По шкале от одного до десяти – одиннадцать

― Итак, что с Кимами? Юнги сидит за рулём своей машины и, откинувшись на сиденье, смотрит вперёд – на бескрайние поля и грунтовую дорогу. Намджун сидит рядом и, ковыряясь в бумагах, прикреплённых к планшету, делает какие-то пометки. Своим вопросом Мин отвлекает следователя от своих дел, но они за этим здесь и собрались. Блондин наконец оставляет документы в покое и переводит своё внимание на старшего, отчего-то нервно сглатывая слюну. Он сканирует его взглядом в который раз за это утро и, остановившись на лице, разлепляет сухие полноватые губы. ― Ты же куришь? – Юнги только кивает, никак не меняясь в лице. – Угостишь? Ответом Киму служит протянутая пачка и зажигалка. Намджун также молча принимает свою порцию никотина и, затянувшись, с шумом выпускает ядовитый дым из лёгких. Он секунду раздумывает о чём-то и, собравшись с мыслями, снова смотрит на старшего, который разглядывает его через зеркало заднего вида. ― Ким Сокджин очень востребованный адвокат, – Юнги кивает, но ничего не говорит, потому Ким продолжает. – Ты слышал что-нибудь о нём раньше? ― Нет, – голос Мина не сквозит интересом – скорее абсолютной апатией, но Намджун на это не ведётся, хмыкая. ― Он никогда раньше не проигрывал ни одно своё дело. Ни один его клиент не попал за решётку и не был признан виновным. Знаешь почему? ― Ему хорошо платят? ― Он не берётся за дело, если изначально знает, что не сможет обелить поступки виновного человека, сколько бы ему ни предлагали. ― Что ты хочешь этим сказать? ― Однажды Ким Сокджин отказал в услуге боссу серьёзной китайской группировки, промышлявшей на территории портовых городов. Они занимались всей нелегальщиной, которая только была возможна, – от поставки наркотиков до детской порнографии. Ты наверняка знаешь что-то об этом. ― Да, – Мин кивает, переводя взгляд обратно к горизонту. Дождь наконец прекратился, и тучи дали пробиться солнечным лучам сквозь свою толщу. – Я участвовал в подготовке плана в случае, если его люди доберутся до Тэгу, но в процессе был отстранён от задания и перенаправлен в Сеул. ― Его арестовали совсем недавно, а неделю назад вынесли судебный приговор к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение. День его отправления в тюрьму совпадает с днём, когда пропал Чон Чонгук. Юнги хмурится. ― Хочешь сказать, что в смерти Чонгука виноват этот тип? ― Или кто-то из его группировки. Тебе известно не меньше, что ребята из их круга не прощают отказов в помощи, так что я думаю, что подобным образом он попытался отомстить Сокджину. ― Действуя через его мужа… – Мин задумывается на некоторое время, а после сжимает губы в тонкую полоску и сводит брови на переносице. – Будь я на месте того китайца, то начал бы с сына. Намджун вскидывает брови и немного теряется, не особо довольный выводами старшего следователя. Он стряхивает пепел в открытое окно и делает очередную затяжку, наполняя салон дымом, который быстро выветривается. Юнги игнорирует выражение чужого лица и едва заметно тянет уголки губ вверх, тихо хмыкая. Он лезет в карман куртки, промокшей насквозь, и выуживает оттуда пачку сигарет, неторопливо доставая тонкую палочку, набитую табаком. Альфа вертит её между пальцами, не спеша прикуривать, а после замирает, снова обращая свой взгляд на Кима. ― С потерей мужа возможно справиться. Понадобится время – возможно, много – и помощь близких людей. Но если бы Ким Сокджин лишился сына, то от горя он не оправился бы никогда. Не оправился бы и Чонгук. На этой почве возникла бы ненависть одного к другому, семья бы разрушилась. Разрушились бы их личности. Понимаешь, к чему я веду? Намджун роняет взгляд на сигарету в своих руках и поджимает губы, пряча глаза за выбеленной чёлкой. Конечно он понимает. ― Значит, в смерти судьи замешан кто-то другой? Юнги снова кивает. ― Ты можешь не считаться с моим мнением. Если в чём-то сомневаешься, то навести китайского босса в тюрьме, но не забывай о том, что он может запудрить тебе голову и сбить с толку. Всегда оставайся начеку. ― Я в курсе, – из-за детских наставлений Намджун позволяет себе огрызнуться, но видя, что Мин никак на это не реагирует, тихо выдыхает, возвращая себе невозмутимый вид. Он какое-то время сверлит взглядом истлевший бычок, а после выкидывает его в опущенное окно, попадая в скопившуюся на земле лужу. – Просто немного разочарован. Я надеялся, что смогу быстро справиться с этим делом и хоть немного помочь Сокджину, но теперь у меня целых ноль идей о том, кто может быть убийцей. ― Ты разговаривал с ним? ― Да, сегодня с утра. Он выглядел неважно, когда выходил из кабинета Бана. Рассказал, что по твоей вине ему снова пришлось проходить через допрос, но Бан Чан был мягок с ним. ― От него ты узнал о китайце? – Намджун кивает. – Почему решил рассказать об этом мне? ― Я