По шкале от одного до десяти – одиннадцать

― Мы следовали по вашей наводке, но след оборвался на выходе из территории жилого комплекса, – старший оперуполномоченный отчитывается перед Мином, коротко отдав ему честь. – Моя группа не нашла каких-либо улик и орудие преступления. Юнги ничего не отвечает, только морщится, когда парамедик затягивает потуже повязку на его голове, и ощупывает готовый результат, совсем не замечая, как при этом кривится подошедший к нему сотрудник полиции. Да, не каждый день тебе уродуют лицо в попытке спасти и спастись. Этот сочувствующий взгляд следователь тоже умело игнорирует. ― Где помощник следователя Ли? – быть зрячим на один глаз не столько сложно, сколько неудобно. Теперь ему необходимо поворачиваться каждый раз, чтобы рассмотреть хоть что-то. На это офицер пожимает плечами и, ещё раз мельком оглядев Мина, его окровавленную одежду и руки, разворачивается, возвращаясь к своей группе и отдавая указания по продолжению поисков. Ну что за день? Юнги упирается руками в бока и, тяжело вздохнув, оглядывается вокруг. Перед магазином, непосредственным местом преступления, собралось несколько полицейских машин и одна скорой помощи, но та уже собирается уезжать. Несколько офицеров очерчивают участок, ограждая его лентой, пока криминалисты работают внутри, собирая все необходимые улики. И Мин стоит посреди всего этого беспорядка и пытается собраться с мыслями. ― Видел Ли Минхо? – он останавливает проходящего мимо полицейского, придерживая того за плечо. ― Наверняка со следователем Баном, – юноша, совсем недавно заступивший на службу, указывает куда-то в сторону, и Юнги натыкается взглядом на подъехавшую машину. Поблагодарив его, Мин направляется к ней, когда со стороны водителя уже открывается дверь и из машины выходит Бан Чан. Они приветствуют друг друга рукопожатием. От следователя не ускользает перебинтованная голова старшего, и он коротко интересуется о произошедшем, но Юнги только отмахивается. ― Минхо с тобой? ― О, Минхо, – под проницательным взглядом Бан немного теряется, отводя свой в сторону, и, щёлкнув пальцами, снова возвращается к лицу напротив. – Он должен быть ещё в участке. Я оставил ему несколько поручений. ― Несколько поручений, – Чан кивает, пока Юнги скептически вскидывает видимую бровь. – Моему подопечному. ― А что? – младший разводит руками, принимаясь оправдываться. – Ему всё равно нечем было заняться, так какая разница, кто его попечитель? ― И ты решил оставить его в участке, вместо того чтобы взять на место преступления, где он сможет научиться хоть чему-то? На это Бан не находит, что ответить, и поджимает губы. Широкая ладонь ложится на затылок, а с языка слетают извинения. ― Моя ошибка, – перемотанное лицо Мина кажется ещё более пугающим, чем прежде, так что Чан не рискует смотреть на него. – Мне позвонить ему, чтобы он прибыл сюда? ― Нет, – Юнги вздыхает, суя руки в подсохшей крови в карманы куртки, и качает головой. – Я уже отправил ему сообщение, так что скоро он должен приехать. ― О, ладно, – неловкое молчание резонирует между ними, и, чтобы избавиться от него, Бан Чан возвращается к насущной теме. – Расскажешь вкратце, что здесь произошло? Старший следователь согласно мычит и, развернувшись к злосчастному магазину, на ходу достаёт пачку сигарет и зажигалку. Пара ловких махинаций, и кончик никотиновой палочки тлеет тусклым огоньком среди всего безумия, творящегося кругом. Он проводит Бана внутрь, не совсем понимая, что здесь делает именно этот следователь, но не особо заостряет на этом внимание. Его дело – рассказать, поймать и наказать, так как человек, навредивший Ёнбоку и самому Юнги, непосредственно его клиент, альфа уверен. Яркие лампы под потолком разгоняют темень, скопившуюся здесь по первичному прибытию Мина. По всему периметру копошатся криминалисты, что-то щёлкая на фотоаппарат и собирая улики. Чуть в стороне стоит владелец, нервно постукивая ногой по грязному полу и грызя ноготь на большом пальце, и отвечает на вопросы сотрудника полиции. Юнги не задерживается на них и идёт прямо к месту, что было более значимым из всех. Там, однако, тоже не пусто, но при полноценном освещении выглядит совсем иначе, чем при свете фонарика. Первое, что бросается в глаза, – битое стекло и уже подсохшая кровь – собравшаяся лужами, где-то потёртая, а где-то разбросанная каплями. Следователь Мин уверен, тут будет и его частичка ДНК. ― Здесь, – Юнги кивает подбородком на пол перед комнатой для персонала и, выпустив последние клубы дыма, тушит истлевшую сигарету о подошву кроссовок, убирая бычок в карман куртки. Взгляд Бана верно устремляется к вкраплениям крови. – Перед тем, как я смог найти пострадавшего, сам был атакован. Нападавший притаился и, воспользовавшись темнотой, напал на меня, ранил лицо и предпринял ещё несколько неудачных попыток задеть меня. В процессе борьбы я выстрелил дважды: один в потолок, – Юнги поднимает палец вверх, где прямо над его головой зияет небольшое отверстие. – Вторым ранил его в руку. Не скажу точно, в какую именно, так как в моём положении это было немного затруднительно. Но на девяносто девять и девять процентов уверен, что нож тот мудак держал в левой руке. Думаю, доктор Ким сможет это подтвердить, если осмотрит моё ранение. Бан Чан согласно кивает и, когда Мин поворачивается к подсобке, тихо выдыхает, качая головой. Он уже