По шкале от одного до десяти – одиннадцать

Сокджин просыпается ранним утром, резко распахивая глаза. Он лежит на диване в гостиной, укрываясь тонким одеялом, и разглядывает потолок – белый и идеально ровный. Об оконные стёкла разбиваются тяжёлые дождевые капли, давая понять, что небо тоже сегодня плачет. Эта тихая грусть, подкравшаяся из-за спины и тонкими руками обвившая шею, шепчет свои слова соболезнования и роняет слёзы. Сокджину мучительно её слушать, но она у него в голове – ни прогнать, ни заткнуть, поэтому остаётся только подчиняться, поддакивая ей. Он накрывает глаза широкой ладонью, давая себе минуту промедления. В горле застревает ком горечи. Он стоит там больше недели и вряд ли соберётся когда-либо покинуть полюбившееся место, не позволяя ни вдохнуть, ни выдохнуть. Альфа спускает ноги на мягкий ковёр, расстеленный по полу, и зарывается пальцами в его ворс. Взгляд медленно плывёт по нему, пока не натыкается на бледное серое пятно, неумело спрятанное за журнальным столиком. Печальная улыбка сама по себе расцветает на полных губах, а перед глазами проносятся обрывки воспоминаний: белый ковёр, стремительно впитывающий в себя воду с разведённой в ней тёмной гуашью, пока Чонгук безуспешно пытается его спасти. Чуть в стороне стоит понурый Мингю, зачинщик сего происшествия, и сминает в ручках нарисованный им с любовью семейный портрет. Сокджин помнит, как Чонгук ругал сына и строго-настрого запрещал заходить в гостиную с любыми пачкающими предметами, пока мальчишка не расплакался от осознания собственной вины и строгого голоса родителя. В тот день альфе пришлось ехать в ближайший магазин игрушек, чтобы успокоить своего впечатлительного ребёнка. Сокджин вздыхает. Он готов хоть каждый день терпеть выходки сына, только если Чонгук по-прежнему будет с ним, чтобы наругать непослушного мальца, а после выпрашивать прощения за то, что говорил с ним слишком строго. Как же ему этого не хватает. Альфа выходит из гостиной, останавливаясь в коридоре. Прямо напротив него детская спальня, в которой умиротворённо спит его маленький ангел, вернувшийся вчера из солнечного Пусана, наполненного морским воздухом. Левее – его и Чонгука комната. В последнее время Джину тяжело там находиться – слишком холодно и одиноко, поэтому он любезно подготовил её для отца своего омеги. Дверь плотно закрыта, так что он не знает, спит ли ещё господин Чон, но не сильно беспокоится по этому поводу. Бросив взгляд на настенные часы, Сокджин понимает, что сейчас только начало шестого утра – слишком рано. Он не чувствует себя сонным, однако выспавшимся его тоже не назовёшь. Последние события слишком ярко отразились на его восприятии мира, на его сердце и организме в целом. Первые двое суток с пропажи мужа альфа вообще не мог уснуть, находя отдушину в крепком кофе и давно забытом запахе никотина. Когда дальше его сознание держаться не могло, он спал урывками: два-три часа и резкое пробуждение, почти как сегодня. Каждый раз его будил голос Чонгука, звучащий так чисто и близко, что невольно сводило Сокджина с ума. После этих случаев он и отправил сына к дедушке, чтобы не напугать его своим поведением. К тому же заботиться о ком-то для альфы в то время было слишком затруднительно – как бы самому не забыть поесть и умыться. Однако он был рад увидеть сына после недели разлуки. Как только ему хватило сил на улыбку, он не знает. Наконец, тихо выдохнув и прикрыв дверь в комнату мальчика, Сокджин проходит на кухню, где не ожидает увидеть