По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Место серьёзного преступления или несчастного случая всегда огораживается полицейской лентой и имеет нескольких стражников по периметру. Для расследования и сохранения всех улик в первоначальном виде власти предпринимают подобные меры, и, соответственно, ответственные за его охрану люди подвергаются наказанию, когда позволяют гражданскому лицу проникнуть за пределы, дозволенные ограничивающей чертой. Тело Чонгука нашли в нескольких километрах от города в полуразрушенном амбаре привязанным к стулу. Кругом сплошная глушь – по одну сторону расстилается редкий лесок, по другую – заброшенное поле. Никто бы не пришёл ему на помощь, даже не подумав искать в подобном месте. Юнги стоит возле своей машины, перекатывая незажжённую сигарету меж губ, и рассматривает ветхое здание перед собой. Над землёй нависают тяжёлые грозовые тучи, не сулящие хорошей погоды в ближайшее время. Тяжёлые капли дождя разбиваются о козырёк его кепки и кожу накинутой поверх плеч куртки. С востока то и дело доносится слабый ветер, намереваясь добраться до костей и пощекотать внутренние органы. Следователь морщится от каждого порыва, но упрямо продолжает стоять под непогодой, пока чуть вдалеке от него, возле самого амбара, кружит группа криминалистов и одна выделяющаяся фигура. Альфа, без сомнения, одет в длинный лёгкий плащ и выглядывающую из-под него белую рубашку. Из-под фуражки выбиваются короткие блондинистые пряди, а в руках он держит широкий чёрный зонт, внимательно следя за происходящим на месте преступления. Со своего расстояния Мин может разглядеть хмурые брови на суровом лице и плотно сжатые губы. Не встречав этого мужчину раньше, Юнги уверен, что знает его имя. Ведь именно из-за него Сеульское управление выдернуло Мина из родного города. Следователь достаёт из кармана куртки зажигалку, чиркая языком пламени по воздуху и тут же туша его, когда тот противно искрит из-за встречи с водой. Он отвлекается на сигарету в зубах, отмечая, что она полностью отсырела, и, так и не насытившись порцией никотина, сплёвывает непригодную на землю. Юнги натягивает козырёк кепки на глаза и, спрятав руки в карманы куртки, наконец делает первый шаг навстречу злосчастному месту. На его движение тут же реагирует сотрудник полиции, преграждая путь, но как только видит удостоверение следователя, то приподнимает для него ленту, пропуская дальше. Его появление привлекает к себе несколько взглядов, но те быстро теряют интерес, узнавая в пришедшем немалоизвестного следователя, хотя казалось бы. Он держит свой путь строго к главному во всей этой заварушке и останавливается напротив рослого альфы, который смеряет его оценивающим взглядом. ― Мин Юнги? – он выгибает бровь и, неожиданно даже для самого себя, делится с пришедшим зонтом, укрывая их обоих. – Чем обязан? ― Следователь Ким, – Юнги хмыкает, пропуская мимо ушей неофициальную форму обращения, и, оглядев амбар перед собой с другого расстояния, переводит задумчивый взгляд на следователя рядом. – Рад с вами познакомиться лично. ― Ты пришёл только за этим? На явную желчь в словах Мин реагирует выгнутой бровью и короткой усмешкой. ― Не думал, что мы настолько близки, но ладно, – он перенимает общение коллеги, соглашаясь с его правилами. – Я хочу осмотреть место преступления. Ты не возражаешь? ― Возражаю, – тяжёлая ладонь ложится на плечо Юнги, когда тот делает первый шаг по направлению к полуразрушенной конструкции, останавливая. – Что тебе нужно? ― Сказал же, – старший следователь поднимает красноречивый взгляд на чужое лицо и опасно суживает глаза. – Руку. Альфа прищёлкивает языком, когда его просьба остаётся неуслышанной, и сам скидывает широкую ладонь, встряхивая плечом. Он на мгновение теряет интерес к своей первопричине появления здесь и всем корпусом оборачивается к высокому блондину, глядя снизу вверх. ― У тебя какие-то проблемы касательно меня? – Юнги выдерживает холодный тон и невозмутимость, мертвенно спокойным взглядом прибивая к земле, но его оппонент довольно упёртый. Мину начинает это надоедать. – А, Намджун? Названный выдерживает тяжёлый взгляд, твёрдо смотря в ответ. Старший видит, как играют желваки на острых скулах и раздуваются ноздри. Он готов спорить, что Ким сдерживает себя из последних сил, что немало подстрекает собственное Эго на нахальные выходки. ― Я не доверяю тебе, – его грубый голос наверняка многих пугает, но Юнги только чешет влажный затылок под кепкой. ― Причина? ― Твой арест. ― Меня оправдали. ― Всё равно. ― Слушай, хватит быть предвзятым, – его уже порядком утомило трепаться с этим твердолобым куском гранита, поэтому, прикрыв ладонью зевок, Юнги сменяет взгляд на скучающий. – Я такой же следователь, как и ты, и пытаюсь