы и самому иметь квартиру в подобном доме. Он хмыкает себе под нос, слишком увлёкшись несбыточными мечтами. Его ведь вполне устраивает то, что он имеет в Тэгу. Всегда устраивало. И он уже собирается сказать себе это вслух, но замирает на месте с занесённой над очередной ступенью ногой, смотря вниз. Там, едва заметные, немного стёртые, но мелкие багровые пятна, слишком уж напоминающие кровь. Чтобы убедиться, Юнги приседает на корточки, вглядываясь внимательнее, и хмурится, поджимая губы. В руках тут же появляется пробирка с закреплённой на крышечке ватной палочкой, и Мин собирает улику. Выглядит это как повод для радости, но радоваться нет никакого желания, кроме как предполагать худший вариант. ― Надежда – это хорошо, – в итоге бормочет следователь, поднимаясь с корточек. – Как жаль, что она не всегда себя оправдывает. И снова. Он замирает, глядя уже перед собой, – прямо на уровне его глаз, на ступеньке повыше лежит разбитый смартфон. Рука машинально поднимает его, а палец зажимает кнопку блокировку. Надо же, ещё работает. На экране смартфона высвечивается эмблема выпустившей его компании, а после появляются и обои экрана блокировки. Он прогружается и быстро заполняется уведомлениями – «Любимый», «Любимый», «Секретарь О». Множество СМС и пропущенных звонков и все практически от первого контакта. Юнги пролистывает их все и, дойдя до последнего, тяжело вздыхает, прикрывая глаза. На экране чужое имя подписано как «Тэхён-и», и не нужно даже гадать, кто является хозяином этого телефона. Следователь убирает мобильный в герметичный пакетик, защёлкивая края, и выпрямляется, оглядываясь кругом, для себя подмечая две вещи: первое – это может быть предположительным местом преступления, и второе – у него есть плохие новости для Сокджина. А пока нужно подняться до шестого этажа и проверить всё снова. Если преступник действовал в спешке, что очень предсказуемо, раз поджидал он омегу после встречи с Мином, то он должен был достаточно наследить после себя. Юнги шатается по подъезду около часа, заглядывая в каждый угол и пытаясь отыскать хоть что-то, что могло бы помочь с поимкой преступника и поиском Чонгука. От недостатка сна и переутомления в глазах нередко меркнет и кружится голова. Следователь даёт себе небольшую передышку на одном из пролётов и облокачивается о перила, глядя вниз. Он прошёл не так много, а нашёл ещё меньше. Нет поводов ни для радости, ни для отдыха, но он не выдержит, если продолжит самоуничтожать себя изо дня в день. Ким Сокджин обратился к нему за помощью. Юнги ему не отказал по большей степени только потому, что сам чувствовал себя виноватым в пропаже его мужа. Альфа снова прикрывает глаза и выдыхает, обременённый многими вещами и не имеющий ни одного стимула к продолжению. Он чувствует себя так, словно погряз в пучине чего-то поистине пугающего и неизвестного, что с каждым днём всё больше и больше нитей накидывает на его и так огромный спутанный клубок. Юнги задыхается под его весом, борется, но снова проигрывает. Словно человек, заваривший всё это, опережает его на несколько шагов. В своём отчаянии следователь ударяет кулаком по стене и опускает взгляд вниз. Там, под ним, три пройденных этажа и куча вопросов, ни на один из которых нет ответов не только у него. В голове слишком много мыслей, и ему бы думать о Чонгуке и причине его похищения, но перед глазами почему-то Тэхён и его разбитый взгляд несколькими часами ранее. На улице уже начинает светать, время медленно переваливает за третий час ночи, а у Юнги ничего толкового. Он всё ещё подпирает перила и вглядывается в мрак подъезда многоэтажки, прокручивая в мыслях связующие элементы и пытаясь подыскать пути решения, но натыкается на одни тупики. От собственного бессилия тошнит и выбешивает, а эмоции порой так тяжело сдерживать. И будь Мин сейчас более уравновешенным или хотя бы выспавшимся, то вряд ли позволил себе снова ударить по той же стене, после чувствуя пульсирующую боль в костяшках. Однако о том, что его действия могут иметь последствия, он благополучно забывает, потому вздрагивает, когда за спиной щёлкает дверной звонок и появляется фигура заспанного, видимо, беты. У него хмурая морщина меж бровей и скрещённые руки на груди, а поза так и говорит о том, что Юнги может получить по лицу. ― Молодой человек, вы вообще видели, который час? – сразу с претензий начинает мужчина, прожигая альфу недобрым взглядом. – И кто вы вообще такой? Из какой квартиры? ― Ох, я… – Юнги на мгновение теряется и выставляет перед собой руки, неловко улыбаясь незнакомцу. – Прошу прощения. Мне