своего тестя. Тот, одетый в простую рубашку и брюки, одиноко сидит за обеденным столом, глубоко погрузившись в собственные мысли, пока рядом дымится кружка с крепким кофе. ― Здравствуйте, – Сокджин не хотел пугать старшего альфу, но тот всё равно вздрагивает, когда слышит его голос, оборачиваясь к нему. ― Ах, Сокджин, это ты, – его тонкие губы расплываются в лёгкой улыбке, пока задумчивый взгляд снова упирается в покрытие стола. – Здравствуй. Говорить «доброе утро» ни у кого сегодня не находится сил. ― Вы рано встали, – замечает младший, подходя к плите и доставая чашку. – Плохо спали? ― Не сказал бы, – тихий старческий голос едва уловим за шумным постукиванием дождя по подоконнику. – Просто… Мы виделись с ним в последний раз на Рождество и я… Я и представить не мог, что его настигнет такая печальная участь… Имя Чонгука заведомо не произносится ни одним из них, потому что оба понимают, что не смогут сдержать слёз, услышав его. Господин Чон продолжает мягко улыбаться воспоминаниям о сыне, пока Сокджин заваривает себе кофе, напрягшись, словно струна. Сегодня им предстоит трудный день. Трудный эмоционально, ведь они наконец смогут проститься с любимым мужем, сыном и папой и отпустить его в лучший мир. Они сидят за столом, неторопливо потягивая горькие напитки и смакуя их вкус на кончике языка, но это не длится долго. Скоро в коридоре слышится топот маленьких ножек, и на пороге кухни появляется сонный Мингю, тут же взбираясь отцу на колени. Мальчик всегда просыпается рано благодаря стараниям Чонгука, но сейчас оба взрослых не сильно этому радуются. Сокджину вскоре приходится передать сына дедушке, чтобы приготовить ему завтрак. Тарелка аппетитной лазаньи и тёплое молоко скоро появляются перед маленьким альфой, сразу принявшемуся за еду. И Сокджин, и господин Чон наблюдают за ним с улыбкой, пока первый не прерывает это любование. ― Я позвоню Тэхёну, – знакомое имя тут же с образом всплывает в седой голове, поэтому отец Чонгука только кивает. – Он обещал помочь с организацией похорон. ― Ему не будет это в тягость? ― Не волнуйтесь, – Сокджин однобоко улыбается, выуживая мобильный телефон из домашних штанов. – Он самый сильный человек из всех, кого я когда-либо встречал.

***

Похороны лучшего друга – это самое тяжёлое, что Тэхёну когда-либо приходилось проживать. Как и обговаривалось ранее с Сокджином, он приехал в похоронное агентство ранним утром, где его ждали сам брат, племянник и господин Чон. Трое альф были одеты в чёрные поминальные костюмы, на их груди выделялся маленький бант из бронзовой ленты. Сам же Ким был одет в традиционный ханбок чёрного цвета, как единственный омега со стороны скорбящих, присутствующий на церемонии. В руках он держал букет белых хризантем, и после недолгого приветствия они прошли в комнату с алтарём. Каждый по очереди клал цветы на алтарь, жёг благовония и отдавал три глубоких поклона. После Сокджин, Мингю и отец Чонгука остались там, когда на плечи Тэхёна свалилась роль приветствующего гостей. О похоронах судьи Чона было сообщено вчерашним днём, так что почти все его коллеги, сотрудники суда и полицейского участка пришли проститься с ныне покойным. Тэхён встречал их, провожал до алтаря и, когда те отдавали дань уважения Чонгуку, отводил в столовую, где уже стояли угощения. ― Мне забрать тебя? – Юнги оказывается за спиной Тэхёна, когда заканчивает прощаться в поминальной комнате. Омега резко оборачивается на чужое присутствие, коротко вздрогнув, и опускает