По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Никаких чувств. Абсолютная пустота окутывает тело и всё пространство в зоне видимости, лишая каждого голоса и дыхания. Всё вокруг кажется до неприличия серым и мёртвым. Ощущение, словно попал в фильм ужасов и никак не можешь выбраться. Или не хочешь. Сокджин и не хочет, и не может. Он сидит на жёстком стуле, стеклянными глазами смотря перед собой и концентрируясь только на крошечной трещине в плитке на полу. Никаких мыслей. Голова пуста от всего, как альфа того и желал на протяжении нескольких дней. Его плечи то и дело вздымаются, давая понять, что он ещё жив, ещё функционирует, но воздух, который проникает в его лёгкие, режет всё внутри и с трудом выходит обратно. Что же ему теперь делать? На часах четверть четвёртого утра. За окном темнота ночи разбавляется первыми солнечными лучами, окрашивая небо в нежный фиолетовый и розовый. Лёгкий ветер колышет листву на деревьях. Редкие автомобили проезжают по пустым улицам, давая водителям насладиться свободой в полной мере. Но ничего из этого не чувствуется в подвальном помещении морга при здании суда. Ким Сокджин приехал сюда сразу после звонка следователя, рвал и метал, умоляя впустить его внутрь и дать самому убедиться в правдивости чужих слов. Да только Юнги и Бан Чан строго следовали указаниям судебного эксперта, всеми силами удерживая изнывающего от душевной боли мужчину. Их не остановил даже крепкий удар, доставшийся Мину. Ситуация приняла более серьёзные обороты, и только когда следователь Чан надел на буйного альфу наручники, тот успокоился, смиренно садясь на жёсткую скамью. С того момента он не проронил ни слова, утопая в собственном мире – пустом и сером. В мире без Чонгука. Когда Тэхён наконец выходит наружу, то ужасается тому, что видит. Перед ним брат – серое лицо, впалые щёки и мешки под глазами. Карие радужки больше не блестят счастьем и радостью, а полные губы не растянуты в улыбке. Он не выглядел настолько плохо даже на похоронах родителей, открыто показывая свои эмоции. Но то, как сказалась на нём смерть Чонгука, заставляет младшего Кима до крови прикусить нижнюю губу, дабы не разрыдаться вновь. Они ведь даже не истинные, но то, каким безжизненным Сокджин выглядит без своего омеги, пугает до дрожи. ― Хён, – он тихо подходит к нему, опускается на колени и кладёт холодные ладони поверх чужих скованных рук. Слёзы блестят в его глазах, и голос дрожит. Он стискивает ладони брата в своих и даёт себе небольшую паузу, боясь не справиться с собственными эмоциями. – Пойдём. Он ждёт тебя. В конце, когда Сокджин поднимает на него пустой взгляд, Тэхён не сдерживается, позволяя тихому всхлипу сорваться с губ вместе с горькими слезами. Омега закрывает рукой рот и, содрогаясь в рыданиях, упирается лбом в острые колени брата. Он обещал, что больше не будет плакать, что возьмёт себя в руки и, как сможет, поддержит Сокджина. Но что он делает сейчас? Рыдает, словно маленький ребёнок, своим поведением прося старшего успокоить его, утешить. Но когда большая ладонь опускается на его волосы, невесомо поглаживая, Ким чувствует, как вновь и вновь его сердце трещит и ломается. ― Не плачь, – Сокджин заговаривает к нему с мягкой улыбкой одними уголками губ, пока Тэхён продолжает мочить слезами его брюки. Его голос предательски дрожит и под конец ломается, выпуская наружу всё то, что он так долго держал внутри. – Чонгуку не нравилось, когда ты плакал. Поэтому, пожалуйста… Но Тэхён не слушается, продолжает всхлипывать, поднимая взгляд на брата и тут же отводя его в сторону, потому что смотреть на то, как трещит по швам чужая маска, ему не по силам. Он поднимается с колен с помощью Юнги, крепко держась за его руку, пока Бан снимает металлические браслеты с Джина, и утирает влажные дорожки с лица рукавом медицинского халата. Несколько глубоких вздохов позволяют ему немного успокоиться, но этого всё равно не достаточно, чтобы продолжать дышать без помех в горле. Ещё много времени уйдёт на то, чтобы привести себя в норму, но сейчас ему нужно быть сильным, чтобы помочь Сокджину справиться со всем, показать, что он