помочь в расследовании дела. ― Которое тебе не принадлежит, – строго подмечает Намджун. – Здесь может быть кто угодно, кроме тебя. ― Но, как видишь, больше никто не выявил желания. В конце концов, две головы лучше одной, – он коротко пожимает плечами и приподнимает уголки губ. – Ты поможешь мне, я помогу тебе. Все будут в плюсе. ― Нет. ― Почему? – серьёзно? У Юнги уже нет сил на эти препирания. ― Ким Сокджин. И тут всё встаёт на свои места. Мин тянет глухое «о» и сокрушённо опускает голову, тяжело вздыхая. И как же он мог забыть такой многоговорящий пункт? Конечно же этот адвокат не принял его слова за чистую монету и потрудился, чтобы его желание было рассмотрено в любом случае. Но Юнги не может так просто уйти, даже не попытавшись. Потому что чувство вины слишком отвратительно на вкус. Оно застряло в горле, как рыбья кость, и его ни проглотить, ни выплюнуть – только продолжать задыхаться и хрипеть от боли. Юнги не любит рыбу. ― Что он тебе сказал? ― Ты не уберёг его омегу, – эмоции Намджуна наконец сменяются. Он морщит нос и отводит взгляд в сторону, принимая чужую утрату слишком близко к сердцу. – Он больше не верит тебе и твоим методам расследования. К тому же ты пользуешься его братом. ― Что? – и если тему с Чонгуком Юнги мог принять, то притянутый сюда Тэхён отзывается множеством вопросов в голове. Слишком уж многое берёт на себя этот Ким. – При чём здесь он? ― Я не знаю подробностей, но Сокджин сказал, что боится за жизнь Тэхёна, пока он рядом с тобой, – Ким вздыхает, его плечи поднимаются, и он позволяет дождю дальше мочить одежду Мина, оставляя зонт только над собой. – Мне страшно представить, что ты за человек, Мин Юнги, но если его брат пострадает по твоей вине, то можешь считать, что ты больше не жилец. ― А теперь слушай сюда, – Юнги до последнего глотал эти беспочвенные обвинения, соглашался с каждым и готов был нести за них ответственность, но впутывать сюда Тэхёна – это уже слишком. Он делает широкий шаг к Намджуну и сминает его воротник в кулаке, дёргая на себя и заставляя выронить зонт. Расстояние между их лицами стремительно сокращается, оставляя пару сантиметров между их носами, и Ким не показывает этого, но давится чужим удушающим феромоном, глядя в черноту глаз напротив. – Не знаю, что наплёл тебе Сокджин, но я не позволю ни ему, ни тебе впутывать в это Тэхёна. Спускайте на меня всех собак, проклинайте и презирайте, но имя моего омеги при этом звучать не должно. Я сделал тебе одно предупреждение, второго не будет. Хорошенько подумай и оцени свои шансы против меня. Потянешь ли? Юнги ещё несколько секунду давит тяжёлой аурой и, уловив во взгляде напротив искру понимания, отпихивает от себя следователя, теряя к нему интерес. Больше не видя в лице Намджуна серьёзное препятствие, он шустро добирается до амбара, скрываясь за тяжёлыми дверьми. Следователь Ким молча смотрит в его спину и крепче сжимает челюсть, в конце опуская глаза. Он наклоняется, поднимая зонт, и думает о том, что только что произошло. Альфа – сильнее и старше не только по возрасту – сделал ему предупреждение. От душащего горечью шалфея до сих пор зудит в носу и першит в горле, а в памяти красочно отражается пугающая чернота лисьих глаз. Будь бы Намджун хоть на долю доминантнее Юнги, он смог бы ему противостоять, но здесь остаётся только подчиниться. От этого неприятно свербит под грудиной и звенит в голове, будто бы только что проиграл собственную честь. Он вздыхает. Это почти и случилось, но Ким никогда не признается, плотнее кутаясь в плащ и пряча глаза за козырьком фуражки. От самокопания и неприятной встречи его отвлекают голоса криминалистов, прося подойти и осмотреть найденные улики, так что Намджун цепляется за эту возможность, наконец отвлекаясь. Это ещё не конец, и он сможет доказать Мину, кто действительно в праве управлять этим городом. И это точно не выходец из Тэгу. Переступая порог заброшенного здания, следователь Мин с головой окунается в атмосферу творившегося здесь преступления. Первое, что попадается ему на глаза, – металлический стул, намертво приваренный к бетонному полу. С ручек и ножек свисают рваные путы льняных волокон, на сидении и спинке остались высохшие капли крови, а рядом – следы отчаянной попытки выбраться, спастись. Юнги приходится прикрыть на мгновение глаза и тихо выдохнуть, чтобы вернуться к рациональному мышлению. У него под веками фантомные следы совершённого здесь насилия – очень похожий на реального, Чонгук корчится от боли и страха, пытаясь только при помощи физической силы хотя бы ослабить верёвку, пока его убийца стоит в паре метров от него, с холодным любопытством наблюдая за чужим желанием жить. Глаза открываются, стул снова пуст. Переведя взгляд чуть влево, он замечает