По шкале от одного до десяти – одиннадцать

― Когда отец заберёт меня? Тэхён нарезает овощи тонкой соломкой, время от времени поглядывая на Мингю, который занят раскрашиванием очередной странички. Лезвие ножа отстукивает ритм по кухонной доске, за окном слышно гудки клаксонов проезжающих мимо машин, а на плите закипает вода для будущего супа. Мальчик, не отрываясь от цветных карандашей и картинки, задаёт вопрос своему дяде, при этом не выглядя заинтересованным в ответе. ― Ближе к вечеру, – тихо отвечает омега, на секунду задумываясь и скидывая нарезанное в миску. – А что? ― Просто. Дедушка останется с нами ещё? ― Не знаю. Может быть он ещё погостит у вас пару дней. Ты был бы рад? ― Конечно, – в детском голосе нет лжи. – Я бы хотел, чтобы он остался навсегда. ― Правда? ― Угу, – Мингю сменяет карандаш за карандашом и дует губы от старания. – Ему наверняка одиноко в своём большом доме. Никто не разговаривает с ним вечерами и не играет в игрушки. А у дедушки их очень много. ― Наверное, они все для тебя? – Тэхён коротко улыбается и оборачивается к маленькому альфе, кончиком ножа упираясь в доску. ― Глупости, – он наконец поднимает свою голову, чтобы одарить омегу хмурым взглядом. – Зачем хранить столько всего и не использовать? Понимаешь, когда я приехал, они все были пыльными. Это значит, что с дедушкой никто не играл. ― Вот как, – приятное чувство разливается в груди Кима, пока он разговаривает с племянником. Его по-взрослому умные глаза и по-детски упрямые речи тихо залечивают душевные раны, а одного взгляда на милое личико достаточно, чтобы забыть о насущных проблемах, полностью посвятив себя этому ребёнку. Если бы только у самого Тэхёна был такой… – Тогда ты прав. И что ты думаешь делать? ― Я боюсь, что с отцом тоже некому будет играть, – вдруг тихо доносит Мингю. ― Что? ― Я совсем скоро вырасту, пойду в школу, университет и начну работать, – спокойно разъясняет мальчик, которому ещё слишком рано думать о подобном, и это больно колет Тэхёна под рёбрами. – Тогда отец останется совсем один, потому что раньше у него был папа, а теперь папы нет. Он будет таким же, как дедушка, – тихо жить в большом доме и не иметь возможности с кем-то играть. Да? Что? Игнорируя звуки булькающей воды и ощущая резко свалившуюся тяжесть на плечи, Тэхён едва находит в себе силы выдавить на лицо неуверенную улыбку и стиснуть кулаки. О чём этот ребёнок вообще думает? ― Нет, – Ким слабо качает головой и, отложив нож, садится напротив Мингю, беря его маленькие ручки в свои огромные ладони. – Нет, это не так. С чего ты взял? Ты ещё очень долго будешь рядом со своим отцом и не позволишь ему грустить. Вы будете вместе играть и весело проводить время. Но если однажды тебе будет казаться, что что-то не получается, то ты всегда можешь позвать меня. Я помогу тебе, твоему отцу и буду играть вместе с вами, пока на ваших лицах снова не будут широкие улыбки. Поэтому не думай о том, что ещё не случилось. Я понимаю твои переживания, но они все напрасны, потому что есть ты и есть я. Я знаю, что не заменю твоего папу, но, думаю, смогу хоть немного помочь вам. Ты веришь мне? Тэхён вглядывается в пухлое нежное личико, в огромные глазки, точь-в-точь как у Чонгука, крепко сжимает собственные