не один на один со своим горем. Тэхён протягивает ему руку, разделяя его боль на двоих, и, получив ответный жест, помогает старшему подняться. В голове проносится множество моментов, когда Сокджин был тем, кто вечно спасал омегу от его кошмаров и проблем. Теперь очередь младшего. Он притягивает брата к себе, заключая его в крепкие объятия, и позволяет ему уткнуться лицом в своё плечо. ― Чонгук бы рассмеялся, увидев, как ты плачешь, – шёпот слетает с обкусанных губ, долетая до ушей Сокджина. – Идём. Возможно, ты услышишь его смех в последний раз… Джин ничего ему не отвечает, молча следуя за братом. Оба следователя замыкают процессию, молчаливыми стражниками останавливаясь у самых дверей и позволяя братьям побыть наедине. Как только они оказываются внутри, Тэхён сразу ведёт старшего к столу, и, встретившись с ним взглядами, убирает с лица мёртвого Чонгука белую простыню. ― Чонгук-и, – Ким улыбается, подходя ближе, и невесомо касается пальцами бледного лица супруга. – Здравствуй. Его слёзы всё ещё не выплаканы, голос не сорван, а сердце бьётся. Когда он смотрит на лицо своего мужа, то не может сохранить равнодушия, то и дело роняя тихие всхлипы. ― Я так надеялся, что Тэхён ошибся… Тэхён роняет голову и сжимает руки в кулаки. Знал бы Джин, как на это надеялся сам омега. ― Мингю в порядке, – он говорит с ним тем самым любовным тоном, которым умеет только к Чонгуку. – Он сейчас у твоего отца, в Пусане. Я разговаривал с ним вчера вечером… – небольшая пауза и тихий плач, – ему там очень нравится, представляешь? Мингю… Мингю, он… Он так скучает по тебе, каждый день спрашивает, когда ты вернёшься, а я… Это всё, на что хватает Сокджина, прежде чем чувства берут над ним верх, и он с воем падет на бетонный пол, укрывая лицо в руках. Рядом стоящий Тэхён только поджимает губы, понимая, что не сможет ничем помочь, и переводит взгляд на бледное лицо. ― Нужно дождаться результатов анализов, и можно будет проводить похороны, – нехотя, но он поднимает эту тему. Это его работа. – Это займёт от двух до четырёх дней, в зависимости от полученных ответов. Пока что мы… ― Ответы? – Сокджин прерывает его, поднимая на младшего зарёванное лицо и ломая брови в гримасе боли. – Разве ты не можешь их получить сам, Тэхён? Джин шустро поднимается на ноги и кладёт ладони на плечи брата, крепко их сжимая и игнорируя то, как кривится от тупой боли чужое лицо. ― Ты можешь сделать это. Ты должен! – одержимость этой идеей буквально доводит старшего Кима до истерики, совсем забывая о том, как это может сказаться на омеге. – Ради Чонгука! ― Хён, я… ― Сделай это! – он повышает голос. Слёзы больше не орошают его лицо, и горе отступает на второй план. Сокджин видит возможность, и он воспользуется ею любой ценой. – Ты должен найти убийцу моего мужа, Тэхён! На крики старшего реагируют следователи, в мгновение ока оказываясь внутри и оттаскивая альфу от обеспокоенного судебного эксперта. Лицо брата сменяется лицом Мина. Его скула наливается синим, и Ким переводит на неё своё внимание, наконец вздыхая. Порядком напугавшись и переволновавшись, Тэхён живо хлопает длинными ресницами и цепляется за руки Юнги, поддерживающего его. Он наблюдает из-за его плеча, как сзади следователь Бан пытается успокоить вновь потерявшего контроль Кима, но Юнги отвлекает его: ― Смотри на меня, – лицо альфы совсем близко к его собственному, но Тэхён слушается, вглядываясь в черноту глаз напротив. – Сейчас ты в безопасности и порядке. Я не знаю, что между вами произошло, но ты не должен воспринимать слова Сокджина всерьёз. Он переживает утрату, как и ты, и может быть импульсивен. Люди по-разному реагируют на стрессовые ситуации, и твоя обязанность как брата – помочь ему справиться с этим. Я буду рядом, чтобы взамен помогать тебе. А сейчас нам нужно собираться домой. Для тебя это был тяжёлый день, Док. Тебе нужно отдохнуть. Губы Юнги двигаются в такт его словам, но Тэхён не слышит ни единого, продолжая прокручивать в голове надломленные мольбы брата. Он ведь прав и нисколько не ошибается насчёт Кимовых способностей. Но выдержит ли сам омега подобные мучения? Ему, если быть