сомневался, – следователь из последних сил пытается сохранять хладнокровность и выглядеть уверенным при старшем коллеге, но с каждой секундой сколы на его маске расходятся всё дальше, позволяя увидеть Мину обречённость во взгляде. – Я знал, что ты уже втянут в это дело и не отпустишь его так просто, с учётом того, что умер друг твоего… омеги, и, насколько мне известно, ты думаешь о том, что его убил тот же человек, за которым уже закреплено три убийства? ― У меня и впрямь есть такая мысль, – Юнги не юлит, честно отвечает на не менее честный вопрос и наконец суёт фильтр сигареты в рот, лаская другой её кончик языком пламени. – Но нет никаких доказательств по типу того, как могут быть связаны все эти дела. У первых трёх есть что-то общее, но о смерти Чонгука я узнаю только сегодня. ― Почему сегодня? – Намджун хмурится, не совсем понимая старшего, и наблюдает за тем, как он кривит губы в улыбке, затягиваясь дымом. На вопрос Мин не отвечает, уклончиво пожимая плечами. Потому что он обещал Тэхёну, а Тэхён обещал Сокджину. ― Когда похороны? – Юнги ловко переводит тему, и Ким ведётся, сводя брови на переносице. Его взгляд перескакивает на кучку криминалистов, скопившихся на полянке перед амбаром. Руки сжимают планшет с документами, а губы сжаты в тонкую линию. ― Не знаю. Доктор Ким ещё не давал разрешения на кремацию. ― Ясно, – старший понятливо кивает и поворачивает ключ зажигания, заставляя двигатель зарычать. Он выбрасывает недокуренный окурок на улицу и поднимает стёкла, давая горячему воздуху прогреть салон. – Если на этом всё, то мне пора. Надо заглянуть в участок. Присмотришь за моим ребёнком? На выгнутую бровь и вопросительный взгляд Намджуна Мин кивает подбородком в сторону фигуры Минхо, выделяющейся среди всех остальных своим жёлтым дождевиком. Тот стоит чуть в стороне от общей массы и разглядывает амбар. Юнги уделяет ему крупицу времени вместе с Кимом, замечая, что тот не реагирует, даже когда к нему подходит один из криминалистов, явно что-то спрашивая. ― Странный у тебя ребёнок, – Намджун не отказывает себе в насмешливом комментарии, но заметив, что Мин только кивает, тихо прищёлкивает языком. – Ладно. Погляжу, чтобы чего не натворил. ― Не натворит. Он очень смышлёный и послушный, так что не будет лезть никуда без твоего разрешения. ― Это ты ему наказал? ― У него своя голова на плечах, и я за неё не отвечаю. ― Позволь с тобой не согласиться, – Ким фыркает, снова бросая взгляд на Ли, которого всё же смогли привлечь к какой-то рутине. ― Не позволю. Я отвечаю за него только в том случае, если он находится рядом со мной. ― Так забери его. ― Не могу, – Юнги пожимает плечами и смотрит на Кима с лисьим прищуром. – Ты уже согласился взять его на своё попечительство. Иди работать. На этот ответ у Намджуна не находится никаких комментариев, поэтому, больше не тратя время на споры, он выходит из машины и, захлопнув дверцу, наблюдает за тем, как чёрная Audi трогается с места. Он улыбается самому себе, отмечая то, как легко смог сойтись с Мином характерами, несмотря на то, что сперва воспринимал его в штыки, и, отпустив лёгкий смешок, разворачивается и уже с серьёзным лицом спешит к месту преступления. Если повезёт, то скоро и он с группой сможет отправиться обратно в Сеул.

***

В участке шумно. Юнги минует приёмную и, проскользнув в один из узких коридоров, спешит к помещению вещественных доказательств, изъятых в ходе расследований. Именно там случилась пропажа одной из улик, принятой на прошлой неделе. Следователь, если честно, не имеет понятия, почему должен разбираться с этим, если для подобных ситуаций уже есть ответственные люди. Но сейчас в его интересах тоже быть в курсе всех дел. Дорога не занимает много времени. Хранилище опечатано и плотно заперто. Рядом крутится младший следователь и человек из прокуратуры, которого тоже приставили к решению этой проблемы. Чисто интуитивно Юнги выбирает его своей жертвой для допроса. Он делает несколько широких шагов по направлению к мужчине в форме и останавливается, дожидаясь, пока на него поднимут взгляд. У прокурора на груди нашивка с именем Пак Шиу, на погонах четыре звезды – капитан – и лёгкий шлейф ландыша – омега. Чисто по факту, Мин старше его по званию, но всё равно поднимает руку к козырьку мокрой кепки, представляясь первым: ― Старший следователь Мин Юнги, – он в гражданской одежде, потому не винит омегу в его незнании, игнорируя выгнутую бровь прокурора, но хмыкает, когда тот округляет глаза и вскакивает, отдавая честь. ― Капитан Пак Шиу! – его взгляд направлен за плечо Юнги, побоявшись смотреть в глаза, когда следователь смотрит исключительно на лицо напротив. – Прошу простить за грубость и бестактность! ― Забудь, – Мином сразу отметается деловой стиль общения, переходя в более простой и обыденный. – У меня есть к тебе