По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Тусклый свет проникает сквозь маленькое окошко на двери, окрашивая в бледный жёлтый каменный пол и разгоняя остатки мрачных теней. На улице начался сильный дождь, что то и дело бьёт по стеклу, мешая спать, хотя узник этой комнаты даже и не думает о том, чтобы уложить свою голову на жёсткую подушку и забыться в нирване. Юнги поместили в изолятор временного содержания, пока полицейские и следователи занимаются поиском улик. Он сидит на металлической койке, застеленной тонким матрацем, с видавшим виды одеялом, сгорбившись и упершись локтями в колени. Перед глазами всё тот же каменный пол, кое-где покоцанный и разбитый. В углу, рядом с окном, санузел в виде писсуара и раковины. Рядом с кроватью располагается тумба, хоть Юнги и не понимает её нахождения здесь, ведь все личные вещи у него отобрали перед тем, как ввести в комнату допроса. Будь неладен этот капитан Со с его методами расследования. Альфа злится, но об этом говорят только его хмурые брови и стиснутые в замок руки, на которых то и дело пульсируют синие реки крупных вен. Мин переводит усталый взгляд на дверь, за которой всё ещё можно различить признаки жизни, дабы не сойти с ума в этой камере в полном одиночестве. Там конвоир – Юнги точно не уверен в его имени, – который заступил на смену всего пару часов назад, но уже в ус не дует, сладко похрапывая. Следователь на такое отношение к работе только хмыкает и отворачивается, не смея кого-то осуждать. Он смотрит перед собой, припоминая ещё сегодняшний путь в эту часть здания, и выдыхает. Прямо перед ним изолятор, куда посадили Ван Сандо, обвиняемого в убийстве второй жертвы. Альфа видел, как выносили его тело, прикрытое белой простынёй. Бедняга не выдержал ломки и ложной вины за смерть любимого и покончил с собой, повесившись на собственном ремне. Интересно, закончит ли Мин также, признай его общество виновным? Он выдыхает. В памяти проносятся давно минувшие дни. От сержанта на учебном поле по стрельбищу в армии и до майора юстиции на самой настоящей войне против террористов, где он получил то отвратительное прозвище. Его глаза опускаются на собственные руки, и зрение играет с ним в злую шутку, потому что по чистым пальцам стекает вязкая красная субстанция, очень похожая на кровь умерших по его прихоти. Юнги в изоляции только девять часов, а уже начинает сходить с ума. Как ему продержаться оставшиеся тридцать? Он опускает веки, спуская с губ тихий выдох. Имя, данное его поступкам, начало приобретать форму, со временем становясь всё крепче и независимее оболочки, в которую его заточил Мин. Но будь его воля, он бы не позволил ему существовать, задушив ещё в утробе. Но та личность, словно его близнец, родилась с ним в один день, крепко держа за руку и ни на миг не отпуская. Юнги хмыкает. Может быть, по этой причине родители бросили его в младенчестве? У них наверняка не хватило сил убить его, и они избрали самый гуманный способ из всех возможных. Знали бы они, как тяжело Мину было всё это время. Как страдал, пытаясь справиться со всем. Сколько людей ему пришлось подчинить, чтобы доказать своё право на спокойное существование. А скольких убить? Юнги путается в собственных мыслях, под закрытыми веками прогоняя моменты минувшей жизни. Где он слабый и больной. Где сильный и подавляющий. Между двумя этими состояниями огромная пропасть, залитая собственными кровью, потом и слезами. И он давно отбросил всё то, что связывало его с детством, но сейчас оно возвращается, снова и снова давая усомниться в собственной морали, выстраиваемой на протяжении долгих лет, кирпичик за кирпичиком. От осознания того, как легко разрушимы возводимые им стены, из груди вырывается вздох отчаяния – на большее он не способен. А если способен, то что сделает? Сейчас, связанный по рукам и ногам едва ли не в прямом смысле, единственное, что ему остаётся, – думать и дышать. Но его мысли неправильные. Вместо того, чтобы размышлять о причине своего нахождения в камере, Юнги сетует на ужасное прошлое, где он всеми брошенный и отвергнутый, совсем игнорируя, что сейчас есть люди, которые в нём нуждаются. Он цепляется за этот промелькнувший момент, укрывая