честным, даже на мгновение не хочется опускать веки. Словно даже за этот короткий промежуток он сможет увидеть, как страдал его друг в последние минуты жизни. Но всё, что может Тэхён, – это покрепче стиснуть зубы и принять свою участь. Да, он будет страдать не меньше, чем все находящиеся в этом помещении. Да, возможно, ему будет до одури больно не только душевно. Но это то, что он должен сделать любой ценой. Ведь он пообещал Чонгуку отомстить за его смерть. Тэхён переводит отрешённый взгляд на глаза старшего следователя и тихо выдыхает, молча давая понять, что единственное, что ему нужно сейчас, отнюдь не отдых. Он убирает руки следователя с собственных плеч, мягко опуская их вдоль чужого тела, и едва ли находит в себе силы приподнять уголки губ в разбитой улыбке, пока его старший брат утопает в слезах и горе. ― Я понял тебя, Юнги. Но дай мне ещё минутку. Альфе приходится прикусить щёку изнутри и стиснуть кулаки, чтобы позволить Тэхёну действовать по своему усмотрению. Он коротко кивает на немую просьбу и отходит в сторону. Пусть так, если Киму это нужно. Он не будет препятствием на его пути, каким бы ужасным этот путь ни был. Сокджин тихо скулит, орошая бетонный пол вялыми ударами и со всей силы жмуря глаза, будто надеясь, что это поможет избавиться от осознания, что Чонгук мёртв. Будто это поможет стереть его бледное лицо из памяти. Рядом стоящий Бан притворяется пустым местом и лишь изредка бросает сочувствующие взгляды на сломленных братьев. Он был тем, кто помог в какой-то мере угомонить Сокджина. Но что делать с его изрешечённой душой, он не имеет ни малейшего понятия. И сжав покрепче кулаки, Бан Чан смотрит на сдержанного Мина, кивая ему, когда получает ответный взгляд. Они сделают всё, чтобы найти убийцу. И если это не клятва, то долг перед страной. Долг перед Ким Сокджином. ― Хён, – голос Тэхёна прерывает череду тяжёлых раздумий и слёз, привлекая к себе внимание всех собравшихся в морге. Джин поднимает на него заплаканное лицо, рукой утирая подбородок от срывающихся капель влаги. – Мы можем поговорить с тобой? В ответ получая только кивок, Тэхён наблюдает за тем, как Бан Чан помогает его брату подняться с пола. Джин шумно хлюпает носом, стряхивая с коленей пыль, и чуть ёжится, только сейчас осознавая, что температура в камере хранения намного ниже, чем на улице. ― Ты мог бы, – омега пытается подобрать слова, в первую очередь думая не о профессионализме, а о чувствах брата, – взглянуть на вещи Чонгука, что нашли при нём? Возможно, чего-то не будет хватать или наоборот. Это может помочь расследованию. И снова кивок. Сокджин не срывал горла, заходясь в истерике, но Тэхён всё равно прекрасно его понимает, потому больше ничего не говорит, молча провожая его к столу, где приготовили вещи для лабораторных диагностов. Молча надевая новую пару резиновых перчаток, младший Ким ловко вскрывает упаковку, раскладывая вещи перед братом и строго запрещая ему прикасаться хоть к одной из них. Он обещает, что тот сможет забрать их после всех анализов, а пока просит только смотреть. Сокджин упрямо проглатывает слова против и кивает, готовый следовать указаниям брата. Он подходит ближе, когда омега заканчивает с сортировкой, и оглядывает всё, что осталось от его Чонгук-и: джинсовая куртка; чёрные брюки со строгими стрелками; когда-то белая рубашка, местами выпачканная разводами грязи и крови; его любимые армейские ботинки на плотной подошве; рюкзак, с которым он вышел на работу в свой последний день, и его содержимое. Альфа хмурится, когда вещей больше не оказывается. Он оглядывает всё снова и снова и уверяется, что не пропустил. Этого попросту здесь нет. ― Кольцо, – хриплый голос пускает мурашки не только по спине судебного эксперта, а когда Джин переводит взгляд на присутствующих, то те в непонимании хмурятся. – Обручальное кольцо. Чонгук никогда его не снимал, но сейчас его нет ни среди его вещей, ни на его пальце. Оно… ― Он забрал кольцо? – Бан Чан хмурится, не совсем понимая, и вопросительно смотрит на старшего следователя, который только сводит брови на переносице. – Но зачем? ― Что за кольцо это было? Как