примерно понимает, что из себя представляет старший следователь, и вряд ли слова поддержки и утешения – то, что он ждёт от кого-либо. Однако эту тему в своей голове ему не дают полноценно развить, так как Юнги уже зовёт его к следующему месту происшествия. ― Здесь я нашёл пострадавшего, Ли Ёнбока, – приличная лужа крови растеклась по когда-то белоснежному кафелю, впитавшись в швы и вызывая чувство тошноты у не привыкших к подобным видам. – Он был в сознании, когда я пришёл. Видимо, нападавший не успел закончить дело до конца и не собирался ограничиваться одним лишь ранением. Есть предположение, что это может быть тот же человек, что виновен в трёх серийных убийствах и убийстве судьи Чона. ― С чего такие выводы? – Бан Чан хмурится и присаживается на корточки, внимательно оглядывая участок помещения. ― Простое предположение. ― Думаешь, что наш серийник замешан и в деле с Чон Чонгуком? ― Уверен. Следователь Бан только поднимает взгляд на Мина, но ничего не говорит. Он всё прекрасно видит по его лицу. ― Ладно, – Юнги, до сих пор стоящий чуть в стороне, оглядывается кругом. – Мне нужно ехать в больницу, проведать пострадавшего и забрать доктора Кима. ― Только не говори, что он тоже был здесь, – Бан Чан поднимается с корточек, и его лицо сереет, не особо довольное подобным раскладом. ― Не совсем, – Юнги только ведёт плечом и разворачивается, направляясь к выходу. – Присмотри за Минхо, если он явится, ладно? ― Идёт. Мин напоследок вскидывает руку и теряется среди толпы следственной группы и красно-синих проблесковых маячков. Только тогда Бан выдыхает. ― Этот мальчишка будет обязан мне по гроб жизни за такие отмазки, – зло приговаривая себе под нос, альфа достаёт телефон и агрессивно пишет СМС потерявшемуся помощнику.

***

К приезду своего бывшего психотерапевта Тэхён успевает привести себя в порядок, смыть засохшую кровь с щёк и рук и придать своему виду более оживлённый лад. Он встречает Чон Хосока на крыльце больницы и, коротко поздоровавшись с ним, не дожидаясь, первым проходит внутрь. До палаты они добираются в тишине. Ким чувствует, как взволнован доктор Чон – его тяжёлый феромон грецкого ореха окутывает омегу целиком, но, к удивлению, никак не влияет на него. Горький запах разбавлен едва заметной кислинкой, что выдаёт чужое подвешенное состояние. В голову Тэхёна прокрадывается мысль, как бы альфа ни озверел, увидя то, что случилось с Ли Ёнбоком. Ведь не обязательно всё знать, чтобы понять, что между этими двумя есть какая-то связь. За этой цепочкой мыслей судебный эксперт не замечает, как они добираются до нужной двери. Их уже поджидает полицейский, отправленный Мином для защиты Феликса, и Тэхён останавливается, кладя руку на ручку и преграждая собой путь Хосоку. ― Он слаб и без сознания, – Тэхён предупреждает его, видя, как всё больше и больше нервничает Чон, переводя взгляд с Кима на офицера и обратно. – И прежде чем войти, вам стоит успокоиться, так как я не знаю, как ваш феромон может сказаться на его самочувствии. Вы в состоянии это сделать? ― Я… – доктор Чон запинается. Он смотрит испуганным взглядом в бледное, усталое лицо омеги и тяжело сглатывает, прикрывая веки. – Да, я справлюсь. Пожалуйста, давайте уже пройдём внутрь. Тэхён ничего не отвечает, только поджимает губы и ещё какое-то время разглядывает психотерапевта, перед тем, как открыть дверь и пропустить альфу первым. Тому не нужны лишние слова, чтобы действовать. Как только преграда в лице Кима между ним и Ёнбоком исчезает, он тут же оказывается сидячим на стуле перед раненным омегой. Он осторожно берёт его тонкую руку в свою, мягко оглаживая большими пальцами тыльную сторону, и с болью смотрит в бледное лицо, на котором ярко контрастирует мелкая россыпь веснушек. Тэхён останавливается позади, наблюдая со стороны, и складывает руки на груди. До ушей долетает едва различимый шёпот альфы, но он не вслушивается, пропуская это мимо. Он даёт Хосоку немного времени, чтобы смириться с тем, что он видит, и проходит к диванчику, который занимал всё это время. ― Доктор Чон, – тихим голосом омега привлекает чужое внимание и, заметив блестящие слезинки в уголках глаз альфы, отводит взгляд, похлопывая рядом с собой. – Думаю, нам стоит поговорить об этом. На предложение Хосок кивает и, тяжело поднявшись со стула, пересаживается к Тэхёну, оттуда продолжая наблюдать за бессознательным Ёнбоком и его показателями жизнедеятельности. ― Дела приняли куда более серьёзный оборот, чем я предполагал, – Хосок открывает рот первым, тихо проговаривая каждое слово. – Помните, когда взамен на помощь я попросил заботу о Ёнбоке? Тэхён кивает. ― Я сделал это потому, что уже знал, что вы знакомы, – горькая улыбка появляется на его губах после длинного выдоха. – Это было эгоистично с моей стороны – нагружать вас подобной обязанностью и не вносить никаких ясностей, касательно просьбы и самого Ёнбока. Но, зная вас уже столько времени, я не мог просить кого-то другого. Поймите моё положение, господин Ким. ― Понять? – Тэхён вяло ухмыляется, также следя за Феликсом и его ритмом сердцебиения. – Вы хоть знаете, что я чувствовал в тот момент, когда мне сказали, что господин Ли может быть в опасности? Вспоминая ваши слова, я думал, что защита – это помощь с адаптацией и общение, но никак не предугадывание намерений убийцы. Вы же не думали, что мои сны могут быть как-то связаны