По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Юнги постукивает указательным пальцем по подбородку и хмуро вглядывается в документы, разложенные на столе: фотографии с места преступления, заключение о смерти и отчёт ведущего дело следователя. Казалось бы, всё так, как и должно быть, но какое-то гадкое чувство, отдающее горечью на корне языка, не даёт альфе так просто отпустить этот случай. От мыслей об этом его отвлекает скрип открывающейся двери и показавшийся в проёме Минхо с очередной кипой бумаг. ― Сонбэ, – юноша строит страдальческое лицо, в несколько широких шагов добирается до стола Мина и, не глядя, что там, скидывает несколько увесистых папок. – Вам действительно нужно всё это? ― А что из слова «всё» тебе не понятно? – не обращая внимания на образовавшийся беспорядок, Юнги тут же тянется к старым документам, принимаясь листать один за другим. ― Почему вы вообще возитесь с этим? – недоверчиво наблюдая за руководителем со стороны, Ли хмурит брови и сжимает руки в кулаки. – Это дело закрыли несколько лет назад. ― Я в курсе, – отмахиваясь от помощника, как от назойливой мошки, старший коротко прищёлкивает языком, но всё же отрывается от пыльных страниц и поднимает взгляд на юнца. – Но у меня есть свои причины. Рассказать ничего не могу, пока не удостоверюсь в правильности своей догадки. Не стой столбом, а лучше займись делом. Юнги впихивает в руки Минхо самую крайнюю папку и возвращается к тексту. ― Скажите хоть, что искать? ― Всё, что посчитаешь похожим на предумышленное преступление. Но Ли не спешит приступать к работе. Он задерживает свой взгляд на лице следователя и поджимает губы, словно пытаясь услышать его мысли, но альфа остаётся нем. Тихий вздох – и глаза опускаются вниз. «Личное дело Ли Ёнхо» гласит крупная надпись печатным шрифтом. Юнги краем глаза замечает, как бледнеет лицо помощника следователя, но только хмыкает и тянется к ручке, что-то чиркая в своей записной книжке. ― Могу я заняться… текущими делами? – спустя какое-то время блеет мальчишка, обращаясь к Мину дрожащим голосом. ― Что случилось? ― Просто… вряд ли смогу чем-то помочь вам, изучая личное дело погибшего. ― Почему ты так думаешь? – Юнги откладывает бумаги на край стола и внимательно смотрит на Минхо: на его бегающий взгляд, тонкую полоску бледных губ и сжатые в кулаки руки. ― Он умер в результате несчастного случая. ― Ты правда так считаешь? ― Что? Старшему нравится наблюдать за сменой красок на лице напротив. Не будь Минхо таким проницательным, Мин мог бы читать его как открытую книгу, но, к сожалению, этот тираж ещё не перевели на корейский язык. Но, обращаясь к знаниям языка тела, у следователя складывается кое-какая картинка. Он наблюдает за Ли ещё какое-то время, а после, тихо фыркнув, тяжело поднимается со своего места, прихватывая с собой джинсовку и ключи от машины. ― Пойдём. ― Куда? Не дожидаясь ответа, Минхо выбегает вслед за следователем, семеня чуть позади него. Он смотрит в широкую спину и только успевает переставлять ноги, когда они добираются до выхода из полицейского участка. ― Прогуляемся, – уже на улице Мин отвечает на заданный давно вопрос и оборачивается к мальчишке, одаривая его лисьим взглядом. – Ты ведь недалёко живёшь от участка? ― Эм, да, – не совсем понимая сути вопроса, Минхо кивает следователю и спешит за ним к его машине. – В общежитии при академии мне выделили комнату как сироте. ― Не знал, что ты остался без родителей, – Юнги успешно скрывает наглую ложь за непроницаемым выражением лица и бросает на своего помощника взгляд над крышей автомобиля. – Расскажешь? ― Не уверен, что это уместно, – нервный смешок слетает с розовых губ альфы и, не дожидаясь старшего, он садится в салон. ― Я тоже сирота, – Мин неожиданно даже для самого себя делится фактами из личной жизни, когда тяжело садится за руль и заводит двигатель. – Всю жизнь провёл в приюте и так и не смог найти своих родителей. Минхо остаётся нем. Он смотрит на сложенные на коленях ладони и тяжело сглатывает. Неуютная тишина опускается на их головы и особо сильно давит на плечи младшего. Кончик языка пробегает по пересохшим губам, и вороватый взгляд из-под чёлки устремляется к лицу следователя. ― А ты? – Юнги задаёт свой вопрос, когда их глаза встречаются, и приподнимает уголок губ. ― Я… – всё естество Минхо источает неуверенность и скованность. Он делает тяжёлый вздох, отводя взгляд в сторону, и опускает голову. – Отца у меня никогда не было, а папа бросил меня, когда мне стукнуло пятнадцать. Остальное время я провёл в приюте. ― Вот как, – следователь мычит в ответ и, разглядывая мальчишку через зеркало