его в своих ладонях, как маленькую бабочку удивительной красоты. У бабочки тонкие крылышки расписаны самыми яркими и живыми цветами, сильно контрастирующими на фоне его серой жизни, оттого смотреть на неё становится всё более завораживающе – не оторваться. Следователь думает, что это его спасение. Сухие губы растягиваются в улыбке, пока в глазах поблескивают вспышки молний. И раз всё так, то он защитит этот шанс на спокойную жизнь. Он сжимает руку в кулак, клянясь себе, что сделает всё возможное, даже если предстоящее испытание потребует от него больших жертв. Юнги вырвет собственное сердце из груди, поднося его к ногам Судьбы, но вымолит для себя счастье, которое, уверен, заслужил. Из размышлений его вырывают звуки чужих шагов, резонирующих о стены с глухим стуком, и скоро останавливаются напротив его камеры. Из руки пропадает метафорическая бабочка, и мир вновь наполняется серым и тусклым. Юнги переводит взгляд на дверь, в которую вставляют ключ, проворачивая несколько раз. Отворяясь, она являет Мину капитана Со в сопровождении дежурного конвоира. У обоих серьёзные выражения лиц со сведёнными на переносице бровями, от которых альфу тянет на неконтролируемую усмешку. Он поднимается с койки, становясь напротив – на достаточном расстоянии, чтобы его действия не посчитали опасными и агрессивными. ― Чем обязан капитану в столь позднее время? ― Следователь Мин, – господин Со стоит в дверном проёме, держа руки за спиной, и смотрит прямо на Юнги. – Вы можете быть свободны. Альфа хмурится. Он, конечно, уверен в своей невиновности, но то, что это поймут и ведущие дело о пропаже, сомневался. Склоняя голову к плечу, Юнги с сомнением оглядывает мужчину перед собой, после дёргая подбородком. ― Причина? ― Вы невиновны, – полицейский выдыхает с сожалением, словно предвидя последующий объём работы. – Мы проверили записи с видеорегистратора вашей машины и машины, что была припаркована напротив подъезда, в который заходил Чон Чонгук. На видео отчётливо видно, как вы высаживаете пропавшего и сразу уезжаете, а после, примерно спустя восемь минут, его выносит на плече мужчина в чёрном, поэтому у нас нет больше прав задерживать вас. Прошу простить за недопонимание. ― Вот оно что… – Юнги кивает. Это многое объясняет. – Рад, что вы наконец с этим разобрались, капитан. И пусть на вашем месте я поступил бы так же, но что теперь касается моего места в полицейском участке? В ответ капитан Со хмурится. Он пожёвывает внутреннюю сторону щеки какое-то время, смотря на следователя перед собой и подбирая более правдивые слова. В конце он выдыхает, признавая свою вину, и опускает глаза. ― Какое-то время к вам будут относиться настороженно, но не более. В дальнейшем всё успокоится. К тому же как только вы раскроете свои дела, то сможете вернуться в Тэгу, поэтому вам не стоит переживать. Юнги хмыкает, но больше не спорит. В конце концов, он в любом случае оказался бы за решёткой, а капитану Со просто не посчастливилось вести дело против него. Расщедрившись на лёгкую улыбку самыми уголками губ, следователь наконец выходит из изолятора, с наслаждением слушая, как конвоир закрывает его бывшее место ареста. Ему отдают конфискованные сегодняшним утром вещи в виде телефона, ключей от квартиры Тэхёна, удостоверения следователя и рабочего оружия, но не найдя среди них ключей от машины, Юнги понимает, что сперва ему придётся заскочить в свой кабинет. Вместе с капитаном Со они направляются к выходу. ― Есть ещё какие-то новости в деле с Чонгуком? – Юнги спрашивает, искренне переживая за омегу. В какой-то степени он всё же считает себя виноватым в том, что с ним случилось, пусть он и не вдавался в подробные размышления, пока был наедине с собой. ― Ничего, что помогло бы найти его, – альфа тяжело вздыхает, делясь моментами своего расследования. Они останавливаются у лестницы – здесь их пути расходятся. – Пока что мы пытаемся выяснить личность человека, которого заснял видеорегистратор, но это очень тяжело. Часы на широком запястье старшего показывают начало двенадцатого ночи, но Юнги тактично не спрашивает, почему тот всё ещё находится в полицейском участке. В любом случае, он сам такой же: вечно пытающийся со