губы, когда видит, как блестят капельки подступающих слёз. Ему не требуется много времени, чтобы обогнуть стол и заключить Мингю в крепкие объятия. Сильные руки уверенно и легко держат маленькое тельце, пока оно жмётся ближе и утыкается мокрым носом в шею, позволяя гладить себя по спине и волосам. ― Я хочу к папе! – заливаясь слезами, Мингю цепляется пальчиками за домашнюю футболку Тэхёна и едва не заикается на каждом слове. – Я хочу, чтобы папа снова вернулся домой и крепко обнял меня! Папа! Папа… Тэхён ничего не отвечает. У него у самого ком в горле и пелена перед глазами, но он крепче сжимает челюсти и, прижимаясь губами к маленькой макушке, позволяет мальчику выплакаться, не смея сказать ни слова. Да и что он скажет? Что всё хорошо и жизнь продолжается? Это так только от части. Никто не вернёт ребёнку убитого родителя, не найдётся никого, кто смог бы залечить столь огромную рану в нежной плоти. Тэхён понимает это как никогда ясно, задыхаясь от собственной беспомощности. Если бы всё только было в его руках… Позволил бы он и дальше твориться подобным несчастьям? Но последние слова, сказанные тихим голосом мальчика, вгоняют омегу в тихий ужас, холодя сердце: ― Он приходил к папе… ― Кто, Мингю? – чувствуя, как дрожит собственный голос, Тэхён крепче обнимает ребёнка. ― «Он». В памяти мелькают обрывки последних трёх дней. Он встречал множество людей, некоторых из них он знал, о ком-то только слышал, но бывали и те, кого он видел впервые. И среди них был «Он»? Тэхёну плохо от осознания этого. Он молча роется в чужих лицах, пытаясь выловить особенно выделяющееся, но всё тщетно. ― Откуда ты это знаешь? – судебный эксперт заговаривает к нему со страхом и замершим сердцем, но когда он опускает к нему глаза, то Мингю в его руках, зарёванный и с горячим лбом, уже тихо посапывает. Тэхёну не остаётся ничего, кроме как отнести его в свою спальню, уложить на кровать и заботливо укрыть тёплым одеялом. Мягко присев на самом краешке, омега расчёсывает густые волосы мальчика пальцами и печальным взглядом наблюдает за его ровным дыханием и хмурыми бровками. Возникшая тишина давит на плечи и голову, вызывая лёгкую боль в висках. О ком говорил Мингю? Что могло произойти за то время, пока ребёнок находился в зале поминания? Но даже если отбросить тот факт, что маленькому Киму довелось увидеть, то тут же всплывает другой. Убийца Чонгука посмел прийти на его похороны. От этого осознания у Тэхёна скрипят зубы и вздувается венка на шее. Это какую нужно иметь наглость, чтобы так легко явиться к тому, у кого отнял жизнь? Вопрос за вопросом, и Ким уже чувствует вкус собственной крови на языке. Его губы растерзаны едва ли не в мясо, предвещая болезненное восстановление, но его это сейчас едва ли волнует. Наконец, поднявшись с края постели, омега находит свой телефон и набирает Юнги. Ему нужно срочно с ним если не увидеться, то хотя бы поговорить. Но следователь, как назло, не берёт трубку, знатно раздражая омегу роботизированным голосом автоответчика. Его взгляд снова падает на спящего племянника, а после голову посещает сомнительная идея. Тэхён должен попасть в полицейский участок. И чем раньше, тем лучше. Поэтому, не тратя время и стуча в двери соседа, Ким вызывает такси.