пара вопросов. ― Внимательно слушаю вас, следователь Мин, – омега нервничает в его присутствии, изо всех сил пытаясь это скрыть, но Юнги не дурак, однако всё равно не обращает на это особого внимания. Следователь отходит к окну, и Пак Шиу приходится проследовать за ним из-за своего стола. Капитан встаёт чуть позади, ожидая дальнейших слов старшего по званию, но Мин отчего-то не торопится. Он суёт руки в карманы влажных джинсов и устало разглядывает парковку перед зданием полицейского участка. Его Audi не шибко выделяется на фоне поддержанных отечественных автомобилей и иномарок. Тут находится парочка, не уступающая его малышке, но Юнги только приподнимает уголок рта и на этой ноте оборачивается к прокурору. От движения со стороны тот дёргается, но остаётся стоять на своём месте, готовый слушать и отвечать. ― Ты был всё время ответственным за помещение с вещественными доказательствами? ― Последние три месяца, – ни секунды промедления. Юнги хмурится. ― Как же ты умудрился попасть сюда из прокуратуры? ― Это общее хранилище. Здесь хранятся изымаемые вещи не только следственного комитета, но также прокуратуры и суда. ― Ясно, – Мин действительно хоть с чем-то для себя разбирается. – А что насчёт пропажи? Как это произошло? Пак невольно опускает взгляд и заводит руки за спину, словно провинившийся школьник. Он молчит какое-то время, готовя для себя отмазку, но так и не находит, что сказать. ― Я не знаю, как так вышло… Как раз разбираюсь с этим. ― Где были ребята из следственного в тот день? ― Следователи часто меняются здесь, но я не имею ни малейшего предположения, почему никого не оказалось на посту в тот момент. ― А где был ты? ― Меня вызвало начальство для сдачи отчёта. Я отлучился буквально на минуту, а когда пришёл, мне доложили, что один из следователей не получил изъятую улику для проведения её анализа, так как её не смогли найти. Тогда же я объявил о пропаже. ― Иными словами ты не знаешь, кто мог бы войти в хранилище без твоего ведома и взять пакетик героина? ― Всё верно, – Шиу кивает на вопрос и поднимает взгляд на следователя. – Но никто и не смог бы попасть внутрь без сопровождающего. Ключи находятся только у меня и моего напарника из участка. ― Кто он? – Юнги хмурится. ― Капитан Со Хэсу. Сейчас он работает над делом о пропаже и убийстве судьи, так что пока я занимаюсь хранилищем в одиночку. Младший следователь Хван иногда помогает мне с документацией, – он кивает на парнишку позади себя, и Мин удосуживает его коротким взглядом. ― Капитан Со? – следователь сжимает кулаки внутри карманов, оставляя на лице прежнюю собранность. – Как давно он работает с тобой? ― Капитан Со был со мной только в последний месяц, – прокурор пожимает плечами. ― Ты знаешь причину? ― Обычно это происходит, когда участковых отстраняют от расследований или из-за нехватки сотрудников, но почему его перенаправили сюда, когда он является хорошим специалистом в своей сфере, я не знаю, – Пак Шиу говорит со следователем максимально откровенно, насколько ему позволяют этика и его знания в вопросах, которые интересуют старшего. Он замолкает всего на мгновение, но почти сразу вскидывает голову и приоткрывает рот, щёлкая пальцами. – Я кое-что вспомнил! Капитан Со неделей ранее признался мне, что потерял ключи, а позже нашёл их в кармане своего пиджака. Я сперва списал это на чужую невнимательность, но теперь кажется, что кто-то преднамеренно украл у него ключи, чтобы сделать дубликат, а после проникнуть в хранилище без сопровождения. ― А камеры? Капитан Пак царапает щёку ногтем и отводит взгляд в сторону. ― Компьютер поймал вирус и все данные за тот день стёрты, так что мы не смогли узнать, кто бы мог быть тем человеком, – его голос сквозит виной, словно это он допустил заражение офисной системы видеонаблюдения. Юнги остаётся только вздохнуть. Он массирует переносицу пальцами и думает о том, кем вообще мог оказаться тот смельчак. Он явно не с улицы к ним заскочил и точно не был барыгой, у которого приняли порцию наркотических средств. Значит, преступником является кто-то из служащих, и следователь уже догадывается о причине пропажи именно этого экземпляра. Но цель. Цель этого человека отвратительна, с какой стороны ни посмотри. ― Когда вещдок должны были передавать на химико-фармацевтический завод? – Мин скрещивает руки на груди и опирается поясницей на подоконник, всё ещё не сводя взгляда с Шиу. Тот стоит перед ним по струнке смирно, не смея отойти от протокола без разрешения старшего по званию. ― Сразу после предоставления его в качестве улики на суде, – капитан Пак даёт Юнги полный отчёт на каждый его запрашиваемый вопрос, и альфе это нравится. Он не показывает этого, но мысленно каждый раз хвалит младшего коллегу за понимание того, что от него хотят. – Кстати, из-за пропажи улики чуть было не сорвалось