с этим? ― Думал, – на этом омега поворачивает голову, хмуро вглядываясь в профиль доктора Чона. – На самом деле, я предполагал, что благодаря им вы и защитите Ёнбока. ― Каким образом, позвольте спросить? ― А вы ещё не догадались? ― О чём? ― О личности преступника, разумеется, – Хосок смотрит в ответ, приподнимая один уголок губ. – Ведь это тот же человек, для которого мы составляли психологический портрет. ― С чего вы это взяли? – у Тэхёна уже раскалывается голова от количества вопросов и необоснованных фактов. Он сжимает руки в кулаки на своих коленях и напрягается сам, вглядываясь в чужие глаза. ― Его жертвами были омеги, схожие с вами по внешности и находящиеся на стадии беременности или уже имеющие детей, – небольшая пауза, тихий вздох и печальный взгляд в сторону лежащего на койке человека. – Ёнбок носит моего ребёнка под сердцем, господин Ким. Я понял, что он в зоне риска, как только узнал, казалось бы, радостную новость. Глаза Тэхёна распахиваются, брови скрываются за пшеничной чёлкой, а губы подрагивают, не в силах вымолвить ни слова. ― Что… ― Мы познакомились довольно банально, через интернет, – никто не спрашивал, но Хосок понимает, что именно этого от него ждут, поэтому, окунаясь в светлые воспоминания, он рассказывает свою историю. – Тогда он называл себя Феликсом и находился за границей, но с минуты на минуту собирался возвращаться в Корею, как он выразился, «на поиски старшего брата». Я поддержал его стремление найти пропавшего родственника и с нетерпением ожидал нашей встречи. Это случилось в начале предыдущего года. Я встретил его в аэропорту, и там встал вопрос о том, где он остановится, и, недолго думая, я предложил свою квартиру, как один из вариантов. К собственному удивлению, он согласился слишком легко и необдуманно. Я много думал об этом и рассуждал о том, что бы случилось с Ёнбоком, если бы он познакомился не со мной, а с кем-то другим, менее законопослушным и порядочным. В любом случае время вместе пролетело слишком быстро: я занимался своими делами, а Феликс поиском работы и своего брата, но все его попытки не приносили каких-либо результатов, касаемо второго. Я поддерживал его, был опорой и плечом, в которое можно поплакаться. В какой-то момент я начал питать к нему отнюдь не дружеские чувства, а спустя время получил взаимность. Я собирался взять его в мужья, как только всплыла новость о беременности, и в тот же день попросил вас об услуге. Но спустя всего неделю я получаю… это. Честно говоря, звонок от вас посреди ночи не был для меня чем-то необычным, но когда вы назвали адрес больницы, а Ёнбок находился на ночной смене, я понял, что что-то не так. Знали бы вы, как сильно я виню себя за то, что с ним произошло… Мне жаль. Я извиняюсь перед вами, перед Ёнбоком и благодарю всех, кто помог ему. Правда, я не смог бы жить с мыслью, что потерял не только любимого человека, но и собственного, ещё не родившегося ребёнка. У врачей ведь имеется какая-то информация по этому поводу? Тэхён молчит. Он переваривает рассказанную историю, и, когда суть вопроса доходит до него, только качает головой и поднимается со своего места. Сделав пару шагов, он останавливается у изножья кровати, на которой лежит Ёнбок, и достаёт карту пациента. ― Колото-резаная проникающая рана без повреждения органов брюшного отдела, – Тэхён вчитывается во врачебный почерк и переворачивает лист, но обратная сторона пуста. – Больше ничего. Но если нож не задел внутренних органов, то, скорее всего, плод в порядке. К тому же рана находится слева и достаточно высоко, чтобы как-то повредить его. ― Какое облегчение, – Хосок закрывает лицо руками, сгибаясь, и растирает его. Искренняя счастливая улыбка появляется на его губах, когда он поднимается и останавливается перед Тэхёном, беря его руки в свои. – Спасибо. Большое вам спасибо, господин Ким. Если бы не вы… ― Что тут происходит? За радостными новостями они оба не замечают, как в палату открывается дверь и входит третья фигура, всем своим видом давая понять, что близка к возможной атаке или защите. Его правая часть лица перемотана пропитавшимися кровью бинтами, а один видящий глаз пускает молнии, впиваясь взглядом в держащуюся за руки парочку. Только тогда до Тэхёна доходит абсурдность ситуации. Он тут же забирает свои руки из чужой хватки, не зацикливаясь, впрочем, на этом, и широко улыбается, направляясь к альфе. ― Юнги, – пальцы тут же спешат невесомо пройтись по свежему ранению, однако не причиняя какого-либо дискомфорта. – Ты в порядке? Но альфа только дёргает головой и в упор смотрит на незнакомца, благо держа свои феромоны при себе. ― Я спросил, что здесь происходит, – стальной голос пускает мурашки по коже омеги, но он свыкся с ним и так счастлив видеть Мина, что только продолжает улыбаться. ― Это доктор Чон Хосок, – указывая рукой на второго альфу и беря Юнги под локоть, подводит его ближе. – Мой бывший психотерапевт и муж Ли Ёнбока. ― Ещё не муж… – буркает Хосок, но на это мало обращают внимания. ― А это, – Тэхён переводит взгляд на Мина. – Следователь Мин Юнги. Он был тем, кто спас господина Ли. ― Правда? – брови Чона чуть приподнимаются и, получив кивок от омеги, он спешит поклониться во все девяносто градусов. – Большое вам спасибо! Я уже благодарил господина Кима, но у вас, видимо, останусь в большом долгу! ― Это моя работа, – Юнги смягчается. Он тихо