разлагающиеся стога сена, которые дают этот сладковатый запах в помещении. Дальше кое-где уцелевшие деревянные ящики с немногочисленными инструментами, такое же гниющее зерно в мешках и небольшое разбитое окошко под потолком. Справа заржавевший, явно уже не на ходу, трактор и косы с затупившимися от частой, но такой давней работы лезвиями. Лестница, ведущая на пустой чердак, а вокруг несколько представителей закона и стоящий в стороне Минхо. Мин ожидал его здесь встретить, потому, не тратя больше времени, направляется прямиком к нему, доставая из кармана брюк пачку сигарет. У мальчишки в руках синяя папка с документами возможного заключения от судебного медэксперта. Он задумчивым взглядом вчитывается в каждое печатное слово, пытаясь разобраться в сути, и терзает нижнюю губу. О чём же ты думаешь, Ли Минхо? ― Привет, – Минхо вздрагивает и сразу оборачивается на Мина, смотря на него потерянным взглядом. У старшего в зубах зажат фильтр сигареты, а язычок пламени лижет её кончик, пуская по помещению сизый дым. – Коротко и ясно. Что успел узнать? ― Здравствуйте, сонбэ! – Ли отвечает на приветствие коротким поклоном и, выпрямившись, наблюдает за тем, как старший наполняет лёгкие никотином. Это первый раз, когда альфа застаёт следователя за курением. – Я тут совсем недавно, но кое-что всё же выяснил. Юнги бросает взгляд на папку в чужих руках, и Минхо без слов всё понимает, протягивая документы старшему. ― Следователь Бан одолжил, сказав, что это будет полезно для нас обоих. Вы уже виделись со следователем Кимом? – Юнги коротко кивает, принимаясь листать бумаги. Минхо поджимает губы. – И если вы тут, значит, всё прошло гладко? На мгновение повисает короткая пауза. Следователь Мин делает очередную затяжку и, убрав сигарету от лица, поднимает взгляд на своего помощника. Он вглядывается в его лицо буквально несколько секунд, после чего выпускает изо рта дым, пробегаясь кончиком языка по пересохшим губам. ― Коротко и ясно, помнишь, Минхо? На упрёк мальчишка только кивает. Он вздыхает, давая себе небольшую фору, а после, обежав взглядом помещение, принимается за доклад: ― Это место, где был убит судья Чон. С фотографий, которые я смог посмотреть ранее, его нашли привязанным к тому стулу. Рядом валялся использованный шприц. В его цилиндре и на игле были обнаружены следы коричневой жидкости, ориентировочно – героина. Он же нашёлся в крови судьи Чона. На полу были найдены следы крови, предположительно также принадлежащие судье, и след от ботинка сорокового размера. Сейчас диагносты работают над этим, но уже могут сказать, какой модели была эта обувь и предположительные вес, рост и возраст убийцы. Пока что это всё. ― Всё? – Юнги выгибает бровь, вновь отрываясь от бумаг. – Они издеваются? А причина убийства? ― Неизвестно. ― Прекрасно, – альфа прищёлкивает языком и, сделав последнюю затяжку, тушит окурок о подошву своего ботинка, после убирая его в карман. Не хватало ещё наследить тут. – А с Намджуном ты говорил? Он что-нибудь знает? ― Следователь Ким прибыл за двадцать минут до вас, так что сам пока не в курсе всего. ― А как давно здесь ты? Минхо отвлекается на свой телефон, проверяя время. ― Примерно час. ― И чем же ты занимался всё это время? ― Пытался построить цепочку последовательности убийства и его цель. ― Как успехи? ― Не очень, – честно признаётся Ли, опуская голову. Он скребёт щёку указательным пальцем, чувствуя разочарованный взгляд старшего. – Мне не ясен мотив и причина. Сколько бы я ни думал, всё не могу понять, почему убийца так долго держал его в заложниках, а после всё же убил? Судья Чон пропал на прошлой неделе, а в отчёте доктора Кима написано, что смерть наступила не более суток назад. Такое ощущение, будто убийца колебался, решая, как правильно поступить. ― У тебя есть мысли насчёт того, почему этот ублюдок всё же решил убить Чонгука? – Юнги захлопывает папку и складывает руки на груди, внимательно слушая своего помощника. ― Думаю, судья Чон знал что-то, что ставило убийцу в опасное положение. ― С чего ты это взял? – Мин хмурится и сжимает ладони в кулаки, ощущая, как поднимаются короткие волоски на загривке. ― Не знаю, – Минхо пожимает плечами и вскидывает брови, смотря прямо в глаза наставника. – Просто предположил. Юнги задерживает взгляд на чужом лице. У него что-то нещадно звенит в самом центре мозга, и игнорировать это выходит с трудом. Что-то в словах Ли кажется ему странным, не вяжущимся с происходящим, но он отталкивает эту мысль, решая вернуться к ней позже. Когда будет больше весомых причин. А пока он просто поджимает тонкие губы и медленно кивает, соглашаясь. И прежде чем уйти, Мин внимательно оглядывает мальчишку, но ничего не говорит, исчезая из амбара так же скоро, как и появился. Взгляд, который