***

Юнги неаккуратно паркуется возле здания суда и, заглушив двигатель, выбегает из машины, мало что замечая на своём пути. Он игнорирует приветствия знакомых сотрудников и даже кого-то из начальства, ставя перед собой цель как можно скорее добраться до лаборатории. После звонка Чимина Мин не осмелился рассказать Тэхёну о новостях. И не только потому, что с ними был Мингю. Он просто беспокоился о том, что омега увяжется следом, а этого никак нельзя было допускать, и понятно почему. Коридор сменяется коридором, мимо пролетают кабинеты, но все не те. Но вот она, заветная дверь прямо перед ним. Не переводя дыхания и не удосужившись постучать, Юнги влетает в помещение и живо находит белобрысую макушку. Лицо Чимина при встрече со следователем сперва краснеет, потом бледнеет и едва не доходит до зелёного, когда он трясущимися руками протягивает тому распечатанные результаты проведённых анализов. ― Вы знаете? – тихий писк срывается с губ Пака, пока Юнги вчитывается в каждую строчку мелкого шрифта. – Кто? Где вы нашли это кольцо? А Тэхён? ― Нет, – взгляд альфы мечет молнии, и диагност вздрагивает всем телом, когда встречается с ним. – Никто не знает. И ты тоже. Предупреждающий тон хорошо знаком Чимину, и он коротко сглатывает под давлением, большими глазами наблюдая за следователем. ― Хорошо, – Пак согласно кивает, а после тянется к нескольким листам на своём столе и тоже протягивает их Юнги. – Вот ещё. То, что вы просили. Не совсем понимаю, для чего это, но раз уж вам это так важно, то пожалуйста. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Потому что для меня это может обернуться весьма… ― Я понял, – следователь принимает очередные бумаги, прерывая Пака, и мельком оглядывает их, после хмыкая. – Ну надо же, как тесен мир… ― Что вы собираетесь делать? ― Действовать, очевидно, – Мин коротко облизывает губы и, поправив куртку, возвращает взгляд к бете. – То, что ты мне дал, служит прямым доказательством в убийстве Чонгука, и это настоящее чудо, потому что больше ничего не смогло бы привлечь убийцу к ответственности. ― Вы знали… ― Предполагал, – оглядевшись по сторонам и убедившись, что более никого нет в кабинете, Юнги коротко выдыхает. – Вторую неделю практически весь участок бьётся о дело судьи Чона, и всё без толку. Но с этим… Спасибо, Чимин! Спасибо тебе от лица Чонгука и всего следственного отдела! Следователь хватает обеими ладонями тонкие плечи беты, едва сжимая, но всё равно пугая его, и второпях выбегает в коридор. На его лице стремление, а в груди воодушевляющая тяжесть. Даже если разверзнется земля, обнажив Адское пламя, и Небеса рухнут вниз, теперь убийца не скроется от него. Не тогда, когда все козырные карты в его руках и самая пора сыграть ва-банк, поставив на кон всё.

***

Вокруг много людей в форме. Тэхён бывал здесь не раз, но никогда прежде не чувствовал себя так странно. Это место больше не вяжется у него со словом «безопасность», он понимает это только сейчас. Кругом страшные люди, пусть и заточённые под стражу, но где гарантия, что омега не встретит их завтра на улице среди обычных прохожих? То же самое касается офицеров. Кому из них действительно можно доверять, а кто вонзит нож в спину при первой же возможности? Он встряхивает головой, не желая думать об этом сейчас, и направляется к дежурному, чтобы узнать о примерном местонахождении следователя Мина, но на полпути его вылавливает Минхо, преграждая путь. ― Доктор Ким, – его лицо, как и всегда, выглядит невинным и светлым, сбивая омегу с толку. – Следователя Мина ещё нет. По какому вы вопросу? Я провожу вас. ― Я… – слова застревают в горле. Его взгляд мечется сперва по альфе перед ним, а после и по всему помещению, планируя для себя пути отступления. – Я, эм… К следователю Бану. Он на месте? ― Сонбэ? – брови Минхо скрываются за вьющейся чёлкой, а взгляд задумчиво убегает в сторону, позволяя Киму наконец выдохнуть, ликуя, что его маленькая ложь сработала. – Не видел его сегодня. Я могу ему передать, чтобы не утруждать вас поисками. ― Нет, я… хотел