заднего вида, наконец, трогается с места, выезжая с парковки. – Наверное, быть брошенным в середине пути ощущается больнее, чем в самом начале. Мне жаль, что с тобой такое случилось, Минхо. ― Ничего страшного, – неожиданно мягкая улыбка трогает губы юноши, а его глаза блестят, когда он неожиданно смотрит на следователя. – Это был несчастный случай. ― Ты скучаешь по нему? ― Нет, – его улыбка становится шире, тело расслабляется, и вот он спокойно выдыхает, откидывая голову на спинку кресла. – Он не был хорошим человеком в конце своей жизни. ― Видимо, ты очень зол на него. Он сделал что-то ещё, помимо того, что оставил тебя? ― Он творил много плохих вещей, и я прощал ему всё, потому что любил. Но всё это прошло, когда он исчез. Я больше не питаю к нему тех чувств и не желаю когда-либо испытать их вновь. ― Я понял тебя. Прости, что поднял эту тему. ― Нет, я даже рад, – Минхо снова обращает к нему взгляд. – Я никогда не говорил с кем-то по этому поводу, а сейчас… Кажется, мне стало немного легче. Спасибо, что позволили высказаться. ― Тебе не за что благодарить меня, – тихий смешок срывается с губ Мина. ― Хорошо, – Ли быстро соглашается. В его жестах прослеживаются нотки оживлённости. Он выпрямляет спину и корпусом поворачивается к месту водителя. – Теперь ваша очередь. ― О чём ты? ― Расскажите мне о своей жизни. ― Правда хочешь знать, через какое дерьмо я прошёл, прежде чем оказался здесь? – Юнги откровенно смеётся, следя за дорогой, и постукивает пальцами по рулю. – Боюсь, это будет слишком скучная история. На мгновение повисает тишина, но на этот раз более комфортная, чем в первые минуты их совместного пребывания в автомобиле. Минхо кажется неудовлетворённым таким ответом, но не напирает, только понимающе кивает и мычит, отводя взгляд к окну. Он заговаривает неожиданно для Мина. ― Вы напоминаете моего отчима, – такое признание приковывает к себе внимание Юнги и вынуждает его брови скрыться за чёлкой. – Ваши глаза и слова такие же холодные, но скрывают за собой тёплое сердце. Мне приходится много наблюдать за вами в течение дня и учиться чему-то, поэтому я вижу, как вы ведёте себя с людьми. Вы очень чуткий человек, сонбэ, особенно с доктором Кимом. Мой отчим был таким же по отношению к моему папе. Вы даже внешне чем-то похожи. Поэтому мне очень нравится работать с вами. Знали бы вы, как я благодарен, что именно вы стали моим наставником, а не тот следователь Ким. Пусть временами вы строги и слишком требовательны, но даже это мне нравится в вас. ― Ого, какая речь, – не понимая, что конкретно должен чувствовать от столь интимного признания, Юнги разрывается между смущением и раздражением, которые всегда следуют рука об руку. – Долго репетировал? ― Я искренен в своих словах, сонбэ, – Минхо смотрит на него, поджав губы и сведя брови на переносице. – Пожалуйста, не обесценивайте мои чувства. ― Ах, это выглядит, как признание в любви, – нервный смешок слетает с губ старшего следователя, но его улыбка тут же меркнет, стоит заметить обиженное выражение лица Минхо в зеркале заднего вида. – Ну чего ты? Не кисни, слышишь? Мне приятно получить от тебя такие слова, Минхо. Пожалуйста, усердно работай, чтобы я мог продолжать гордиться тобой, вместо твоего отчима. Широкая ладонь Мина сжимает чужое плечо и похлопывает по нему. Он отстаёт от мальчишки, только когда добивается от него улыбки в ответ. ― Боже, этот парень… – Юнги фыркает себе под нос и концентрируется на дороге, всё ещё прокручивая в голове признание своего помощника. И как он должен реагировать?

***

― Что ты имеешь в виду? – брови Тэхёна сходятся на переносице, и он крепче сжимает чашку в своих ладонях, внимательно следя за каждой сменой эмоций брата. ― Это странная история, Тэхён, – Джин тяжело вздыхает и прикрывает глаза ладонью, потирая лоб. – Когда-то давно Чонгук проводил судебное заседание о разводе супругов с разделением детей и спустя время узнал, что был не прав в своём решении. Однако его вины в этом не было, он сделал всё верно, но совесть всё равно мучила его. Один из мальчиков подвергался домашнему насилию со стороны родителя, позже произошёл несчастный случай, и ребёнка отправили в приют. Мой Чонгук-и… Он не мог всё это так оставить. Чувство вины гложило его день за днём, и я предложил ему помогать мальчику. Однажды мы навестили его, но он нас не узнал. С тех пор мы материально помогали ему, покупали ему одежду и все необходимые вещи для подростка, оплатили его обучение в полицейской академии и даже подготовили денежный счёт на момент его совершеннолетия. Всё это время Чонгук наблюдал за его ростом и развитием со