судебное заседание, но, к счастью, у прокурора имелись другие доказательства. Если вам интересно, тот бедолага сел. ― Приму к сведению, – Юнги кивает, размышляя над полученной информацией, и переводит взгляд на запертую дверь, возле которой стоит стол, а за ним сидит младший следователь, перебирая документы учёта. – Что мне нужно для того, чтобы попасть туда? Пак Шиу прослеживает за взглядом следователя, но наткнувшись на вопросительное лицо своего временного помощника, возвращается обратно к Мину. ― Отметиться в журнале уголовных дел? – капитан скорее спрашивает, нежели утверждает, словно сдавая экзамен. Юнги кивает ему, и прокурор выдыхает. ― Но зачем вам туда? Я проверял и не раз: человек, укравший улику, не оставил каких-либо следов за собой. К тому же нужно быть полным идиотом, чтобы наследить после себя, если задача заключается в том, чтобы просто взять и уйти. ― Вы опрашивали свидетелей? ― Да, – ответ Шиу выходит обезнадёживающим, прямо как его тяжкий вздох. – Здесь бывает не так много людей, а следователи не часто навещают меня. ― Что насчёт второго смотрящего? ― Его уже допросили, но он не смог сказать чего-то путного. Как мне передали, он утверждает, что не покидал поста, и не слышал, и не видел ничего подозрительного. ― Кто последний отмечен в сведениях о вещдоках? ― Одну минуту, – капитан кивает Мину и возвращается к своему столу. Он выдвигает первый ящик, вынимая из него увесистый журнал, и пролистывает страницы, останавливаясь примерно на середине. Дальше его палец прослеживает путь вдоль имён, опускаясь к концу списка. Юнги тоже подходит к нему, становясь по другую сторону стола. Шиу останавливается и поднимает на следователя взгляд. – Следователь Бан сегодня утром и в день пропажи тоже. Он просил улики, которые доставили по делу об убийстве судьи. Юнги хмурится, разглядывая имя Бан Чана и его роспись внизу страницы, а после его взгляд совсем случайно поднимается на одну строку выше, и альфа наклоняется к журналу, волнуясь, что мог неправильно прочесть имя вверх ногами, но он не ошибается. ― А он что тут забыл?

***

Юнги добирается до квартиры Тэхёна под вечер и тихо проворачивает ключ, отмыкая входную дверь. Ким отдал ему дубликат сразу после первой встречи альфы с Чонгуком. И если сперва Мин был против такого широкого жеста от омеги, откровенно не понимая его слепого доверия незнакомому человеку, то судебный эксперт оправдывался тем, что следователь не смог бы ему навредить. Что ж, Тэхён был прав, но Юнги всё равно хмурился, сжимая в ладони ключ. Зайдя внутрь, альфа замирает на пороге и даже задерживает дыхание, прислушиваясь к звукам и запахам в квартире. А тут полная тишина. Дождь стучит по оконным стёклам, ветер шумит в вентиляции, а из соседней квартиры доносится шум работающего телевизора. Признаков того, что Тэхён сейчас здесь, – ни единого. Юнги хмурится и, тихо прикрыв за собой дверь, стаскивает с себя обувь, аккуратно ставя её в обувницу. Он мечтает о горячем душе, когда снимает с себя промокшую насквозь кепку и вытаскивает руки из рукавов холодной кожанки. Мокрая рубашка неприятно липнет к телу, и Мин морщится, расслабляя галстук. Он буквально видит себя под горячими струями, распаривающими его кожу, но первоначальной целью альфа ставит себе поиски Кима, поэтому, минуя ванную, Юнги проходит к спальне омеги и нажимает на ручку двери, открывая ту. В комнате чисто и одиноко. Широкая постель, заправленная ещё со вчерашнего утра, пуста, и Мин выдыхает, закрывая дверь. Если не здесь, то Тэхён может быть ещё в одном месте, поэтому, более не мешкая, он разворачивается, направляясь к комнате, которую выделил для него хозяин квартиры. И следователь не ошибается насчёт своей догадки. Подойдя к двери в свою комнату, он улавливает еле слышный скулёж и пыхтение, поэтому, больше не тратя времени, дёргает ручку на себя, врываясь внутрь. Его взгляд натыкается на разворошённую постель, а после падает вниз, на пол, где всё ещё спящий Тэхён пытается выпутаться из одеяла. Юнги в два шага преодолевает расстояние до него и, падая на колени, не знает, что ему делать. Он не знает, что снится судебному эксперту и можно ли его будить, потому лишь издаёт тихий рык и, опустив руку на чужое плечо, а в другую взяв Кимову ладонь, слегка сжимает их, выдыхая. ― Проснись, – тихая просьба срывается с его губ вместе с воздухом, когда омега ломает брови в гримасе боли. Юнги отчего-то выносить это очень тяжело. – Ну же! Он не рассчитывает силу, когда в очередной раз давит на чужое плечо, вынуждая Кима распахнуть глаза, только после вспоминая, что оно у него и без того травмировано. Расфокусированный взгляд Тэхёна блуждает по потолку, а после натыкается на обеспокоенное лицо Юнги, склонившегося над ним. На нём та же одежда, в которой он уходил. Только рубашка теперь мокрая и липнет к