правда жаль, я не хотел вас тревожить. Меня зовут Мин Юнги, – его рука тянется во внутренний карман и вытаскивает оттуда удостоверение, раскрывая его перед бетой. – Я следователь. Сегодня нам поступил запрос о пропаже человека. Есть свидетель, который видел, как пропавший заходил в подъезд, но так и не попал домой. ― Кто же это мог быть? – недовольный бета меняется в лице, вскидывая брови и уже с волнением и любопытством глядя на представителя закона. – Неужели и впрямь кто-то из нашего дома мог пропасть прямо в паре метров от собственной квартиры? ― К сожалению… – Юнги поджимает губы, убирая удостоверение обратно, и поправляет куртку, смотря на мужчину перед собой. – Скажите, может быть вы слышали или видели что-то подозрительное? Шум или возню в подъезде? Бета отводит взгляд и прикладывает руку к лицу, припоминая события прошедшего вечера. Ему требуется буквально несколько секунд, чтобы позже обратиться к следователю с широко раскрытыми глазами. ― Я действительно кое-что слышал! – Мин в ответ хмурится и сжимает руки в кулаки. – Это было около десяти часов вечера. Я почему запомнил время, потому что тогда посмотрел на часы, чтобы понять, кто может так шуметь в такой поздний час! Да-да, всё так! Звук был точно из подъезда. Я слышал, как сперва кто-то поднимался, а после несколько глухих звуков, словно что-то скатилось с лестницы, и за ним торопливые шаги. Я подумал, что, вероятно, кто-то из соседей что-то уронил и спускался поднять это. Но я… неужели это мог быть пропавший жилец? ― Упал с лестницы? – Юнги одними губами шепчет свои подозрения, игнорируя вопрос мужчины, и оглядывается назад. Если этот человек слышал, как Чонгук упал, а после чужие шаги, то столкнули его с лестницы между пятым и четвёртым этажом. Там он ещё не проверял. – Мы сейчас проверяем все версии, вам не о чем волноваться. Вряд ли будет рецидив в вашем доме. Скорее всего пришли за конкретным человеком. Вам большое спасибо. Ваши наблюдательность и помощь были как раз кстати. И ещё раз прошу прощения, что потревожил вас. ― Не стоит, – бета отмахивается и с уже более взволнованным лицом снова обращается к следователю. – Но скажите, кто же пропал? Возможно, я смогу помочь чем-то ещё. ― Сомневаюсь в этом, – Мин поджимает губы и наконец отлипает от перил. – Но, возможно, вы встречались с Чон Чонгуком вчера вечером? Он живёт на шестом этаже. ― Чонгук-щи? – бета чуть хмурится, опираясь плечом на дверной косяк. Сон больше не беспокоит его столько, сколько неожиданные новости. – Я крайне редко его наблюдаю и практически с ним не знаком. Мы видимся только на детской площадке, когда мне привозят племянника. Но знаете, не уверен, кто это был, но когда я возвращался с работы и заходил в подъезд, вместе со мной зашёл молодой человек. Не помню точно, но наверняка это был альфа. Я тогда пошёл к лифтам, а он поднимался по лестнице. Лица его, к сожалению, не помню. Он был во всём чёрном – кепка, куртка и маска, и показался мне подозрительным, поэтому запомнил его. Юнги хмурится и проверяет время на своём мобильном. Без двадцати четыре. ― А во сколько вы возвращались? – он снова обращается к мужчине. ― Не скажу точно, но мой рабочий день заканчивается в семь вечера, около получаса у меня уходит на дорогу, так что думаю где-то в районе восьми. Невероятно. Сухой смешок слетает с Миновых губ. Он спешит поблагодарить бету и разворачивается к лестнице, направляясь к пятом этажу. Восемь вечера. Этот ублюдок ждал Чонгука целых два часа, чтобы совершить своё гнусное дело. Но что за дело? Зачем ему мог понадобиться Чонгук? Да, омега сейчас один из верховных судей. Да, наверняка многих подонков отправил за решётку. Неужели ему хотят отомстить? Бред. Юнги замирает на лестнице, когда за спиной захлопывается дверь, и выдыхает, оборачиваясь. Значит, отсюда его столкнули, он скатился вниз, наверняка что-то себе сломал или разбил. Должны быть улики указывающие на это. Но почему же тогда телефон он нашёл на третьем этаже? Да быть не может… Следователь хмыкает и поднимает глаза к потолку. Этот омега постарался, чтобы его пропажу не списали на побег, – наследил, как мог. Стоит отдать ему должное. Со всем найденным Юнги точно сможет добиться открытия дела о пропаже как можно скорее. Но было бы ещё неплохо найти что-то, что дало бы подсказки по поводу похитителя, и если этот ублюдок ждал его так долго, то наверняка мог добиться идеального преступления. Знал бы, что связался он не с тем омегой, то готовился бы тщательнее, потому что Чонгук прекрасно позаботился о том, чтобы его спасли. И Мин сделает всё возможное.