стороны, и его совесть не так сильно ныла. Он чувствовал, что поступал правильно, и я был спокоен. После, когда этот ребёнок окреп и встал на ноги, мы прекратили своё спонсорство. У нас рос собственный сын, и нам было уже не до сиротки. Мы потеряли с ним связь, и всё было прекрасно. Чонгук вспоминал о нём всё реже и реже, улыбка не сползала с его лица, и я думал, что всё благополучно закончилось. Но однажды Чонгук сказал, что встретил его. Точнее, кого-то похожего на него. Он так и не успел рассказать мне об этом, но я уверен, человек, который убил его, был тем самым ребёнком. ― Вы занимались чем-то подобным? – количество вопросов в голове Тэхёна никак не хочет сокращаться. Он вглядывается в лицо брата – серое и слишком печальное. – Почему я не знал об этом? ― Потому что Чонгук не видел необходимости рассказывать тебе. Он считал, что сам в состоянии со всем разобраться, и не хотел беспокоить тебя. Пойми его, Тэ. В те времена ты переживал не самые лучшие моменты в своей жизни. Твои кошмары ухудшились, на работе был полный завал. Ещё и выкидыш… Тебе точно было не до этого. Тэхён опускает голову, даже не видя смысла спорить. Сокджин прав. В то время Тэхён вряд ли бы стал вникать в проблемы лучшего друга, когда сам был по уши в дерьме. Отвратительные воспоминания давно минувших дней обрушиваются на него, словно снег на голову, и он отчаянно зажмуривает глаза. Нет, это не то, о чём он хотел бы когда-либо вспоминать. Чашка под его пальцами жалобно потрескивает, и это приводит его в чувства. Он глубоко вздыхает, справляясь с эмоциями и снова заговаривает к брату: ― Тогда тот мальчик… Ты же знаешь его имя? Сокджин обречённо прикрывает глаза и роняет голову на грудь. Снова слышатся всхлипы вперемешку с невнятным бормотанием. ― Я не помню… – он цепляется пальцами за свои волосы, оттягивая их в стороны, и воет. – Это было так давно, Тэхён. Я даже не уверен, что когда-либо знал его имя… Беспомощность, отчаяние и обида на самого себя сжирают его изнутри. Сокджин крошится под их давлением, едва ли справляется с чувствами и собственным дыханием. Он задыхается. Всего этого оказывается слишком много для него, для того, кто имел единственную надежду, но разрушил её собственноручно. Почему именно он? Почему именно этого человека Тэхён видел в своём сне? Почему именно его Сокджин никогда не воспринимал всерьёз и даже не попытался разузнать о нём больше у Чонгука? ― Хён! Хён, пожалуйста, успокойся! – Тэхён оказывается прямо перед ним, стоит на коленях и испуганно смотрит в его лицо, держа за руки. – Хён, это не твоя вина, ты слышишь? ― Почему? – лицо Тэхёна расплывается из-за бегущих по щекам слёз, но Сокджин не спешит их утирать. – Почему я такой никчёмный, Тэ? Единственное, чем я мог помочь своему мужу, успешно смыто в унитаз! Почему он выбрал такого слабого и беспомощного альфу себе в мужья?! ― Не говори так! – Тэхён повышает голос и дёргает его за руки, вынуждая замолчать. – Не смей так говорить, слышишь?! Чонгук любил тебя, и он никогда не считал тебя слабым! Никто не считал! И для Чонгука, и для меня ты всегда был тем, на кого мы могли положиться, кто мог бы защитить нас! Так что никогда, – слышишь? – никогда больше не смей так говорить о себе! Ты понял меня? Тэхён дожидается судорожного кивка от Сокджина и выдыхает, утирая его лицо сухими салфетками. ― Я передам всю информацию Юнги, – он заговаривает к брату более нежно, чем мгновение назад, осторожно проходясь пальцами по раздражённой коже и убирая с лица растрёпанные волосы. – Уверен, он найдёт ей верное применение. ― Юнги? – Сокджин ловит взгляд брата. Он с сомнением дожидается его кивка, а сам качает головой. – Он не станет. Он не будет помогать. ― С чего ты взял? ― Я выставил его убийцей, – губы альфы начинают подрагивать, а руки цепляются за плечи брата, пока обеспокоенный взгляд мечется по его лицу. – Я запретил ему касаться дела о смерти Чонгука. Он ни за что не станет возиться с этим. ― Хён, – устав слушать бормотания брата, Тэхён мягко перехватывает его руки и сжимает в своих ладонях, нежно улыбаясь ему. – Юнги уже ведёт отдельное от Бана и Намджуна расследование. Не знаю, связано ли это, но вся его комната завалена документацией по делу Чонгука. Поверь, он не сидит сложа руки. ― Но… почему? ― Наверное, тебе следует самому спросить об этом, – взгляд младшего Кима меркнет и опускается на их руки. – Не уверен, но думаю, он чувствует вину. Они с Чонгук-и так и не сумели найти общий язык, но Юнги хотел, я знаю это. Поэтому сейчас позволь ему покончить со всем этим и поймать убийцу. ― Он сможет? ― Я уверен в нём, как ни в ком и никогда.