всем разобраться, не щадя своих времени и сил. ― Ещё слышал, что доктор Ким сейчас находится на своём рабочем месте, – видя вопросительный взгляд следователя, капитан Со поясняет: – Нашли новое тело. Следователь Бан выехал на место вместе с помощником Ли. Тело должны были уже доставить в морг. ― Ясно, – альфа хмыкает, прикидывая что-то у себя в уме. – Спасибо за информацию, капитан Со. До скорой встречи. ― До свидания, следователь Мин. Они расходятся в разные стороны, при этом думая об одном и том же. Мужчина в чёрном. Юнги должен увидеть его. А пока перед глазами появляется его кабинет. Дверь легко поддаётся, пропуская альфу внутрь, переключатель без проблем зажигает лампу, и взору предстаёт картина разгромленной комнаты. Везде: и на полу, и на столе, и на диване – валяются бумаги. Все полки переворошены, не хватает некоторых документов. Лишь пиджак, который Юнги снял с самого утра и повесил на спинку кресла, так и остался на своём месте. ― Интересно, кто всё это будет убирать? – вздохнув, Юнги аккуратно проходит внутрь, стараясь не наступать на разбросанные вещи. Он медленно добирается до стола, окидывая его взглядом. Ключи лежали рядом со стопкой документов по его действующим делам, но сейчас нет ни ключей, ни документов. – Забрали… Криминалисты наверняка забрали ключи, чтобы осмотреть машину и изъять видеозаписи с регистратора. Немного подумав и ещё раз осмотрев кабинет тяжёлым взглядом, Юнги выходит в коридор, замыкая двери на ключ. Что ж, сегодня он может добраться на такси, а завтра будет решать проблемы и с кабинетом, и с машиной. Направляясь в сторону выхода из полицейского участка, в голову следователя забирается глупая идея дождаться Тэхёна и вместе с ним отправиться домой. Было бы интересно посмотреть на реакцию этого омеги, что разбушевался сегодня днём перед комнатой допроса. Он так слёзно просил встречи с ним… Мин не может отказать ему в этом.

***

― Доброй ночи, доктор Ким. Омега бросает на следователя хмурый взгляд, доставая из сумки пропускной и ключ-карту. Он встречается с Бан Чаном у самого порога в здание суда и вместе с ним же заходит внутрь, проходя пост охраны. ― Не уверен, что эта ночь будет доброй, следователь Бан, – спустя какое-то время тишины, Тэхён всё же удосуживается ответить. – Вырвали из постели? ― Я как раз начал засыпать, – Бан кивает, пальцами растирая сонные глаза и прикрывая зевок. – А вы? Выглядите бодрым. ― Задержался на встрече с давним другом. Ты застал меня прямо у порога квартиры. ― Мне жаль. ― Не стоит, – Ким однобоко улыбается, дёргая плечом каждый раз, как по пустым коридорам разносятся раскаты грома. – Лучше расскажите, кто убитый? ― Я не знаю. Когда я добрался до места происшествия, то как раз разминулся с каретой скорой помощи. Мне доложили, что помощник следователя Ли сопровождал тело. ― Ли Минхо? – Тэхён хмурится. Что этот мальчишка мог там забыть без Юнги? – Разве он может свободно действовать без следователя Мина? ― Да, вполне, – Бан Чан пожимает плечами, когда они как раз добираются до нужного коридора. На горизонте маячит знакомая фигура, приковывая к себе взгляды обоих. – В конце концов, он не виноват, что нечто подобное случилось с его наставником. Если дело затянется, его могут приставить к другому следователю. ― К тебе, например? – судебный эксперт хмурится ещё больше, завидев мальчишку. Тот тоже замечает их появление и направляется навстречу. ― Нет, вряд ли, – сухая усмешка слетает с губ альфы, когда их с Минхо разделяет несколько шагов. – Мне нет дела до обучения желторотиков. К тому же я не старший следователь, хоть и веду особо важные дела. Этому парню нужен кто-то, как Юнги-хён. ― «Хён»? – Тэхён скашивает на следователя скептический взгляд, только сейчас обращая на это внимание, и на приветствие Ли отвечает кивком. – Как давно ты зовёшь его хёном? ― Прилично, чтобы привыкнуть. Их беседа прерывается на этом, когда Ли Минхо протягивает заключение, составленное сотрудниками скорой помощи. Также в его руках находится фотоаппарат со снимками с места происшествия. ― Здесь поверхностный анализ, – он поясняет, когда Ким принимается листать тонкую папку. – А здесь все фото, что я успел сделать. Он протягивает