голову, прикусывая губу. Он бросает мельком взгляд на выход, представляя фигуру сгорбившегося брата, и тихо выдыхает. ― Ты не будешь против, если Мингю проведёт с нами пару дней? – набравшись сил, Тэхён поднимает глаза на альфу, но натыкается только на вздёрнутую кверху бровь. Альфа уже снял повязку, красуясь своим краснеющим шрамом и отпугивая людей вокруг себя. ― А что насчёт мальчишки? – он красноречиво указывает на правую сторону своего лица, при этом сохраняя отчуждённый вид. – Я могу его напугать. ― Он не такой трусишка, как ты можешь думать, – Ким вступается за племянника и, выдохнув, качает головой. – За всё время, что я с ними, я ни разу не видел, чтобы он плакал, Юнги. ― Страх чего-то жуткого и страх потери близких – это не одно и то же, – заключает Мин и складывает руки на груди, как бы намекая, что идея взять мальчика к ним не особо удачная. ― И что? – Тэхёну приходится контролировать собственный голос, чтобы ненароком не повысить его в столь мрачной обстановке. – Что ты предлагаешь в таком случае? Сидеть ему здесь вместе с отцом все три дня? С ума сошёл? ― Тогда зачем ты меня спрашиваешь, если уже принял решение? – следователь склоняет голову к плечу. В его взгляде отчётливо читается усталость не столько от сегодняшнего дня, сколько от жизни в целом. Тэхёну иногда думается, что если бы однажды они каким-то чудом поменялись телами, то омега не нашёл бы в себе сил даже на то, чтобы дышать. ― Хорошо, – судебному эксперту приходится на короткое время задержать дыхание, опять же, уберегая себя от непрошеных эмоций, и коротко кивает. – Тогда забери нас сегодня часа в четыре, если сможешь. ― Договорились, – Юнги подносит левую руку к лицу, смотря на часы на запястье. – Мне пора ехать. Увидимся вечером. ― До вечера, – Тэхён провожает его до выхода и стоит ещё какое-то время, пока машина следователя не выезжает с парковки и не скрывается из виду. Слабость накатывает на его тело волнами, и удерживаться на своих двоих становится затруднительно с каждой минутой, но Ким игнорирует тяжесть в конечностях, с трудом переставляя ступни по серому коридору и возвращаясь к близким. Он наблюдает со стороны за Сокджином и Мингю какое-то время. Оба сидят в полной тишине, у старшего Кима отсутствующее выражение лица, а мальчик остаётся безучастным, словно не до конца понимая суть происходящего. И только убедившись в том, что два дорогих ему человека в относительном порядке, он заставляет себя оторваться от стены и двинуться в сторону общего зала, где пришедшим гостям может понадобиться его помощь. За всей этой грустью и болью, за приходящими и уходящими людьми, за странными и тяжёлыми мыслями время медленно приближается к четырём часам вечера. Тэхён совсем не следит за минутной стрелкой, когда она перескакивает десятую минуту, убирая со столов и доставая новые бутылки соджу. От рутины его избавляет шелестящий голос за спиной и мягкий успокаивающий запах шалфея. Тэхён вздыхает его полной грудью и оборачивается, устало улыбаясь. ― Как себя чувствуешь, Тэхён-а? – Юнги раскрывает руки для объятий, когда Ким тянется к нему, и аккуратно укладывает пшеничную голову на своё плечо, мягко поглаживая по волнистым волосам. ― Боюсь, что не вынесу оставшиеся два дня, – Тэхён тихо шепчет в его шею, прикрывая глаза и набираясь сил в тёплых объятиях. Он чувствует руки Мина на своём теле, его поддерживающее присутствие и участливость. ― Ты справишься, – альфа мягко касается губами чужого затылка. – Поехали домой. ― Поехали.