оно выглядело? – Юнги впервые за долгое время открывает рот, заговаривая к Сокджину серьёзным тоном, и складывает руки на груди. ― Обычное, серебряное, не самое дорогое, – альфа нехотя переводит взгляд на Мина и поднимает свою левую ладонь. – Как у меня. Когда я делал ему предложение, то не имел много средств, чтобы сделать это достойно. И даже когда через время я предлагал Чонгуку сменить то кольцо на что-то более ценное и дорогостоящее, он отказывался, говоря, что оно дорого ему не из-за цены. Поэтому он не снимал его… ― Ясно, – Тэхён продолжает молчать, когда следователи начинают перебирать варианты ситуации между собой. Юнги тоже подходит к столу, оглядывая имеющиеся вещи. – Телефон, вместе с образцами ДНК, обнаруженными на месте похищения, находятся в полицейском участке. Нам нужно будет провести серьёзную работу с тем, что есть, прежде чем выдвигать теории, но этот убийца… Он не похож на того, кого мы ищем. ― Согласен, – Бан кивает, всё ещё стоя позади основной группы. – Этот человек действовал по иному пути, начиная с похищения и заканчивая убийством. За время, пока он удерживал судью Чона, не последовало никаких требований о выкупе, значит, это может быть конфликтом на почве личной неприязни. Нам стоит рассмотреть варианты того, что это мог сделать человек из его круга общения. ― Господин Ким, – у Юнги не поворачивается язык звать Сокджина по имени, как и не находится храбрости смотреть на него. – Позже мы вызовем вас для дачи показаний и допроса. Перед этим, пожалуйста, отдохните и попытайтесь ещё раз вспомнить всех, кому мог бы перейти дорогу ваш муж. ― Капитан Со больше не будет заниматься этим? – Сокджин не сводит взгляда с вещей Чонгука и поджимает полные губы. – Почему? ― Капитан Со был привлечён как третье лицо. За всю программу ответственность несёт Следственный отдел. Скорее всего, скоро объявится ещё один следователь, который лично возьмётся за дело вашего супруга. ― Не один из вас? – спустя приличное время молчания со своей стороны, Тэхён хмурится, когда слышит эту новость от Юнги. – Почему? ― В основном из-за нашей занятости, – Бан отвечает вместо своего старшего коллеги, привлекая к себе внимание. – Но так как у нас в принципе мало свободных следователей, то дело могут повесить на меня. С очень малой вероятностью – на Юнги-хёна. Сокджин переводит напряжённый взгляд с одного альфы на другого и останавливается на Бан Чане. ― Если я напишу повторное заявление, оно сможет сыграть какую-то решающую роль? ― Не думаю, – младший следователь коротко пожимает плечами, бросая на Мина мимолётный взгляд. Тот безучастно стоит в стороне, смотря куда-то перед собой, и не спешит вставлять свои пять копеек. – Сперва дело оценят. По предварительным данным могу сказать, что оно более чем необыденное, поэтому его должны приурочить к более опытному следователю. Из таких у нас сейчас имеются я, Юнги-хён и ещё парочка – следователи Пак и Ким. Но мы с Юнги-хёном сразу отпадаем. У меня самый маленький стаж работы, а Юнги-хён недавно привлекался по статье и даже был задержан. Несмотря на доказательство невиновности, его не скоро допустят к новым делам. ― И что же теперь делать? ― Надеяться на компетентность наших коллег, – нехотя, но Юнги подаёт голос и сразу морщится, жалея, что вообще начал. Он чувствует взгляд Сокджина на своей правой части лица и прикрывает глаза, тихо выдыхая. Держать себя в руках становится всё труднее и труднее. – Следователь Пак хорош в этой области. Его считают выдающимся специалистом, и он руководит отделом, в котором мы работаем. А следователь Ким… Что ж, с ним я лично не знаком, но о нём тоже ничего плохого сказать не могу. ― Следователь Ким очень ответственен. На его счету множество успешно раскрытых дел, так что вам повезёт, если вы попадёте к нему, – Бан часто кивает в знак правдивости собственных слов. – Не переживайте так сильно, господин Ким. Мы с хёном иногда можем принимать участие в организации работы по поимке преступника. К тому же, как только его личность будет установлена, практически со стопроцентной вероятностью мы будем участвовать в спецоперации по его