***

― Почему ты решил остаться в общежитии? – Юнги стягивает обувь на пороге и проходит внутрь небольшого помещения, которое Минхо зовёт домом. – Разве государство не выделило тебе жилище? Маленький светлый коридор ведёт в одну единственную комнату. Напоминающая коробку, на удивление она аккуратно обставлена. Видно, что Ли прикладывает руку к тому, чтобы жить с комфортом. Сразу, как пройти внутрь, по правую руку гостя встречает шкаф во всю стену, заставленный книгами и мелкими предметами, напоминающими о самом жильце. Напротив прохода располагается небольшой раскладной диван, сейчас аккуратно застеленный мягким пледом. Рядом стоит журнальный столик, заваленный некоторыми документами, и торшер для удобства чтения. Если брать в расчёт исполнительность и ответственность Минхо, не удивительно увидеть здесь вещи с работы, которые он доделывает в свободное время. Смежную стену занимает небольшое окно, выходящее во двор общежития и задёрнутое занавесками. Через стену от прохожей располагается такой же скромный по размерам санузел и кухня. Старенький телевизор в углу и рабочий стол с ноутбуком и канцелярскими принадлежностями. ― Выделило, – Минхо следует прямо за Мином и останавливается за его спиной, когда тот замирает рядом со стеллажом. Он выглядывает из-за его плеча, проверяя, что могло остановить старшего, и тихо сглатывает. – Я продал его, сложил с деньгами, положенными за страховку дома моего папы, и выкупил здесь комнату. За время обучения в академии я свыкся с этим местом и не хотел расставаться. ― И тебе позволили? – Юнги берёт в руки фотографию в рамке, разглядывая людей на ней: двое мальчиков, в одном из которых легко узнаётся Минхо. ― Я был на особом счету у управляющего. ― Везунчик, – Мин фыркает и ставит фото на место, оборачиваясь к помощнику. – Во время моего обучения весь педагогический коллектив и офицеры считали дни до моего выпуска, ещё не подозревая, что я буду патрулировать их район какое-то время. ― Правда? – неискренний и даже незаинтересованный смешок срывается с губ Ли. Он проходит дальше, останавливаясь у окна, и заглядывает за занавеску. – Значит, слухи о вас не врут? ― Смотря какие, – Юнги уклончиво отвечает, пожимая плечом, и снова отворачивается к стеллажу, рассматривая людей на других снимках. – У тебя много фотографий с семьёй. ― С чего вы взяли, что это моя семья? ― А разве я не прав? – беря в руки очередное фото, Юнги поворачивается к Минхо и вскидывает брови. – Ты выглядишь счастливым рядом с ними. Особенно, – он меняет снимок на тот самый, совместный с мальчиком помладше. – С этим ребёнком. ― Это не ваше дело, – настроение молодого альфы меняется на настороженное. Его плечи напрягаются, а воздух наполняет слабый запах гари, но не менее незаметный. Надо же, как неожиданно меняется его характер, стоит ему оказаться на своей территории. – Вы сказали, что мы прогуляемся, но я не думал, что местом прогулки будет мой дом. ― Правда? – Мин поджимает губы и неловко чешет затылок, ставя фотографию на место. – Разве ты не пригласил меня на чашку кофе? ― Да, – Минхо неохотно кивает и скрещивает руки на груди, внимательно наблюдая за спиной следователя. – Только потому, что вам резко захотелось пить и мы были поблизости. ― Так и где мой кофе? На это Ли ничего не отвечает, молча исчезая на кухне и позвякивая там чашками. ― Одну ложку кофе с горкой, без сахара и молока! – ответа не следует. Юнги растягивает губы в сухой улыбке. – Спасибо, Минхо! Следователь всё ещё крутится возле стеллажа. Он не ожидал, что этот мальчишка окажется таким внимательным к мелочам, оставит при себе все вещи из прошлой жизни и будет холить их и лелеять. Юнги проводит пальцем по одной из полок и хмыкает – пыли нет. Взгляд скользит от полки к полке: книги по философии и юриспруденции, уголовный и правовой кодексы, экзаменационные билеты и литература по подготовительным курсам. Минхо был прилежным учеником, в чём Мин убеждается снова. Несколько снимков: групповые и одиночные, все с одними и теми же людьми. Юнги легко может угадать кто из них кто. Вот на этом, например, его родители – статный альфа с уже виднеющейся сединой и стройный омега в его крепких объятиях. Тут – сам Минхо со своим папой. На нём школьная форма, в руках букет цветов, а на лице широкая улыбка, пока ныне покойный господин Ли прижимается губами к его румяной щёчке. Здесь – тоже Минхо рядом с альфой, которого всю жизнь считал отцом. Оба в дорогих смокингах, за спинами высокая украшенная ель, а в глазах отражаются Рождественские огни. И этот, ещё совсем мальчишкой, перепачканный соком спелой клубники или вишни, Минхо обнимает малыша и светится счастьем и радостью. Это фото Юнги изучает особенно тщательно, вглядываясь в лицо безымянного ребёнка и приходя к кое-каким выводам. Он оставляет снимок и следует дальше. Книги, книги и книги. Целая коллекция томов самых разных жанров – от детективов до бульварных романов, и Юнги нисколько не удивлён тем, что видит. Он только молча фыркает собственным мыслям и следует далее, пока его взгляд не цепляется за небольшую деревянную шкатулку, спрятанную среди книг. Она и не особо то заметна, если не вглядываться, но следователь этим и занимался. Он оборачивается за спину, отмечая, что Минхо всё ещё занят приготовлением напитка, и, не медля, вытягивает вещь из своего укрытия. Без замка или простой защёлки, та легко поддаётся, открывая вид на своё содержимое. Мелкая бижутерия, цветастые кольца и серьги. Юнги поддевает пальцами тонкую цепочку, на конце которой болтается серебряный крестик, и хмурится. Можно было бы предположить, что всё это принадлежит его мёртвому папе, но тот омега уже привык к роскошной жизни. Вряд ли бы он стал опускаться до дешёвых украшений, которые даже гроша ломаного не стоят: тонкие браслеты из медицинской стали, кулоны и подвески из цветного стекла и искусно выполненные серьги с подсолнухами из топаза. Но особое внимание следователя привлекает жёлтая полоска, спрятанная почти на самом дне. Откопав