***

С момента пропажи Чонгука проходит двое суток. ― Господин Ким, – тучный альфа двумя пальцами массирует переносицу, уставший наблюдать мужчину перед ним. Складывается впечатление, что тот преследует его, отслеживает каждый шаг и делает всё, чтобы постоянно быть в зоне его видимости. – То, чем вы занимаетесь, не поможет нам найти вашего мужа быстрее. ― А чем я занимаюсь? – на Сокджина страшно смотреть. Кожа бледная и сухая, под глазами пролегли тени, лицо осунулось, а сам альфа потерял пару килограмм из-за стресса. И, возможно, он действительно преследует капитана полиции, но сам так не считает. Просто сейчас его подзащитный сидит в одной из камер их участка. – Я просто делаю свою работу. И ещё хочу узнать, почему пропажей моего мужа занимается не следователь Мин? Капитан Со, именно так его зовут, тяжело вздыхает и нажимает на кнопку автомата с кофе. ― Я вам уже объяснял, – он укоризненно смотрит на отчаявшегося мужчину, так профессионально прячущего своё горе за маской невозмутимости. – Следственный отдел не занимается пропажей людей. К тому же, у следователя Мина уже есть несколько нераскрытых дел. Он сделал всё, что мог, так что сейчас наш черёд заняться расследованием. Сокджин ничего не отвечает, только поджимает полные губы и выбирает себе кофейный напиток, когда капитан забирает свой американо. Как же так? Почему это должно происходить с ним? Почему он должен столько страдать? Что же такого он совершил, раз сейчас мучается? ― Не беспокойтесь, – неожиданно чужая крупная ладонь появляется на его плече, а когда он оборачивается, то видит тёплое выражение лица капитана Со перед собой. – Мы прикладываем все силы для того, чтобы отыскать вашего мужа как можно скорее. Киму приходится только благодарно кивнуть в ответ. Этот альфа – господин Со, хороший человек, справедливый. Сокджин помнит, как ни раз им приходилось работать вместе, а потому тихо выдыхает, наконец, смиряясь. В конце концов, капитан Со не просто так служит в полиции. Как он и сказал, на него можно положиться, и у Джина нет другого выбора. Когда он забирает свой латте, капитан уже уходит. Он остаётся один на один со своим напитком, пустым взглядом сверля дыру в стене напротив. Он не может так продолжать, иначе могут возникнуть проблемы ещё и на работе. Но как же быть? Это ведь не что-то, что легко можно забыть и отпустить. Пропал его омега, его муж, папа его ребёнка, и Сокджин ничего сейчас не знает, ничем не может ему помочь. Удручающие эмоции снова нахлынывают на него, и альфе приходится прикусить губу, чтобы суметь сохранить беспристрастную маску на своём лице. Кажется, все его силы уходят только на это – на сдерживание своей боли. Ведь он альфа. Альфа должен быть сильным, стойким и выносливым. Он должен быть примером своим младшим и подопечным. Должен быть опорой для семьи. Семья. Сокджин закрывает глаза. Сколько ещё это будет продолжаться?