***

― Я всё ещё считаю, что таскать его с собой всё это время – плохая идея. Первая встреча Мингю с грозным альфой со страшным шрамом на пол-лица, на удивление, прошла вполне спокойно. Мальчик не выказал испуга или отвращения, только самую малость любопытства. Он пожал руку следователю при знакомстве, представился полным именем и попросил разрешения звать Мина «хёном», на что старший согласился. Уже в машине маленький Ким поинтересовался об интересном порезе, который нисколько не уродовал чужого лица. И Юнги рассказал с разрешения Тэхёна, чем удовлетворил чужое любопытство. По приезде мальчиком в основном занимался омега: накормил, напоил и отправил мыться, подготовив ему сменную одежду. К сожалению, племянник не так часто оставался у своего дяди с ночёвками, но благо он подготовился с утра, попросив Сокджина собрать для Мингю всё необходимое. И пока альфочка принимал ванну, Юнги и Тэхён сидели на кухне в тишине, пока следователь не нарушил её тихим высказыванием. На его слова Ким поднимает взгляд и, сделав глоток чая, отставляет чашку в сторону, складывая руки на столе. ― Я понимаю, – он кивает, держа с Мином зрительный контакт, но первым же его прерывает, устало потирая переносицу. – И я полностью с тобой согласен, но это желание Мингю – быть с Чонгуком всё время, что возможно. Мы с Сокджином не смогли позволить себе отказать ему в этом. И снова тишина. Юнги молча потягивает остывший кофе, пока Тэхён, понурив плечи, стеклянными глазами сверлит свои сложенные руки. Это длится какое-то время. За окном тихо и тепло. Через открытую форточку в квартиру проникает свежий летний воздух, донося запахи цветущих растений и сырого асфальта. Дождь, бушевавший и орошавший землю с самого утра, успокоился всего пару часов назад, но серые тучи всё ещё не спешат разбегаться с небосвода, скрывая за собой последние солнечные лучи. ― Я был сегодня у Ли Ёнбока, – новость об омеге заставляет Кима прийти в себя и заинтересованно посмотреть на альфу. Тот вглядывается в вечереющее небо за окном и тихое колыхание занавески. – Он пришёл в себя. ― Какое облегчение, – Тэхён выдыхает и растирает уставшее лицо. – Он что-то сказал? ― Да, – очередной глоток горького напитка и внимательный взгляд в глаза напротив. – У нас есть примерное описание нападавшего. ― Патруль всё ещё стоит у его палаты? ― Конечно. ― И что же? Он знает его? ― Нет, его лицо было скрыто, но господин Ли сказал, что этот человек показался ему знакомым, однако… – Юнги замолкает на короткое время, припоминая детали недавнего разговора с пострадавшим. – Было такое ощущение, что он что-то недоговаривает. Вместе со мной к нему пришли следователь Бан и Минхо, а до этого там уже был господин Чон Хосок. Не знаю, с чем это связано, но как только прозвучали слова о том, что он мог знать нападавшего, он тут же умолк, ссылаясь на то, что плохо себя чувствует. ― Может, ему и впрямь стало плохо. ― Может, – следователь кивает, но всё равно хмурится. – А может, и нет. Это не даёт мне покоя. Завтра я схожу к нему снова, но на этот раз один. Возможно, его смутило количество человек в такой маленькой палате. ― Тебе не кажется, что ты паранойишь? – Тэхён обеспокоенно поджимает губы и тянет руку к Мину, накрывая его запястье. – Это может быть просто случайностью. ― Знаешь, Тэхён-а, – Юнги тихо выдыхает и, накрыв чужую ладонь своей, коротко её сжимает. – За столько лет работы на должности следователя я понял, что всё, что происходит с нами, не случайно. К тому же, у меня есть все основания на то, чтобы брать под сомнения показания потерпевшего. Тэхён уже открывает рот, чтобы задать встречный вопрос, но не успевает. Дверь в ванную распахивается, и к ним на кухню выбегает распаренный мальчик. Славная голубая пижама с динозавриками укрывает его от сквозняка, а голова укрыта полотенцем, и Юнги тут же поднимается, чтобы закрыть окно. ― Закончил? – старший Ким подзывает к себе мальчика и берёт в руки полотенце, мягко просушивая детские волосы. – Хочешь лечь спать? ― Могу я немного посмотреть мультики? – мальчик зевает, но смотрит на Тэхёна ясными глазами, задрав голову и ластясь под нежные ладони омеги. ― Конечно, – он улыбается и, закончив с волосами, поднимается со