бы переговорить с ним лично, – Тэхён поджимает губы и делает шаг вправо, но Минхо снова вырастает перед ним, не давая пройти. ― Тогда я провожу вас, – на лице помощника следователя появляется мягкая улыбка, не предвещающая плохого умысла, но у судебного эксперта от неё мурашки по спине. – Он работает над делом судьи Чона и наверняка общается сейчас со свидетелем в допросной. ― Свидетель? – Ким вскидывает брови, так и замирая на месте. Когда это в этом деле были свидетели? ― Да. Тот, кто сообщил о местонахождении тела. Хотите, – и снова эта улыбка и лёгкий душок гари, – послушать? Любопытство играет с Тэхёном злую шутку. Он игнорирует все инстинкты самосохранения и коротко кивает на предложение Ли, упуская тот момент, когда чужая улыбка становится шире. ― Пойдёмте, – альфа пропускает судебного эксперта вперёд и, оглядевшись, ступает следом. – Самая дальняя допросная. Следователь Бан сейчас там. ― Разве ты не говорил, что не видел его сегодня? ― Это не значит, что я не знаю о его расположении. ― Ты уверен? ― Вы не верите мне? – Минхо оказывается слишком близко, и Тэхён оступается, спотыкаясь, но крепкая хватка не позволяет ему встретиться с полом, грубо поддерживая за локоть. – Осторожнее. С губ слетает сухая благодарность, и Тэхён спешит скинуть с себя чужие ладони, отступая на пару шагов. Поведение омеги селит крупицу осознания в голове Ли. Его глаза сужаются, опасно поблескивая в свете флуоресцентных ламп, а тяжёлый шаг тревожным эхом отдаётся в ушах Кима. ― Сегодня вы более нервный и несобранный, доктор Ким, – Минхо мягко наступает, оттесняя судебного эксперта к одной из дверей, совсем игнорируя проходящих мимо коллег и мимолётные взгляды. – Что-то случилось? Вы нехорошо себя чувствуете? ― Н-нет, – Тэхён заикается. Он криво улыбается и нащупывает рукой телефон в кармане брюк, желая скорее позвонить Юнги. – Наверное, плохо спал. К тому же похороны… ― Ох, совсем вылетело из головы! – Ли останавливается. Он выглядит удивлённым и смущённым, тут же возвращая своему лицу привычную простоту и покладистость. – Ещё раз примите мои соболезнования. Адвокат Ким ещё не вернулся? ― Нет, – между ними снова появляется безопасная для Тэхёна дистанция, и он только сейчас осознаёт, насколько сильно сжимал корпус телефона. – Он не созванивался со мной. Верно, прощается с мужем. ― Понимаю. А мальчик? ― Мингю. ― Да, он. ― Под присмотром. ― Ясно, – Минхо кивает и отводит взгляд в сторону. – Что ж, тогда не будем задерживаться и… Он не успевает договорить. ― Тэхён! Омега оборачивается на собственное имя, как и Ли, и вскидывает брови. В начале коридора стоит Юнги. Его грудь тяжело вздымается, словно из-за длительного бега, брови сведены на переносице, и всё лицо выражает крайнюю степень напряжения. Он улавливает то, как чужой взгляд соскакивает на помощника следователя и становится темнее, а на скулах выступают желваки. Ему требуется ровно три секунды, чтобы преодолеть расстояние между ними, и, схватив Кима за руку, дёрнуть его в сторону. ― Какого чёрта ты здесь делаешь?! – он не зол, Тэхён видит это по его глазам и манере речи, но всё равно теряется, впервые сталкиваясь со столь грозным волнением со стороны альфы. – Разве я не сказал тебе оставаться дома? ― Юнги… ― Почему ты никогда не слушаешь меня? ― Это не так. ― Тогда что ты тут забыл? ― Не сердись. ― Я спокоен! ― Пожалуйста, мне нужно кое-что сказать тебе. ― Это не могло подождать моего возвращения? ― Я… ― Возвращайся домой! – Юнги разворачивает его к себе спиной и подталкивает к выходу, игнорируя чужую упёртость. – Живо! Иди! ― Да подожди же ты! – Тэхён упирается, ни в какую не желая поддаваться альфе, и уже сам начинает злиться на его поведение, когда за него вступается Минхо: ― Следователь Мин, доктор Ким пришёл по делу к… – но он не успевает договорить, как сперва слышится щелчок предохранителя, а после прямо перед его носом появляется дуло пистолета, метя мушкой прямо промеж глаз. Мальчишка вздрагивает чисто рефлекторно и тут же вскидывает руки, в сильном