камеру следователю Бану. ― Отличная работа, – в знак поощрения альфа легонько хлопает его по плечу. – Ты оказался на месте быстрее меня, как так произошло? ― А, ну… С этого момента Тэхён перестаёт их слушать. В карте пациента указаны результаты поверхностного осмотра. В ней говорится, что предположительная смерть произошла от передозировки наркотическими веществами более суток назад. Тело находится в нормальном состоянии. Исключая травму черепа, других гематом не обнаружено. До приезда парамедиков омега был связан. Предположительное заключение – убийство. Мотивы не ясны. И больше ничего. Омега закрывает папку и тихо выдыхает. Ему придётся проделать много работы сегодня. ― Мне потребуется какое-то время, – Тэхён переводит взгляд на беседующих альф и направляется в сторону своего кабинета. – Ты собираешься дожидаться моего заключения? ― У меня нет другого выбора, – Бан тихо щёлкает кончиком языка, следуя за Кимом. – Но думаю, что Минхо можно отпустить. ― Что? ― А ты хочешь проторчать здесь до самого рассвета? – следователь вскидывает бровь, смотря на несогласное выражение лица помощника Ли. ― Но вам разве не потребуется моя помощь?.. – его голос уже не такой уверенный, как во время разговора в комнате для допроса. ― Помощь? – альфа в ответ усмехается. – Я собираюсь просмотреть фотографии и подремать, пока доктор Ким не закончит. С чем ты можешь тут помочь? Поезжай домой и хорошенько выспись перед завтрашним днём. Возможно, у тебя появится много работы, а для неё потребуется много сил. ― Я понял… – Минхо переминается с ноги на ногу и, потеряв крупицы надежды на то, что его оставят, прощается со старшими и уходит прочь. Теперь Тэхён может выдохнуть с облегчением. ― Тогда я пойду заниматься телом, – омега открывает дверь в кабинет и проходит внутрь. Он оставляет свои вещи на рабочем столе и хватает с вешалки белый халат. – Надеюсь, тебе придётся по нраву мой небольшой диванчик. ― Не могу жаловаться, – Бан Чан уже удобно устраивается на нём, подкладывая под голову собственную скомканную ветровку. – Разбудите меня, если я всё же усну. ― Конечно. Оставляя следователя наедине с фотоаппаратом, Тэхён выходит из кабинета, направляясь в сторону морозильных камер. Дверь даёт разрешающий сигнал после приложенной к ней ключ-карты, и омега без труда проходит внутрь, спускаясь по ступеням. Комната, в любое время года отдающая только могильной мерзлотой, встречает судебного эксперта как родного. И если первое время его корёжило каждый раз после появления в этом месте, то теперь он и сам не прочь провести здесь немного времени. В центре комнаты, на хирургическом столе, лежит тело, укрытое белой простынёй. Тэхён грустно улыбается бедолаге, уже примерно представляя, что может увидеть в собственном сне, но не мешкая надевает шапочку, пряча под ней густые волосы, и цепляет маску на уши. В голове проносится много мыслей по поводу и без, в частности касаемые нового тела. С одной стороны, он очень надеется, что злодеяние было совершено их убийцей, которого они так усердно пытаются схватить, но с другой, он боится снова услышать своё имя, сорвавшееся с чужих губ. От одного воспоминания об этом его всего передёргивает, а по спине и рукам пробегаются крупные мурашки. Нервная улыбка, спрятанная за маской, разрезает красивое лицо. Да, будь на его месте другой человек, он уже давно бы сошёл с ума. Но Тэхён к подобному привыкший. В конце концов, что с того, что убийца знает его? Если уж тот отбирает жертв, основываясь на их схожести с Кимом, то омегу это не пугает до тех пор, пока следующим убитым не станет он сам. Заканчивая с приготовлениями ко вскрытию, Тэхён натягивает резиновые перчатки, плотно обтягивающие его кисти, и проверяет инструменты. Убедившись, что всё на своих местах, он берёт со стола диктофон и направляется к хирургическому столу с лежащим на нём телом. Он останавливается напротив, его взгляд наполняется немыслимой грустью, словно он скорбит об убитом, а после тяжёлый вздох просачивается в его лёгкие. Тэхён готов, с чем бы потом ему ни пришлось столкнуться. ― Июль. Двадцать три часа одиннадцать минут, – Ким зажимает маленькую кнопочку на диктофоне, проговаривая каждое своё