выдыхает и переводит взгляд на Феликса. ― Но вам тоже досталось, – доктор Чон осторожно кивает на бинты на лице Мина и поджимает губы, разгибаясь. ― Пустяк, – Юнги прищёлкивает языком и отмахивается. – Даже не потребовалось наложение швов. ― Можно мне посмотреть? – Тэхён заглядывает в видимый глаз альфы и также поджимает губы. – Повязка сильно пропиталась кровью, как раз сменим. ― Позже, ладно? – Юнги похлопывает омегу по здоровому плечу и коротко ему улыбается, после обращаясь к Хосоку. – Если вы закончили, могу ли я с вами переговорить для дачи показаний, как с опекуном? ― Да, конечно, – Чон быстро соглашается и смотрит на Тэхёна, заговаривая к нему с мольбой во взгляде. – Господин Ким, если вам не будет трудно, не могли бы вы ещё ненадолго остаться с Ёнбоком? Я скоро сменю вас. ― Да, без проблем, – Ким коротко пожимает плечами и отпускает руку Мина. – Мне всё равно нужно будет ждать Юнги, пока он не закончит здесь со всем. ― Я уже взял показания от врачей, проводивших операцию, так что мы ненадолго, – он успокаивает этим судебного эксперта и, оставив короткий поцелуй в уголке полюбившихся губ, выходит в коридор вместе с Хосоком. Что ж, этот день обошёлся без смертей или больших потерь, поэтому Ким наконец может выдохнуть с облегчением. Он с улыбкой смотрит на идущего на поправку Феликса и, опустившись на диван, прикрывает глаза. Он заслужил немного отдыха.

***

Тэхён просыпается от того, что его кто-то тормошит, совсем легонько, словно только собирается удостовериться в том, что омега спит. Однако этого оказывается достаточно и, с трудом разлепив тяжёлые веки, судебный эксперт смотрит на лицо перед собой. Следователь склоняется перед ним, что-то шепча, но Ким не разбирает ни слова, только тянет руки и с облегчением выдыхает, когда его жест верно растолковывают. Юнги осторожно тянет его на себя, надёжно подхватывает под бёдрами и позволяет ему крепко обнять себя за шею и поясницу. ― Вот так, – шелестящий шёпот оседает мурашками на ушной раковине Тэхёна, и он только глубже зарывается носом во вкусно пахнущую шею. – Устал за сегодня, Док? Прости, что пришлось втянуть тебя во всё это. ― Ты не виноват, – на грани сна и реальности, но до омеги доходят слова Мина, и он даже умудряется ему отвечать. – Ты поступил правильно, Юнги. Спас человека… Я могу гордиться тобой. ― Что ещё за глупости? – альфа тихо фыркает и, прислонившись щекой к чужому виску, прикрывает глаза. – Я не сделал ничего стоящего. ― Только ты так думаешь. На это у Юнги не находится, что сказать. Он глубоко вдыхает воздух, пропахший медикаментами, и медленно выдыхает, прежде чем сдвинуться с места. Этот день был одинаково нелёгок для них обоих, и оба успешно справляются с эмоциональным выгоранием, ограждая себя от накала сегодняшних страстей. Следователь тихо выходит из палаты Ли Ёнбока. Тэхён не видит и не слышит, как Хосок прощается с ними и снова благодарит за помощь, провожая их взглядом до тех пор, пока они не скрываются за поворотом. Следующий момент пробуждения Тэхёна наступает уже в машине, когда Юнги старается аккуратно усадить его на пассажирское сиденье, невольно тревожа хрупкий сон. ― Где мы? – омега не спешит рассоединять руки вокруг шеи следователя и, когда тот пытается сделать это самостоятельно, противится. ― Мы в машине, Док, – Юнги мягко успокаивает, поглаживая Кима по запястьям, и это срабатывает: чужая хватка слабеет. – Отпусти меня. Нам нужно ехать домой. ― Но я не хочу отпускать тебя… ― Это не надолго, обещаю тебе. ― Обещаешь? ― Конечно, Док. Пару минут, и ты снова сможешь обнять меня. Идёт? ― Хорошо. Тэхён идёт на уступки, опуская руки и сворачиваясь калачиком на сиденье. Прохладный ветерок с улицы заползает под его лёгкую рубашку, пуская мурашки по коже и заставляя его дрожать. Мин тут же жертвует ему свою куртку и, сев в машину, включает печку, чтобы прогреть салон до комфортной температуры. Его омега может полностью положиться на него и довериться ему. Часового сна для омеги оказывается достаточно, так что когда они уже подъезжают к дому, он самостоятельно просыпается и, прикрывая ладонью зевок, хорошенько промаргивается. Он ловит на себе внимательный взгляд следователя, а после получает и мягкую улыбку. Тэхён и сам бы не прочь ему улыбнуться, но, когда сознание начинает проясняться и картинка предстаёт перед ним во всей красе, он только поджимает губы, с сочувствием и болью глядя на перебинтованное лицо альфы. Его рука тянется к профилю Мина, пальцами касаясь острой челюсти и по ней поднимаясь вверх, задерживаясь на месте, где кровь перестала распространяться по белым бинтам. ― Как ты? Этот вопрос слетает с уст обоих одновременно, и они переглядываются друг с другом, но не спешат посмеяться с неловкости ситуации. Вместо этого Тэхён отнимает свою руку и опускает взгляд, кусая нижнюю губу. В порядке ли он? ― Я цел, – он судорожно вздыхает, со своего ракурса видя только нижнюю часть руля и изредка мелькающие руки альфы. – У меня ничего не болит и не кровоточит. И я… Тэхён обрывает сам себя на полуслове, не замечает встревоженного взгляда следователя и продолжает жевать губы и внутреннюю сторону щёк. В голове жужжит и копошится пчелиный рой, жаля его сознание своими домыслами и предрассудками. Поэтому, когда машина наконец останавливается, а Мин глушит двигатель, омега успешно это пропускает. ― Док, – он откликается