был у Минхо только что… Такое ощущение, будто следователь его уже видел. Он размышляет над гипотезой Ли, смотря себе под ноги. Дождь всё ещё орошает землю, размывая почву и превращая всё пространство в одну большую лужу грязи. Ботинки пачкаются в торфе, а мокрая одежда неприятно липнет к коже и заставляет мёрзнуть от каждого дуновения ветра. Юнги надеется, что не сляжет с температурой под сорок, пока в городе творится эта чертовщина с непрекращающимися убийствами. Он почти добирается до своего автомобиля, когда сзади его окликает знакомый голос. Обернувшись, следователь видит Намджуна, спешащего к нему. Зонт всё ещё спасает его от дождя, но широкие плечи и фуражка всё равно вымокли после недавнего инцидента. ― Мин Юнги, эй, погоди минуту! – Юнги тактично ждёт, наблюдая за тем, как альфа пытается балансировать на скользкой земле, чтобы не угодить в грязь, но всё равно пачкает низ штанин при каждом шаге. Минута затягивается, но в конце Ким всё же добирается до пункта назначения, останавливаясь перед старшим и пытаясь отдышаться. Второй, однако, не спешит задавать вопросы, только выгибает бровь. – Мне надо с тобой поговорить. ― О чём? – Мину думается, что они уже всё обсудили, но настойчивый взгляд Намджуна говорит об обратном. ― О братьях Ким и убитом судье. ― Если ты собираешься дальше винить меня во всём, то нет. У меня есть куда более важные дела, чем слушать твои упрёки, – альфа кривит губы и морщит нос, отворачиваясь и хватаясь за ручку автомобиля со стороны водителя, но Ким заставляет его замереть, выкрикивая: ― Ты будешь в роли свидетеля, а не обвиняемого! Что? От такого заявления он конкретно подвисает, а после хмурится, медленно оборачиваясь на следователя. Этот придурок думает, что Мин знает больше, чем он сам? Он ошибается. После недолгих переглядок, Юнги первым обрывает зрительный контакт, отводя взгляд в сторону. Он мог бы. Мог бы, если бы немного задержался перед подъездом в дом Кимов. Мог бы, если бы обращал внимание не только на Тэхёна и его слова. В конце концов, он мог бы, если бы отказал Сокджину в просьбе подвезти его мужа. ― Так, значит, – старший следователь отрывается от самокопания и, сунув руки в карманы куртки, снова обращает внимание на Намджуна, – ты ведёшь это дело? ― Я и Бан Чан. Он коротко описал ситуацию, которая царила в отделе, пока меня не было. Мне не удалось много узнать о твоих расследованиях, только то, что ты талантливый следователь из Тэгу. Но ты ошиваешься тут около месяца и всё ещё не смог поймать убийцу. ― Посмотрел бы я, как с этим справился ты, – Мин в ответ ёрничает, щёлкая языком. – Это не стандартное дело. Ближе к сути. ― Я к тому, что твоя жестокость не оправдывает средств. Не так давно ты собрал подозреваемых для допроса. Одного из них жестоко избил, второго довёл до суицида, а другим двоим угрожал расправой, если те не будут сотрудничать. Это не есть профессионализм. Да, твой вклад в инцидент с якудза был внушительным. Благодаря ему были спасены многие города и тысячи человеческих жизней, но эти ситуации не одно и то же, ты ведь это понимаешь? Или твоё второе имя тебе совсем ни о чём не говорит? ― При чём здесь это? – Юнги хмурится. – Ты вроде хотел поговорить о Кимах. ― Это первая ступень на пути к тому, что я стараюсь объяснить хотя бы самому себе. ― Ладно, – Мин шумно втягивает воздух через нос и медленно выдыхает. Нервный смешок срывается с обветренных губ, и он не может спрятать короткой улыбки, смотря на Намджуна с лёгким интересом. – Хорошо. Расскажи ещё, что ты знаешь обо мне, а потом я тебя поправлю. Ким на такое предложение хмурится и, немного подумав, соглашается. В конце концов, он долго собирал информацию на этого следователя. Не для того, чтобы уничтожить, а для того, чтобы понимать, с кем иметь дело. ― Мин Юнги, тридцать три года, родился девятого марта в городе Тэгу. Холост, – речь Намджуна чистая, словно читает с бумажки. – Родители неизвестны, близких родственников нет. Омега, что родил, бросил тебя в родильном отделении спустя три часа после появления на свет. Всё детство и юношество провёл в приюте, так и не попав в приёмную семью. В школе учился на средние оценки, больших успехов не подавал, но был хорош в баскетболе и играх с мячом. В плохих компаниях замечен не был, к уголовной ответственности не привлекался. В старших классах был уличён за курением, несколько раз участвовал в драках с чужой подачки. По жизни выступал нейтральным ко всему человеком, но при этом был противником конфликтов и топил за справедливость. После выпуска из школы поступил в полицейскую академию, где проявил себя более способным учеником. Выйдя из приюта жил в квартире, выделенной государством. После, получив диплом с отличием, отслужил в армии, а