действие. – Приступаю к процедуре судебной экспертизы. Первый этап – поверхностный осмотр тела на наличие травм и индивидуальных черт. Судебный эксперт тянется к простыне, стягивая её до груди, и замирает, не в силах произнести ни слова. Секунды продолжают набегать, записывая тишину и звуки работающих приборов, пока Тэхён не может справиться даже с собственным дыханием. Его органы, руки и голова словно на мгновение отключились, поддавшись внезапной перезагрузке, и, только когда мозг даёт импульс на движение, его рука с диктофоном дёргается. Пальцы разжимаются, выпуская предмет из рук и позволяя ему со стуком встретиться с бетонным покрытием пола. Его сердце, пропустившее несколько ударов, сейчас отдаёт кровотоком в ушах, а затаившееся дыхание не может просочиться сквозь образовавшийся ком в горле и добраться до лёгких. С тяжёлым тремором рук, всё ещё надеясь на галлюцинации, Тэхён протягивает ладонь к лицу лежащего перед ним человека, и холод просачивается даже сквозь резину, покалывая кожу. Не веря и не собираясь верить в происходящее, Ким стягивает маску на подбородок, снова вглядываясь в мертвенный оттенок чужой кожи. Его глаза тут же застилает пеленой, и за размытой ширмой черты лица убитого кажутся такими знакомыми. Тэхён всё ещё не может до конца смириться, уже двумя руками оглаживая каждый участок холодного тела. ― Чонгук… Не утерявший своей красоты даже после встречи со Смертью, Чонгук выглядит фарфоровой куклой на столе опытного творца, готовый вот-вот покинуть мастерскую и отправиться на витрины дорогих винтажных магазинов. Тёмные фиолетовые синяки, проступившие под веками, и острые скулы, о которые можно едва ли не порезаться, нисколько не портят общей картины. Почти как живой, думает Тэхён, если бы только его грудная клетка продолжала вздыматься. Тихий всхлип срывается с его губ, когда подкашиваются ноги, и колени ударяются о жёсткий пол. Его пальцы цепляются за чужое запястье и сжимают сильно выделяющиеся вены. Он ждёт, готовый считать, и едва ли не подпрыгивает от счастья, когда ощущает пульсацию, но лишь до крови прокусывает собственные губы, путая чужой пульс со своим. Тэхён так сильно сжимает его руку, надеясь уловить признаки жизни… Он сдаётся. ― Нет, – опираясь на стол, Ким заставляет себя подняться и с болью смотрит в чужое лицо. Серый, с синими венами свёрнутой крови, Чонгук продолжает молчать, едва приоткрыв сухие губы. – Э-эй… Уверен, тебе снится что-то хорошее, друг. Но…. Н-но знаешь ли ты, как долго мы ждали твоего возвращения? Тэхён убирает чужую длинную чёлку, открывая широкий лоб, и оглаживает его щёку. Взгляд скользит вниз по шее, туда, где должна биться сонная артерия, но она спокойна. Потом дальше к ярёмной впадине и острым ключицам, а от них вниз по рукам. На сгибах локтей несколько синюшных следов от уколов, покрытые тёмной коркой засохшей крови, и местами гематомы от тугих верёвок. Горе уступает место гневу, заполняя тело Тэхёна с ног до кончиков волос под треск сжимаемых резиновых перчаток. ― Он поплатится за это, – рокочущий низкий голос Кима заставляет его грудь вибрировать, пока на нижней челюсти играют желваки. – Клянусь, он будет умолять, чтобы я убил его… Но Тэхён слишком долго сдерживается. Все чувства, которые он запер внутри себя, ломятся наружу, выворачивая лёгкие и ломая рёбра. Слёзы всё ещё орошают его лицо. И гнев, распространяющийся жгучим ядом вместе с кровью, даёт трещину в его стенах, руша их вместе с тем огромным количеством боли от одного вида лица, к которому больше не вернутся нежный румянец и широкая улыбка. Тэхён кричит, заполняя всё помещение своим отчаянием, и сметает со стола медицинские приборы, позволяя им отскакивать от пола с металлическим лязгом. Его сердце требует мести. Его разум изнывает от утраты. Если бы Ким мог, он бы пожелал поменяться местами с Чонгуком. Если бы это было посильно ему, он даже раздумывать не стал, лишь бы лучший друг был жив. Но сколько бы он ни умолял, сколько бы ни просил, судебный эксперт продолжал захлёбываться слезами, пока Чонгук молча лежал, умиротворённый своим глубоким сном. Наделав много шуму своими криками, Тэхён ставит себе новую цель, когда к нему врываются два следователя.