телу, а расслабленный галстук болтается на шее. От следователя пахнет горьким шалфеем и табаком. Ким чувствует на себе его руки, когда пытается приподняться на локтях, и, выпутавшись из одеяла, цепляется за его торс, прижимаясь к нему. Если это очередной сон, то он не хотел бы просыпаться. Юнги задаёт много вопросов, интересуясь тем, что произошло за время его отсутствия, но Тэхён не отвечает ни на один, только вдыхает его запах глубже и прижимается лицом к мокрой ткани рубашки, совсем не волнуясь по этому поводу. Чего не скажешь о следователе. ― Я замёрз, – когда Тэхён шепчет это, ближе ластясь к нему, Юнги прекрасно понимает почему. Он зло щёлкает языком и принимается расстёгивать свою рубашку. Галстук первым летит в сторону, а пуговицы не хотят так легко поддаваться. Юнги тратит чуть больше рассчитываемого времени, но скоро избавляется и от верхней одежды. Тэхён продолжает обнимать его голый торс, щекочет кожу на животе своим дыханием и крепче сжимает руки за его спиной. ― Поднимайся, – следователь первым предпринимает попытку встать, но это сложно сделать, пока Тэхён продолжает цепляться за него, поэтому Мин выбирает другую тактику. Он рассоединяет чужие руки под недовольное бормотание и, подхватив омегу, поднимается вместе с ним. Тэхён же, пользуясь возможностью, оборачивается вокруг тела Мина, полностью укрывая его собой. Он скрещивает ноги на чужой пояснице и обнимает широкие плечи, утыкаясь лицом во вкусно пахнущую шею. Его глаза до сих пор закрыты, а сознание пребывает в полусонном состоянии, поэтому, когда следователь делает очередную попытку отлепить от себя замёрзшего судебного эксперта, тот с новыми силами жмётся ближе к теплу. ― Не отпускай, – тихий шёпот пускает мурашки по коже Юнги, и он замирает. – Прошу, не отпускай меня снова… Они так и стоят. Полуобнажённый Юнги, держащий Кима на руках, и крепко обнимающий его Тэхён. За окном продолжает идти дождь, работающий за стеной телевизор больше не беспокоит, а их сердца глухо бьются в унисон. Никто не следит за временем, уж точно не засыпающий Тэхён. Но он морщится, когда в полюбившемся запахе шалфея появляются новые, свежие нотки, нисколько ему не присущие. Омега пару раз моргает, кривит нос, а после отстраняется, разглядывая перед собой обнажённое плечо Мина. Он размыкает сухие губы, хмурит брови и поднимает взгляд на чужое лицо. Реальность больше не кажется сном, потому что присутствие альфы, как и чужого запаха, вполне себе ощутимы. Чёрные глаза смотрят на него в ответ, ожидая первых слов, и Тэхён не заставляет себя долго ждать. ― Кто он? – Юнги выгибает бровь, не совсем понимая, о чём говорит судебный эксперт, и тот поясняет. – Омега с запахом ландышей. ― Ландыш? – Мин не скрывает своего замешательства перед омегой, и это вынуждает второго недовольно поджать губы. Неужели Юнги до сих пор не понял, что может принадлежать только Киму? ― Да, ландыш. Кто он? ― Возможно, прокурор. ― Красивый? – взгляд Тэхёна ужесточается, что не скрывается от следователя. ― Хорошенький, – когда после его ответа омега окончательно просыпается и пытается соскочить с крепких рук, Мин ему этого не позволяет, прижимая обратно к груди и переходя на шёпот. Зная о нестабильном состоянии судебного эксперта, Юнги не собирается беспрекословно подчиняться его требованиям. – Что хочешь сделать, Док? ― Пусти, – тихие слова щекочут ушную раковину Кима, пока его собственные источают яд. – Отпусти, пока я не разорвал тебе горло голыми руками. ― Какие жестокие слова, – в голосе Мина слышно улыбку, и Тэхёна это злит. – На что вдруг ты обиделся? На запах или на то, что я назвал его обладателя хорошеньким? ― Зачем спрашиваешь, раз знаешь? – судебный эксперт снова пытается оттолкнуть от себя Мина, но альфа только опускает его на пол, продолжая обнимать. – Руки, Мин Юнги! ― Нет. ― Что? ― Нет, – мягкие губы опускаются на чужую открытую шею и разгоняют мурашки по бронзовой коже. – Стой смирно, Док, и дай мне кое-что тебе сказать. ― Говори, – усилившийся феромон Мина забивается в нос, перебивая и уничтожая лёгкий шлейф ландыша, и Тэхён замирает. Его тело всё ещё напряжено, и будет зависеть от Юнги и его слов, как оно поведёт себя дальше. ― Он просто коллега. Я разговаривал с ним по работе. ― Почему он не принял блокаторы? Разве служащие не должны скрывать свой запах? ― Это только на время судебных заседаний. Ты же и сам прекрасно понимаешь, насколько велики риски гормональных заболеваний, если злоупотреблять блокаторами. Особенно для омег. К тому же ты, – Юнги ведёт носом по его шее, шумно втягивая усилившийся запах полевых цветов, и оголяет увеличившиеся резцы, – тоже не маскируешься. Знаешь, как твой запах может повлиять на альф? На меня. Мин не знает, почему вдруг позволяет себе подобное по отношению к Тэхёну. Возможно, какую-то роль сыграла сегодняшняя