***

― Есть новости? ― Ничего, – Юнги разбирается с бумажной волокитой в своём кабинете вместе с Минхо. Помощник спрятался в углу, на излюбленном диване, завалив себя горой документов. В эти последние несколько дней начальство особо сильно на них наседает, требуя уже наконец предоставить отчёт о закрытии всех дел. Но давайте начнём сначала. Во-первых, Мин Юнги не всесильный. Да, лучший из лучших, но не супергерой. Во-вторых, будь у него больше полномочий в чужом городе, то не пришлось бы работать со связанными руками и сломанными крыльями. И, наконец, в-третьих. Он поднимает взгляд на своего гостя и хмурит брови. – Док, у тебя нет своей работы? ― У меня обед. Мин только цокает языком и возвращается обратно к делам. Сейчас вот вообще не до Тэхёна, который наседает на него теперь не только со снами, но и с Чонгуком, которого никак не могут найти. Но что может сделать этот следователь? У него и так дел уйма, а взять ещё одно – это всё равно, что собственноручно подписать себе смертный приговор, ведь как говорилось ранее – он не всемогущий. ― Юнги, – собственное имя с овальных губ режет не только слух, но и нервы. Потому что то, с каким тоном Ким его произносит, заставляет альфу скрипеть зубами. ― Что? – сил его осталось ровно столько же, сколько кофе на дне чашки, а там плавает одна лишь гуща. – Пожалуйста, давай ты перестанешь ныть. У меня много работы, я неимоверно занят, я не слышу то, о чём ты говоришь, потому что либо одно, либо другое. У меня несколько нераскрытых убийств, о которых ты тоже ноешь, пропажа на складе с уликами и куча документации, с которой не справляемся даже мы с Минхо! Прошу тебя, ради всего святого. ― Удели мне хотя бы минуту, – Тэхён прекрасно понимает чужое состояние, но ничего не может с собой поделать. Он беспокоится за брата и друга, буквально места себе не находит. Но Мина ему тоже жаль, потому что на нервы капает не только в рабочее время. Из-за этого их отношения стали немного более напряжёнными, чем до этого. Ведь раньше следователь хотя бы позволял ему спать с собой, а сейчас сторонится – уходит раньше, приходит позже и почти с омегой не разговаривает. Тэхён ведь тоже не железный. – Я неправ, ладно? Я знаю, что ты хотел это услышать. Но ты же и сам прекрасно понимаешь, как я себя чувствую. Чонгук сейчас… ― Я знаю, – Юнги грубо перебивает его и откидывает держащий до этого в руках документ на стол, теперь смотря только на судебного эксперта. – Но я ничего не могу сказать тебе по этому поводу, Док. Я передал дело ведущим специалистам, так что теперь всё зависит только от них. Давай не будем ссориться. ― Я и не собирался… ― Конечно. Я понимаю тебя. Но не мог бы ты… оставить эту тему для дома? ― Для дома? – Тэхён фыркает, откидываясь на спинку стула. – Это там, где ты постоянно избегаешь меня? ― Док… ― Нет, подожди, – омега выставляет раскрытую ладонь вперёд, и Мину ничего не остаётся, кроме как замолчать. – Давай-ка разберёмся с этим сейчас, пока ты снова куда-нибудь не сбежал. ― Я не сбегал. ― Два дня уже прошло, – Тэхён меняет тон голоса с насмешливого на серьёзный, прожигая следователя острым взглядом. – Я могу по пальцам пересчитать количество диалогов, которые были между нами, и ты всё ещё продолжаешь говорить, что не сбегаешь? Почему ты так ведёшь себя? ― Док, пожалуйста… ― Что, Юнги? Тэхён его не слышит. Ему сейчас глубоко плевать, что они выясняют отношения при постороннем человеке, что выставляет следователя в невыгодном свете. Тэхёну до лампочки и с высоты колокольной башни, потому что у него тоже есть чувства, сердце и совсем нет сил. Потому что у него утрата на утрате, у него нестабильное состояние. Он просто хочет чувствовать себя нужным, хочет получить хотя бы крупицу внимания и понимания от Мина, но тот отдалился, стал груб и сух. И как это понимать? Между ними накалённая атмосфера. Тэхён сам словно на пороховой бочке сидит, но глядя на альфу, видит, как тот едва сдерживается. Чаша его терпения наверняка полна до краёв, и Ким сейчас ходит по острому лезвию, так бесстрашно и беспечно раня собственные ступни и играя на чужом спокойствии. Интересно даже стало увидеть Мина в гневе или бешенстве. И пусть это желание похоже на желание умалишённого, но разве омега им не является? Он спокойно складывает руки на груди и задирает подбородок, с вызовом смотря на Мина и ожидая его дальнейших действий. И он почти доходит до точки невозврата, когда Юнги тяжело поднимается со своего места, нависая над столом, но его планы рушатся, когда в кабинет врывается группа оперативников во главе с полицейским, нечаянно спасая всех от праведного гнева. Все три взгляда находящихся внутри устремляются к нежданным гостям, пока те смотрят в упор на Юнги. Тучный альфа, стоящий впереди, прочищает горло и первым заговаривает: ― Следователь Мин? – названный в ответ хмурится и выпрямляется, настороженно разглядывая мужчину. ― Чем обязан? ― Вы арестованы по подозрению в похищении и незаконном удержании человека, – плотные пальцы тут же вытягивают из внутреннего кармана пиджака ордер на арест, а из-за спины капитана выходит пара крупных ребят, направляясь к Юнги. – Вы знаете свои права. Прошу, не сопротивляйтесь. ― Какого чёрта? – но вопреки ожиданиям Мин отшатывается от рук оперативников, ловя ничего не понимающий взгляд Тэхёна. ― Что это значит? – омега вскакивает со своего места, подлетая к мужчине в полицейской форме. – На каком основании?! ― Нам поступило заявление о пропаже Чон Чонгука, – капитан Со спокойно разъясняет для паникующего Тэхёна и переводит взгляд на не менее удивлённого Мина, которого всё же удаётся схватить и нацепить на него наручники. – Мин Юнги является главным подозреваемым в этом деле.