стула. – Пойдём, погостишь пока в моей комнате. Хорошо ориентируясь в чужой квартире, мальчик первым добирается до нужной спальни и с ногами забирается на широкую постель. Тэхён заходит следом, мягко улыбаясь на любые действия племянника. Он включает телевизор, отыскав пульт в одном из ящиков тумбы, и передаёт его Мингю, позволяя тому самому решать, что смотреть. К счастью, сам омега редко пользуется ТВ, так что на каналы для взрослых ребёнок вряд ли забредёт. Он наказывает ему долго не злоупотреблять телевизором и не ложиться поздно, а после оставляет его одного, включив ночник и прикрыв за собой дверь. На пороге в другую комнату его уже поджидает Мин, подперев плечом дверной косяк, и молча смотрит на Тэхёна, сбивая того с толку. ― Что? ― Ты хорошо ладишь с детьми, – отмечает мужчина, пропуская хозяина квартиры внутрь, и закрывает дверь. ― Я думал, что буду хуже справляться, – Тэхён горько ухмыляется, снимая с себя одежду и накидывая на бронзовые плечи халат. – К счастью, все мои переживания развеялись, когда родился Мингю. Раньше я часто проводил с ним время. И пусть он иногда балуется и ведёт себя грубо, но я так его люблю, если бы ты знал… ― Я нисколько в этом не сомневаюсь, – Юнги останавливается за его спиной и обвивает руки вокруг чужой талии, укладывая подбородок на острое плечо. – По мне, может быть, не скажешь, но я тоже люблю детей. ― Серьёзно? – Тэхён вскидывает брови и поворачивает голову к альфе, удивлённый такой чертой характера следователя. – Это хорошо. ― Думаешь? ― Я уверен, – губы Кима расплываются в мягкой улыбке, и, прикоснувшись кончиками пальцев к здоровой щеке, он прижимается с поцелуем к самому кончику шрама. – Хотел бы я посмотреть на тебя в роли отца. ― Может быть, через пару лет. Тэхён надеется, что раньше.

***

Снова похоронный зал, тяжесть дождевых туч, нависающих над городом, и тихий плач из соседних поминальных. Откровенно говоря, Тэхён уже устал от всего этого. Он теребит ткань рукавов ханбока, с безучастным выражением лица принимая редких гостей и провожая их проститься с Чонгуком. Рядом стоит много венков с пожеланиями мирного упокоения. Омега задерживает взгляд на одном из них и хмурится. Разве Чонгук сможет спать спокойно, когда его убийца разгуливает на свободе? Он стискивает руки в кулаки и поджимает губы, совсем упуская из виду эхо чужих шагов, приближающихся к нему. Однако пришедший гость заставляет брови Кима сойтись на переносице. ― Доктор Ким, – Минхо останавливается в двух шагах от него. Он одет в чёрный костюм, отлично сидящий по фигуре, и держит в руках букет белых хризантем. На его лице можно заметить оттенки сочувствия, но Тэхёну они не кажутся искренними. – Здравствуйте. ― Что ты здесь делаешь? ― Хотел отдать дань уважения покойному. Нельзя? Тэхён в растерянности. Он не хотел бы подпускать этого мальчишку к кому-либо из своей семьи, но не имеет никакого права отказывать, не имея для этого веских причин. Да, ему неловко в его компании. Да, этот альфа потерял к себе доверие после ложных обвинений Юнги в похищении. Но здесь? Тэхён не может выгнать его, даже если очень хочется. Он сжимает губы в тонкую полоску и, скрепя сердце, кивает ему. ― Проходи, – тонкая рука, спрятанная за широким рукавом ханбока, указывает ему на поминальный зал. Минхо делает шаг к раскрытым дверям и замирает у самого порога. Его взгляд цепляется за сидящего на коленях главного скорбящего, Сокджина, и ребёнка, что-то рассказывающего ему шёпотом. Крепкие руки сминают стебли, скрипя обёрткой, и под тонкой кожей дёргается кадык. Во взгляде плещется замешательство, но Тэхён не успевает разглядеть его должным образом, потому что скоро альфа оборачивается к нему с виноватым выражением лица, протягивая букет. ― Мне очень жаль, – за его улыбкой скрывается лёгкое волнение, пока Тэхён, ничего не понимая, прижимает к груди белые хризантемы. – Кажется, следователь Мин срочно вызывает меня. Не могли бы вы положить эти цветы от моего имени, доктор Ким? Мне правда очень жаль. Не успевает омега ничего ответить, как Минхо уже скрывается за поворотом, словно сбегая. Как это нужно понимать? Тэхён смотрит на букет в своих руках и тихо выдыхает. Красивые цветы. Жаль, что Чонгуку они никогда не нравились.