***

Юнги приходится предоставить своё удостоверение, когда его останавливает охрана в здание суда. Это занимает немного времени, но всё же слегка огорчает. Они его просто не помнят или относятся настороженно, как и предсказывал капитан Со? Окинув обоих альф напоследок тяжёлым взглядом, следователь Мин проходит дальше, по памяти следуя к кабинету Тэхёна. Юнги поворачивает к нужному коридору, когда до его ушей долетает громкий крик, наполненный тупой болью и диким страхом, но этого оказывается достаточно, чтобы его тело начало двигаться на рефлексах, срываясь на бег. Добираясь до места, откуда исходил звук, альфа сталкивается с Баном, также спешащим на помощь. Помощь Тэхёну. ― Хён?! – тот удивлён видеть его здесь, когда они сталкиваются перед дверью в помещение морга. – Что ты… ― Где Тэхён? – голос Мина сходит на рык, а ледяной взгляд впивается в растерянное лицо коллеги. Тот откашливается от усилившегося феромона доминирующего следователя и только вытаскивает ключ-карту, прикладывая её к двери. Они оба знают, что кричал Ким. Звуки чужих рыданий и скулёж до сих пор доносятся до их ушей, но они никак не могут понять, что могло произойти. Неужели Ким ранен? Но как, кем? Всё встаёт на свои места, когда оба оказываются внутри, выхватывая своё оружие и готовясь стрелять на поражение. Но в комнате только судебный эксперт, роняющий слёзы над мёртвым телом. Подходя ближе, следователи замирают, переглядываясь в нерешительности. Нашёлся. Чон Чонгук, которого они так упорно пытались отыскать и спасти, нашёлся мёртвым сегодня ночью. И Юнги, и Бан опускают головы, не смея проронить ни слова. Вместо них это делает Тэхён. ― Позвоните Сокджину… – его голос охрип после продолжительной истерики. Ноги уже не держат, и он едва не валится на пол, но крепкие руки вовремя уберегают его от падения. Хватаясь за Мина и чувствуя его тело рядом, Ким оборачивается на лежащего на хирургическом столе Чонгука и прикрывает глаза, лбом утыкаясь в чужую грудь. Теперь он может быть слабым. По просьбе омеги Бан Чан достаёт телефон, набирая номер адвоката. Его взгляд всё ещё прикован к сегодняшнему телу. И пока Юнги пытается привести их врача в норму, он подходит ближе, сглатывая вязкую слюну. ― Слушаю? – гудки обрываются, являя слуху чужой заспанный голос. ― Господин Ким? Мы нашли вашего мужа. На мгновение повисает тишина. Сокджин словно не может поверить в случившееся. ― Боже… Это правда? – его голос сквозит неверием и счастьем, пока на заднем плане шуршат простыни и одежда. Бан Чану требуется чуть больше усилий, чтобы заставить себя говорить дальше. – Где он? Он в порядке? Следователь Бан, алло! С Чонгук-и всё хорошо? ― Он… – альфа прочищает горло и хмурится, отворачиваясь от тела. – Доктор Ким собирается проводить вскрытие. Вы можете забрать его тело сразу после всех процедур. Как только последнее слово срывается с губ следователя, на том конце трубки повисает тишина. ― Мне очень жаль. ― Он приедет? – немного успокоившись, Тэхён отстраняется от Юнги, когда Бан Чан вешает трубку. ― Скорее всего, – он всё ещё хмурится, убирая телефон в карман. – Я сказал, что вы проводите вскрытие. ― Я?.. ― Ты не должен, – Юнги привлекает его внимание к себе, продолжая гладить по спине. – Мы можем вызвать другого судебного эксперта. Если для тебя это будет тяжело… ― Нет. ― Что? ― Я сам сделаю это. ― Ты уверен? ― Да, – его голос твёрд. – Проваливайте. Я выйду, когда закончу со всем. Юнги переглядывается с Баном, после отступая от Кима на шаг. ― Если ты этого хочешь. ― И, прошу, не впускайте сюда брата. ― Не переживай об этом. Тэхён провожает взглядом две широкие спины, прежде чем снова остаться наедине с лучшим другом. Он вздыхает поглубже и возвращается к хирургическому столу, снова разглядывая умиротворённое лицо Чонгука. ― Это не будет больно, – Тэхён прячет улыбку за маской и наклоняется, чтобы поднять диктофон. – Обещаю сделать всё быстро. Ким подготавливает заново рабочее место, раскладывая необходимые инструменты по местам, и зажимает кнопку диктофона. ― Июль. Ноль часов сорок четыре минуты. Приступаю к этапу поверхностного осмотра тела и его индивидуальных особенностей. Убитый… Чон Чонгук. Омега. Двадцать шесть лет.