замешательстве распахивая глаза. Его попечитель, и без того давящий своей аурой, сейчас обдаёт его мертвенно-холодным взглядом, пуская по коже противные мурашки страха. Но когда он начинает говорить, Ли гулко сглатывает. ― Минхо, – Юнги ведёт себя сдержанно, игнорируя короткий вскрик Тэхёна и мигом разлетевшуюся волну паники по полицейскому участку. Да, он не раз наставлял на кого-то пистолет, не раз использовал его в работе и не только. И пусть сейчас его лицо выражает отрешённость и досаду, по его венам бурлящей лавой растекается гнев, пропитывая им каждый волосок на теле. Свободной рукой следователь лезет в карман брюк и достаёт гриппер с серебряным кольцом внутри. – Узнаёшь? ― Что это? – с губ срывается нервный смешок, но с лица живо сходит вся спесь, как только палец Мина аккуратно ложится на курок. – Впервые вижу. ― Странно, но нашёл я его у тебя дома. ― Нашли или взяли без разрешения? Разве это не является нарушением границ частной жизни и кражей? За это могут и наказать. ― Не страшно. Я же не убил тебя в процессе, – Юнги коротко смеётся и, убрав кольцо обратно, достаёт полученные от Пака бумаги, всё ещё держа Ли на прицеле. – Может, это освежит твою память? Следователь позволяет Минхо взять документы и пробежаться глазами по строчкам. Вокруг них уже столпились офицеры, заключив их в кольцо и требуя от Мина опустить оружие. Тэхён, также невольно ставший свидетелем происходящего, стоит чуть в стороне, с замиранием сердца наблюдая за тем, что творит Юнги. ― Знакомые имена? Минхо поднимает на Мина тёмный взгляд, стиснув челюсти и сминая края бумаги. Он явно задет за живое, но отлично справляется с эмоциями, продолжая холодно реагировать на нападки следователя. ― И что? – помощник опускает руки вдоль тела и уже без какого-либо страха смотрит на Юнги, пока вокруг офицеры пытаются спасти его от чокнутого Вердуго. Минхо даже показалось, что он видел красную шевелюру Бана среди этой толпы. – Мой младший брат наконец нашёлся. Я рад. ― Рад? Едва ли, – не собираясь больше церемониться, Юнги делает шаг к Ли, чем вызывает очередную волну голосов и просьб оставаться на месте и не совершать ошибок, и сменяет траекторию пистолета, теперь дулом упираясь в левое плечо и с силой надавливая. Минхо вскрикивает, тут же хватаясь за руку и избегая болезненного прикосновения. ― Хён! – голос Бана отлично прорезается среди остальной какофонии звуков, а после и его фигура проталкивается вперёд, с ужасом наблюдая за происходящим. – Что ты делаешь?! ― Стой на месте, – не удосуживая Бан Чана даже взглядом, Юнги предостерегающе направляет на него пистолет, но после снова возвращает его к Минхо. – Ну что, ты всё ещё рад? Рад так сильно, что хотел убить его? ― Что ты несёшь? – пока Минхо кривится, обхватывая плечо, прямо перед Мином вырастает следователь Бан, загораживая собой помощника. – Опусти пистолет и объясни происходящее! ― Я сказал тебе стоять на месте, какого чёрта ты лезешь? – Юнги сжимает челюсть, но чуть опускает пистолет, направив дуло в пол. ― Что происходит? ― Сам почитай! – Юнги зло швыряет в лицо коллеги анализы из лаборатории. – Свали! Попытка отпихнуть Бана проваливается. Тот, игнорируя брошенные бумаги, наступает на них, концентрируясь на Мине. Он ловко перехватывает его руки, удерживая оружие внизу, и сдавливает запястье, вынуждая старшего шипеть от лёгкой боли. ― Пожалуйста, прекрати, иначе мне придётся применить силу! ― Попробуй! ― Ты ведёшь себя непрофессионально! ― Я задерживаю преступника! – старший зло рыкает, наконец выдавая причину своего поведения. ― Что? Мимолётного промедления со стороны Бана оказывается достаточно, чтобы Юнги смог наконец свалить его с ног, но и сам он оказывается пойманным. Заграждаемый широкой спиной следователя, Минхо оставался невидимым для своего наставника, поэтому, когда между ними исчезает преграда, он первым делает решающий ход. Лёгкая поступь и простота движений сбивает Мина с толку, а после сильный удар по запястью охватывает судорогой всю кисть, позволяя огнестрельному оружию упасть