***

Тэхён не присутствует, когда тело Чонгука предают огню. Он утирает скупую слезу рукавом ханбока и уводит Мингю из помещения, пропахшего смертью, холодного и мрачного. Дожди наконец прекратили орошать землю, но свинцовые тучи всё ещё нависают над Сеулом. Омега полной грудью вдыхает свежий воздух и опускает взгляд на племянника, даря ему короткую улыбку. Юнги нашёл время, чтобы забрать их и отвезти домой, и сейчас стоит на парковке, ожидая рядом с машиной. Тэхён замечает его сразу, пусть его авто и теряется среди других машин, и направляется в его сторону, крепко держа малыша за руку. ― Юнги, – он привлекает внимание альфы, отвлекшегося на телефонный звонок, и получает его улыбку уголками губ. ― Здравствуйте, хён, – Мингю здоровается со следователем и, не дожидаясь старших, подходит к задней дверце автомобиля, дёргая её на себя, чем вызывает искреннюю улыбку на лице омеги. Тэхён помогает ему взобраться и пристёгивает его ремнём безопасности, после глухо захлопывая дверь. Он оборачивается на похоронный комплекс, одними губами прощаясь с лучшим другом, и садится следом. ― Тэ-хён, – мальчик тихо заговаривает к омеге, заставляя того обернуться назад. – Куда мы едем? ― Ко мне домой, если ты не против. ― Хён тоже будет там? ― Если ты имеешь в виду Юнги, то нет, – Тэхён чуть растягивает уголки губ и тихо выдыхает. – Ему нужно работать. ― Чтобы поймать плохого дядю, из-за которого папы больше нет? Слова, так легко и непринуждённо слетевшие с детских губ, обливают сердце Тэхёна кислотой. Он чувствует во рту её отвратительный привкус и не знает, что делать. Вопрос застаёт его врасплох, точнее интонация, с которой он был задан. Ким не может понять, Мингю так спокоен из-за того, что слишком мал, чтобы иметь реальное представление о смерти, или потому, что смирился? Нет. Тэхён внимательно рассматривает маленькое личико, одновременно с этим обдумывая свой ответ, и отмечает, как мальчик плотно сжимает губы в тонкую полоску, сверля блестящими глазами место поминок. Мингю всё прекрасно понимает и очень скорбит по убитому папе. Омега видит в его взгляде обиду, боль и гнев на преступника, просто, по своей сути прямолинейный, он не обеспокоился тем, как его вопрос будут трактовать взрослые. Это дарит крупицу спокойствия и удовлетворения старшему Киму, отражаясь печальной улыбкой на его губах. ― Ты прав, – омега тянет к нему руку и касается маленькой коленки, легонько её сжимая. – Юнги обязательно поймает виновного, можешь поверить дяде. Мингю только кивает и больше не роняет ни слова. К этому времени Юнги успевает закончить свой разговор и садится на место водителя, снимая машину с ручника и выезжая с парковки. ― Возможно, я не приеду сегодня ночью, – следователь заговаривает, когда останавливается на красном сигнале светофора, и бросает на омегу короткий взгляд, чтобы понять его реакцию. – Бану требуется кое-какая помощь с последним делом. К тому же, все анализы по делу господина Ли Ёнбока готовы, и нужно будет заняться полным расследованием. Словно не ведая, Юнги касается кончиками пальца заживающего пореза, при этом не меняясь в лице. ― Вы вышли на след? – Тэхён понимающе кивает ему и с печалью в глазах смотрит на строгий профиль, желая получить тёплый взгляд в ответ. ― Хотелось бы, – следователь коротко фыркает, изредка поглядывая в зеркало заднего вида на притихшего ребёнка. – Вы голодные? Можем заехать в магазин, а потом мне нужно будет бежать. ― Всё в порядке, – Тэхён благодарно улыбается ему и кладёт ладонь поверх чужой на рычаге передач. – Дома есть