её, неожиданно даже для самого себя, Мин обнаруживает обручальное кольцо – совсем маленькое и простое, не подходящее по размеру для альфы. Вертя его между пальцами, Юнги не сразу слышит шаги за своей спиной. ― Сонбэ, – старший альфа вздрагивает, услышав голос Минхо слишком близко, и резко разворачивается, сжимая кольцо в ладони. – Что вы делаете? Он смотрит с опаской, оглядывая следователя всего с ног до головы. В его руке поблескивает лезвие ножа, и Мин невольно бросает на него взгляд, внутренне подбираясь. ― Прости, – нервная улыбка уродует его лицо, и он оборачивается, ставя шкатулку на место. – Заметил похожую вещь и не смог удержаться. Это твоего папы? ― Да, – Минхо кивает и поднимает нож чуть выше, переводя с него на Мина холодный, предупреждающий взгляд. – Я сделал сэндвичи, подумал, что вы могли проголодаться. ― О, не стоило, но спасибо. ― Идёмте, у меня всё готово. ― Да-да, конечно, – Юнги кивает ему и первым проходит на кухню, не замечая, как Ли заглядывает в шкатулку, а после прячет её в один из выдвижных ящиков, пока сам Мин также ловко скрывает присутствие кольца в заднем кармане своих джинсов. На столе стоит кружка ароматного кофе и пара сэндвичей, любезно приготовленных для него Минхо, но на чужую предусмотрительность альфа только фыркает. Он первым делом тянется к горячему напитку, но не успевает даже коснуться его, как в кармане куртки отзывается вибрацией телефон. Чертыхаясь, следователь выуживает поднадоевший гаджет, но, увидев имя звонившего, тут же принимает звонок. ― Привет, Док, – Юнги встречается взглядами с застрявшим в проёме Минхо и прикладывает указательный палец к губам, прося помолчать. – Жив? ― Живее всех живых, – Мин не видит, но чувствует, как омега закатывает глаза, и улыбка самопроизвольно расцветает на его губах. – Я получил кое-какие сведения от Джин-хёна. Нужно встретиться. ― Где ты? Я заберу тебя. ― Ещё у брата. ― Хорошо, – Юнги кивает самому себе. – Тогда оставайся там, я скоро приеду. Он дожидается, пока Тэхён положит трубку, и считывает вопрос с лица своего помощника. ― Это доктор Ким, – следователь убирает телефон и поправляет куртку на плечах. – Я заеду за ним, а после сразу в участок. Идёшь? ― Нет, – Ли качает головой и пропускает Юнги в прихожую, наблюдая за тем, как тот обувается. – Я направлюсь в участок сейчас и продолжу заниматься вашим поручением. ― Ладно, – старший быстро соглашается и, выпрямившись, смотрит на Минхо. – Тогда звони, если что-то найдёшь, но я вряд ли надолго задержусь. Увидимся. Юнги вскидывает руку и выходит из квартиры, захлопывая за собой дверь. Помощник следователя только тихо выдыхает и возвращается на кухню. Он окидывает взглядом нетронутую еду и ухмыляется. Свежесваренный кофе выливается в раковину, а сэндвичи отправляются в мусорное ведро. ― Можете не спешить, следователь Мин, – Ли вымывает чашку и, поставив её в шкаф и вытерев руки о полотенце, достаёт телефон. – Мне тоже нужно кое-что успеть сделать. Скромная комбинация клавиш, несколько коротких гудков и по ту сторону трубки доносится раздражённый и запыхавшийся голос: ― Я занят. Что-то срочное? ― Следователь Бан, это помощник Ли. ― О, Минхо, здравствуй, – на заднем плане слышится возня. Он кому-то кричит «наконец заняться работой» и, шумно выдохнув, возвращается к звонку. – Ты очень не вовремя. ― Мне жаль, но могу я попросить вас об услуге? – Бан в ответ только мычит, и Минхо принимает это за согласие. – Если следователь Мин будет спрашивать, где я, могли бы вы сказать, что я уехал по вашему поручению? Я попал в небольшую неприятность, но обещаю скоро быть в участке! ― Да, конечно, но ты в порядке? ― Да, в полном. Большое спасибо, следователь Бан! – Минхо вешает трубку первым и прищёлкивает языком. – Наивный идиот.

***

Тэхён стоит на улице в компании Сокджина, когда перед ними паркуется чёрная Audi и со стороны водителя открывается дверь. В этом жилом комплексе отличное освещение, поэтому оба Кима прекрасно видят Юнги и его нетерпеливое выражение лица. Он огибает машину и останавливается напротив, протягивая альфе руку. ― Здравствуйте, Сокджин-щи, – старший охотно отвечает на рукопожатие, но от Юнги не скрывается то, как ослабла чужая хватка и какой тощей выглядела ладонь. – Док. ― Мы ждём тебя целую вечность, – Тэхён в ответ только прищёлкивает языком и складывает руки на груди. – Ты сказал, что будешь через десять минут. ― Извини, никак не могу привыкнуть к сеульским пробкам. На это у омеги не находится ответа, и, не зная, что сказать, он легонько ударяет его кулаком в грудь, а после подходит ближе и останавливается справа от его плеча, цепляясь за руку. ― Джин-хён хотел поговорить с тобой, – Тэхён опаляет горячим дыханием чужую ушную раковину, пуская мурашки по коже альфы, и довольно лыбится, но сразу же возвращает к себе сдержанный вид, бросая взгляд на брата. Он прочищает горло и уже более громко продолжает. – И раз уж мы всё равно здесь собрались, могу ли я рассказать ему о нас? ― Слабо верится, что ты ещё этого не сделал, – Юнги фыркает в ответ, осторожно поглядывая на старшего Кима, но кладёт ладонь на талию Тэхёна. ― В этом нет необходимости, – Сокджин прерывает их неуместный флирт и закатывает глаза, плотнее кутаясь в кардиган крупной вязки. – От него несёт тобой за версту. Данное заявление смущает обоих, выливаясь наружу ярким румянцем на щеках и неловким смехом. К счастью, Юнги быстро находится со сменой темы и обращается к адвокату: ― Ты хотел поговорить со мной? Сокджин неуверенно мнётся и кусает губы, в итоге кивая. ― Я тогда подожду в машине, – Тэхён указывает себе за спину и, дождавшись одобрения альф, садится на пассажирское сидение. Со своего места он наблюдает за тем, как его брат переминается с ноги на ногу и мнёт рукава в кулаках, заговаривая к Юнги. Самого следователя он не видит, так как тот стоит к нему спиной, но по эмоциям на лице Сокджина и по темпу движения его губ, он, в принципе, может понять, о чём они говорят. Колеблясь, Джин доносит до Мина свои извинения