задержанию. ― Сама наивность, – Юнги игнорирует вопросительные взгляды со стороны Бан Чана и Тэхёна, смотря на часы на своём запястье. Терпеть это дальше нет возможности. Пора бы всем уже открыть свои глаза. – Господин Ким спрашивает только для того, чтобы удостовериться, что я не буду иметь к этому никакого отношения. ― Юнги, что ты… ― Он прав, – Сокджин перебивает брата на полуслове. Он поправляет рукава мятой рубашки, держа голову опущенной. На мгновение замолчав, будто задумавшись над будущими словами, альфа упирается острым взглядом в профиль следователя. – Я хочу, чтобы Мин Юнги отстранили от участия в расследовании убийства моего мужа. ― Но, хён! ― Господин Ким, вы не правы, – Бан Чан спешит заступиться за коллегу и встаёт напротив адвоката. У них приличная разница в росте, но это не мешает следователю возвышаться над сломленным альфой. – Без него мы… ― Это моё последнее слово, – Сокджин вздыхает, игнорируя осуждающий взгляд брата и его тяжёлое дыхание. – Если потребуется, я напишу заявление. ― Можете не беспокоиться, – Юнги проглатывает ком в горле и делает несколько шагов по направлению к Тэхёну, пальцами обвивая его локоть и удерживая на месте. – Я не буду лезть без необходимости. Но если понадобится моя помощь… ― Нет. Твердый ответ резонирует о серые стены небольшой комнаты и отдаёт звоном в ушах окружающих. На мгновение повисает давящая тишина, сказывающаяся лёгкой нервозностью на каждом. Не стоит говорить, что решение Ким Сокджина хотят оспорить все собравшиеся. В конце концов, Мин действительно весомая фигура на их следственной доске. ― Хорошо, – Юнги первым приходит в себя. Он выглядит невозмутимым и спокойным, но Тэхён чувствует, как плотнее сжимаются чужие пальцы вокруг его предплечья. Мин бросает на него короткий взгляд и кивает на дверь. – Идём. Ты устал. ― Я в порядке, – омега едва находит в себе силы, чтобы выжать из себя ответ, но Юнги его уже не слушает. Следователь тащит его на выход, игнорируя двоих оставшихся. – Юнги, подожди, Джин-хён… ― Бан позаботится о нём. Мин молча открывает перед ним дверь из подвального помещения и проталкивает вон, выходя следом. Замок с шумом защёлкивается за их спинами, но никто не оборачивается, молча поднимаясь по бетонным ступеням. ― А я позабочусь о тебе.

***

Тэхён сидит на кровати в комнате, которую выделил для Юнги, одетый в пижаму и укутанный в одеяло. Он наблюдает за тем, как следователь переодевается в сменную одежду и поправляет волосы. У него болтается галстук на шее и рубашка неважно заправлена в брюки. Волосы не желают слушаться после душа и укладываются мягкими волнами, огибая красивое лицо. Альфа роется в своей сумке, что-то ища, а когда не находит, лишь возводит глаза к потолку и тихо выдыхает. Он ничего не сказал, когда Тэхён передал ему ключи от его машины. Ничего не спросил о том, как они у него оказались. И весь путь до дома молчал, размышляя о чём-то своём. Тэхён не спрашивал, был нем и смотрел. У самого в голове проносились не радужные мысли и почти все – об убитом друге. Он обнимал себя руками и сильнее кусал губы. Слёз плакать не оставалось, но скорбь его была бесконечной. ― Почему ты не ложишься? – Юнги вырывает его из собственных мыслей, остановившись напротив. Он выглядит деловито в своём костюме-тройке, пусть и слегка помято. Чёрная чёлка лезет в глаза, пряча за собой суженные зрачки. Тэхён поднимает на него красные глаза и медленно моргает, после открывая рот. Слова даются с трудом, но он справляется с этим. ― Не хочу, – голос остаётся на минимальном звучании. Омега только плотнее кутается в одеяло. Больше его интересует, куда собрался сам следователь? На чужой ответ Мин только смеряет его недовольным взглядом. Он молчит, делая несколько шагов, и огибает кровать, чтобы сесть рядом с Кимом на самый её край. ― Не хочешь? – он протягивает к нему ладонь, невесомо касаясь бледной щеки, и поджимает губы, замечая, как сильно осунулся Тэхён всего за несколько часов. – Этому есть причина? В ответ он получает только кивок. Тэхён не сводит с него взгляда, а после вытаскивает руку из-под одеяла и едва ощутимо цепляется ею за