на пол. Казалось бы, одно мгновение, но теперь он сам на мушке. Минхо держит пистолет двумя руками. На его левом плече наливается кровью белая ткань рубашки, явно сильно садня при каждом движении. ― И нужно было вам устраивать этот цирк, – с губ слетает смешок, а в глазах плещется безумие. – На что вы вообще рассчитывали? ― Минхо, опусти пистолет, – Юнги сглатывает. За его спиной стоит Тэхён и несколько офицеров. Слева стена, справа Бан и ещё несколько сотрудников. – В твоём положении подобным ты ничего не добьёшься. ― А вы? Добились ли вы чего-то? Юнги поджимает губы и скашивает взгляд на своего коллегу, который как раз вскакивает на ноги, окончательно теряясь в сути проблемы. ― Не глупи. Ты уже не выйдешь сухим из воды. Слишком много улик против тебя, и своим поведением ты только усугубляешь ситуацию. ― Да что вы говорите? – насмешливый тон, с которым Минхо обращается к следователю, заставляет последнего нахмуриться ещё больше. Под руководством рук дуло пистолета смещается выше, целя прямо в голову Мина. – На самом деле я могу убить вас и ещё нескольких человек, чтобы сбежать, и никто меня не остановит. ― Ты очень ошибаешься. ― Да? И что же вы будете делать? Броситесь на меня с голыми руками? Боюсь, что ваша же пуля настигнет вашу голову раньше, чем вы успеете сделать хотя бы шаг. ― Будь разумен. ― Разумным? – Минхо хмыкает, удобнее перехватывая рукоятку пистолета. – А смысл? Я уже подписал себе смертный приговор. Будет обидно, если на тот свет отправлюсь только я. В процессе своей речи Минхо отвлекается на движение со стороны Бана. Тот резко подаётся в сторону, и Ли реагирует, переводя пистолет, но не успевая нажать на курок. Для Юнги этой мимолётной осечки оказывается достаточно, чтобы в два шага добраться до юноши и перехватить его руки. Дуло смотрит ровно в солнечное сплетение следователя и, замечая, как дёргаются чужие пальцы, он успевает увести пистолет в сторону, спасая себя от смертельного ранения. Звучит оглушительный выстрел, рядом слышно короткие возгласы и вскрики, но Юнги не обращает на них внимания. Он наконец пересиливает мальчишку, ударяет его руки о собственное колено и заставляет выронить оружие. Остальное не вызывает больших трудностей. Благодаря уже раненному плечу Мину легко удаётся скрутить Минхо и, зафиксировав его руки за спиной, надеть на запястья металлические браслеты. Несколько офицеров оказываются рядом, перенимая Ли из рук следователя и уводя в камеру. Юнги наконец выдыхает и, подобрав свой пистолет с пола, убирает его обратно в кобуру. На его лице мелькает победная улыбка, и он оборачивается назад, чтобы наконец посмотреть на Тэхёна. Но как только его взгляд цепляется за полюбившееся лицо, уголки его губ медленно ползут вниз, сердце стремительно ускоряет свой бег, а тело деревенеет. Глаза опускаются вниз, туда, где испачканная кровью рука омеги зажимает свой живот. Стройное тело чуть пошатывается, лицо бледнеет на глазах, и Юнги наконец отрывает себя от пола, в следующую секунду оказываясь рядом с Тэхёном. ― Юнги… Что это? Так больно. Сил стоять на собственных ногах совсем нет. Он падает, пытается ухватиться за стену, но проскальзывает. Чужие крепкие руки ловят его в сантиметрах от пола, а глаза находят знакомые черты лица. С ресниц срываются первые капельки слёз, а губы кривятся от жгучей боли. ― Я не хочу… – это всё, что успевает сказать Тэхён, когда кровь заполняет всю его гортань, стекая с уголков рта. ― Нет-нет-нет! Не закрывай глаза! Не смей закрывать глаза! Холодные руки следователя так приятно лежат на его лице, размазывая по щекам слёзы и пачкаясь в крови. Он рад, что может почувствовать это, когда сознание медленно расплывается. Он даже не видит лица Мина, не слышит его отчаянных просьб, не чувствует собственного тела, не чувствует ничего, кроме непереносимой боли и осознания, что скоро умрёт. Смерть. Так вот, какая она… Тэхён закрывает глаза, полностью погружаясь во тьму, когда Юнги на собственных руках выносит его из здания, повторяя только одно: ― Пожалуйста, живи…