перепалка с Намджуном, или виноват Сокджин, который теперь настороженно относится к выбору младшего брата. И вся эта скопившаяся ситуация, не дающая времени даже на глоток воздуха, не говоря уже о том, чтобы как-то строить свою личную жизнь. Убийства и насилия происходили и будут происходить всегда, поэтому следователю глубоко плевать на то, как будут относиться к его выбору, к его прихоти. Сейчас он просто хочет Кима рядом, хочет донести до омеги свои чувства, вдруг забурлившие в нём. И Юнги не видит причин отказывать себе в маленьком желании, к тому же зная о сердечных стенаниях своего омеги. Следователь уже звал Тэхёна своим, пусть и при других обстоятельствах, и у него серьёзные намерения на этот счёт. Так что он позволяет себе опуститься до лёгкого флирта, решив сыграть не столько с судебным экспертом, сколько с самим с собой. Тэхёна же откровенно трясёт от близости с Мином. В один момент атмосфера в комнате становится настолько интимной, что до позорного стона и сбившегося дыхания рукой подать. Он сглатывает скопившуюся во рту слюну и рвано выдыхает, сжимая пальцами голые плечи альфы. ― Как? – яд выветривается из его голоса, оставляя только дрожащее придыхание и лёгкий тремор. Юнги мягко касается его шеи губами, медленно ведёт дорожку вниз, заставляя Кима запрокинуть голову, и всасывает кожу на кадыке, пуская по телу приятную волну желания. Он не останавливается на этом, снова поднимается и осторожно целует в острую линию челюсти. Поцелуй выходит лёгким, почти невесомым, но Тэхён приоткрывает губы и плотнее жмётся к Юнги, к жару, исходящему от его тела. У самого уже давно скручивается узел возбуждения внизу живота, а пробудившиеся бабочки щекочут стенки желудка. Омега тяжело дышит и открывает глаза, когда следователь бездействует, вместо этого любуясь его лицом. ― Ты такой красивый, Док, – горячий шёпот оседает на губах омеги, и тот пробегается по ним самым кончиком языка. – Нежный, горячий и потрясающий. Боюсь, если бы мне предложили выбрать из сотен омег одного, я бы всегда выбирал тебя. ― Юнги… ― Прошу, не сомневайся во мне, – он прикусывает чужой подбородок, заставляя Кима приоткрыть рот. – Никогда. ― Юнги… Сил терпеть чужие измывания больше нет. Тэхён сам подаётся вперёд, тянется к Мину и соприкасается с ним губами, наконец получая то, до чего доводят его желания. Он позволяет следователю вести, наслаждается тем, как тот смакует его губы, проходится по ним языком и царапает длинными резцами. У Кима подгибаются колени и больше не находится сил удерживать своё тело в вертикальном положении. Поэтому он цепляется за Юнги, виснет на его шее и рвано дышит между поцелуями. Он совсем упускает из виду тот момент, когда на него мягко напирают, вынуждая отступить, и в один миг оказывается лежащим на кровати и прижатым сверху сильным телом. Тёмные волосы Мина щекочут его веки, но омегу это едва ли волнует. Он спускает руки вниз по чужим плечам, пальцами чувствует каждый рубец на крепком торсе, вздрагивая при очередной встрече со старым шрамом. Юнги не запрещает ему, не останавливает, когда руки добираются до плотных джинсов и цепляются за шлёвки. Он и сам сейчас занят изучением стройного тела, удовлетворённо порыкивая каждый раз, когда сжимает в своих ладонях осиную талию. Разница между Юнги и Тэхёном в том, что один романтик, а второй одиночка. И если первый акцентирует внимание на прелюдиях, то другой просит быстрее. У них у обоих давно никого не было, оба изголодались по ощущениям близости с другим человеком, потому единогласно решают не торопиться. Их затяжной поцелуй наконец прерывается. Грудные клетки обоих тяжело вздымаются, насыщая лёгкие кислородом, а опухшие губы покалывают. Ким довольно облизывается, бегая взглядом по чужому лицу, и останавливается на глазах напротив, выстраивая контакт. Они замирают, каждый вглядываясь в пропасть друг друга, и тонут, не в силах бороться с сильным течением, с сильным влечением. Комната насыщается горьким ароматом каждого, и кружит головы обоим, оседая на корне языка. По рукам Юнги пробегают мурашки и встают волоски на загривке. Он мягко выдыхает в губы Кима и снова касается их. В этот раз коротко, едва ощутимо, чтобы, раздразнив, перейти к шее и ключицам, уделяя им особое внимание. И Тэхён позволяет. Он обнимает альфу, прижимает к себе и кусает губы, едва способный выносить эти сладкие муки. ― Юнги, – Мин отзывается тихим мычанием в кожу и лезет руками под пижамную рубашку омеги, оголяя живот и грудь. – Юнги, стой. Ему не верится, что он тот, кто первым произносит подобное, но добивается от Мина паузы, ловя на своём лице его вопросительный взгляд. ― Что случилось? – и пусть он с неохотой отрывается от вылизывания тонкой шеи, его руки продолжают массировать чужую грудь и сжимать пальцами опухшие бусинки сосков, доводя Кима до