на голос Юнги, вздёргивая голову и смотря только в один глаз, не скрытый за марлей. – Я жив и этого достаточно, разве нет? ― Нет, – тихий шёпот теряется за звуком голосов прохожих снаружи. ― Что? ― Нет, – Тэхён качает головой, фокусируясь взглядом только на этой дурацкой повязке. – Нет, Юнги, этого не достаточно. Идём домой, мне нужно осмотреть твою рану и сменить бинты. Следователь ему не перечит. Только коротко поджимает губы и, вздохнув, выходит из машины. Тэхён дожидается его снаружи, и вместе они направляются к парадным дверям многоэтажного здания. Время уже перевалило за полночь, поэтому шанс встретить кого-то из соседей крайне мал. Так и случается. Они добираются до квартиры, не столкнувшись ни с кем по пути, и это по-своему привносит спокойствия в неспокойную душу омеги. Поэтому по приходе он отправляет Юнги в ванную смывать с себя грязь и боль сегодняшнего дня, пока сам ставит чайник на плиту, подготавливает необходимые медикаменты и садится за стол, в ожидании глубоко уходя в собственные мысли. Смерть Чонгука, странные обстоятельства сна и слова Сокджина о неизвестном мальчике, что может быть угрозой для целой страны. Как он вообще оказался в гуще всех этих событий, мечтая и планируя жить обычной счастливой жизнью без крутых поворотов и резких спусков, где он каждый день надрывается, чтобы дотянуться до крупицы правды и собрать чёртов пазл его израненной души? Что такого он натворил в прошлой жизни, раз в этой вынужден расхлёбывать это дерьмо, давясь его обилием? Иногда он задумывается о том, не слишком ли много боли выпало на его долю? Уверен, будь на его месте менее подготовленный жизнью человек, тот сошёл бы с ума в первые минуты всей этой нервотрёпки или наложил на себя руки. Взгляд сам падает на синие вены, скрытые за тонкой бронзовой кожей. Он даже не пытался умереть. Почему? Ответа на этот вопрос у Тэхёна нет. В конце концов, он всё ещё надеется, что все эти тяжёлые события скоро закончатся, позволив ему сделать глоток спасительного воздуха и выбраться из сливной ямы, где его упорно пытаются утопить. В себя Тэхён приходит, когда дверь в ванную хлопает, и скоро в дверном проёме появляется Мин. Взгляд омеги медленно поднимается с пола по его ступням, ногам и торсу, задерживаясь на шее. Это тяжело. Для человека, который вскрывал сотни трупов, проводил осмотры и ставил заключения, смотреть на повреждения близких тяжело. Но, переборов себя, он всё же поднимает взгляд выше и сталкивается со всё ещё кровоточащей раной. К счастью, она выглядит не так ужасно, как он себе представлял, и, выдохнув с облегчением, поднимается из-за стола, чтобы подойти к следователю и усадить его на стул. ― Ты соврал мне, – усталый голос не находит в себе сил на споры, отражаясь только хмурым выражением лица и чужим удивлением. – Тебе необходимо наложить полноценные швы. ― Парамедики скрепили кожу скобами, этого достаточно, – Юнги прищёлкивает языком, когда Тэхён пихает его в плечо и копошится в аптечке, готовясь к процедуре. ― Замолкни, – Тэхён вооружается ватой и обеззараживающим средством, располагаясь между чужих коленей и склоняясь над его лицом, но тут же хмурится, когда Юнги хватает его за запястье, останавливая. – Что? ― Я хочу, чтобы ты внимательно рассмотрел порез и сделал на его основе выводы, – Мин всё ещё держит правый глаз закрытым, то ли потому, что больно, то ли уже свыкся. – Теперь ты понимаешь, почему я не дал наложить швы? Тэхёну дважды повторять не надо. Первоначально собираясь только сменить повязку, он накидывает на себя свой облик судебного эксперта и, поддев пальцами острый подбородок альфы, внимательно вглядывается в его лицо, едва сдерживая себя от злости на этого глупого и безрассудного следователя. ― Ты идиот. Самый большой идиот из всех, что я когда-либо видел, – Тэхён толкает своё короткое обвинение, получая в ответ усмешку, и переходит к делу. – Я не могу гарантировать точность моих наблюдений, основываясь только на том, что я вижу. Для полноценного выяснения степени тяжести ранения мне нужно делать замеры, проводить анализ собранного материала и снимать скобы. ― Этого будет достаточно пока, – Мин коротко кивает ему и, поймав тихий выдох судебного эксперта губами, кладёт ладонь на его талию, мягко поглаживая сквозь тонкую ткань домашней футболки. – Я просто хочу подтвердить собственные наблюдения. ― Что ж, если только в личных интересах, – на это Ким пожимает плечами и, мягко надавливая по краям раны, кивает собственным мыслям. – Ранение нанесено острым предметом, и на основе этого можно сделать вывод, что предметом был японский нож, причём хорошего качества. Градус наклона его спусков у подводов схож по своей форме с лезвием бритвы. Это значит, что тебе очень повезло, Юнги. Он задел тебя самым кончиком, иначе бы ты точно остался без глаза. ― Мне стоит рассматривать нож для сашими или что-то вроде того? ― Нет, думаю, он больше похож на европейский аналог. Я не особо разбираюсь в японских ножах, но если поискать, то будет несколько совпадений. ― Продолжай. ― Нападавший – левша, – Тэхён проводит кончиком пальца вдоль пореза, останавливаясь на середине щеки. – Наклон уходит влево. Такое ещё могло произойти, если ты уклонялся, когда нападавший находился слева от тебя. Однако в таком случае правше сложно попасть по правой части лица. ― Если мне не изменяет память, то он и впрямь