затем поступил в местное высшее учебное заведение по направлению «Юриспруденция». На третьем году обучения смог устроиться на полставки в следственный комитет и даже продвинуться по службе. Особое развитие как следователя случилось во время оккупации японских террористов, хотя выступал ты больше как солдат, нежели представитель закона. Был удостоен звания «Герой Кореи» и знака почёта. В том же году был повышен до майора юстиции. В ходе операции получил несколько серьёзных, но не смертельных ранений. Тогда же получил прозвище «Вердуго», что на итальянском значит «палач». После того инцидента не раз устраивал самосуд, избивал задержанных и прибегал к манипуляции. К уголовной ответственности привлечён не был. Сто двадцать семь успешно закрытых дел. Сослуживцы и коллеги отзываются о тебе как о спокойном и справедливом человеке и не находят в твоих действиях ничего противозаконного. Однако при этом каждый не хотел бы иметь с тобой плохих отношений, как, впрочем, и дружеских. На данный момент находишься в Сеульском отделении в связи с сокращением штата сотрудников. Поправь, если я где-то ошибся. Юнги молчит некоторое время. Он хмурит брови и щурит глаза, внимательно разглядывая Намджуна. Он рассказал практически полную биографию о нём, в связи с чем назревает вопрос: откуда он всё это узнал? ― Неплохо, – альфа одобрительно мычит, поджимая губы, и кивает в знак согласия. – Где ты столько всего нарыл? ― Это конфиденциальная информация. ― Так и знал, – он хмыкает, нисколько не удивлённый. Все следователи так работают, Ким не исключение. – Ты проделал хорошую работу. Но я всё ещё не могу понять, как связана моя личная жизнь с братьями Ким и Чонгуком? ― То есть ты не отрицаешь факта своей жестокости? Юнги вздыхает. ― Я не жесток. Просто выполняю свою работу. ― Подозреваемый мёртв, – теряя терпение, Намджун слегка повышает голос, но тут же успокаивается. – А один в тяжёлом состоянии. ― Это не моя вина, – старший пожимает плечами и устало выдыхает. – Слушай, если тебе это не нравится, то донеси на меня. Начальство, правда, тебе «спасибо» не скажет, но займётся этим делом. Ким задумывается. Он сверлит Юнги нечитаемым взглядом, мысленно наверняка разрывая его тело на мелкие куски и предавая огню. На переносице образуется морщинка, а свободная рука то сжимается в кулак, то разжимается, выдавая чужую нервозность. ― Нет, – Юнги вскидывает бровь на чужой ответ, но в итоге кивает, будто так и знал. – Я не хочу добиться твоего увольнения или ареста. Просто пытаюсь понять принцип твоих действий. Как, действуя подобным образом, ты смог избежать проблем с законом и дослужиться до высокого звания? ― Интересно? – на банальный вопрос Намджун коротко кивает, наблюдая за тем, как пляшут черти на дне чужих зрачков. – Мне тоже интересно, откуда ты взял всё это. Можешь не говорить кто и когда. Просто скажи, каким образом? Следователь Ким колеблется. Пойманный таким вопросом врасплох, он на мгновение задумывается над ответом. Но статус «секретно» не зря же стоит в этом деле? Однако Мин просит назвать только первоисточник. Он ни за что не догадается, через кого и на каких условиях была передана информация, потому Намджун решается. ― У меня есть свой информатор. Он сказал, что на официальных бумагах ничего из этого не указано, кроме твоего развития как человека из правоохранительных органов, но факт остаётся фактом. ― Ясно. Кто-то сказал, где-то услышал, – старший следователь вздыхает и устало трёт переносицу, после обращаясь к коллеге. – Ответь, пожалуйста, всегда ли слухи оказываются правдивыми? ― Нет? – скорее спрашивает, чем отвечает. ― Хорошо. А есть ли какие-то весомые доказательства моей вины? ― Ли Донсу, – Намджун хмурится, не понимая, к чему ведёт следователь. ― И ты не знал, что он был в потрёпанном состоянии, потому что ввязался в драку с группой захвата? Ким молчит. Нет, Ли Донсу был покалечен во время допроса. У него есть доказательства. Мин Юнги просил своего помощника отключить камеры и покинуть комнату наблюдения, а после вернулся спустя сорок минут в свой кабинет. Этого времени более чем достаточно, чтобы довести человека до полумёртвого состояния. ― А про то, что сидит он в общей камере? Снова тишина. ― Понятно. Значит снова оправдан? За короткой усмешкой прячется ехидная надменность. Намджун проглатывает это так же, как недавний проигрыш всё тому же следователю. Сможет ли он хоть когда-то что-то ему противопоставить? ― Ладно, – Мин отвлекает младшего от своих размышлений, возвращая его внимание к себе. – Вернёмся к Кимам. Что с ними-то не так?