и, видимо, получает прощение, потому что иначе бы он так облегчённо не выдыхал. Его глаза снова поблескивают в свете фонарей, язык не слушается, и слова путаются. Старший Ким прерывает свою сбитую речь, когда Юнги кладёт ладонь на его плечо, несильно сжимая, и благодарно улыбается, начиная сначала. Тэхёну думается, что Юнги тоже улыбается – участливо, понимающе, так, как он умеет. Совсем скоро их диалог подходит к концу. Сокджин притягивает Мина для объятий, и Тэхён морщится от того, какими крепкими они выглядят. Они прощаются. Джин скрывается за дверью подъезда, а Юнги садится на место водителя. Он тяжело выдыхает, цепляясь руками за руль, и переводит взгляд на омегу, получая в ответ сочувствующую улыбку. ― Всё это время он извинялся перед тобой? ― Нет, – следователь устало приподнимает уголки губ и качает головой. – Просил позаботиться о тебе. ― Врёшь, – Тэхён смеётся, ударяя альфу по плечу. ― Сам спроси его, – но Мин только фыркает, поворачивая ключ зажигания. ― Ладно, – омега оглядывает его и кивает. – И что ты ответил? ― А что я мог? – Юнги выворачивает руль и направляется к выезду из двора жилого комплекса. – Сказал, что никогда не оставлю тебя и не подвергну опасности. ― Правда? – Тэхён вскидывает брови, не совсем понимая, серьёзен ли Мин или просто шутит. – Ты правда это сказал? Следователь мычит в ответ и бросает на Кима быстрый взгляд, оставаясь удовлетворённым от смеси смущения и удивления на чужом лице. ― Не надейся сбежать от меня, Док. Я последую за тобой даже в Ад, если потребуется. ― Придурок, – омега снова ударяет его в плечо, но ничего не делает с тем, чтобы спрятать свою широкую улыбку. Сердце бьётся чаще, и приятное чувство влюблённости растекается по желудку. – Но тебя касается то же самое, Юнги. Теперь ты мой и я не отдам тебя даже Смерти. ― Уж постарайся, – следователь фыркает себе под нос, но недостаточно тихо, чтобы этого не услышал Тэхён. ― А ты собрался умирать? Только после меня! Их шутливая перепалка длится ещё какое-то время, и за ней пробка уже не кажется такой мучительно долгой. Они сполна восполняют сегодняшний день, который провели порознь, но шуткам пора отступить на второй план. Тэхён оказывается тем, кто возвращает их в нужное русло. Он переводит дыхание и меняет тон своего голоса на более сдержанный. ― Сокджин-хён рассказал мне, кем мог быть тот человек. ― Он назвал имя? ― Нет, он не помнит, но я думаю, что это не критично. Если проверить некоторые данные, то можно будет его разыскать. ― Говори. И Тэхён рассказывает. Сперва свой сон, а потом комментарии Сокджина, не упуская ни малейшей детали. Он не следит за Мином, полностью погружаясь в полученную информацию, и по инерции дёргается вперёд, когда Юнги резко тормозит и разворачивает машину, благо от не самой мягкой встречи с бардачком его спасает ремень безопасности. ― Какого чёрта! – Тэхён кричит, сжимая пальцами ручку над дверью, а вторую руку прикладывая к груди, где бешено бьётся сердце. – Ты совсем с ума сошёл?! ― Нам срочно нужно найти Ли Ёнбока! – Юнги рычит. Стрелка спидометра давно превышает норму, положенную по городу, но следователя это сейчас вряд ли волнует. Он выжимает педаль газа и ловко лавирует между встречающимися на пути автомобилями, благодаря всех богов за то, что пробка наконец рассосалась. ― Ли Ёнбок? – Тэхёну странно слышать это имя от человека, едва ли к нему причастного. Теперь ему правда страшно. – Откуда ты его знаешь? Что происходит, Юнги? ― Док, меньше слов! Где он? Острый взгляд любимых глаз, брошенный на него, выбивает из Тэхёна последний воздух, и он едва находит в себе силы на ответ. ― Мой дом… Он работает в магазине в моём доме… Юнги меняет маршрут по ходу движения, не собираясь снижать скорость, пока Тэхён перебирает в своей голове всё, что было сказано между ними. ― Юнги… ― Откуда ты его знаешь? – вопрос чёткий и не терпящий возражений. – Отвечай. ― Мы познакомились на кассе, а потом о нём рассказал мой психотерапевт. ― Что он ещё говорил? ― Что его нужно защитить. Я ничего не понимаю! Юнги, ты можешь мне всё объяснить?! ― Не сейчас, – следователь скоро паркуется перед круглосуточным магазином, в котором по каким-то причинам не горит свет. – Но он и впрямь нуждается в защите. Тэхён с ужасом в глазах наблюдает за тем, как Юнги копошится в бардачке, доставая оттуда фонарик и пистолет, проверяя наличие патронов в магазине. Его мелко потряхивает, когда следователь отправляет короткое сообщение в дежурную часть, ожидая группу общего реагирования. Он цепляется за обрывки слов и фраз и ничего не понимает. Что происходит? Почему Юнги так напряжён и серьёзен? В конце концов, зачем ему оружие! ― Юнги! – Ким едва успевает схватить его за рукав куртки, когда альфа собирается выбежать из автомобиля, и тот останавливается, отрезвлённый страхом, плещущимся на дне карамельных глаз. К горлу подступает ком, а пальцы не собираются отпускать жёсткую ткань джинсовки, белея в суставах. – Что происходит? ― Док, – кое-как, но Мин справляется с его руками, перехватывая их в собственные холодные ладони. Он крепко сжимает их и взволнованно заглядывает в лицо напротив, пытаясь отыскать крупицу здравого рассудка. – Док, пожалуйста, послушай, что я сейчас скажу. У меня нет времени на объяснения, но Ли Ёнбок может прямо сейчас находиться в большой опасности. Я должен помочь ему, понимаешь? Единственное, о чём я тебя попрошу, пожалуйста, – пожалуйста, Тэхён! – ни в коем случае не выходи из машины, пока я не приду. Ты слышишь меня? Ты слышишь? Тэхён сбито кивает, ещё больше напуганный скомканным объяснением, и от этого отпустить Юнги легче не становится. Мину буквально приходится отдирать его руки от собственных запястий, попутно успокаивая и обещая вернуться целым и невредимым. И омега не знает, но каким-то образом он подкупается этими сладкими речами, и уже через стекло наблюдает за тем, как следователь исчезает в кромешной тьме круглосуточного магазина, и только лучи фонарика дают ему понять примерное местонахождение альфы.