альфу. Почти сутки без сна сказываются на его организме слишком сильно для того, кто привык проводить ночи напролёт в сознании и работе. ― Останься, – он ищет отклик в чёрных глазах напротив, прикладывая все силы на то, чтобы держать свои открытыми. – Мне страшно закрывать глаза, зная, что я буду здесь один. ― С тобой ничего не случится. ― Ты можешь это гарантировать? ― Квартира под замком и на сигнализации. Да, я могу. ― А если мне будет плохо? ― Не думай об этом. ― Моё сердце может остановиться в любой момент. ― Док. ― Я не знаю, чего ожидать от следующего сна. А если я его не переживу? ― Замолчи. ― Я умру, и уже никто не сможет помочь Сокджину. ― Закрой свой рот! – Юнги повышает голос и грубо хватает Тэхёна за лицо обеими ладонями, зло смотря прямо в глаза. Тэхён пугается этого контакта, но послушно замолкает, смотря широко раскрытыми глазами в ответ. Юнги в таком состоянии выглядит опасным. Тёмные брови сведены на переносице, зрачки расширены, а из-за давящего напряжения лопаются капилляры. Усилившийся феромон забивается в ноздри, вынуждая тихо кашлянуть и шумно втянуть воздух через рот. Омега совсем не знает, чего можно ожидать от Мина, но предпринимает попытку, мягко касается его запястий и кладёт свои ладони поверх чужих. И это срабатывает. Следователь успокаивается, морщинка меж бровей разглаживается, а тяжёлый взгляд смягчается. Он тихо выдыхает, на мгновение прикрывая веки, и прислоняется лбом к Кимову, продолжая держать его в своих руках. ― Прости, – мягкое дыхание оседает на губах Тэхёна, пуская мелкие мурашки по всему телу. – Я не хотел повышать на тебя голос, но сорвался. Прости. ― Юнги… Куда ты собрался?.. ― Мне нужно кое-что сделать. ― Что? Почему ты не можешь рассказать мне об этом? ― Я не хочу, чтобы ты зря переживал. На сегодня с тебя достаточно. ― Ты поедешь в участок? ― Да. Сначала. ― А потом? ― В одно место, – Юнги осторожно гладит чужие скулы большими пальцами и чувствует прерывистое дыхание Кима на своём лице. – Со мной всё будет хорошо. ― Я хочу с тобой… ― Ты должен отдохнуть. Обещаю, когда ты проснёшься, я уже буду рядом. Тэхён наблюдает за тем, как трепещут ресницы Мина, и альфа открывает свои глаза, смотря прямо в карамельные напротив. Их дыхание замирает, и в один миг всё прекращает свой ход. Киму требуется всего мгновение, чтобы принять факт того, что губы Юнги касаются его собственных с такими нежностью и трепетом, каких он ещё никогда не ощущал. Их первый поцелуй получается по-детски невинным и одновременно с этим по-взрослому чувственным и эмоционально глубоким. Следователь отстраняется первым, напоследок ещё раз смяв мягкие податливые губы Тэхёна и бережно огладив нежные щёки, к которым начинает возвращаться румянец. ― Не уходи, – омега умоляет ещё более плаксиво, когда Мин поднимается с кровати, и цепляется за его руку своими обеими. ― Я должен, – Юнги мягко разгибает чужие пальцы и снова наклоняется над чужим лицом, чтобы оставить поощрительный поцелуй на открытом лбу. – Чем скорее ты уснёшь, тем раньше сможешь встретиться со мной вновь. Прошу, спи. Это последнее, что следователь говорит ему, прежде чем покинуть комнату, а затем и квартиру. Тэхён заворачивается в одеяло с головой и, поджав колени к груди, втягивает оставшийся в воздухе запах горького шалфея. Отголоски мягкого поцелуя играют на его губах, наполняя сердце теплом и счастьем, и, поддавшись этому моменту, судебный эксперт закрывает глаза, смиряясь со своей участью. Если этим он сможет помочь своему брату и другу, то он сделает это. Он сделает это ради Юнги. За то, что верит в него. За его заботу и любовь, пусть следователь никогда и не говорил ему подобных слов, но омега не глуп и не слеп, чтобы не заметить очевидных вещей в поступках альфы. Вместе с счастьем приходит давящее чувство тревоги, и, сжав плотнее ладони и переплетя меж собой пальцы, Тэхён шепчет молитву о сохранности чужой жизни. Ещё одну смерть он перенести не сможет, следующим покинув этот мир. ― Спаси, Господи, в немощи моей… – скупая слеза скатывается с уголка его глаза, впитываясь мягкую ткань одеяла. Да воздастся каждому по делам его.