***

Тэхён сверлит пустым взглядом стык половиц. В голове гуляет ветер так же, как и в комнате, пуская по коже толпы мурашек. Он мёрзнет, плотнее кутается в пуховое одеяло и чувствует, как от холода деревенеют конечности. Или, может быть, это из-за усталости? Омега медленно моргает и едва слышно выдыхает. Глаза щиплет от долгожданной увлажнённости. Они наверняка красные, стеклянные, а под веками пролегли синие тени. Пальцы сильнее сжимают ткань одеяла. Ким слышит, как хрустят суставы. Спина затекла, ноги тоже. Сколько он так уже лежит? Наверное, долго. Почти столько же, сколько отсутствует Юнги, и Тэхёну кажется, что вечность. Он крутился в постели, жмурил глаза до цветных пятен под веками, сворачивался калачиком и укрывался с головой, и пусть сон так и не пришёл к нему, но он видел. Видел Чонгука. Мёртвого и живого. С мягкой улыбкой на губах и потухшим взглядом. Слышал его голос. Его слёзы. И больше не смог терпеть. Истерика накрыла его по новой, заставляя задыхаться и выть от боли. Он раздирал себе горло, выдавливал глаза и царапал лицо, но ничего не помогало. И только после того, как его голос охрип, а тело безвольной куклой свалилось на пол, Тэхён успокоился, теряя интерес ко всему в целом. Интересно, как там Сокджин сейчас? Справляется ли он? Тэхён снова моргает, тихо выдыхая. Его брат ведь тоже сейчас наедине со своей скорбью. Мингю находится у дедушки в Пусане, а Чонгука ему ещё не скоро позволят забрать. Омега надеется, что Джин не замкнёт себя в четырёх стенах и не начнёт потихоньку сходить с ума. Он ведь сильный. Взгляд скользит дальше по полу, под кровать. Тэхён использовал эту комнату раньше как гардеробную, раскладывая вещи, которые не уместились в шкафу, но перед переездом Мина он хорошенько здесь прибрался. Неужели пропустил место под кроватью? Ближе к изголовью, у самой стены стоит небольшая коробка. На вид самая обычная, но Ким хмурится, не помня такую в своём арсенале. Он чуть дёргает телом, проверяя чувствительность, и когда то послушно отзывается, делает попытку приподняться на руках. Тэхён путается в одеяле, но со своей задачей справляется, а после, нагнувшись, вытягивает руку, кончиками пальцев цепляя крышку и подтягивая коробку к себе. Она выглядит потрёпанной, местами заклеена скотчем, и омега садится перед ней на колени, дрожащими руками убирая крышку. На дне лежат какие-то бумаги, несколько фотографий и небольшие вещицы, упакованные в грипперы. Это не принадлежит ему. Тэхён понимает это, когда берёт в руки первую вещь, рассматривая её со всех сторон. Зажигалка. Белая. На ней выведена одна буква – «М». Чуть встряхнув, омега обнаруживает в ней остатки газа и, нахмурившись, откладывает в сторону. Вторым он достаёт нож. Его лезвие затуплено и, видно, со временем проржавело, но выполнен он искусно. Ким почти уверен, что это ручная работа, но пока не может взять в толк о значении всех этих вещей. Любопытство преобладает над его разумом, и, больше не видя смысла медлить, он принимается перебирать всё содержимое. Электронные часы, серьги, обгоревший с краю журнал, разбитое зеркальце – и всё плотно упаковано. Тэхён добирается до бумаг и, подобрав их, вчитывается в первую строку: «Заключение о смерти Ли Ёнхо». Кто этот человек? Пытаясь со всем разобраться, омега принимается листать страницу за страницей. Что связывает его и Мин Юнги? Почему подобное так оберегается альфой? Что он собирает? Много вопросов вертятся в тяжёлой голове судебного эксперта, но он боится, что узнать их сможет только от одного человека. ― Док? – хриплый голос зовёт его, когда пальцы тянутся к стопке фотографий, и Тэхён вздрагивает всем телом, боясь обернуться. Он сглатывает вязкую слюну, ощущая чужой взгляд на своём затылке, и опускает веки, пытаясь справиться с участившимся сердцебиением. Юнги стоит в дверном проходе, подпирая плечом косяк, а после делает несколько едва слышных шагов, и Тэхён теперь может уловить запах полюбившегося шалфея. ― Что ты делаешь? Перебарывая лёгкую тревогу и задерживая дыхание, омега медленно оборачивается к говорящему и пытается придать своему лицу обычный вид, но дрожащие губы и напуганные глаза выдают его с потрохами. Юнги возвышается прямо над ним, смотрит сверху вниз, засунув руки в карманы брюк. На его лице нет ни тени каких-либо эмоций, только едва приподнятая бровь. Влажная рубашка липнет к телу, очерчивая стройные контуры, а на шее болтается расслабленный галстук. ― Что это ты делаешь? – он повторяет снова, но на этот раз медленно и вкрадчиво. – Док. ― Юнги… Лисий взгляд соскальзывает с кукольного лица и падает на разворошённую коробку, а после как ни в чём не бывало возвращается к Тэхёну. Но омега чувствует, каким неизмеримо тяжёлым он становится, потому снова вздрагивает, когда Юнги поднимает руку к своей голове, ладонью пробегаясь по затылку. ― Ты знал, что рыться в чужих вещах по меньшей мере некрасиво? – Мин тихо прищёлкивает кончиком