бил меня левой рукой, – Юнги снова кивает и приковывает внимание к своим глазам. ― И ещё кое-что, – Тэхён поджимает губы и выпрямляется, смотря на Мина сверху вниз. – Если это был его первый удар, то есть вероятность, что он хотел только ранить тебя или целенаправленно лишить зрения. Но я считаю, он случайно задел твоё лицо. Обычно преступники пытаются убить свидетелей и нападают, применяя колотый вариант атаки в районе торса. Ещё один вариант: он пытался перерезать тебе шею, однако ты вовремя увернулся, но это о́чень недостоверный вариант. В таком случае рана была бы горизонтальной, а он же рубил с плеча. Видимо, твоё убийство не входило в его планы. ― Это… очень хорошее замечание, Док. Что-нибудь ещё? ― У тебя останется шрам, – он произносит это холодным тоном, но внутри весь дрожит от этой правды. – Конечно, можно будет удалить его с помощью пластической операции, но я не думаю, что она полностью скроет его. ― Ну, ничего страшного, – Юнги так просто пожимает плечами, словно речь идёт не о его лице, а о любой другой части тела, и это вводит Тэхёна в лёгкий ступор. ― Ничего страшного? – он стоит с ваткой в одной руке и обеззараживающим средством в другой и с горькой улыбкой смотрит на Мина, пока тот сводит брови на переносице и перемещает руку с чужой талии на собственное колено. – Чем ты, чёрт возьми, руководствуешься, когда речь заходит о твоём здоровье? У тебя десятки шрамов по всему торсу, но благо это можно скрыть за одеждой, но лицо… Юнги, неужели ты не понимаешь, как это может сказаться на тебе? Но следователь только сверлит его взглядом, не желая размыкать губы. Тэхён смотрит ему в глаза ещё какое-то время, а после выдыхает, наконец понимая, что бесполезно обсуждать эту тему с э́тим человеком. ― Открой глаз, – омега успокаивается, уберегая их обоих от конфликта, и прикладывает руку с ваткой под правым нижним веком. Юнги слушается, подчиняясь указу, полноценно смотрит на судебного эксперта и позволяет тому выдохнуть. – Тебе очень повезло, Юнги, о́чень. Хорошо видишь? Роговица может быть поцарапана, но я не думаю, что лезвие прорезало веко насквозь. ― Немного мутно, – для проверки, он закрывает левый глаз и щурится, пытаясь вглядеться в черты лица омеги. – Парамедики не могли проверить моё зрение из-за крови, поэтому только оказали первую помощь и наказали обратиться к врачу. ― Надеюсь, ты сделал это, пока был в больнице? – Тэхён продолжает делать свою работу, не смотря альфе в глаза, и мысленно ликует и злорадствует, когда тот шипит от лёгкой боли. ― Нет, – на хмурые брови судебного эксперта Юнги только широко лыбится и обеими руками обнимает чужой торс, смотря на Тэхёна снизу вверх. – У меня же есть мой личный домашний врач. Тэхён откровенно пялится в это довольное лицо и кошачью улыбку, и даже страшный порез нисколько не уродует этой картины. Он притормаживает на мгновение, замирая с прижатой к ране ватой, и рвано выдыхает, наконец смиряясь с происходящим. ― Даже не знаю, хочется мне тебя поцеловать или ударить, – он буркает это под нос, пока собственные щёки заливаются мягким румянцем, и специально давит на рану чуть сильнее, заставляя Мина снова зашипеть. – Нашёл, чем бахвалиться. ― Ты такой жестокий, Док, – однако на чужую проделку Юнги только ухмыляется и отпускает Тэхёна, когда тот заканчивает с обработкой и отходит, чтобы выкинуть вату и взять бинты. – Какую травму я должен получить, чтобы ты был милее со мной? ― Я всегда мил с тобой, – Тэхён закатывает глаза, снова становясь перед Мином. Он прикладывает марлю вдоль пареза и закрепляет её пластырями. – Но если ты завтра же не отправишься к врачу, я самолично, без анестезии зашью твоё лицо. Я доходчиво объясняю? ― Вполне, – довольная улыбка скоро сменяется нервной, и Юнги ощупывает бинты поверх своей раны. – Спасибо, Док. Тэхён вздыхает, убирая после окончания работы, и, захлопнув крышку аптечки, поворачивает голову к Юнги. ― Когда ты начнёшь звать меня по имени? ― Что? – следователь, откровенно удивлённый таким упрёком, вскидывает бровь. ― Я то и слышу «Док» да «Док», что на работе, что дома, – омега активно жестикулирует рукой в такт своим словам, а после умещает её на боку, смотря на Мина. – У меня вообще-то имя есть. ― Я знаю? ― Тогда в чём твоя проблема? ― Да я привык просто, – Юнги оправдывается слишком жалко на взгляд Тэхёна, неловко потирая затылок ладонью. – Наверное, не замечаю даже, когда зову тебя «Док». Тебе не нравится это? ― Нет, просто… – омега вздыхает, пытаясь подобрать более правильные слова, но правильное тут только согласие. – Да, не нравится. ― Ладно? – лёгкое замешательство отчётливо видно на лице альфы, и его бегающий взгляд даёт понять о неловкости ситуации. И он пытается справиться с этим, выдавливая лёгкую улыбку. – Прости, Тэхён-а. Обещаю исправиться. ― Так-то лучше, – Тэхён дует губы и убирает аптечку в один из шкафчиков, пока Юнги поднимается со стула. – Хочешь есть? Могу сварить тебе рамён. ― Нет, уже не сегодня, – в два шага он оказывается позади Кима и обхватывает его руками поперёк талии, обнимая и укладывая подбородок на тонкое плечо. – Пойдём спать. Ты наверняка устал. ― Как и ты, – к счастью, Тэхён открывает для себя, что не может долго злиться на Юнги, и на его прилив нежности мягко улыбается и запускает пальцы в его волосы, позволяя увести себя в спальню. Им и впрямь не помешало бы отдохнуть.