состояния несостояния. ― Я, ах… – он прикрывает глаза и откидывает голову на подушки, облизывая пересохшие губы. – Ю-юнги, я… Я видел… ― Что ты видел? – следователю приятно наблюдать за реакцией омеги на его действия, поэтому улыбка сама собой появляется на его лице. ― Нечто подобное… О-о, господи… Юнги-и… Хватит измываться и дай мне сказать! – Тэхён переводит дыхание, когда Мин наконец убирает свои руки. ― Это что-то важное? – он едва сдерживается и наклоняется, чтобы снова оставить несколько поцелуев на манящей шее. – Там был я? Тэхён мычит вместо ответа и впивается пальцами в чужие плечи, когда широкая ладонь Мина накрывает омежий пах. ― И что я делал? Юнги, словно змей-искуситель, продолжает дразниться, сжимает вставший член через ткань пижамных штанов и оставляет еле заметные следы от зубов на Кимовых ключицах. ― Не это… – Тэхён скулит и вскидывает таз вверх, желая больше трения, больше контакта с Мином, но тот продолжает свои грязные игры и в какой-то момент разворачивает его спиной к себе, заставляя улечься на живот. Омега на мгновение теряется, но когда руки Юнги снова появляются на его теле, задирая рубашку и оголяя спину, а губы мягко касаются каждого позвонка, то позволяет себе зарыться лицом в подушку, наслаждаясь мгновениями нежности со стороны следователя. Грубые ладони альфы сжимают тонкую талию, пока губы вместе с языком продолжают спускаться всё ниже, останавливаясь у резинки пижамных штанов. Зубы цепляют ткань, оттягивая её и отпуская, чтобы та глухо шлёпнулась о кожу. Тэхён, ведомый чужими манипуляциями, закусывает край подушки и подгибает пальцы на ногах, даже в уме не прикидывая, чего собирается добиться Мин. Но альфа вдруг отстраняется, давая Киму возможность вздохнуть поглубже. ― Я довёл дело до конца? – Юнги смотрит на Тэхёна, на его растрепавшиеся волосы и влажное пятно на штанах, и ухмыляется, когда омега коротко качает головой. – А ты бы хотел? ― Да… ― Что? ― Да, я бы хотел… Чтобы ты продолжил, Юнги, – Тэхён прячет лицо в сгибе локтя и кусает опухшие губы. – Не заставляй меня говорить такие вещи… ― По-моему, звучит очень возбуждающе. ― Детский лепет. ― Вот как? Мин в отместку прикусывает местечко между ямочками на пояснице Кима, вызывая сдавленный стон, и отстраняется. Он перекидывает через него ногу, удобно устраиваясь на чужих бёдрах, и трётся пахом об упругие ягодицы, всё ещё скрытые за тканью пижамы. Юнги и сам до сих пор в джинсах. Он прикусывает губу, наблюдая за тем, как его бугорок проезжается по мягкой поверхности омежьего тела, и не сдерживает стона. Собственные желания берут над ним верх, поэтому, не долго думая, следователь расправляется с ремнём и, отстегнув пуговицу, вжикает молнией. Ярко-розовая головка наконец появляется из-под резинки боксеров и выпускает каплю предэякулята, прося большего. Стонущий под Мином омега только распаляет костёр возбуждения. Он тянется к нему, зарывается носом во влажный затылок и, поглубже вдохнув полюбившийся запах, целует место за ушком, вызывая толпу мурашек по чужому телу. Юнги продолжает сводить Тэхёна с ума короткими прикосновениями губ к бронзовой коже и тереться твёрдым членом меж его упругих половинок, каждый раз обдавая ушную раковину чувственным жаром. Ким сам приподнимает таз, желая больше контакта, и руками чуть стягивает штаны, оголяя ягодицы и часть бёдер. ― Ты хотел мне что-то рассказать, – Мин напоминает очень вовремя, когда их прелюдии больше не мешает лишняя ткань. ― Неважно, – Тэхён шепчет, чуть приподнимает голову с подушек и поворачивает её в сторону, желая дотянуться до манящих губ, но остаётся ни с чем, потому что Мин отстраняется. – Нечего рассказывать. ― Зачем тогда упомянул? ― Просто. ― Просто? – Юнги ухмыляется и снова опускает таз, задевая головкой сочащуюся смазкой дырочку и вызывая сдавленный стон у обоих. – У нас с тобой ничего не бывает просто. И это чистая правда. Знал бы следователь, насколько прав, но Тэхёну не хотелось дальше развивать эту тему. Он сейчас слишком возбуждён, чтобы мыслить здраво и быть способным на рассуждения, поэтому лишь жалостливо скулит, прося Мина, наконец, прекратить играть в свои грязные игры. Альфа в ответ только хмыкает, но к просьбе прислушивается. Он слезает с Кима, чтобы полностью снять с себя джинсы и избавить второго от испачканных штанов, после возвращаясь на прежнее место. Больше ничего не сковывает движений, нет былых препятствий и смазки достаточно, чтобы проникнуть внутрь без особых травм. Юнги мнёт в руках нежные половинки, срывая с пухлых губ Тэхёна стоны и мычание, раздвигает их в стороны и любуется колечком сжимающихся мышц, жаждущего внимания. Альфа с удовольствием его уделяет, обводит промежность большим пальцем, растирая выделения, и тычется головкой, не торопясь ворваться внутрь. Он прикусывает губу, переводя взгляд выше, на