языка и, тихо вздохнув, опускается перед омегой на корточки, не сводя взгляда с его всё ещё напуганных глаз. Он добивается от него кивка, после растягивая губы в улыбке. – И? ― Я… – Тэхёна подводит голос. Его сердце грозит вот-вот упасть в пятки, а душа – покинуть бренное тело. ― Ты? ― Я не нарочно… Просто… было интересно. ― И что? Ты утолил своё любопытство? Несколько коротких кивков, и Юнги тихо хмыкает самому себе. ― Я же вижу, что нет, – он тянет руку к его лицу, и омега жмурится, ожидая чего угодно, только не нежного прикосновения и мягкого поглаживания щеки. – Испугался? Распахивая глаза и наконец выдыхая, Ким натыкается на тёплый взгляд напротив. Он готов поклясться, что собирался умереть прямо здесь и сейчас от остановки сердца или более насильственной смертью от рук Мина, но этого не случилось. Юнги всё ещё смотрит на него, как на самое дорогое сокровище, и обращается с ним, как с хрустальным, боясь лишний раз притронуться чуть грубее, не рассчитав силы. Тэхёну становится дурно от того, что он мог позволить себе думать так об альфе, которому ранее готов был доверить всего себя. Губы сжимаются в тонкую полоску, и одинокая слеза скатывается по щеке, обжигая ладонь следователя. Омега цепляется пальцами за его запястье, ластясь к чужой руке, и своим поведением заставляет альфу не на шутку заволноваться. ― Тэхён? – обе ладони спокойно удерживают чужое лицо, пока обеспокоенный взгляд бегает по нему, пытаясь понять, что могло довести Кима до слёз. – Что случилось? Почему ты плачешь? ― Прости меня, – он сипит, держит глаза закрытыми и продолжает ронять слёзы, при этом цепляясь за Юнги. – Пожалуйста, прости меня… ― Эй, что это с тобой? Всё хорошо. Я не злюсь, успокойся. Да что на тебя нашло? Не дожидаясь ответа, Мин притягивает слабое тело к себе и укутывает в крепкие объятия, гладя по спине и волосам, пока Тэхён марает слезами его влажную рубашку. Тот жмётся к нему, наплевав на холодную одежду и гуляющий в комнате сквозняк, вдыхает его феромон и всё не может унять дрожь. Не может себя простить. А Юнги продолжает успокаивать его, шептать на ухо мягкие и нежные слова, а после прижиматься к макушке губами, давая Киму время прийти в себя. Тэхёну от этого только хуже. Он чувствует чужую заботу, чужую любовь и огромный груз вины на собственном сердце, потому тёплые руки кажутся обжигающими, а тихий шёпот – громким криком. Омега не знает, как ему быть. Он уверен, Юнги лжёт ему по поводу собственного спокойствия, потому что сам Ким бы наверняка разозлился, застукав кого-то за копошением в собственных вещах. Потому что это личное. Следователь ведь не зря убрал их от лишних глаз, не зря не обмолвился ни словом. И веря, что хуже быть уже не может, Тэхён отстраняется от чужого тела, подбирая под себя ноги, и заплаканными глазами заглядывает в лицо Мина – нежный взгляд, опущенные уголки губ и сведённые в непонимании брови. Судебный эксперт убирает от себя ставшие родными руки и вытирает слёзы тыльной стороной ладони, продолжая наблюдать. Альфа ничего ему не говорит, только смотрит в ответ и ждёт, когда Тэхён первым подаст любой сигнал на желание видеть действие со стороны. Юнги очень тактичный. Тэхён замечает это только сейчас. Он знает, что Мин хочет притронуться, успокоить и изнежить, но держит себя в руках. Об этом говорят сладкие нотки в его горьком шалфее, окутавшие Кима с ног до головы. Он наверняка насквозь пропах этим следователем, но ничего против не имеет. Его полевые цветы будут только лучше благоухать в подобной обстановке, и полноватые губы трогает мягкая улыбка. Он счастлив. Так счастлив, как никогда раньше. Его омега просто изнемогает от того, как хочется кричать об этом, находясь в сильных руках. ― Я не могу… – шёпот разрезает тишину, долетая до Миновых ушей вместе с тёплой улыбкой. Глаза Тэхёна блестят, но больше не слезятся. ― Не можешь что? ― Терпеть. ― Ты спал? ― Нет. ― Почему? Юнги оставляют без ответа. Вместо этого Ким двигается к нему ближе и, кладя руки на широкие плечи, губами касается холодной щеки. Он обжигающими поцелуями двигается вдоль скулы, пока не останавливается напротив губ, и, подняв взгляд на кофейные глаза напротив, выдыхает: ― Потому что не мог терпеть. Их губы сталкиваются друг с другом в безумной попытке заглушить грохочущее в ушах сердце. Больше нет той нежности и робости, что была в прошлый раз, – только желание и несдерживаемая страсть. Тэхён правда больше не может терпеть. Он напирает, давит на чужие плечи и задыхается, когда Юнги кладёт руки на его талию, обхватывая длинными пальцами. Большие ладони обжигают кожу сквозь плотную ткань пижамы, и омега выгибается в спине, соприкасаясь грудью с телом Мина. Не чувствуя достаточно воздуха в лёгких, Ким отстраняется от желанных