***

Следующее утро для обоих начинается довольно рано. С учётом того, что рабочий день Тэхёна начинается ближе к обеду, он всё равно подрывается ни свет ни заря и сейчас сидит в машине Мина, потягивая отвратительно сладкое какао, которое они купили на заправке. ― Ты мог бы не ехать со мной, – Юнги напоминает ему об этом уже в который раз, с жалостью поглядывая на него, на его бледное лицо и чёрные круги под глазами. ― И кто бы проводил судебный осмотр и контролировал твой приём у врача? – Тэхён парирует на это очень умело, словно репетировал всю ночь, и делает очередной глоток уже тёплого напитка, морщась. – Ну и гадость. ― Взял бы кофе и не мучался. ― Я не пью «три в одном», – Ким снова морщится и, когда Юнги с наигранным наслаждением отпивает от своего стакана, закатывает глаза. – Ты каждое утро такой раздражающий? ― У тебя научился, – альфа показывает ему язык и хрипло посмеивается, пока Тэхён складывает руки на груди и отворачивается к окну. – Слушай, мне обязательно ехать в больницу? Ты сам не можешь всё сделать? ― У меня нет необходимых инструментов. ― О, ясно, – это веская причина. Юнги кивает собственным мыслям, а после задумчиво вглядывается в профиль омеги, пока они останавливаются в самом хвосте пробки. – Док… То есть, Тэхён-а, по какому направлению ты проходил обучение? ― С чего вдруг ты решил поинтересоваться этим? ― Да просто, – Юнги пожимает плечами и переводит взгляд вперёд, где их ряд машин никак не спешит двинуться с места. – Нельзя? ― Ветеринар. ― Круто, – следователь мычит, а после хмурится, поворачиваясь к омеге едва ли не всем корпусом. – Погоди, что? Не лихо ли ты с животных на людей переключился? ― И впрямь, – на сером лице Тэхёна наконец появляется улыбка и глаза блестят от искреннего веселья. – Ладно, я врач общей практики и судебно-медицинский эксперт по узкому направлению. Разве я не говорил тебе об этом? ― Не припомню, – шок Мина сходит, оставляя после себя ощущение неловкости. И как только этому омеге постоянно удаётся обводить его вокруг пальца? – Значит, ты можешь всё то же, что и терапевт? ― Получается, что так, – Тэхён коротко хмыкает и, допив своё отвратительно сладкое какао, убирает стаканчик в сумку. – Чтобы стать терапевтом, не нужно проходить обучение в ординатуре. ― Звучит тяжело. ― О, серьёзно? – Ким фыркает и смотрит на Юнги, пока тот постукивает пальцами по рулю и время от времени надавливает на педаль газа. – Хочешь сказать, что в твоих юридических университетах проще? ― Несомненно, – альфа кивает ему, не отрывая взгляда от дороги, и поднимает ладонь, принимаясь загибать пальцы. – Во-первых, обучение там не длится десять лет. ― Я не учился десять лет, что за бред? ― Во-вторых, – Юнги продолжает говорить, мельком бросив взгляд на омегу. – Ты обучаешься сразу по специальности, которую рассматриваешь для будущей работы. И, в-третьих, нет необходимости проходить дополнительное обучение сразу после основного. ― Врёшь мне и не краснеешь, – Тэхён упрекает его, сжимая губы в тонкую полоску. ― Что? ― Я не первый год работаю с вами, ребята, и знаю обе стороны вашей медали, так что не заливай мне про одноразовое обучение. Ты каждый год обязан проходить курсы по повышению квалификации, и вообще, разве сперва ты не служишь в полиции? ― Да, но не два года. ― О, правда? – скепсиса в голосе омеги не отнимать. – А сколько? Пять? Юнги только поднимает глаза к потолку и, выдохнув, сворачивает на другую полосу, скоро паркуясь у здания суда. ― Спорить с тобой – всё равно что прыгнуть в бассейн с аллигаторами, – следователь глушит двигатель и, щёлкнув ремнём безопасности, выходит из машины. ― Рад, что до тебя это наконец дошло, – Тэхён выходит следом и, дождавшись Мина и зацепившись ладонью за его локоть, проходит с ним к огромному зданию со всё ещё тяжёлыми массивными дверьми.