спину Тэхёна и его напряжённые плечи. ― Ты доверишься мне, если я войду без защиты? На что Тэхён скулит в ответ тихое «пожалуйста». Мину этого достаточно, чтобы в следующее мгновение вторгнуться в податливое тело и зарычать в голос от узости и жара внутри. Омега тоже не остаётся тихим. С его губ срываются сладостные звуки, когда упругий член проскальзывает внутрь, раздвигая эластичные стенки. Он пытается максимально расслабиться, чтобы доставить себе и альфе минимум дискомфорта, но боль всё равно присутствует. Тэхён морщится и сжимает в ладонях простыни, чувствуя, как слёзы уже скапливаются в уголках его глаз. И он так благодарен, что Юнги из тех альф, кто заботится об ощущениях омеги, потому что вместо того, чтобы прилагать больше усилий и войти полностью, следователь останавливается, наклоняется к Киму, усыпает его плечи и спину поцелуями, успокаивая, и только после разрешения продвигается максимально осторожно. Отвыкшие от постороннего присутствия стенки Тэхёна с трудом, но принимают альфу, и спустя несколько мучительных мгновений Мин оказывается внутри весь. Он тяжело дышит, как во времена сдачи нормативов в полицейской академии, и продолжает целовать бархатную кожу. Тэхён, ведомый чувствами и благодарностью, поворачивает к альфе голову и слепо тычется в его губы, пока слёзы орошают и без того красное лицо. Ладони следователя бережно стирают каждую солёную дорожку, пока губы мягко целуют чужие, делясь эмоциями. Им обоим хватает нескольких минут, чтобы оправиться от волнительного момента первого слияния, так что скоро Юнги делает на пробу движение бёдрами, и, когда стон Тэхёна выходит не болезненным, а с долей наслаждения, альфа стирает все преграды, наконец позволяя себе гнаться за удовольствием. Он опускает руки по обе стороны от головы Кима, удерживая своё тело на весу, и медленными, но глубокими толчками возвращает им чувство эйфории, когда-то захлестнувшее их сердца и теперь добирающееся до тел. Тэхён даже не предполагал, что ощущать Мина внутри будет так правильно. И, если быть достаточно откровенным, он не вспомнит, бывали ли у него хоть с кем-то такие яркие чувства. Потому что Юнги любит его нежно, неторопливо, с каждым толчком беспокоясь о том, чтобы в первую очередь нравилось омеге. То, насколько заботливым оказывается следователь даже в моменты близости, делает что-то странное с сердцем Тэхёна, вынуждая его каждый раз трепетно сжиматься, а губы растягиваться в улыбке. Он слышит тихие порыкивания за своей спиной и чувственные вздохи, и не может не отвечать тем же, мягко выстанывая, когда твёрдый член входит в него до конца. Но в какой-то момент всё меняется. Тэхён не следит за этим, но Юнги всего на миллиметр меняет своё положение и, вновь грубо вторгнувшись в растянутый анус, делает что-то странное с телом омеги. Его словно прошибает током и потряхивает, пока с губ срывается самый сладкий стон из всех звучавших за это время. Оба понимают, чтобы это могло значить, и, в погоне за наслаждением, Мин скользит исключительно к этой точке, доводя Тэхёна до мелких судорог и сбившегося дыхания. В таком темпе омегу не хватает надолго, его тело вздрагивает, мышцы напрягаются, сжимая чужой член, пока собственный извергает струю белесой жидкости, пачкая простыни под ним. В момент оргазма Тэхёна член Юнги оказывается зажатым в тиски, так приятно обтянутый горячей слизистой, что невольно доводит до конца и альфу. Он порывается выйти, кончив в свою руку, но Тэхён ему не позволяет. Он сжимает его крепче и дотягивается руками до бледных бёдер, прижимая к себе сильнее. ― Тэхён, – Мин шипит, едва держа себя под контролем, но с каждой секундой это удаётся всё сложнее и сложнее. Получивший своё не до конца, Ким смотрит на альфу из-за плеча, устало ему улыбаясь. ― Мне нравится, что во время секса ты зовёшь меня по имени, – налаженный зрительный контакт. Тэхён видит, как чужая радужка утопает во тьме зрачков. Юнги недолго ему сопротивляется. Буквально мгновение – и он, закусив губу, кончает, наполняя омегу. Горячая сперма вызывает новый поток приятных ощущений, и Ким прикрывает глаза, наконец расслабляясь. Однако следователь не спешит выходить. Вместо этого он валится на Тэхёна сверху, придавливая его к кровати собственным весом, и мягко целует в открытый участок шеи. ― Ты пожалеешь о том, что только что сделал, – шёпот опаляет чужую ушную раковину, на что Тэхён только мягко выдыхает. ― Не пожалею. После этих слов Юнги позволяет случиться сцепке, повязывая их с Тэхёном новыми чувствами, пока омега едва поддерживает себя в сознании. От следователя не укрывается то, с каким трудом Ким держит веки открытыми, потому, коротко целуя его между лопаток, снова приближается к его уху: ― Засыпай, – шёпот разгоняет по коже приятные мурашки и успокаивает расшумевшиеся чувства. – Я позабочусь о тебе.