***

Внутри не видно даже кончика собственного носа. Юнги держит пистолет наготове, сняв его с предохранителя, и фиксирует направление под запястьем другой рукой, в ней же держа фонарик. Белый свет вырывает куски пространства, но нет и намёка на то, где бы мог находиться Ли Ёнбок. Решая следовать вперёд и обыскивать каждый угол, Мин делает первый шаг, и под подошвой его ботинка тихо потрескивает стекло. Направив туда фонарик, он обнаруживает разбитую бутылку вина, а от неё бледный розоватый след, ведущий в глубь магазина. Стараясь создавать минимум шума, Юнги идёт вдоль стеллажей со спиртными напитками. Вокруг, помимо поглощающей темноты, к которой начинаешь понемногу привыкать, ещё и полная тишина – не слышно ни звука, только его собственное тяжёлое дыхание и частое биение сердца. Двигаясь по точно проложенному «указателю», следователь скоро добирается до подсобки. Он удобнее перехватывает рукоять пистолета и, облизнув пересохшие губы, нажимает на ручку двери, но открыть её так и не успевает. Он отвлекается на шорох одежды в стороне и, обернувшись, успевает заметить только блик света фонарика, отразившегося от лезвия ножа, а после острую боль в правой части лица. Рука рефлекторно находит повреждённое место, пачкаясь в горячей крови. Нападавший, желая того или по стечению обстоятельств, своим ударом задевает веко альфы. Кровь тут же попадает в глаз, и радиус зрения критически снижается, что очень на руку неизвестному. Не давая Мину опомниться, он тут же заносит руку для повторной атаки, но промахивается. Пусть и лишённый правого глаза, но Юнги всё ещё может избегать атак. Лезвие ножа заходится в диком танце, и даже можно увидеть мелкие искры, когда оно встречается с дулом пистолета. Первый выстрел звучит неожиданно. Мин, следующий протоколу, направляет тот в потолок, слыша, как сыпется штукатурка, и сразу делает второй, к собственному удивлению раня преступника в левое плечо. ― Ублюдок! – Юнги рычит, слыша стон боли прямо перед собой, и делает шаг к явно альфе. Он снова прижимает свободную руку к лицу, всё ещё чувствуя, как кровь стекает по подбородку и скрывается за воротником футболки. Свежая рана саднит, но выплеснутый адреналин притупляет боль. Следователь возвращает внимание к нападавшему – его лицо скрыто маской и кепкой, а в темноте разглядеть хотя бы силуэт уже успех, тем более сейчас, когда видящим остаётся только левый глаз. Это тяжело. Ориентир Мина сбивается, и это даёт привилегию человеку в чёрном. Недолго думая, он хватает ближайшую бутылку и кидает её в следователя. Он промахивается, но пока другой уворачивается, это даёт ему фору, поэтому, всё ещё стоная от боли, но преступник подрывается с места, унося ноги. Юнги уже собирается бежать следом, но его останавливает тихий голос за так и неоткрытой дверью. Разрываясь меж двух огней, альфа зло сплёвывает на землю и, развернувшись, вваливается в подсобное помещение, наконец находя там человека, за которым пришёл. Ёнбок лежит на полу в луже собственной крови ещё в сознании и пережимает колотую рану внизу живота. Юнги оперативно оказывается перед ним на коленях. Он оглядывает масштаб полученной травмы и кладёт свои ладони поверх чужой, придавливая. ― Всё в порядке, – Юнги заглядывает в его бледное лицо. Глаза еле реагируют на его появление, и альфа грязно выругивается. – Эй, Ёнбок, смотри на меня! Не закрывай глаза, смотри на меня! ― Помогите… – это единственное, на что хватает затуманенное сознание омеги, позволяя мольбе сорваться с обескровленных губ. Получая то, о чём он просит, Мин кивает и, действуя быстро, но аккуратно, меняет положение своих рук, подхватывая чужое тело и вместе с ним направляясь на выход. ― Вот так, отлично, – он плечом открывает дверь и с облегчением выдыхает, когда видит, как Тэхён выбегает из машины к нему навстречу. – Продолжай смотреть на меня. ― Юнги, ты стрелял! – Кима бьёт крупная дрожь, когда он сперва видит раненного Феликса на руках своего альфы, а после кровоточащий порез на суровом лице. Он оказывается рядом и открывает дверь машины, помогая Мину уложить омегу на заднее сидение. В его горле застревают слёзы и воздух. – Юнги, твоё лицо… На комментарий следователь только утирает кровавую дорожку рукавом куртки и обращает взгляд на взволнованного и взвинченного судебного эксперта. Убирая его руки и не давая прикоснуться к своей ране, Юнги переключает его внимание на Ёнбока. ― Я в порядке, а вот он нет, – кивок в сторону и переложенные в дрожащие руки ключи от машины. – Он серьёзно ранен и нуждается во врачебной помощи. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас сел за руль и отвёз его в больницу. Док, ты слышишь меня? Перепачканные в своей и чужой крови руки следователя удерживают его за лицо, заставляя смотреть на него. Тэхён не может справиться с этим давлением. Да, он врач. Да, у него есть необходимые знания по оказанию первой и последующей медицинской помощи пострадавшим. Но в подобной ситуации он находится впервые. Всегда имея дело только с мертвецами, Тэхён не сразу понимает, что от него требуется, и только когда порезанное лицо Мина оказывается прямо перед ним, он наконец вздыхает. ― Тэхён, послушай меня, – между тем Юнги продолжает отдавать ему указания. – Поезжай в больницу. Я отправлю туда полицейских, они проследят за тем, чтобы Ёнбок был в безопасности. Тэхён, пожалуйста, только ты можешь помочь ему прямо сейчас. Ты понимаешь? Тэхён кивает, еле сдерживая слёзы и судорожно глотая воздух. ― А ты? ― Я приеду, как только поймаю того мудака, – Юнги кивает в ответ и прижимается губами ко лбу Кима. – Ты видел куда он побежал? Судебный эксперт указывает направление и, получив ещё один поцелуй в лоб, смотрит на удаляющуюся спину следователя. Он стирает одинокую слезу, скатившуюся по щеке, и, крепче сжав ключ в руке, спешит к машине, запрыгивая на место водителя. На горизонте уже маячат сигнальные огни полицейских машин, и тишину ночного города разрезает вой сирен. Он не сомневается в Юнги, верит в то, что с ним всё будет в порядке. Да, тот страшный порез напугал его, но он только на первый взгляд кажется таким ужасным. Во всяком случае сейчас у него есть куда более важные обязанности. Тэхён бросает взгляд на лежащего сзади Феликса через зеркало заднего вида и кусает губы. ― Прошу, потерпи ещё немного. Мы почти на месте.

***

Кровотечение остановлено, колотая рана зашита и перевязана. Ёнбок находится без сознания. Ему пришлось делать переливание крови, подключать к аппарату искусственного дыхания и внутривенно вводить препараты для поддержания гемодинамики. Всё это проводилось в небольшой суматохе. К счастью, Тэхён успел предупредить ближайшую больницу, что везёт серьёзно раненного пациента, и их приняли без каких-либо проблем. Всё время, что проводилась операция, Ким провёл в коридоре, кусая ногти и меря пространство шагами. С одной стороны, прямо за стенкой лежит едва живой Ёнбок, а с другой тоже раненный, но всё ещё находящийся в опасности Юнги. У омеги разрывается сердце при мысли, что с ним может что-то произойти. Ему приходится каждый раз трясти головой и зажимать уши руками, дабы не слышать ужасный внутренний голос, нашёптывающий страшные вещи. Тэхён проводит в ожидании около часа, слоняясь неспокойно по небольшому помещению и ожидая новостей хотя бы от одной из сторон. Первыми его успокаивают врачи, выходящие из операционной. ― Господин Ли будет жить, – альфа в возрасте стягивает маску на подбородок и поправляет халат, когда останавливается перед встревоженным Кимом. – Мой ассистент заканчивает накладывать швы. После его переведут в одиночную палату. Мы поставим ему капельницу и подключим к ИВЛ, эффект от анестезии спадёт в течение нескольких минут, но вряд ли он сможет прийти в сознание. Мы будем следить за его состоянием, так что вам больше не о чем беспокоиться. Тэхён верит каждому слову и уже более получаса сидит в палате Ёнбока, занимая небольшой диванчик и глядя перед собой. Его лицо и руки всё ещё в крови. Сил встать и умыться нет. Сознание изрядно над ним поиздевалось, плюс внезапно навалившийся стресс наконец даёт ощутить усталость сполна. На фоне тихо пикают датчики жизнедеятельности Феликса, и это немного отвлекает Кима от странных и тревожных мыслей. Что он тут делает? Почему до сих пор караулит уже находящегося в безопасности Ёнбока? Пальцы сжимают оправу мобильного телефона, ожидая заветного сообщения, но ему никто не звонит и не пишет. Сколько ему ещё нужно ждать? Тэхён мог бы сам набрать необходимый номер, но где гарантия, что его вызов примут? Юнги занят как никогда. А что, если с ним что-то случилось? Тэхён запускает пальцы в волосы и сгибается пополам, сильно зажмуривая глаза. Всё не может закончиться так. Взгляд снова падает на экран телефона. Тот то загорается, то потухает, ведомый желаниями своего хозяина. Омега снова зажимает кнопку блокировки, смотря на список контактов, и замирает, натыкаясь на чужое имя. Юнги смысла звонить, как и писать, нет, но вот этому человеку… И, недолго думая, Ким нажимает на контакт и прикладывает телефон к уху. Несколько коротких гудков, и ему устало отвечают. ― Доктор Чон, – от долгого молчания голос Тэхёна хрипит, под конец окончательно садясь. – Думаю, вам стоит приехать прямо сейчас.