***

― Куда идём? – уже внутри Тэхён отпускает руку альфы. Они предоставляют свои бейджи охране, без проблем проходя через турникет, и двигаются вдоль одного из коридоров. ― Сначала к диагностам, потом в больницу. ― Хороший план, мне нравится, – Юнги скашивает на него взгляд, но ничего не говорит. – Как твоё лицо? ― Почти не болит. ― О, правда? – и Тэхён протягивает руку, чтобы пальцем ткнуть рядом с повязкой на ране и заставить Мина дёрнуть головой. ― Я же сказал, что «почти», – он шипит, прикладывая руку к пульсирующей коже, и ломает брови. – Пожалуйста, перестань мучать меня. ― А если бы сразу швы наложил, то ничего этого не было бы, – омега снова его упрекает, не чувствуя ни капельки вины за то, что только что сделал. – Это бы никак не повлияло на получение результата для расследования. ― Я просто прошу тебя отнестись к этому с пониманием, – Юнги буквально умоляет его и, выждав несколько секунд, первым проходит внутрь кабинета, на двери которого красуется табличка «Диагностическая лаборатория». ― «С пониманием», конечно, – но Тэхён только фыркает и, шумно выдохнув, заходит внутрь. Не в этой жизни. Все лаборанты поголовно занимаются своей работой. Следователь и судебный эксперт протискиваются вглубь, натыкаясь взглядом на знакомую белобрысую макушку, которая, словно учуяв их, поворачивается в их направлении, встречая гостей мимолётной улыбкой. ― Тэхён-и, – полные губы Пака приподнимаются в уголках, и он поднимается, чтобы поприветствовать обоих. – Следователь Мин тоже тут? Хорошо выглядите. ― Здравствуй, Чимин, – следователь решает пропустить сарказм мимо ушей, как и смешок Тэхёна под боком. ― Чем обязан? – получив от альфы рукопожатие и объятие от омеги, диагност суёт руки в карманы медицинского халата и падает обратно в своё рабочее кресло. – Если это касаемо вчерашних улик из магазинчика, то ещё не готов поделиться с вами результатами. Мы определили только принадлежность крови: одна ДНК ваша, господин следователь, вторая неизвестного. Сейчас мы сравниваем её с образцом крови Ли Ёнбока. ― Из-за него, – Тэхён снова закатывает глаза к потолку и пальцем указывает на повязку на лице Мина. – Можешь поассистировать мне, пока я буду возиться с этим недоразумением? ― В каком смысле? – Пак приподнимает бровь, разглядывая парочку перед собой, а когда судебный эксперт чуть приподнимает края повязки, только присвистывает. – Надо же, почему-то я считал вас более смышлёным, следователь Мин. ― Давай без нравоучений, – Юнги морщится, получая очередную порцию упрёка, и даже не смотрит на Кима, взгляд которого так и шепчет: «Я же говорил». – У нас мало времени. ― Как скажете, – на это Чимин только жмёт плечами и поднимается со своего места, следуя за альфой и судебным экспертом. Юнги чуть отдаляется от них, идя впереди, и Чимин сравнивает шаг с Тэхёном. Он чуть склоняется к его уху, и по сочувствующему взгляду его глаз-полумесяцев можно понять, о чём сейчас пойдёт речь. ― Я слышал о Чонгуке, – бета заговаривает к нему шёпотом, в конце поджимая губы и улавливая тихий выдох Тэхёна. – Соболезную. Как Сокджин? ― Ему плохо, – Ким отвечает без прекрас. Чимин давно является его коллегой и другом по совместительству. Пусть и не таким близким, как Чонгук, но тоже оказывается в курсе большинства событий. – Смерть Чонгука всем нам далась очень тяжело, особенно хёну. Ему понадобится много времени, чтобы прийти в себя, но он справится, в этом я не сомневаюсь. ― Надеюсь, ты окажешься прав, – Чимин согласно кивает, даже не в состоянии представить, каково сейчас старому знакомому. – А как там Мингю? ― Я не уверен, – и он не врёт. Тэхён не видел своего племянника со дня годовщины свадьбы своего брата, поэтому не имеет ни малейшего понятия о том, что сейчас чувствует мальчик, так неожиданно лишившийся своего папы. – Сокджин отправил его погостить к родителям Чонгука, пока того не найдут. Завтра он должен вернуться, а на следующий день хён хочет провести похоронную церемонию. ― Так скоро? – Чимин оглядывается на беспристрастного Юнги, всё ещё сохраняющего дистанцию между ними. – Убийца ведь ещё не пойман, верно? ― Мы больше не можем удерживать тело, – Тэхён говорит это с улыбкой, но когда он смотрит на Чимина, по рукам и спине беты пробегают мурашки. Пустой взгляд когда-то светящихся глаз не на шутку пугает диагноста и заставляет его рефлекторно сжать чужое плечо. ― Ты справишься. ― Спасибо, – Тэхён чувствует, как ещё немного и по его щекам побегут слезы, но, к счастью, они скоро оказываются перед его кабинетом, где их уже ждёт Мин. Судебный эксперт открывает дверь и проходит внутрь первым. Чимин следует за ним, но его останавливает следователь, прося немного помедлить, и уводит его в сторону. ― В чём дело? ― У меня есть к тебе небольшая просьба, – Юнги запускает руку в задний карман своих джинсов, выуживая из него гриппер с тонким обручальным кольцом внутри. – Не мог бы ты его изучить, когда появится свободное время? ― Чьё оно? – Чимин принимает пакетик, хмуро его разглядывая, и скоро кладёт в карман халата, оборачиваясь по сторонам. ― Это и нужно выяснить. Только я… оставил на нём немного своих следов. ― Удивительно, следователь Мин, – Чимин сжимает губы в тонкую полоску и, окинув альфу взглядом напоследок, проходит в кабинет судебного эксперта. – Удивительно.