губ, но стоит их взглядом вновь пересечься, как Юнги берёт на себя бразды правления. Ему хватает силы, чтобы одним рывком поднять омегу на ноги, а после толкнуть на кровать, позволив утонуть в подушках. Влажная рубашка летит в сторону, и Тэхён смотрит. Хорошо прокаченные грудные мышцы, выделяющийся пресс и тонкая талия. А ещё множество шрамов. Все они уродливые, просто отвратительные, но Ким не может прекратить ими любоваться, находя каждый по-особенному прекрасным. Он протягивает руку, и Юнги позволяет ему дотронуться, провести пальцами по давно зажившим рубцам, обогнуть колотую рану в районе печени и перейти к пулевому ранению в правом плече. Он отрывается от обнажённого торса и поднимает глаза к чужому лицу, разлепляя опухшие губы: ― Я хочу знать о каждом. ― Как пожелаешь, – следователь перехватывает его руку, хватаясь за тонкое запястье, и оставляет трепетный поцелуй на тыльной стороне ладони. – Я расскажу обо всём, только если ты попросишь об этом, Док. ― Зови меня по имени, – Ким закусывает нижнюю губу, наблюдая за проявлением нежности, и не может сдержать улыбки. ― Тэхён. ― Ещё, – он отнимает свою руку и, положив её на крепкую шею, притягивает Мина к себе, чтобы нос к носу и одно дыхание на двоих. ― Тэхён-и, – шепчет в чужие губы, прежде чем утянуть омегу в тягучий поцелуй. Ким улыбается. Он принимает чужой язык, отвечает и крепко обнимает за шею, пока широкие ладони оглаживают его бёдра и поднимаются выше, пробираясь под рубашку пижамы и пуская мурашки по голой коже. Ким приподнимает таз вверх, требуя больше прикосновений, и сталкивается с чужим пахом. Он чувствует тепло внутри и снаружи, но не чужое возбуждение, пока сам изнывает от желания. Отрываясь от чужих губ, Тэхён смотрит в глаза напротив. В них зрачок почти застил радужку, горячие дыхание оседает на его лице, а взгляд пожирает, но омеге этого недостаточно. ― Юнги, – в ответ мычание, и Ким ведёт ладонью вниз по шее и торсу, останавливаясь у кромки брюк, цепляясь пальцами за металлическую бляшку ремня. – Я хочу тебя. Тэхён тянется губами к чужому подбородку, оставляя на нём мягкий поцелуй, и идёт дальше вдоль челюсти, пока пальцы пытаются справиться с застёжкой на брюках. Но когда до его ушей доносится тихий хриплый смех, то довольно улыбается, не собираясь останавливаться. ― Ты бредишь, – голос Мина звучит снисходительным, холодным, а когда Тэхён смотрит в его глаза, то видит в них лишь насмешку. ― Что это значит? – омега хмурит брови, слушая сиплый смех над собой, и чувствует, как к горлу подступает ком горечи. – Юнги. ― Ты бредишь! Мин сидит между его разведённых ног и смеётся во весь голос, пока горячие слёзы снова обжигают раздражённую кожу Тэхёна. Он улыбается и качает головой, не собираясь верить в это. Юнги бы с ним так не поступил. Нет. ― Я не верю… ― Очнись уже! – смех с каждой секундой становится всё громче, пока образ размывается перед глазами, а грудь сдавливает от острой боли. Тэхён закрывает уши руками и стискивает веки плотнее, отказываясь это видеть, слышать. Он перекрикивает чужой смех до хрипоты в горле. В голове шумит, в глазах резь, и всё тело дрожит. Холод снова окутывает его, перед глазами яркие моменты близости, а на губах всё ещё ощущаются тёплые поцелуи, полные любви и нежности. Тэхён не может в это поверить. Он погружается в эту боль, в это отчаяние и почти задыхается от нахлынувшей истерики, но среди всего этого шума слышит одно единственное слово. Оно как свет маяка посреди бушующего океана, и Ким идёт на него. ― Проснись. Судебный эксперт открывает глаза. Он лежит на полу, завёрнутый в кокон из одеяла. В комнате тишина и полная темень, но Тэхён может разглядеть каждый участок пространства, и он не видит. Коробка, которую он обнаружил недавно, не была на своём месте. Её вообще нет где-либо. Сквозняк пробирается сквозь пуховое одеяло, пуская по коже мелкие мурашки, и, развернувшись, он видит перед собой Мина. Он стоит перед ним на коленях и выглядит взволнованным. Его грудная клетка тяжело вздымается при каждом вздохе, пока взгляд бегает по чужому лицу. На нём та же одежда, в которой он уходил, только рубашка теперь мокрая, а слабо завязанный галстук болтается на шее. ― Док, – его хриплый голос разрезает тишину, пока руки тянутся к телу, когда Ким делает попытку приподняться на руках. Одеяло соскальзывает с его плеч, но Тэхён не обращает на это внимания, смотря перед собой. – Ты в порядке? Почему ты на полу? Что случилось? Тэхён вглядывается в его глаза долгие десять секунд и, тихо выдохнув, окольцовывает руками торс альфы, прижимаясь к его телу и не думая отвечать ни на один из вопросов. От него пахнет горьким шалфеем и табаком, и Ким улыбается, снова закрывая глаза. Этот сон нравится ему больше. ― Я замёрз.