кое-какие продукты. Если что, я закажу доставку. ― Хорошо, – Юнги хмурится. Он нервно постукивает пальцем по рулю, выдавая своё взвинченное и нетерпеливое поведение, и это не ускользает от глаз омеги. Любопытство распирает его, но от необдуманных вопросов его уберегает племянник, всё ещё тихо сидящий на заднем сидении и рассматривающий мрачные пейзажи за окном. Поэтому Ким решает действовать по-другому. ― С кем ты говорил? Этот вопрос привлекает внимание Юнги. Он вскидывает брови, коротко посмотрев на Тэхёна, а после, вернувшись к дороге, сводит их на переносице. ― С Минхо. ― Нашёл что-то интересное? ― Да уж, – на скулах выступают желваки, а под ладонями скрипит кожа руля. – Прям сгораю от нетерпения поскорее всё увидеть. В тоне его голоса слышится лёгкий рык, и это привлекает внимание Мингю. Он большими ясными глазами смотрит на старшего альфу, явно удивлённый чужим поведением, и цепляется ручками за ремень безопасности. ― Тэ-хён, – он обращается к дяде едва различимым шёпотом. Его губы подрагивают, а глаза снова наливаются слезами. – Почему Юнги-хён злится? ― Злится? – Тэхён вскидывает брови, смотря на мальчика, и обращает короткий взгляд к следователю, призывая его к ответу. – Почему бы тебе не спросить его самого? ― Хён… ― Я не злюсь, – первая фраза кажется грубой, поэтому Мин выдыхает и более мягко заговаривает к маленькому Киму. – Я имею в виду, что мне очень жаль, если напугал тебя. Просто я довольно импульсивен и не отдаю отчёта своим действиям. Из-за этого может показаться, что я зол или чем-то недоволен. Просто не обращай внимания, Мингю, и не пугайся. Я никогда не обижу тебя или твоего Тэ-хёна. ― Ладно, – мальчик кивает, всё ещё настороженно поглядывая на следователя. – Но Тэ-хён не мой. ― Как не твой? – омега неловко смеётся, не ожидая быть оскорблённым собственным племянником. – А чей же тогда? ― Ты Юнги-хёна. Откровенное замечание, сделанное ребёнком на полном серьёзе, вынуждает Кима замереть и удивлённо уставиться на него, слыша, как Мин давится воздухом. Воцарившаяся тишина не длится долго, и скоро её снова нарушает детский голосок. ― Ты сильно пахнешь им. Папа тоже так пах отцом, потому что они были женаты. ― Откуда такие познания в столь юном возрасте? – осторожно спрашивает омега. ― Я смотрел одну передачу. ― Это многое объясняет, – вставляя свой комментарий, Юнги хрипло посмеивается, пока Тэхён спешит отвернуться, заливаясь краской. Но минутку веселья прерывает очередной звонок на телефон следователя. Он тут же принимает вызов, прикладывая телефон к уху, и сводит брови на переносице. ― Это Пак Чимин, – раздаётся немного встревоженный голос на том конце трубки, заставляющий и самого Мина напрячься. – Я только что закончил с анализом кольца, которое вы мне оставили. Как вы и говорили, там есть ваши отпечатки пальцев. И кое-чьи ещё… ― Чьи? Тэхён, уловивший смену настроения, наблюдает за тем, как играют желваки на чужом лице. ― Я назову вам имя, но нам нужно срочно встретиться. Надеюсь, вы понимаете, что это очень серьёзно, и… – Пак начинает тараторить, но Юнги перебивает его, не собираясь слушать шквал ненужной информации. ― Ближе к делу! – он выворачивает руль, съезжая в жилые дворы. – Имя. ― Отпечатки пальцев не сохранились, но… – Чимин начинает мямлить, чем раздражает Юнги. – Но потожировые следы удалось найти в базе данных… ― Пак! ― Это Чон Чонгук! – бета повышает голос и тяжело выдыхает в трубку. – Это кольцо раньше принадлежало Чон Чонгуку. Для достоверности я просмотрел его свадебные фотографии. Полное совпадение. ― Скоро буду.